Look into my eyes

«Твою мать! — Малфой уверенно вышагивает по коридору, и даже не удосуживается сделать непринужденный вид. Она уйдёт из головы хоть ненадолго? Перед глазами полыхает рыжий огонь, а негодование чёрными кляксами растекается по горлу. Неужели так скоро успел привязаться к девчонке? Какого хера она занимает слишком много места? Какого хера он... Ну нет. Драко Малфой точно не чувствует ничего такого. Он просто не умеет. Это что-то другое, что-то менее громкое, чем любовь, и более нужное, чем секс. Осталось только сохранить веру в это, и все будет хо-ро-шо. Пройдя несколько метров в направлении Башни Старост, Драко сворачивает к гостиной Слизерина. Почему-то не хочется сейчас оставаться одному в отсутствие чужих скул по левое плечо, и это, мягко говоря, пугает до усрачки. А ведь всё было так просто в начале года. Просто держаться в стороне: от разборок, бессмысленных разговоров, скандалов, близости и даже квиддича. А почему теперь больше не хочется? Жгучее желание не просто существовать на территории школы, а жить — вот что скребётся внутри. И больше нет чувства, что на эту жизнь он не имеет права. Может, простил себя наконец? Снова слишком много вопросов. В подземельях как всегда холодно. Он слишком привык, чтобы покрыться мурашками, но дискомфорт всё равно доставляет. В утренней тишине можно различить еле слышные смешки из женской комнаты, храп кого-то из слизеринских бугаев, тиканье красивых антикварных часов, занимающих почётное место над камином, и стук одного сердца. Интересно, сколько еще получится делать вид, что это не его собственное так колотится? — Драко? — из спальни мальчиков выглядывает чёрная макушка Пэнси Паркинсон, завёрнутая в уютное покрывало, — Какого дьявола ты забыл тут в шесть утра? — Могу задать тот же вопрос, — Малфой лукаво щурится, а затем спрашивает, как бы невзначай ухмыльнувшись, — Блейз ещё спит? Палево, Пэнс. Ей бы не разгуливать с такой радостной физиономией, а то решат, что они с Забини там дружно покуривают. Хорошо, что их пододеяльные игры волнуют остальных в самой меньшей степени, если вообще волнуют. Паркинсон нервно вздыхает, а затем неожиданно заливается румянцем. Драко, ни разу не видящий краснеющую Пэнси, почти падает с кресла. — Я выскользнула, пока он не проснулся, мы... — на секунду она мнётся, пряча счастливую мордашку в серый плед, а потом снова становится привычной версией себя, — Не важно. Не твоё дело. Драко только усмехается и закатывает глаза. Конечно не его. Не он же с шестого по седьмой курс вытирал сопли из этого маленького курносого в Выручай-Комнате. Не он слушал пиздастрадания «по ненаглядному Блейзу», и тогда это тоже было не его, конечно, дело. Подай-принеси ещё одну бутылку, платочек с вышивкой, и расскажи, кого трахал Забини на этой неделе. Драко всегда искренне похуй на личную жизнь Блейза, но к Пэнс он честно относился, как к своему главному протеже в юбке. Этакая «Грейнджер» в трио Малфой-Забини-Паркинсон, вобравшей, к сожалению или счастью, худшие качества своих друзей: наглость, актерство и откровенное хамство. Но надо признать, она та слизеринка, глядя на которую сам Салазар бы похлопал стоя, признавая исключительную принадлежность к своему факультету. Взаимоотношения внутри их «змеиного логова» никто не назвал бы тёплыми, но студенты в зелёных галстуках всегда следуют одному негласному правилу: одни против всех. Вид беззаботной Паркинсон безвозвратно колышет цепочку воспоминаний и Драко мысленно переносится на год назад. «— Почему он такая скотина! — она всхлипывает с видом обиженного ребёнка, глотая внушительную порцию огневиски, — Зачем я вообще с вами связалась! Драко молчит. Его раздражает абсурдность ситуации, при которой он сидит здесь, выслушивая девчачье нытьё, когда вокруг самый разгар войны. Но послать не может. — И неужели грязнокровка Грейнджер уживается с друзьями-мальчиками? — Паркинсон недобро усмехается, — Попробуй не влюбись. — Тьфу, блять. — Драко в очередной раз отодвигает бутылку от Пэнси, но она упорно продолжает переставлять её поближе, — Со всеми этими соплями про любовь ты вообще не по адресу. Куда нам до нищеброда и очкарика, довольствуйся тем, что есть, — А эта малолетка с шестого, чем она лучше? — Ответа Пэнс не ждёт, она и так знает, что из уст Драко он ей не понравится. — Не вздумай ничего сказать, я и без тебя знаю. — Мерлин, Пэнс, мы сидим здесь два часа, а меня ждёт Снейп, — Драко делает максимально отстраненное лицо, — Успокаивайся. Забини – не собачка. Спит с кем хочет. Грубо. Но у Драко по-другому не бывает, разговоры «по душам» не его конёк. Может, потому что у него, по общепризнанному мнению, и вовсе нет этой самой души? — Он не просто собачка, он кобель, — Пэнси смахивает со щёк последние слёзы, мысленно ругая себя за то, что она — стерва Паркинсон — позволила себе такое, — Ты прав. Лучше расскажи, что творится в твоём доме. Драко мрачнеет, хотя темнее уже некуда. Метка на предплечье горит третьи сутки, а все потому, что Поттеру снова удалось ускользнуть прямо из-под носа Лорда. С Рождеством, блять. Слизеринка и не думает обнимать его или по-товарищески класть руку на плечо, как непременно бы сделали в Гриффиндоре. Она просто тихо кивает, давая понять, что не будет лезть под кожу. — Стабильно, — это единственное, что может произнести Малфой, пока перед глазами снова выростает змееподобное лицо Тома Реддла. В ушах обрывками звенят крики, — Мрак и грязь, как он любит. — Снейп сильно ждёт? — она делает ещё один глоток, и кажется даже вздрагивает. А затем поднимается на ноги, жестом приглашая его с собой, — Или у тебя есть ещё пара часов в замке? — К чему ты? — Тебе бы развеяться, — слизеринка сверкает глазами, и Драко заранее знает, к чему же она клонит, — Заглянешь к Астории? Астория. Девчонка с фигурой и, судя по слухам, лёгким недостатком моральных принципов. Драко такое уважает: было бы неплохо её раздеть. — Гринграсс? Она не уехала? — Драко наигранно приподнимает бровь, в самом деле не в бордель собирается, чтобы сразу скалиться в ухмылках. — Не изображай удивление, ты видел её в гостиной. Если это не «выебать взглядом», то тогда я не знаю. Хватит спать со всеми подряд, найди что-то постоянное, — Пэнси деловито складывает руки на груди, и сейчас правда уже почти не заметно, что ей недавно сердце разбили. То самое «недавно», начавшееся в день её знакомства с Блейзом Забини. — Не зарывайся, Паркинсон. В кровати со мной самые лучшие, — слишком много напыщенности в словах, но это стало спасительной нормой, — Зачем Гринграсс? Я свистну, и половина девок Хогвартса слетится ко мне под одеяло, чтобы Кэрроу не досаждали. Выбирай — не хочу. — Ну да, все, кроме идиоток в красном. Дело твоё, — Пэнси снова прикрывает ресницы и делает довольное лицо, — Но ты знаешь, что я тебе посоветую. Расслабиться, выпустить пар. Секунд десять Драко вспоминает, когда в последний раз отсылал мысли прочь, а затем кивает. Внутри даже становится спокойнее, пока он думает о... — Мерлин, они снова там. Нецензурный шепот Пэнси заставляет прислушаться. Совсем рядом, ещё ниже чем родные подземелья, он различает в тишине приглушённые крики. По спине проходится неприятный знакомый холодок. — Кто на этот раз? Отряд...? — произносить имя Альбуса Дамблдора по-прежнему невыносимо, и Малфой озадаченно смотрит на подругу, делая вид, что все в норме. — Я почти забыла. Ночью эта ненормальная Уизли и Лонгботтом пытались пролезть в кабинет директора, — По лицу Пэнс невозможно определить, рада она или нет, но едва ли она испытывает много удовольствия от проживания среди этого шума, — Опять их... Это уже четвёртый раз за каникулы, а они начались неделю назад. Не удивлюсь, если к началу семестра они будут мертвы. — Они точно ебанулись всем своим факультетом, — Драко почему-то возмущает такое безрассудство. Он категорически отказывается понимать, как можно быть такими отбитыми, — Кто там, говоришь? — Я же сказала, Уизли и Лонгботтом, — опасливо бросает Пэнс, морща нос от очередной волны пронзительного женского крика. Теперь он звучит громче. Гораздо. Прежде чем Драко различает очередной залп, Пэнс заталкивает его за портрет.» Забытая сцена из прошлого больно врезается в память и заставляет снова посмотреть на собственный рукав. Он ведь правда тогда? Так близко был? Пока она висела на холодной стене, корчась от круциатусов, он был так близко. Наслаждался телом Астории Гринграсс, кусал холёную кожу и кончал в чужой рот. Да-да, вот что он там делал. И от мыслей о таком приятном времяпрепровождении становится тошно. Думать-думать-думать о чем-то другом, пока не затянуло в бичевание. Забавно, тот забытый раз был не единственным, когда ему приходилось успокаивать подругу. Хотя «успокаивать» слишком громкое слово, делать вид, что слушает, составлять компанию и молчать, в принципе большего Пэнси и не требовалось. Тогда Драко не осуждал Блейза за то, что тратит время на дешевых малолеток. Может поэтому, потому что привык, не придал значения тому, что видел перед приёмом на Хэллоуин. А вот теперь Паркинсон, очевидно, не в первый раз выходит счастливая из его комнаты, и можно быть уверенным, что их отношения приобрели стабильный характер. Он за них, пожалуй, даже рад. А что до него самого... Кто бы мог подумать, что именно Пэнс в своё время станет косвенным спонсором его дальнейших «отношений» с Асторией, затянувшихся намного дольше, чем он рассчитывал. Ему тогда правда было нужно — Драко приходил под утро, убегая от навалившегося пиздеца, нагло срывал шелковую ночнушку и без прелюдий входил. Астории было плевать, она получала своё — а он своё. Когда они оба вернулись в Хогвартс в этом году, это продолжилась. И все были довольны. Пока в его жизни не появился живой огонь в лице рыжей наркоманки с приветом, вечно полыхающей Джинни Уизли. В которую Драко Малфой точно не... — У вас серьёзно? Драко запихивает назойливые мысли подальше и внимательно смотрит на Паркинсон, зачем-то мечтательно замершую напротив. Пэнс мимолетно хихикает и, улыбнувшись своими хитрыми глазами, улетая в противоположную комнату. «Полагаю, ответ положительный. Что ж, нужно поздравить Забини», — думает Драко, и поудобнее устраивается на большом кожаном диване, приняв максимально удобную для ожидания позу.

***

Веселье и непринуждённость, царящая за столом Гриффиндора, впервые не выводят Джин из себя. Возможно от того, что она виновница всего этого счастья. — Значит правда! Ты решила вернуться, — Падма по-детски хлопает в ладошки после того, как Джиневра сдержанно кивает, — Вот все обалдеют! — Тс, не кричи, — Гарри отпивает тыквенного сока, моментально вмешиваясь в разговор, — Пусть до полудня это будет сюрприз. И что-то подсказывает Джин, что больше всего удивится кое-кто один. А потом будет долго не-смотреть ей в глаза, осуждая силой мысли. Она так и не сказала ему. Не сказала, что вернулась в команду, ни на следующий день после своего решения, ни спустя две долгие недели чередующихся тренировок и беспорядочного секса в Выручай Комнате, Башне старост и пустых ночных кабинетах. А следовало. Что-то противно-честное внутри кричит, что он имеет право знать. Но сознаться в этом означает признать вроде бы случившееся возвращение к более-менее нормальной жизни. И вот тут становится страшно. Он ведь тогда поймёт, что больше не нужно её спасать. Что она вполне может обойтись встречами раз в неделю, забирать у него новую порцию зелий и больше не пересекаться примерно нигде. Но Джин не может. И не хочет. Мысль о том, что Драко решит, что больше ей не нужен, вызывает чудовищный первобытный ужас. — Сюрприз, не сюрприз, главное чтоб проучили, — Гермиона деловито прикрывает глаза, — Они зарвались. — Только без «конфундусов», ты и одним взглядом спокойно испепелишь Нотта. Гарри улыбается ей, умудряясь смотреть аккурат сквозь. Джин знает, почему Грейнджер раздражена: Избранный светится с самого утра, предвкушая их с Джин первую за два года совместную игру. — Я миллион раз говорила, что это были отборочные! Всю жизнь мне будешь припоминать? — Гермиона было возмущается, но, поймав внимательный взгляд Поттера, остывает на глазах, — Я просто хочу, чтобы их... не могут же они безнаказанно... — Да ладно тебе, Герм, это была шутка, — Парвати самоубийственно пытается найти оправдание тому, что смеялась над онемевшей Гермионой вместе со слизеринцами, — Это не катастрофа. — Спасибо за поддержку. — Грейнджер наигранно-благодарно улыбается, но выглядит так, словно уже придумала, в какую банку засунуть близняшку. Джин даже хихикает, вспоминая, что шутки с Гермионой и правда могут быть очень плохи: Рита Скитер знает об этом не по наслышке. — Эмиона пуава! — Рон говорит невнятно, уминая малиновый сырник, — Мы им жададим! — Да, Рональд, обязательно, — Герм привычно закатывает глаза, — Ну а вы сами как? Готовы? — Мы вчера так натренировались, кошмар. — Кэти права, я думала, что Гарри окончательно нас доконает и сегодня ни один не сможет на метлу взобраться, Слизерину присвоят победу автоматом, — Демельза изображает на лице вселенские муки, а затем звонко смеётся. Её подхватывает несколько голосов. — Так хорош, до игры меньше двух часов, — Поттер деловито смотрит на время, — Предлагаю собираться. Ричи и Джимми — вам надо забрать биты из кабинета Макгонагалл, она сказала, что лично купила новые для загонщиков. Рон, твой шлем же со вчерашнего дня в хранилище? — Тхак тофна, — Рон снова жуёт во время разговора, и тут же отхватывает подзатыльник от Гермионы. — Хорошо, тогда через час в общей раздевалке, — Гарри поднимается из-за стола, оставляя последний взгляд на рыжих волосах, обладательница которых упорно молчит всё это время, — Без опозданий. Джиневра вздыхает, пытаясь собраться с мыслями. Сегодня её первая игра после Битвы за Хогвартс. Такая же первая без Фреда. Словно напоминая о себе, голос брата отдаётся в голове эхом: «Такими темпами ты не научишься летать. Держи метлу крепче, малышка Джин.» Это один из немногих случаев, когда удаётся вытянуть из головы реальные воспоминания о нём, а не картинки галлюцинаций, продолжающих сниться с периодичностью в несколько дней. Теперь, если в такое утро она просыпается одна, она механически черкает неровные строчки на заколдованном пергаменте, чтобы отправить их Драко, и уже вечером бессовестно позволяет ему унести себя далеко от слез, застилающих глаза, и от печали, накатывающей волнами. Унести прямо в космос, по ощущениям один на двоих. Это всё перестаёт быть похоже на простую необходимость. Когда миниатюрные часы на её тумбе показывают десять минут двенадцатого, Джин уже стоит напротив зеркала, рассматривая собственное отражение. Синяки под глазами упорно не желают уходить, придавая веснушчатому лицу усталый вид, а радужки начинают искриться нездоровым блеском. Пора. Оглянувшись по сторонам, Джин опрокидывает в себя предпоследнюю колбочку с зельем, моментально чувствуя себя лучше. Теперь можно смело шагать за порог, играть до победного, зная, что никто не будет пытать её до беспамятства после выигранного матча. Джинни позволяет себе не торопиться, поэтому приходит в общую раздевалку последней. Команда уже в форме, и Гарри вырисовывает отработанную стратегию на большой потертой доске. Тихо прошмыгнув в комнату для девочек, она ныряет в свой костюм и собирает волосы в непривычно высокий хвост, нарочно делая его аккуратным. Конечно делает. Там будет Драко, он будет смотреть. Отрицай — не отрицай, а это заставляет её за одну секунду успеть испугаться и бегло улыбнуться одной из самых глупых улыбок, которые вообще возможны.

«Драко-Драко-Драко... сука Драко!»

Чувства, переполняющие ее, невозможно классифицировать, да и плевать. Она спрячет их ото всех и сохранит внутри, чтобы они продолжали греть то, что ещё осталось от сердца. — Ну что, все готовы? — закончив последние стрелки на схеме, воодушевляющие спрашивает Гарри. — Готовы! Тихий голос Джин сливается с остальными, и, крепко сжав в руке метлу, она присоединяется к ровному строю гриффиндорцев, ожидающих вылета на арену. В груди бешено колотит, и всему виной непонятная эйфория, испытывать которую ей позволял лишь квиддич и... И не важно. — Дамы и господа, на поле Сборная Слизерина! — сверху слышится звучный голос третьекурсника с Гриффиндора. Сэм, кажется, — Похоже, они значительно обновили состав команды! На месте охотника Блейза Забини сменил Кассиус Уоррингтон, а Теодор Нотт занимает позицию ловца и капитана, а это значит, что соперникам придётся непросто. Встретим их аплодисментами и пожелаем удачи! — Удача для неудачников, — буркает ей под ухо Рон, — За кого он вообще болеет? — Остынь, Рон, — отзывается Роббинс, — Комментаторам положено быть нейтральными. Джин выдыхает и седлает метлу, пока по спине снова бегут мурашки. Год назад, когда квиддич был самым опасным занятием в Хогвартсе, все игроки автоматически подписывали себе приговор, если выигрывали у Слизерина. Таково было негласное (гласное) правило Алекто и Амикуса Кэрроу. Может, поэтому победителем всегда становился Гриффиндор, ведь все, что можно было сделать с непокорным факультетом, было давно сделано. Врёт тот, кто говорит, что к боли от Круциатуса можно привыкнуть. Нагло врёт. — Ну что ж, а на поле их противники, Сборная Гриффиндора! В команде также произошли изменения! — Сэм на секунду замолкает, а затем взрывается восторгом, пронизывающим каждую струнку его голоса, — Что я вижу! Перед нами Гарри Поттер, капитан и ловец команды! Похоже, борьба ловцов за снитч станет еще и борьбой капитанов за победу! Игра будет жаркой, нет сомнений. Но кто это рядом с ним? Охотница Гриффиндора снова в строю! Поприветствуем Джинни Уизли и пожелаем команде удачи! Слово Мадам Трюк. Не каждый зритель оценивает такое объявление. «Уизли? Какого хера!» — только и успевает подумать Малфой со своего болельщицкого места, прежде чем трибуны фонтанируют шумом. Забини треплет его за плечо и указывает пальцем на миниатюрную фигуру девушки в бордовом плаще, недоумевающе глядя на друга. — Я думал у неё проблемы, — Блейз наклоняется к самому уху Драко, чтобы никто не слышал, — Ей играть-то можно? — Не зли меня, Забини. И так нихрена не понимаю. Драко буквально трясёт от злости. — Она забыла упомянуть об этом в перерывах между тем, как стонала? — мулат изо всех сил старается не ухмыляться, а Драко весь превращается в удивление. — Что... Какого хуя? Малфой понятия не имеет, откуда Забини пронюхал об их ночных встречах, но ему это явно не нравится. — Да расслабься, ты же не думал, что я настолько тупой, чтобы не заметить всего, что происходит? — Он сверкает хитрющими глазами, — Но сейчас не время и не место, верно? Верно, блять! — Да, — Драко выдавливает из себя это слово, крепче сжимая кулаки. Если Блейз знает, знает ли Пэнси? А кто-то ещё? Астория, к примеру... или кто-то из Гриффиндора. Драко нервно сглатывает, а затем снова переводит взгляд на Забини, видимо, очень довольного собой и своей интуицией. Оба благоразумно молчат, прекрасно понимая, что после матча разговор будет долгим. Какой-то студент, стоящий рядом, разочарованно разводит руками: — Да это настоящее жульничество, смысл теперь смотреть игру, если Бестия в деле? — То есть ты ни капельки не веришь в своих? — Дафна тут же вскидывается и осуждающе смотрит на предателя, — Может, она потеряла сноровку, её давно не видно. — Не знаю, Даф, по-моему такие сноровку не теряют, — отвечает за парня Забини, — К тому же, Нотт теперь точно не сможет играть в полную силу. Что всегда поражает остальных в слизеринцах, так это их способность восхищаться врагом, признавать его силу, при этом дико его презирая. У Драко так было с Грейнджер, когда на пятом курсе его постигла почти параноидальная мания превзойти её в зельеварении. Как ни странно, получилось. — Это почему не сможет? — удивляется Пэнси, а Блейз всезнающе складывает руки на груди. — Куда там до снитча, когда героиня его эротических фантазий пролетит рядом, — он смеётся, и его подхватывает звонкое хихикание Паркинсон. Драко не понимает, что он хочет сделать больше: пустить в гриффиндорку непростительное за то, что не сказала ни слова, сбить Теодора с метлы, чтобы и думать забыл о Джиневре Уизли, или... может быть после, вечером, впиться в её губы в этой чёртовой красной, до боли враждебной форме, потому что какого хера он ни разу её в ней не рассматривал? Что за сюрпризы. Интересно, она перегрузок захотела или свалиться хочет? Внутри Драко все медленно закипает, но он может только молча стоять, все ещё не в силах отвести от неё взгляд. Лёгкий ветер треплет рыжие пряди, собранные на макушке, и Джиневра зависает в воздухе на своей позиции, неосознанно вскидывая подбородок, видимо, на удачу, а с желто-красной трибуны отчётливо скандируют короткое «Джинни». По спине Драко ползёт холодок, когда он понимает, что впервые видит гриффиндорку вот такой. Значит, такая она бывает? Значит, об этом твердили все вокруг, когда он не обращал внимания? Сила, до сих пор ему непонятная, являет сейчас её всю, заставляя её саму сиять изнутри, а остальных — замирать в немом ахуе. Ему никогда такого не светит. Только одна мысль сейчас помогает не удариться в подростковую истерику: никто из них по-настоящему не знает Джиневру Уизли. И в своей огромной темноте она ни с кем из них не была, только с ним. И почему-то он уверен, что как бы они не кричали её имя, его шёпот будет громче. «Почему не сказала?» — сейчас только этот вопрос Драко не собирается оставлять без ответа, и, мысленно приказав себе разобраться позже, устраивается на трибуне поудобнее. Игра и правда обещает быть интересной. Джинни, уже вовсю летящая навстречу ветру, уворачивается от бладжера и вглядывается в зеленые плащи, окружившие Демельзу. В это мгновение перед глазами проносятся все самые отвратительные и унизительные сцены из прошлого, очередная змея вызывающе шипит на неё с формы пролетевшего мимо Вейзи, и дыхание в момент сбивается. Внутри горит жгучее желание мстить за всё, что они пережили, восстановить мнимую справедливость. Она резко разворачивается и направляется туда, куда несколько мгновений назад улетел бладжер. — Дай мне это, Ричи! — проносится мимо Кута, попутно выхватывая у охнувшего парня биту. — Гойл и Крэбб заходят сразу с двух сторон, блокируя передачу Демельзы Роббинс, однако Джин упорно продолжает петлять по стадиону в поисках открытой передачи! — Сэм, видимо, старается озвучить каждую деталь, — Стойте, что это! Кажется в руках Джинни Уизли бита загонщиков! Что будет? «Ох, Деми, я надеюсь ты умеешь делать сальто на метле. Держись», — Гриффиндорка щурится и, подловив момент, когда бладжер подлетает максимально близко к ней, бьёт со всей силы, отправляя его в сторону Роббинс. — Какой удар от охотницы Гриффиндора! Это было сильно! Сильно и рискованно, ведь прямо между игроками противника зажата Демельза Роббинс! — С ума сошла? — кричит Гарри откуда-то сверху, — Собьёшь её! И в голове щёлкает. Джинни нервно смотрит на руку, все ещё сжимающую инструмент загонщика. Пелена злости перед глазами исчезает и сердце моментально падает вниз. Слышится громкий «ох», и Джинни жмурится, готовясь увидеть сбитую девушку, но Демельза, одним ловким кувырком опустившись ниже в воздухе, оставляет слизеринских загонщиков разбираться с вредным мячом самостоятельно. Через секунду раздаётся смех с гриффиндорской трибуны. — О, нет, — с наигранным разочарованием произносит Сэм, — кажется мы прощаемся с Крэббом на эту игру, однако это не значит, что матч стал скучнее! Чем ответит Слизерин на уловку, лишившую их одного загонщика? Словно в ответ на этот вопрос, Вейзи метает на Джин полный ярости взгляд и устремляется прямо за Роббинс, несущейся к большим зелёным воротам. Возле них её уже поджидает вратарь Блетчли, проворно потирая пальцами по древку метлы. — Похоже, Демельза Роббинс вот вот откроет счёт! Вейзи делает попытку отобрать квоффл, однако безуспешно... Удар... И гриффиндор зарабатывает первые десять очков! А тем временем над полем мы по-прежнему видим обоих ловцов, а это значит, что снитча ещё никто не заметил. — Справа! — Урхарт кричит Уоррингтону, и оба охотника летят к воротам, на ходу хватая мяч, только что пролетевший сквозь их кольцо. Направляясь к красным кольцам, оба пытаются отыскать глазами расставленную защиту, однако путь чист. Передавая мяч друг другу, они все ближе и ближе приближаютя к воротам Гриффиндора. — Что я вижу, похоже Гриффиндор не расставил никаких препятствий для противника! И вот Уоррингтон замахивается для удара, теперь вся надежда только на вратаря! Иии... — Черта-с-два, — доносится до слизеринцев, когда на полпути к кольцу мяч перехватывает женская рука, а медные пряди блестят в лучах солнца. — Кто бы мог подумать! За долю секунды до стопроцентного гола квофл снова перехвачен Гриффиндором, атака Слизерина провалилась. Джинни Уизли стремительно ведёт мяч к воротам противника, но что это? Похоже Гойл отправил ответный бладжер! Боковым зрением Джинни замечает приближающийся чёрный шар и резко уходит вверх, так что он лишь колышет прутья её метлы. Ближе нагибаясь к ней, Джиневра крепче сжимает в руке квоффл и пулей несётся к самому маленькому кольцу, возле которого исправно парит Майлз Блетчли. — В неё хер попадёшь, — Забини, как заворожённый, смотрит на небо, — Она всерьёз собралась бить в центр? Блетчли, сукин ты сын, если пропустишь гол в это кольцо, я до конца жизни буду тебя проклинать! Ну же, Гойл, быстрее! — Джиневра... — одними губами прозносит Драко, молясь о том, чтобы она заметила подлетающего Грега. Ему сейчас хочется закричать «осторожно», но его бы никто не услышал, да и Уизли слишком поглощена ведением мяча. «Один ты уже пропустил, этот следующий», — думает про себя Джин, как вдруг внутри что-то заставляет оглядеться по сторонам. Она почти успевает уклониться, когда справа её пихают вбок. Если бы удар пришёлся на все тело, она непременно валялась бы сейчас внизу. — Что мы видим?! Гойл прервал нападение Гриффиндорки на центральное кольцо, однако мяч все ещё у неё в руках! Похоже, Джиневра всерьёз настроена попасть в меньшее из ворот и заработать тридцать пять очков одним ударом! Ой-ой, не думаю, что атака Грегори пришлась по душе команде Поттера, ведь с легкой подачи Ричи Кута бладжер уже нашёл беднягу своей целью. Что он выберет: отнять мяч у противницы или отбить шар от себя? Недолго думая, Гойл со всей силы ударяет по бладжеру, отправляя его далеко за пределы арены, а затем было оборачивается обратно к гриффиндорке, но этой секунды отвлечения хватило, чтобы запыхавшаяся Джинни прицелилась и с чудовищно огромного расстояния пустила квоффл в ворота. — Кажется, Блетчли не допустит попадания мяча, он уже несется к месту предполагаемой атаки, но что это!? Я не верю своим глазам! С расстояния больше сорока метров Джиневра Уизли забивает в центральное кольцо, попадание в которое стоит тридцать пять очков! А тем временем оба ловца сорвались с мест! Гонка за снитч, наконец, началась! — Смогла-таки, — охреневшим голосом произносит Забини, а Драко просто не может сказать ни слова. Джиневра на метле представляет особый вид искусства, наблюдать за которым можно вечно. Вдохнув поглубже и, осознав, что все получилось, Джин искренне улыбается. Неосознанно она устремляет свой взгляд на бело-зеленые трибуны: в самом первом ряду небрежно развиваются белые волосы, и Джин ловит себя на мысли, что было бы здорово к ним прикоснуться. — Нотт вырывается вперёд, преследуя золотой снитч... Тяжелый взгляд Малфоя заставляет её поёжиться, но есть в нем что-то, за что хотелось броситься к нему на шею прямо сейчас. В этот момент его волнение и страх непривычно не спрятаны глубоко внутри, они проступают наружу всего на одно мгновение. Одна секунда, но Джин все видит: забота, переживания, даже капля гордости. Он испугался за неё? Правда ведь испугался? — Поттер идёт на обгон, и Теодор Нотт теряет скорость на повороте... «Мерлин, Джиневра, игра в разгаре! Хватит пялиться на меня!» — Драко пытается убедить себя в том, что хочет разорвать зрительный контакт. Бестолку. — Напряжение нарастает, и ловцы вытягивают свои руки вперёд... и Гарри Поттер ловит снитч! Гриффиндор побеждает всухую! Но голос юного комментатора всё дальше и дальше, словно в тумане, и в это мгновение для гриффиндорки не существует ничего, кроме серых глаз цвета мокрого асфальта, которые предательски смотрят прямо на неё, не обращая внимания на шум вокруг. А она, кажется, готова находиться под этим взглядом ещё секунды, ещё часы, теперь уже не сомневаясь в том, что он не уйдёт, даже если ей станет в тысячу раз лучше. От этого по горлу и в легкие течёт сладкая и тёплая радость. Джинни Уизли точно не... она просто не умеет.