Look into my eyes

— Эй, Грейнджер, — еле слышно шепчет Нотт, когда Гермиона выбегает из раздевалки Гриффиндора, нервно вытирая подступившие слезы. — Что ещё!? Она остановливается, ловя лукавый взгляд на своих раскрасневшихся щеках: — Нотт... Да пошёл ты. — Полегче, Грейнджер, хотел поздравить с победой, — слизеринец ухмыляется, поблескивая глазами, — На сегодня мне уже хватило выходок гриффиндорских... в общем передавай Уизли привет! — Придурок, — бросает Гермиона в ответ. Очередной неприятный факт. Сегодня Джинни в центре всеобщего внимания, даже у змеёнышей. Джинни вызывает восхищенные взгляды и на Джинни смотрит, не отрываясь, Избранный мальчик. Шмыгнув носом громче, чем хотела, она скрывается за поворотом. Тео лишь пожимает плечами и возвращается к команде. Огненные девушки ему всегда нравились. Никто из игроков в общем помещении и не думает переодеваться, все слишком увлечены возмущением. — Пиздец! Просто полный! — Блетчли чуть ли не кричит, — Это не просто позор, это позорище! Что о нас подумают? — Я уже вижу ехидные смешки, что стоило сладкой парочке взяться за дело, как они стали непобедимы блять, — Мейзи подхватывает волну всеобщего негодования. — Они что, снова мутят? Ну, Поттер с Уизлеттой? — Уоррингтон как всегда скромен на метафоры, — Да я бы этих... — Оу, у вас разбор полетов? — В раздевалку вальяжно заплывает Забини, и чуть позади, немой тучей, движется и Драко. — Не думаю, что парочка сладкая, Касси. Забыли шоу на ужине? Странно, что бладжер не полетел в очкарика. — Да когда это было? Месяц назад? — Гойл нервно шлифует древко метлы. Он делает так каждый раз, когда злится, — Может он её зарядил чудотворной силой своего хера. — Заткнись, Грег, — Малфой подает голос, и повисает тишина, — Не желаю слышать о твоих грязных фантазиях. Разнылись мандрагорой. — Драко прав, — Теодор задумчиво стучит пальцами по стене, — Сегодня получили урок, теперь будем играть с учетом, что на поле Уизли. Черт, лично мне не хватало, от неё прямо пар идёт, такая горячая. Гойл и Уоррингтон строят противно-пошлую ухмылочку, Драко демонстративно закатывает глаза, а Пожиратель Смерти, навсегда поселившийся внутри, хочет пустить в Тео Аваду. — Они специально её прятали на тренировках, не палились, — не успокаивается Майлз, — Это не честно! — Не честно, Блетчли, это то, что я пообещал отпиздить тебя, если пропустишь гол в самое маленькое кольцо, — лицо Блейза расчерчивает беззаботная ухмылка, — Но не могу этого сделать, не нарвавшись на наказание Грымзы. Они говорят о честности, Салазар бы в гробу перевернулся. — Да кто ж знал, что она такая меткая? — Блетчли, судя по виду, очень оскорбляется и невинно хлопает глазами. Меткость не помогла бы, если бы она не увернулась от Гойла — думается Драко. Но целость и сохранность её костей важнее, чем победа, увы и ах. — Соглашусь, был элемент неожиданности, — Блейз глухо хохочет, после чего смотрит на Драко, — Огребли они, конечно, пиздец. Надолго запомнят. — Монтегю сгорел бы со стыда, — Малфой зевает, всем своим видом показывая, что делает им большое одолжение, участвуя в диалоге, — Команда не та. — А когда была та? Когда ты играл? — Майлз возмущается было, но, поймав уничтожающе-равнодушный взгляд, моментально затихает. — К следующей игре стратегия будет другой, с учётом обстоятельств... — Нотт сию же минуту начинает оправдываться, — Мы что-нибудь придумаем. Удивительная сила побледневшей и бесполезной Чёрной Метки на руке. Все искренне уверены, что спорить с ним — себе дороже. — Какой резон теперь ныть, — Нотт снова вздыхает, — Лучше надраться. — Вот это я понимаю, предложение! Тогда мы за бутылкой? Забини на глазах светлеет в лице, а Гойл усмехается: — За тремя. Нам ещё обмывать нокаут Винса. До подземелий Драко с Бейзом добираются молча. Эйфория от того самого зрительного контакта с Джинни на поле проходит, а на её место возвращается злость и обида человека, которому не сообщили нечто важное. Забини всю дорогу изредка бросает на него многозначительные взгляды, давая понять, что про разговор он помнит. Ну ещё бы. Замок сейчас полупустой, только редкие студенты уже медленно подтягиваются со стадиона, перешептываясь и бурно обсуждая провал змеиного факультета. — И как она? — Блейз выуживает из-за камина два сосуда с веселящим напитком. Прикинуться идиотом — план безотказный. — Кто? — Брось, ты понял. Уизли конечно. — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Блейз, — Малфою не остается ничего, кроме как состроить невинный взгляд и облокотиться о стену, — Я же не лезу в ваши с Пэнс отношения. — А чего в них лезть? У нас все просто, — друг теперь выглядит на удивление серьёзным и подходит вплотную, — Она теперь моя, и всё. «Моя». Странное слово, неприменимое к... ней. Вдруг, всего на секунду, Драко так непривычно грустно. Вроде даже не больно, именно что тоскливая холодная грусть сейчас разливается где-то внутри. А ведь Джинни Уизли никогда бы не стала его, она и трахаться бы с ним не стала, если бы не угораздило словить ментальную деформацию. Да и не нужно. Не нужно же? — Я... знаешь, правда рад за вас. Хорошо, что так сложилось, — Драко поднимает взгляд на камин, — Вы друг другу подходите. — Если это комплимент, то он хуевый, — Блейз улыбается, — Так значит, с Асторией всё? Только не говори, что ты просто без объяснений прекратил с ней. Астория... Твою мать. Сколько он с ней не разговаривал? — Мы и не встречались. Она не из тех, кому нужны оправдания, — Драко закатывает глаза, чтобы не испытывать чувство вины, — Ты собрался морали читать? — Ты знаешь, как я отношусь к тебе, но если Бестия тебя утащит с собой, чем бы она там не занималась... Она конечно рок-звезда, не спорю, но будь осторожен. Интересное сравнение, Джиневра смеялась бы до колик. — Премного благодарен, дорогой учитель, — Драко привычно поднимает брови, — Что бы я делал без твоего совета. — Я предупредил, думай сам, — Забини бросает еще один многозначительный взгляд и неспешно идёт к выходу, — Пошли, я собираюсь нажраться.

***

В гостиной не просто шумно, все кричат так, что у Джин закладывает уши. Сколько лет они не побеждали с нулевым счетом? Кажется, никогда. Но что-то туманит эйфорию. Странное чувство, будто во время игры, всего на секунду, в её голове взял верх кто-то другой. Она раз за разом вспоминает момент, когда чуть не сбил с метлы Грегори Гойл, пытаясь понять, что заставило обернуться за мгновение до почти наступившей встречи с грунтом. Это чувство, ранее незнакомое, и она упорно копается в голове, разыскивая ответ на простой вопрос: кто влез в мысли и подсказал? Перед глазами всплывает только одно лицо — бледное, знакомое, то лицо красивого мальчика, не сводившего с неё взгляд. Ну конечно. Малфой говорил, что учился Легилименции. «Да ладно, Джин, он давно в твоей голове, и ты сама его впустила.» — Если честно, я думал, ты с ума сошла, когда швырнула бладжер в Демельзу, — Рон хлопает её по плечу и возвращает в мир живых, — Часть плана, да? Чтоб даже мы поверили? По спине бежит пара десятков мурашек. — Во-первых, Рональд, мяч летел не в Деми, а в Крэбба, а во-вторых, ты прав, — Джин отмахивается от брата и пытается скрыть трясущееся запястье. Когда она бросала, ей было плевать. — Куда пойдём праздновать? — Ричи смотрит на всех по-детски смешным взглядом. — Хогсмид, — Гарри добродушно улыбается, а смотрит только на неё, — Там будет весело. — Да! Точно! — слышится теперь со всех сторон. Эти голоса отдаются эхом от стен, и голова предательски кружится. Джинни ведёт, и если бы не толпа, стоящая плотно друг к другу, то она непременно упала бы вниз. — Идите без меня, — Джин перехватывает правой рукой левое запястье, чтобы сдержать усиливающуюся дрожь. — В смысле без тебя? — На лице Поттера в один момент мелькают печаль и обида, — Ты серьезно? — Более чем, — она снисходительно улыбается присутствующим и без объяснений направляется к лестнице, ведущей в спальни, — Удачно отпраздновать! Стоит ей сесть на кровать, как усталость наваливается на веснушчатые плечи. Голова тяжелеет, и Джин непонимающе смотрит на дрожащие руки. Обычно зелья хватает на пять-шесть часов полного здравствования, поэтому непонятно, какого черта ей становится хуже раньше времени. Может дело в большой нагрузке, а может она просто вымоталась, тем не менее девушка цепляет тонкими пальцами очередную склянку и, не задумываясь, выпивает все до капли. Ей предстоит встреча с Драко. Драко, чувства к которому теперь путаются и сплетаются в её сердце. Нужно объяснение, благодарность и ещё черт знает что. В горле остаётся неприятно-безвкусный след зелья, и Джин закашливается, пытаясь проглотить последние капли. Взгляд опускается на пустую коробку. Стоп. Пустую? Какого хера она не заметила? Она забыла. Джинни сглатывает, и думает, что если бы не спокойствие, данное Драко, она не посмела бы забыть пополнить запасы. Не смогла бы забыть, что до сих пор... Наркоманка. По прежнему наркоманка, которая позволила себе думать, что спаслась. Что спасли. На глазах моментально наворачиваются слёзы от безысходности и собственной беспомощности. Она переводит глаза на подрагивающие пальцы и нервно втягивает в легкие воздух. Срочно, как можно скорее найти Малфоя — это первое, что приходит на ум. Джинни хочет подняться и сию же секунду отправиться на поиски, но голова снова кружится совсем не вовремя, и ей приходится соединить ноющий висок с подушкой. Лёжа на кровати в собственной спальне, она почему-то хочет, до одури хочет оказаться сейчас на жестком полу Астрономической башни, чтобы ледяные пальцы сгладили острое ощущение паники и вернули чувство безопасности. Она не знает, сколько времени проводит так, пытаясь собраться с силами и встать, рассматривая перед собой иллюзию бледного лица, так часто вытаскивавшего её из дерьма. Лица, которое теперь она видит слишком часто. Когда она смотрит на часы, мерно тикающие возле окна, они показывают ровно половину восьмого и бескомпромиссно опять обнуляют счетчик оставшегося времени. За окном глубокие осенние сумерки, а порывистый ветер бьёт в резное стекло. «Пролежу так ещё минуту — и сдохну прямо здесь.» Нет уж, так дело не пойдёт. Хочется жить. Да, сука, хочется. Зачем он на неё так смотрел? Зачем она на него так смотрела? Этот вопрос Джин боится задавать даже в мыслях. Вместо этого она делает над собой невероятное усилие и встаёт на ноги. Накинув легкую мантию, она даже спускается вниз, не обнаружив никого в гостиной. Судя по всему, большая часть старшекурсников уже отправились отмечать, либо до сих пор сидит на ужине. Так или иначе, ей сейчас на всё плевать, у неё таймер тикает. Настоящей пыткой становятся лестницы в коридорах, которые не заканчиваются и не заканчиваются, пока, наконец, очередная не упирается в большой портрет, открывающий проход в подземелья. Драко должен быть здесь, точно здесь. После такой игры они ведь должны бы «отмечать» своё позорное поражение? Тут она найдёт его, даже если понадобится ввалиться в переполненную слизеринскую гостиную, может честно упасть там в обморок — главное, чтобы он был снова рядом и не дал свалиться в черноту. На секунду хочется усмехнуться, но в висках предупреждающе колет, и Джин сдерживается. Сквозь моргающий свет факелов она может разглядеть очертания картины, и судорожно шарит по закоулкам сознания, вспоминая произнесенный Забини пароль той ночью на Хэллоуин. — Сила в... черт... сила в единстве, — дрожащий голос звучит неуверенно, но гриффиндорка старается держаться прямо. Насколько это возможно. — Прошу, — буркает что-то или кто-то с волшебной двери. Кое-как наложив дезиллюминирующие чары, она заходит, стараясь не создавать лишних звуков. Двое младшекурсников сидят возле камина, какая-то девочка пишет на пергаменте за большим столом. Машинально развернувшись в сторону комнат, она натыкается на одного из своих однокурсников, затаив тотчас дыхание. Темноволосый парень проходит мимо неё в пяти сантиметрах, не заметив подрагивающего воздуха совсем близко, а Джинни юркает в большую просторную спальню, с удивлением обнаруживая ту совершенно пустой. Где их всех носит? Она оглядывается. По фотографии темнокожего слизеринца на одной из тумб, она понимает, что здесь живёт Забини. Забини живет здесь. И комната пуста. Ей может стать легче, только руку протяни. «Забудь, идиотка! Хочешь повторить? — голос Драко отдаётся эхом в голове, — Мало было!?» И он прав, потому что мысленно Джиневра уже просчитывает время, которое понадобится на поиски своего. Боль возвращается всё настойчивее. Она ведь пришла сюда. Джинни пришла к Драко, пришла срочно просить помощи, потому что опять накрывает, пришла спасаться, а получается только утонуть. И послав к черту все уроки, которые она, казалось бы, извлекла из своих ошибок, она поднимает белоснежный матрац, намереваясь после обыскать тумбочку, однако... Слишком просто. Хотя вряд ли Малфой думал, что она зайдёт так далеко, и она не зашла бы, не заставь он забыть о том, как может быть хреново. С ним до дикого контраста хорошо, и Джинни уже в сотый раз проклинает себя, ведь она правда, действительно поверила в то, что боли больше не будет. Но она здесь. Её пакет поблёскивает, аккуратно свернутый и не тронутый с того самого дня. По спине неприятными каплями ползёт страх пережить это снова — но страх почувствовать всё, что она чувствовала в Выручай-Комнате, скуля на руках у Малфоя, больше. Джин судорожно хватает пальцами полиэтилен, не бывавший в её руках так долго, и неожиданно для себя улыбается. Та самая истеричная улыбка, при виде которой у Драко волосы зашевелились бы на затылке. Проморгав несколько раз подряд, она уже бездумно прячет свою тайну в мантию и бесшумно покидает подземелья. Как будто на эшафот, медленно плетётся к тому самому коридору восьмого этажа, изредка возводя глаза вверх, а затем жмурясь. Не хочется врать, не хочется снова превращаться в обдолбанное жалкое подобие себя. Но... В следующее мгновение она запинается и чуть не летит вниз по крутой лестнице, ещё сильнее убеждаясь в том, как сильно это нужно. Выручай-комната не открывается. «Давай же, давай!» — молит про себя, но кто-то определенно внутри. Она снова растерянно сморит по сторонам. Пожалуйста свалите оттуда, ей надо. Надо-надо-надо! Когда она осознаёт, что сидит на полу, уткнувшись лбом в холодный камень, эмоции снова выкручивают наизнанку и Джин даёт волю слезам. А как давно она не плакала? Как давно перестала сама себя вытаскивать? Как давно единственным источником тепла в этой вечной мерзлоте стал Драко, черт его подери, Малфой? И она в него точно не упала с головой, не привязалась и не начала скучать. Иначе не собиралась бы прямо сейчас сделать то, за что он не простит. Эта мысль почти срабатывает. Она уже почти собирается вернуться в комнату и хотя бы умереть в собственной кровати, но очертания стены трещат, и на ватных ногах Джин спешно заворачивает за угол, дожидаясь, пока гости покинут её обитель. — Вернёмся? Астория и девочки обещали прийти, давно хотели потусоваться вне замка, — хихикает мурлыкающий голос, отчего-то напоминающий Пэнси Паркинсон, — Они наверное ждут... давно. — Никто не обидится, — уже знакомый баритон Забини звучит более отчетливо, — Пошли, надеюсь они хоть что-то оставили и Драко ещё не споил этих придурков. — Нас точно не спалят? — Голос девушки становится все глуше по мере отдаления, — Слизнорт прикроет? — Староста школы честно арендовал нашу раздевалку на весь вечер и попросил не беспокоить игроков, разрабатывающих новую стратегию. Дальше Джин не может разобрать ни слова. Голоса затихают, а сердце её бьётся сильнее. Значит, Драко возле поля, в здании с раздевалками. Идти минут десять. Даже если она пошатнётся по дороге, если грохнется и потеряет сознание, если потеряется, он все равно найдёт. Всегда находит. И они придумают что-нибудь вместе. Он закажет ещё зелья, а до тех пор не оставит. Надо только добраться, и она снова почти готова, только в пальцы отдаёт лёгкой вибрацией от шуршащего полиэтилена в кармане. Внутри что-то трясётся. Кто сказал, что от зависимости избавляются так легко? Кто сказал, что она может просто пить зелье и не вспоминать о том, почему именно это делает? Кто сказал, что чувства к кому-либо могут спасти? Выбор. И когда Джинни Уизли заходит в пустую забытую комнату, с которой связано столько кошмаров, вместо того, чтобы найти Драко и разделить эти кошмары с ним, она делает свой. Игла входит в кожу почти незаметно, и по телу разливается долгожданное освобождение, только лицо красивого мальчика с правильными чертами смотрит теперь прямо на неё с укором и презрением, куда бы она не повернула голову. Она предала, предала все, что он сделал. И права просить о помощи больше не имеет. Очередное осознание, что она выбрала лишиться своей соломинки молнией ударяет в самую душу. Но назад пути нет, по венам уже течёт белый яд, а Джинни не остаётся ничего, кроме как согнуться пополам и закричать, словно раненый зверь, который собственноручно выдрал себе сердце.

***

— Ещё по одной! Гойл веселится, следя за маячащим перед глазами снитчем. Пьяный взгляд охотника не может сфокусироваться на золотом шарике, и он глупо хихикает, смутно осознавая степень своего опьянения. В раздевалке Слизерина, большом просторном помещении с чёрными стенами и серыми скамейками, больше, чем просто весело. Музыка орёт так, что трясутся стены, и несмотря на весь этот хаос, Драко наслаждается. Все это веселье позволяет забыть о том, что Джинни не поделилась с ним, не сказала ни слова о том, что будет играть. А ведь он был рядом все это время, был, сука, рядом! И этот гребаный взгляд. Что это было, нежность? Почему она сначала скрывает что-то, а потом смотрит так, словно он центр её вселенной? На тут же возникший вопрос о том, где собственно сейчас Джинни, Драко предпочитает не искать ответа. Он уверен, что они с гриффами шумно отмечают победу. Сами они недалеко ушли: людей в помещении гораздо больше, чем игроков в команде. Вот по-прежнему остающийся в форме для квиддича Майлз трясёт пустой бутылкой у себя над головой, пока Сьюзан, хер пойми откуда здесь взявшаяся, пытается как можно сексуальнее курить свою тонкую блядскую сигарету, раздевая его глазами. Нотт вальяжно качает ногой в кресле напротив, размахивая стаканом из стороны в сторону, а Мейзи и Уоррингтон активно рассказывают очередные несмешные шуточки компании девочек. Астория среди них, но Драко благодарен всем Мерлинам за то, что она не пытается с ним поговорить. Да и не о чем. — Да у вас тут в самом разгаре? — Забини вваливается внутрь в обнимку с Пэнси, которая очевидно смущается такому намеку, где они были и что делали. — Раз все наконец-то в сборе, у меня тост! — Тео поднимается с кресла, — Мы проебали! Мейзи ухмыляется. — Да ты просто мистер очевидность. — Ты не понял, придурок, мы просрали не просто так! — Нотт навеселе, но ораторских навыков это не отнимает, — Это как пинок под зад. Мы с вами, господа, ещё покажем всем, даже этой слишком горячей... — Блять, Теодор, если опять начнёшь заливать про её таланты, я тебя прикончу, — Урхарт смеётся. — Да пошли вы все, не перебивайте! Я к чему веду, это же пиздато, иметь такую большую компанию, как говорится, «и в горе и в радости», поэтому поднимаем бокалы за нас. Как бы сладко ни звучало, сила в единстве! — Сила в единстве! — вторят присутствующие, и, услышав это, даже самые сплоченные гриффиндорцы нервно курили бы в сторонке. Драко опустошает очередной стакан, отгоняя мысли, которые упорно не хотят уходить. — Драко, — знакомый бархатный голос стышится совсем рядом, и он на секунду закатывает глаза, — Не хочешь уйти в более укромное место? — Тори, — словно приговор произносит Драко и оборачивается. Астория расплывается в знакомой улыбке. — Ну конечно я. Ты больше не...? — Слушай, — Драко находит в себе все джентльменские привычки, заводя её за угол, — мне больше не интересно. Потому что не те черты, не та походка, не те глаза, не те волосы. Потому что не она. На секунду глаза слизеринки округляются в немом удивлении, но Тори тут же прячет его под безразличием. — Что ж, — Гринграсс внимательно смотрит, словно пытается оценить, насколько он серьёзен, — дело твоё. Знаешь, где меня найти. Она демонстративно откидывает прядь длинных волос, которые так нравились когда-то, и возвращается к общему веселью. Теперь в его голове только один цвет волос — огненно-медный. Тот самый, который он... Полюбил бы, если б умел. По крайней мере не умел еще недавно. Драко прямо сейчас ловит фантомное беспокойство и теряется в сомнениях, куда идти. Найти Уизли и поговорить? Продолжить запивать обиду? Что-то в самом далеком уголке сознания назойливо сигналит, словно оповещая об опасности, вот только затуманенное алкоголем мышление не может понять, что именно не так. Ему следует поставить бутылку огневиски на место и искать Джинни Уизли, словно иголку в стоге сена, следует прямо сейчас сорваться с места и бежать в ту роковую комнату, где все началось. Драко уже было направляется ко всем остальным, совершая ту же ошибку, что и в ночь праздничного приема, решив не следовать за той, кто теперь является слишком многим. Но ведь он — не глупая маленькая гриффиндорка. Он делает выводы. Поэтому, сухо попрощавшись и приведя в порядок растрёпанный вид, он выходит на холод, поёжившись от неприятного ветра, и оказывается под огромным чёрным небом. Сделав несколько шагов вперёд, Драко останаваливается и два раза подряд крутится вокруг себя, в поисках хоть какой-то догадки о том, где может быть Джин. Если она сейчас где-то в замке, то скорее всего со своей командой... и если они увидят, что он её ищет... Но моментальное понимание, насколько ему плевать, врывается в сознание и сносит на своём пути все предрассудки и боязнь чужого мнения. Да, она не сказала ему примерно ничего. Да, она ему не принадлежит. Но, сука, как же сильно теперь хочется просто прикоснуться к её коже, ощутить, как она неровно дышит ему в шею. Убедиться, что она в порядке. Кажется, они давно все выяснили. Он нужен ей, она — ему. Но ни один из них не подозревает, даже подумать не может, что большое и разрывающее чувство внутри — точно так же растёт и рвёт изнутри другого.