Глава 4. Чудовища во тьме
17 сентября 2017 г., 19:35
В старом, и сорок лет как заброшенном мясоперерабатывающем заводе давненько не было ни одной живой души. Если только не брать в расчет толстых, мерзких крыс с длинными облезлыми хвостами, проворно снующих по ржавым трубам и дырявым стенам.
Побитые, грязные окна были наспех забиты деревянными досками. В просторном цехе повсюду валялись обломки арматуры, кирпичей, проводов и прочего мусора. На обшарпанных жёлто-серых стенах висели различные старые плакаты. В основном с призывами к труду и работе.
Но сейчас, обычно мёртвую тишину здания нарушал звон. В самой дальней части завода, суматошно рыская по покрытым толстым слоем пыли полкам, ворчала старуха.
Всякий хлам, в виде пустых банок, каких-то папок и бутылок, отброшенный её тощими жилистыми руками, с грохотом падал на пол, вызывая тем самым, от стен гулкое эхо.
— Чёртовы маглы! Всё с собой утащили! — сквозь кривые, жёлтые зубы цедила Маргарет. — В этой дыре нет ничего!
Она страшно хотела есть, но выбираться за едой в город было очень рискованно. Мракоборцы наверняка позаботились о том, чтобы появление её стаи не прошло не замеченным. Особенно об этом позаботится старый грозный Глаз Грюм.
— Проклятый колдун! Чёртов безглазый урод! — рыча, она откинула очередную пустую банку из-под кофе.
— Хочу есть, — со спины к ней подошёл сутулый, с туманным взглядом, сын Юто. И как всегда попавший под горячую руку.
Издав крик полный ярости, Маргарет с невероятной резкостью развернулась к нему. Тощая рука взвилась в воздух. Взвизгнув, словно ударенный пёс, Юто забился в дальний угол от матери, зажав сильно кровоточащую щёку. Его же мать, шумно дыша, перевела взгляд яростно блестевших жёлтых глаз на висевшие под потолком пустые ржавые крюки. Когда-то на них весели туши разделанных свиней и коров.
О, и с какой радостью она подвесила бы на них Грюма с остальными волшебниками, загнавшими их в эту магловскую яму, из которой нет выхода.
Она достала из внутреннего кармана потрепанной, местами рваной, серой мантии, свою старую волшебную палочку, и поднесла её к глазам.
Короткая палочка была в очень плачевном состоянии. Она была вся в царапинах и выщерблена по всей длине.
Но самое страшное — она была сильно надломлена посередине. В трещине была видна поблёскивающая середина.
«Ей недолго осталось» — горестно подумала Маргарет, бережно убирая палочку обратно. — «Но на одно колдовство может и хватит…».
Она перевела взгляд на тихо скулящего Юто. Сын, сжавшись и стараясь быть как можно незаметнее, то подносил руки к рваной глубокой ране на щеке, то приближая их ко рту, слизывал с них свою кровь. Взгляд, к слову, у него ничуть не прояснился. И наверно никогда уже не прояснится.
— Юто. Сынок, — ласково проскрежетала Маргарет. Но сын от её голоса, только сильнее вжался в стену. — Ну не бойся. Подойди к маме.
Мужчина, опасливо на неё поглядывая, робко выполз из тени, опираясь на нечеловечески длинные руки.
— Иди, иди ко мне. Мама больше не злится. Вот так, — приобняв, она погладила его по жидким сальным волосам.
— Больно мама… — морщась от обжигающей боли в разодранной щеке, пожаловался Юто.
— Ну-ну, ничего страшного. К тому же в нашем роду не принято скулить из-за мелких царапин, — проскрежетала в ответ она, и, приблизив когтистую руку, погладила его по раненой щеке. Сын зашипел, но стоял не шелохнувшись.
В коридоре раздались быстрые и лёгкие шаги.
— Мама, я так и не нашла Дютру. Его нигде нет, — в покосившийся проём стремительно вошла высокая девушка. Её можно было бы назвать красивой. Стройная фигура, загорелая кожа, длинные до поясницы, вьющиеся рыжие волосы. Нежный овал лица и невероятные жёлтые глаза. Но правая сторона лица девушки была сильно обезображена.
Можно было подумать, что на эту сторону плеснули кислотой, и кожа, восстанавливаясь, срослась неровно, сильно натянувшись. Рот на этой стороне искривился, и между полных алых губ виднелся длинный поблескивающий клык.
— Хм, странно, — Маргарет отошла от сына и, подойдя к окну, заглянула в щель между забитыми досками. На улице всё было неизменно. Пожелтевшая высокая трава, похожая на солому, и раскиданный человеческий мусор.
— Его нет с прошлого вечера, — задумчиво проговорила она, больше самой себе, нежели дочери. — А что делают Девлин и Кеннет?
— Спят, — ответила Шаста, презрительно скривившись при виде младшего брата, всё так же прижимающего руки к щеке.
Впрочем, такая реакция на Юто была у всех членов семьи. Была бы их воля, его давно бы уже загрызли, пока он спал. Но мать, сама внутренне ненавидя младшего сына, всё же запрещала его трогать.
«Хотя, казалось бы, почему?» — гадала Шаста, чуть наклонив голову на бок. — «Ведь ни в охоте, ни в охране, от этого ничтожества нет никакого толку».
— Мне разбудить их? — спросила она мать.
— Нет, пусть восстанавливают силы, — только ответила та, по-прежнему смотря в пыльное окно. Хотя, мысли её были уже далеко от этого места. — Тебе тоже следует отдохнуть. Я думаю, ночью мы выберемся отсюда и посмотрим… Может в лесу поблизости водятся зайцы или белки.
— Ты это серьёзно? — дерзко вопросила Шаста, вскинув подбородок. — Даже если там и водится подобная живность, нам ею не прокормиться.
Маргарет ничего не ответила. Сжав в линию сухие губы, она тщательно обдумывала дальнейшие шаги. Но будущее представлялось ей безрадостным. Волшебный мир закрыт для них, скорее всего, навсегда. Мир маглов безопасен тоже не на долгое время. До ближайшего настоящего голода.
— Может, нам следует пойти и разведать ситуацию в городе? — осторожно предложила дочь, внимательно следя за реакцией матери. — Может, там мы сможем раздобыть нормальной еды?
— А может, там мы сможем попасть в засаду к ждущим нас, с распростёртыми объятиями, мракоборцам! — с нескрываемым раздражением бросила Маргарет, чуть обернувшись к Шасте. — И на этом наши вылазки закончатся!
На той стороне лица, что была в тени, ярким огнём горел жёлтый глаз. Шаста, нервно сгорбив плечи, поспешила ретироваться прочь. Она не хотела испытывать на себе гнев вспыльчивого и скорого на расправу вожака.
Мысли же Маргарет вернулись к Дютру. Её среднему, красивому сыну. И хоть внешне он ни на кого не был похож, его хитрость и ум всегда навевали на неё воспоминания о покойном муже.
Дугард Вольфганг, каким она его помнила, был матёрым и крепким мужчиной, способным голыми руками переломить хребет любому, кто посмеет перечить ему. Он выследил её, когда она, будучи четырнадцатилетней волшебницей, возвращалась домой из Косого переулка, где купила новые учебники и сову.
Схватив девочку, он перенёсся в их первое логово, в Плимуте. Там он отнял её волшебную палочку, а саму Маргарет запер в собачьей клетке, находящейся в какой-то тёмной и глубокой пещере, и там же началась её новая жизнь.
Сначала Маргарет Далас (кем она была раньше) отчаянно сопротивлялась и всячески пыталась сбежать, за что всегда от рослого похитителя шло суровое наказание. Он бил точными ударами в определённые места её тела так, чтобы она не погибла, но при этом прочувствовала на себе всю опрометчивость своего неправильного поступка.
В первый раз, она пыталась позвать на помощь, написав записку и отправив её с совой, которую, он решил щедро оставить ей в качестве «свадебного подарка».
Но в результате, сова была поймана и жестоко выпотрошена на глазах потрясённой Маргарет. А ей самой, в наказание, был удар под дых, из-за которого она всю следующую ночь провела, агонизируя от боли, в согнутом, как крючок, положении.
Потом на прогулке, куда Дугард решил вывести девочку подышать свежим воздухом, она попыталась сбежать от него. Но побег был весьма недолгим, он быстро настиг её у леса, и притащил обратно в логово. Там он безжалостно, не обращая ни малейшего внимания на крики и мольбы, длинным, острым ногтем глубоко распорол ей стопы от пальцев до пятки. Весь следующий месяц она не могла ходить.
Но и тогда её воля не была сломлена — она знала, родители будут искать её.
Родные и следователи Министерства Магии и правда, рьяно искали её, но всё было тщетно. Место, в которое Дугард затащил Маргарет, было надёжно защищено магией от посторонних глаз. Как позже он сам объяснил ей — если в самом логове не применить сильное волшебство, то засечь место их пребывания просто невозможно. У Маргарет волшебная палочка была отобрана, а сам Дугард если и пользовался магией, то далеко за безопасной территорией.
Через полгода заточения, и всяческих издевательств, Маргарет окончательно отчаялась надеяться на чью-либо помощь. Когда Дугард вышел на охоту, она заколкой для волос смогла открыть клетку и, выбравшись из пещеры, в очередной раз, сбежала.
В этот раз ей удалось убежать далеко. И даже перебежать лес. Но как только она выбежала из лесного сумрака на яркий солнечный свет, то с горьким отчаянием осознала, что её тюрьма находится на скалистом острове, и до следующего участка суши можно добраться только магией.
Тогда она, стоя на краю обрыва, и, роняя слёзы вниз, где бушующее море яростно билось об скалу, увидела в пучине наполовину затонувший поезд. Точнее то, что от него осталось. Вероятно когда-то, от материка к острову был проведён мост с железной дорогой, по которому поезд вывозил уголь из шахты. Но видимо, что-то случилось, и поезд, вместе с мостом обрушился в морскую пучину. Шахту забросили, и позже она стала логовом для её похитителя.
Затравленно глядя на этот поезд, Маргарет хотела было спрыгнуть со скалы и навсегда покончить с этим нескончаемым кошмаром, как за спиной послышались тихие шаги. Оглянувшись, она с отчаянием увидела приближающегося к ней Дугарда. Но он не стал хватать её и как раньше насильно утаскивать обратно. Остановившись в паре шагов, он пристально посмотрел на неё.
— Ну что малышка, пора решить, что ты выбираешь. Смерть, — он выразительно посмотрел вниз. — Или жизнь со мной.
— Оставь меня в покое! Отпусти домой! — зарыдав, девочка упала на колени. Но у Дугарда на лице не дрогнул не один мускул.
— Не могу милая. Я слишком сильно тебя люблю.
Маргарет подняла на него заплаканные глаза, но встретившись взглядом с холодными синими глазами, поняла, что пощады от него ждать бессмысленно. Тогда, ещё раз взглянув на море с острыми скалами, такое же безжалостное, как и её новоявленный муж, она приняла решение.
Ей было четырнадцать лет, и ей безумно хотелось жить. Она вложила свою исхудавшую руку в его когтистую лапу и в этот момент, её воля сломилась окончательно.
С тех пор она практически не колдовала. Дугард, проведя обряд, женился на ней и в следующее полнолуние сделал подобной себе.
Он обучал её всему, что знает сам. Выслеживать по следам добычу, быстрому нападению, слабым точкам на теле животных и людей. Если она обучалась, по его мнению, медленно или вела себя чересчур дерзко — его сила быстро напоминала ей о том, кто в их семье главный.
Со временем, внешность Маргарет изменилась. Её ногти и зубы, удлинившись, стали острее лезвия. Как и её обоняние со слухом и зрением. Глаза из светло карих стали ярко-жёлтыми. Подверглись изменению и характер с предпочтениями в еде. Это было неизбежно.
Гораздо позже, её родные и близкие, когда увидели в газете фотографию разыскиваемой — хищной и кровожадной женщины, не признали в ней давно пропавшую тихую и скромную девочку. Её просто не стало.
Сам Дугард всегда мечтал о большой семье, своей стае. И когда Маргарет исполнилось шестнадцать лет, она забеременела своим первым ребёнком. Но что-то пошло не так, и ребёнок умер на первом триместре беременности. Но молодая чета не отчаивалась, и в семнадцать лет Маргарет родила Рейдена, который внешне был просто вылитый отец.
Крепкий и здоровый мальчуган уже с детства показывал неплохие навыки охоты и отсутствия жалкой сопливости, или так называемой людьми — жалости. Уже в четыре года он ловко ловил проворных ящериц, змей, даже белок, и без усилий отрывал им лапы или хвосты, после чего, с гордостью нёс матери.
Затем на свет появились Девлин и Кеннет, братья-близнецы. Мать особо их не отличала, и всегда просто звала «Девлин-Кеннет», потому что всегда, где был первый, там был и второй.
К сожалению, мозгами оба особо не отличались. В пять лет их развитие было как у двухлетних детей. Они практически не говорили, только отдельные звуки в роде «Ма, па, есть, играть».
Игры у них тоже начинались и заканчивались одинаково — укусами, ударами и вознёй между собой. Но физически, как и Рейден, они были очень сильны. А это главное, как говорил покойный муж.
Через год родился Дютру, который едва встав на ноги, играючи дурачил своих тупоголовых старших братьев, отнимая у них еду с игрушками. Правда, он же был самым непослушным волчонком в стае, и часто убегал гулять в одиночку от остальных. Что удивительно, он с лёгкостью выучил алфавит, и ему нравилось читать книги, оставшиеся у Маргарет с того памятного дня, когда её похитил Дугард. Отец, к слову, как ни старался, так и не смог выбить из него эту чушь.
Ещё через год родилась девочка, и гордость Маргарет — Шаста. Она была невероятно похожа на мать.
Те же тонкие черты лица, те же рыжие волнистые волосы, те же глаза. И быть бы ей красавицей дальше, если бы не строптивый и гордый характер, и не попытка в двадцать лет стать вожаком стаи.
Подкравшись, она набросилась на Маргарет из-за спины, и попыталась добраться острыми зубами до сонной артерии. Но не рассчитала свои силы, видимо решив, что её ярость и молодость окупит недостаток опыта. Маргарет с легкостью опрокинула дочь на спину, и, вцепившись зубами в её скулу, резко дернула голову вверх. Тогда визг Шасты огласил всю пещеру, и наверно весь остров, на котором они жили. Заставив птиц на деревьях испуганно вспорхнуть в воздух.
С тех пор, её лицо так и сталось оплавлено-перекошенным. Видимо, клыками был задет лицевой нерв. Но зато, она больше не предпринимала подобных дерзких выходок.
А потом долгое время у Маргарет никак не получалось пополнить новой кровью свою стаю. Дети на протяжении двенадцати лет либо не вынашивались, либо рождались мёртвыми.
Маргарет уже к тому времени решила, что стала бесплодной, но вдруг на свет появился Юто. И если честно, глядя на него, мать думала, что лучше бы он и не рождался на этот свет.
Слабый, тощий и хилый, он постоянно получал оплеухи от своих здоровых братьев и ушлой сестры. Да и отец открыто презирал его.
А когда в пять лет стало окончательно понятно, что он и умом не вышел — Дугард и вовсе хотел его убить, дабы он не мешал и не позорил их семью. Но подумав, решил подождать, вдруг, как и в случае с близнецами, его мозг всё-таки когда-нибудь «разовьётся».
Прошли долгие годы, дети успели вырасти, а Маргарет состариться, когда муж привёл их к древней общине волшебников, именуемых себя Истинными (хотя другие волшебники называли их Осквернителями). И те, предложив им вступить в их ряды, пообещали раскрыть свой секрет долгой жизни. Они не обманули.
За долгие семь лет верной службы, в награду, их стае показали ритуал, в котором с помощью крови чистокровного волшебника, можно было излечить своё тело от ран и болезней. И забрав его жизнь, продлить свою собственную.
Это были счастливые годы для Маргарет. Их стая наводила ужас на чистокровных волшебников и заставляла их маленьких чад спать только при свете. Ритуал же, действительно существенно продлевал жизнь, и старость не пугала её более как раньше.
А потом Дугард погиб, и их мир в одночасье рухнул.
Маргарет так и не разобралась до конца, что случилось. Кажется, в этот раз Истинные не хило разгневали самого Тёмного лорда (ужасу для каждого здравомыслящего волшебника). И тот, не на шутку взбесившись, наслал на них ужасное проклятие.
Маргарет видела, как кожа соратников покрывается жуткими струпьями, волдырями и кровоточащими ранами. Как те буквально гниют заживо.
Ей так и не было известно, от чей именно руки погиб её муж. От Пожирателей смерти, приспешников Тёмного Лорда. От мракоборцев Министерства Магии. Или же от проклятия Истинных. Он ушёл на задание и так и не вернулся. В спешке, она с детьми покинула логово Истинных, пока проклятье, своей страшной дланью не дотянулось и до них.
Что творилось с самим волшебным миром, трудно и представить. Его просто на части раздирали три стороны, и волшебники в ужасе метались, не зная где спрятаться, и доживут ли они до рассвета.
Потом всё стихло. Шла молва, что Тёмный Лорд пал, причём из-за какого-то мальчишки. Но это уже, по мнению Маргарет, шли откровенные людские бредни. Для неё было главное, что над головой перестали летать заклятия.
Мирные жители потихоньку успокаивались, а её семью, пока они прятались в тени (как и остальные участники магической войны), уже давно мучал настоящий голод.
Ну, а дальше, она просчиталась, решив, что Министерство Магии после войны ослабло настолько, что не заметит их маленькую вылазку за едой.
Стоило им только высунуть нос из укрытия, как за ними, словно охотничьих собак, спустили мракоборцев. Да еще, среди которых был сам Грозный Глаз, которого она люто ненавидела всей душой.
В этой изнурительной погоне была повреждена её старая волшебная палочка, которой она не часто, но пользовалась. В основном отпирая заклинанием чужие двери и окна, и для того, чтобы трансгрессировать.
Погиб Рейден.
Женщина, отвернувшись от окна, смахнула выступившие на глазах слёзы. Они были в тупике. Возвращаться под крыло Истинных опасно, с теми, в результате тёмного проклятия, произошли страшные метаморфозы. И подвергнуть этому же себя и своих детей Маргарет не хотела. Уж лучше поцелуй дементора.
Да и волшебной палочки, судя по её виду, хватит лишь на одно заклинание.
— Дугард, что же нам делать? — тихо прошептала она.
— Делать… — эхом отозвался Юто, всё так же прижимая руку к разодранной щеке и с изумлением смотря на перепачканную кровью руку, будто впервые её видит. Маргарет уже и забыла про него. Брезгливо отвернувшись, она окинула тоскливым взглядом своё новое убежище. Такое же заброшенное и ветхое, как и пустота в её душе.
— Мам! Ты здесь? — вдруг звучно прозвучал низкий мужской голос, эхом отозвавшийся от высоких, покрытых трещинами, стен.
— Дютру? — блеснув глазами, мать вышла навстречу голосу. Сын торопливым шагом направлялся к ней, перешагивая обломки здания. Вид у него был настолько взбудораженный, будто у него осуществилась давняя заветная мечта. — Где ты был? Ты же знаешь, что сейчас опасно высовываться!
— Да знаю я, знаю! — отмахнулся Дютру с лихорадочно блестевшими глазами. — Но у меня для тебя весьма интересные новости!
— Правда? — озадачено произнесла Маргарет, ей давненько не доводилось видеть сына в таком радостном состоянии. Последний раз, с таким же видом он подбежал к ней, показывая учебник по защите от Тёмных искусств и показывая, что нашёл страницу с информацией об их биологическом виде.
— Да! И ещё у меня для тебя сюрприз, мама, — он выставил вперёд руку с зажатым в ней трепыхающимся мешком.
— Что это? — настороженно оглядывая и принюхиваясь к «подарку», спросила Маргарет. — Это?..
— Да, — с широкой улыбкой подтвердил её догадку Дютру. У матери расширились глаза.
— Ты что, выходил в город? — возмущенно ощетинилась она. В такие моменты дети предпочитали держаться от неё подальше. Но Дютру спокойно стоял на месте.
— Я был очень осторожен, мама. В городе, кстати, надзорных очень мало. И они в основном, с тоской считают ворон. Видно, что магловские жизни мало их волнуют.
— И всё равно это очень рискованно. А теперь, — указав взглядом на мешок в его руке. — Из-за твоей выходки, нас начнут искать и маглы.
— Можно подумать у маглов нет преступников и убийц, что они сразу начнут искать именно нас, — произнёс Дютру, скептично усмехнувшись. Его взгляд переместился над её головой. — Девлин. Кеннет. Как всегда спите.
К ним подошли близнецы, ростом под два метра, с квадратными челюстями и широко поставленными зеленными глазами.
— Ты принёс пищу, — прогундосил Девлин. Или Кеннет. Их не отличить. Даже вонь от них одинаковая.
— Дютру! — выбежала из-за угла Шаста, и едва не сбив его с ног, повисла у него на шее.
— Тихо, Шаста. Не сбей нашего кормильца с ног, — скривив губы в пародии на ласковую улыбку, произнесла Маргарет. Но дети сейчас волновали её постольку-поскольку, глаза же с жутким голодным блеском неотрывно смотрели на мешок.
— Кормильца?.. — девушка, разомкнув крепкие объятия, перевела взгляд на Маргарет, а затем, проследив за её взглядом, на шевелившуюся ветошь в руке брата. — Это пища?
Она вновь крепко обняла его, когда он с гордым видом удовлетворительно кивнул.
— Дютру, ты лучший брат на всей земле!
— Ладно, хватит трепаться Шаста. Принеси лучше нож, — прервала её Маргарет, тем не менее, тепло улыбаясь. Её желудок требовательно заурчал, а рот моментально наполнился слюной.
Девушка, напоследок, ещё раз чмокнула брата в щёку и поспешно удалилась в соседний цех, откуда через мгновение принесла широкий нож для разделки мяса. Старое, но всё ещё острое лезвие опасно блеснуло на свету. Маргарет, всё также улыбаясь, словно порядочная жена семейства, приготовившая индейку на день Благодарения, откуда-то притащила большую ржавую кастрюлю и развела костёр.
— Кто будет в этот раз разделывать мясо? — будничным тоном спросила она.
— Давайте я, — вызвалась Шаста, выглядевшая очень воодушевлённой. Как, в прочем, и все члены семьи, собравшиеся возле костра, подтащив валяющиеся в углах старые матрасы. Любой проходящий мимо человек подумал бы, что это просто бездомные, пытающиеся согреться у огня.
Дютру проворно развязал мешок и вытряхнул из него маленького мальчика с лохматыми каштановыми волосами. Ребёнок, одетый в джинсовый комбинезон, был крепко связан по рукам и ногам клейкой лентой. Плача навзрыд, он отчаянно старался освободиться. Сердце в его груди билось раненой птицей. Ещё никогда ему не было так страшно. Лента натёрла кровавые мозоли на открытых участках нежной детской кожи, но ребёнок продолжал дёргаться в надежде, что она разорвётся. Так же его не покидала стойкая надежда, что вот-вот прибегут мама с папой и спасут его от этих страшных людей.
— У, такой мелкий, — разочарованно протянул один из близнецов. Своими здоровенными ручищами он при желании, мог переломать мальчика пополам.
— Иди и принеси кого побольше, — огрызнулся Дютру, сверкнув синими глазами в сторону брата.
— Спокойно, братья. Поделим поровну, — медовым голоском произнесла Шаста и, взяв покрепче двумя руками нож, поднесла его к шее мальчика, примериваясь. Ребёнок в ужасе вытаращил заплаканные серые глаза и, надрывая горло, замычал сквозь кляп.
— Хм, у него какой-то значок… — заметила она эмблему бейсбольного клуба.
— Ой, да не плевать тебе, какие там значки у этого магла! Режь давай, жрать охота! — рявкнула Маргарет, теряя и без того мизерное терпение.
— Ладно-ладно! — произнесла Шаста, занося тесак и заглянув, напоследок, в умоляющие глаза мальчика. — Прости, малыш.
Резко взмахнув, женщина со всей силы опустила нож. Раздался глухой стук, а следом звук, будто по земле покатился мяч. Мычание сквозь кляп резко оборвалось.
Члены стаи возбуждённо загоготали, почуяв в воздухе запах крови. Нож снова и снова взметался в воздух, тянув за собой красный след. Снова и снова раздавались режущие и чавкающие звуки. Вскоре, послышался стук о дно кастрюли.
***
Через три часа, сытая и довольная семья Вольфгангов мирно обсуждала дальнейшие планы. — Значит, говоришь, там ещё целый дом таких детей? — задумчиво произнесла Маргарет, глядя на Дютру. Сейчас, насытившись, она стала гораздо жизнерадостнее, и мир уже не казался ей одним сплошным капканом. — Да. Я-таки выследил их. Хотя, надо отдать им должное, они очень старались от меня избавиться, — засмеявшись, ответил Дютру. — Ижбаиться? — прошмякал Кеннет, обгладывая большую белую кость, что когда-то была бедром ребёнка. — Это ещё мягко сказано, брат. Они словно перепуганные зайцы, петляли по всем возможным улицам. Пару раз было, я думал, что потерял их. — Но твоё обоняние видит дальше твоих глаз, — проворковала Шаста, откинувшись на старый матрас и размякнув после сытного ужина. Всем в стае было давно известно, что у Дютру самый острый нюх из всех них, вместе взятых. — Пшёл прочь! — зарычал один из близнецов, на тянущегося к его кости, Юто. Тот испуганно отскочил к сестре. Но та, бросив на него предупреждающий взгляд, брезгливо отодвинулась, как от прокажённого. — Целый приют детишек, — медленно облизнув нижнюю губу, повторила Маргарет. — Но это нам не по зубам, Дютру. Напасть на них — значит очень здорово привлечь к себе внимание. Более того, волшебники наверняка его уже охраняют. — Я там никого не видел, — пожал плечами Дютру. Он задумчиво смотрел в пляшущие всполохи огня, причудливо отсвечивающих в его нечеловеческих глазах. Словно что-то обдумывая. — Но это не главное, мама. Он придвинулся ближе к костру и огонь высветил его тяжёлые веки и острые скулы. — Главное то, что среди этих детей есть маленькая ведьма. И она может помочь нам вернуться в волшебный мир. Обратно к Истинным. — Истинные гниют заживо, сын, — покачала головой Маргарет. У неё тут же перед глазами возникли воспоминания о кричащих и стонущих волшебниках, всё тело которых походило на одну сплошную гнойную язву. — Вернуться к ним — значит подписать себе смертный приговор. Возможно, они уже давно померли. Хотя, признаюсь, сама идея вернуться в мир волшебников мне нравится. Только… — Только мы же, и так, можем вернуться, — перебила Шаста. — У нас же есть твоя волшебная палочка… Маргарет недовольно на неё посмотрела. — Она повреждена. Её, скорее всего, едва хватит на одно перемещение туда. А дальше мы останемся без магии. Нас быстро схватят и бросят к дементорам. В лучшем случае. Поэтому, сделай милость, не перебивай меня больше. Девушка сжалась под пристальным взглядом матери. Та вновь повернулась к Дютру. — Только каким образом грязнокровная ведьма, а она точно грязнокровка — коль живёт среди маглов, может нам помочь? Пока что единственное применение, которое я для неё вижу, это — вот это, — она указала сморщенной, с пигментными пятнами, рукой на валяющееся кости и ворох детской одежды. Всё, что осталось от мальчика. — Мам, ты недальновидна, — усмехнулся Дютру. — Когда мы служили Истинным, я читал их книги… — Зашимался шепухой, — промямлил Кеннет, разгрызая у кости хрящ. — Точно. Отец всегда так говорил, — добавил Девлин, ковыряя в зубах длинным, грязным когтем. — И я прочитал тогда про метод, который может восстановить волшебную палочку, — ровно продолжил Дютру, хоть его спина видимо напряглась. Он привык, что его придурок отец и тупицы братья ни черта не смыслят ни в книгах, ни в самой магии. Но всё равно, каждый раз, когда те открывали свои невежественные пасти, ему хотелось, как минимум, оторвать им языки. — Для этого нужна кровь молодой волшебницы. И чистота этой крови не важна. — Не важна… — глухо повторил за братом Юто, глодая кривыми зубами оставленную Кеннетом кость. Как правило, ему почти всегда от трапезы доставались только кости. — У меня родилась идея, — прошептала Маргарет, с триумфальным блесков в глазах. Она вся выпрямилась и словно помолодела. Остальные заинтересованно придвинулись к ней ближе. — Мы возьмём столько еды, сколько нужно. Затем быстро проведём ритуал и прежде, чем до нас доберутся мракоборцы, переместимся в наше семейное логово в Плимуте. — А дальше? — с азартом спросила дочь, тихонько дотрагиваясь пальцами до обезображенной стороны лица. — А дальше, — понизила голос Маргарет. — Мы утолим настоящий голод. И со свежими силами вернёмся в волшебный мир! Стая зашумела поддерживая своего лидера. От мерцающего пламени костра, их тени казались вытянутыми и угловатыми. Словно притаившиеся во тьме чудовища.***
Через неделю, далеко от места убийства Чарли Джонсона, молодой человек, которому недавно исполнилось двадцать пять лет, торопливо шёл по весьма неприглядной улице. Он казался совершенно неуместным, вышагивающим среди страшноватых обветшалых домов, в своём деловом сером костюме, сидевшем на нём, что называется, с иголочки, и черным дипломатом в руке. Начищенный до блеска ботинок случайно поддел на земле банку из-под газировки, и та со звоном покатилась прочь. Этого человека звали Эндрю Диккенсон. Несмотря на царящую вокруг разруху, и ранее утро, он пребывал в самом что ни наесть приподнятом настроении духа. Ведь только недавно, осуществилась его самая желанная мечта детства — его повысили и он стал юным мракоборцем. До этого, целый год он занимался, по его мнению, абсолютно ненужной бумажной волокитой. Хотя, это ему ещё повезло, некоторые и до трёх лет перебирали бумажки с места на место, в надежде, что в следующем-то месяце их допустят до настоящей работы. Эндрю помнил, как вечером приходил с работы отец-мракоборец, и его всегда, тогда ещё маленького, переполняла просто неподдельная гордость за него. Ведь отец занимался по-настоящему, правильным делом. Защищал невинных граждан волшебного мира. Именно тогда он решил, что непременно пойдёт по стопам отца. Он стал лучшим учеником на своём факультете. Закончил с отличием школу, а дальше… Дальше всё вышло несколько иначе, чем он представлял. Нет, Эндрю конечно, знал, что не всё будет идти, как по маслу. И что его для начала поставят на самую нижнюю ступень карьеры. Дабы жизнь мёдом не казалась. Но под конец года, глядя на таких же, как и он, зелёных новичков, которые годами занимались чем угодно, только не тем, ради чего они изначально пришли работать в Министерство — он уже начал серьёзно переживать, как бы и его не оставили на этой должности на ближайшие лет десять. Но благо, удача улыбнулась ему, и с весны этого года, его, наконец-то, направили работать в отдел обеспечения магического правопорядка. Одно лишь не давало ему покоя. Его поставили работать в компании с более опытным боевым магом — и это было понятно. Но этим магом оказался не кто-нибудь, а сам Аластор Грюм. Или, как его давно окрестили — Грозный Глаз. Эндрю не знал, радоваться такому компаньону или нет. Он проработал с ним всего неделю, и пока не мог сказать точно, нравится ему это или нет. У этого жуткого и угрюмого на вид мракоборца, была весьма неоднозначная репутация. С одной стороны, он вызывал восхищение (и даже некий страх) у всего Визенгамота. Ведь ему удалось раскрыть добрую серию преступлений, и переловить в Азкабан множество жестоких и опасных тёмных магов. Так же он активно участвовал в битве против Тёмного Лорда. А это говорит о немалом. С другой стороны, злые языки поговаривали, что о нездоровой мнительности и паранойи Грозного Глаза можно написать увесистый сборник. И возможно даже не один. Да и характер у него, мягко говоря, не сахар. Эндрю каждый день в этом убеждался. «С третьей стороны, — рассуждал Эндрю. — Это хорошая возможность набраться опыта у столь сильного и умудрённого жизнью мага». С этими мыслями, он пересёк улицу и зашёл в старую, явно неработающую, облезлую телефонную будку. Взяв трубку, он начал крутить телефонный диск, вводя короткий номер. Как только номер был введён, в телефонной будке раздался отчётливый и холодный женский голос: — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения. — Эндрю Диккенсон. Работник отдела магического правопорядка, — коротко ответил волшебник, по удобнее перехватывая дипломат. — Благодарю вас, — равнодушно отозвался женский голос. — Пожалуйста, подождите. Воцарилось молчание. А воздух вокруг волшебника буквально завибрировал от магии. Зрительно — ничего не поменялось, но Эндрю словно кожей чувствовал, как его осматривают и тщательно проверяют. Впрочем, так и должно было быть. Министерство не может допустить, чтобы в здание проникли посторонние люди. — Эндрю Диккенсон. Личность подтверждена, — произнёс женский голос, и пол телефонной будки, дрогнув, начал опускаться вниз. Оказавшись глубоко под землёй, дверь будки отворилась, и Эндрю вошёл в просторный и роскошный зал Министерства магии. Сколько бы раз он здесь не был, каждый раз невольное восхищение красотой этого здания потрясала его до глубины души. Хотя, возможно конечно, что он с детства, как говорит его матушка, очень впечатлительный. Но, тем не менее, он каждый день наблюдал, как в глазах других волшебников и волшебниц отчетливо виден миг восхищения, когда они только входят в этот зал. Высокий бархатно-синий потолок, с плавно меняющимися золотыми рунами и символами, словно ночное небо, отражался на отполированном тёмном паркете. Стены из тёмного дерева, в которые встроены в ряд позолоченные камины. Так как эти камины являлись не просто украшением, а средством перемещения волшебников, из них каждую минуту выходили сонные, да и хмурые в столь ранний час, люди. — Министерство магии желает вам приятного дня, — без всяких эмоций отрапортовал женский голос, и дверь с лязгом, закрылась за спиной волшебника. Эндрю, быстром шагом, направился к дальнему концу атриума, куда, так же как и он, направлялся целый поток сотрудников Министерства. Проходя мимо главного украшения зала — большого и величественного фонтана Волшебного братства, изображающего чародея с колдуньей, кентавра, гоблина и домовика, он на ходу, по привычке, бросил в воду монету. На удачу. Это был для него своеобразный утренний ритуал, и как верил юноша, этот ритуал действовал. Эндрю замечал, что день проходит без лишней нервотрёпки и суеты, да и в целом ему сопутствует удача, если он бросит хотя бы одну мелкую монетку. Возможно, это действовала карма, всё-таки на постаменте Волшебного братства было сказано, что, все деньги пойдут в больницу Святого Мунго. Ну, или это просто было самовнушение. Точно он не знал. Поток людей двинулся дальше. Над их головами, шелестя в воздухе, клином пронеслись служебные записки в виде светло-фиолетовых бумажных самолётиков. — Пророк! Ежедневный пророк! — зазывал у стены молодой торговец газетной лавки. — Читайте свежие новости! Деревня Хогсмит активно восстанавливается! Всплыли новые подробности убийства Энджи Лайт! Кровавые Вольфганги изгнаны из волшебного мира! И многое другое, не пропустите! Пройдя массивные золотые ворота, волшебники прошли в небольшой зал, где находилось множество лифтов, каждый из которых отвозил пассажиров на свой отдел. Там волшебники разделялись уже на отдельные группы. Эндрю вошёл в лифт вместе с невысокой черноволосой ведьмой, в деловом костюме. — Мне уровень пятый, — произнесла женщина, поправляя белоснежный манжет рукава. Юноша нажал на нужные кнопки лифта и золотая решетка, было, начала с лязгом закрываться, как из-за угла выбежал раскрасневшийся волшебник, прижимавший к груди свёрток из тонкого одеяла. — Подождите! Придержите лифт! — впопыхах прокричал он, хотя Эндрю и так уже не мешкая, выставил ногу, не дав решётке полностью закрыться. — Уф! Спасибо, Эндрю! — расцвёл в улыбке вбежавший человек с зачёсанными на бок тёмными волосами, и в сильно помятой серой мантии. Волшебница, выразительно подняв брови, рефлекторно поправила свой, и без того идеально выглаженный, пиджак. Решетка, наконец, закрылась, и лифт дёрнувшись, поехал вниз. — Как всегда опаздываешь, Тим, — доброжелательно улыбнулся Эндрю, невольно переведя взгляд на ношу приятеля. Сверток тихонько подымался и опускался, будто под тканью кто-то дышал. — Кто это в этот раз? Тим бережно приоткрыл угол одеяла, и Эндрю увидел рыжую с белыми пятнышками спинку оленёнка. — Этого приятеля я спас сегодня от одного богатенького кретина… Ой, простите мисс! … — глядя на колдунью, спохватился волшебник. Однако та, с неким умилением неотрывно смотрела на оленёнка, который тихонько шевелил ушками, вжав голову в подмышку Тима. — Так вот, этот… Индивид, — продолжил Тим, поглаживая вздрагивающую пятнистую спинку. — Держал малыша в вольере. И вольер этот был, что называется, метр на метр. Без преувеличения! Ещё и дурака из себя строил, мол, да что такого-то, ведь еда и вода в вольере есть — а это самое главное! Каково а! — Да уж, его бы самого запереть в узкую клетку, — сочувственно произнёс Эндрю. — Можно его погладить? — вежливо поинтересовалась колдунья, и протянула к свёртку руку с длинными ярко-красными ногтями. Оленёнок, до этого не проявляющий никакого интереса к людской беседе, вдруг повёл большим шёлковым ухом. А затем и вовсе повернул к женщине голову, отчего та с возгласом удивления, отдёрнула руку. И Эндрю мог её понять. У оленёнка оказалось детское человеческое лицо. Белое и гладкое, словно кукольное, с большими миндалевидными жёлто-зелёными глазами. На лбу и щеках, словно вытатуированные, сияли неизвестные символы. Особенно пугало выражение лица этого существа — а именно совершенное равнодушие, лишь с некой печалью, затаённой в глубине удивительных глаз. От этого по спине шли мурашки. — Это фавн? — спросил Эндрю. — Да. Точнее фавн обыкновенный, — будничным тоном поведал Тим. — Их же много видов. Лифт, вдруг дрогнув, остановился. — Уровень пятый. Отдел международного магического сотрудничества, включающий в себя Международный совет по выработке торговых стандартов, Международное бюро магического законодательства и британский филиал Международной конфедерации магов, — раздался всё тот же холодный женский голос. Колдунья, ещё раз бросив опасливо-брезгливый взгляд на маленького фавна, поспешно выскочила в открывшийся выход. — Не обижайся, приятель, не все люди понимают красоту необычных существ, — произнёс Тим, утешительно погладив фавна по голове, когда лифт поехал дальше вниз. У фавна чуть дрогнули в улыбке бескровные губы. Дверь снова открылась. — Уровень четвертый. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, включающий в себя подразделения зверей, существ и духов, Управление по связям с гоблинами и Консультационное бюро по борьбе с вредителями. — Так, наш выход, — волшебник поправил одеяльце на фавне и вышел из лифта. Дверь за ним с лязгом, захлопнулась. Проехав ещё несколько этажей ниже, лифт вновь остановился. — Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота. Эндрю вышел из лифта и очутился в длинном коридоре с множеством дверей. Пройдя быстрым шагом до конца коридора, освещаемого искусственными колдовскими окнами, он завернул за угол, где располагалась дубовая двустворчатая дверь. За ней находилась штаб-квартира мракоборцев. Отворив её, взору представал светлый большой зал, разграниченный на отсеки. Из отсека в отсек постоянно сновали люди со стопами бумаг, или ракетой пролетали служебные записки. Пройдя гудящий от разговоров зал, Эндрю зашёл в самый дальний отсек. — Здравствуйте, мистер Грюм, — поприветствовал он сидящего за письменным столом волшебника, которого было и не видно за кипой бумаг. — Нарыл что-нибудь? — прозвучал угрюмый голос из-за бумажной горы, пропустив приветствие мимо ушей. — Нам дали следующее задание, — ответил Эндрю, пробираясь к голосу, сквозь тесно нагруженные разным хламом столы. За прошлую неделю он три раза спросил мистера Грюма, что может стоит разобраться во всех этих записках, постановлениях и папках документов. Что он даже готов помочь с этим. Но тот из раза в раз отвечал, что это всё нужное и пусть лежит перед глазами. — Нужно расследовать, кто снабжает информацией оставшихся Пожирателей смерти и… — Что с Вольфгангами? — перебил Грюм. Эндрю вздохнул. Несмотря на приказ оставить это дело другим, его коллега похоже совсем не собирался этого делать. — Они по-прежнему в том магловском городке. И их передали патрулю органов магического правопорядка. Нам же следует… — Продолжать искать их самим, — упрямо перебил Грюм. Эндрю, наконец, удалось подойти к его столу, при этом чудом ничего не задев и не уронив. Опытный мракоборец же, сгорбившись в три погибели, уткнулся в карту города, по-видимому, того самого где скрылись Вольфганги. Его круглый синий глаз без устали осматривал каждую точку на карте. — Вы думаете, патруль с этим не справится? — смотря на стены, увешанные портретами разыскиваемых преступников, вопросил Эндрю. — Сынок, я прекрасно вижу, как они их ищут, — проскрежетал Грюм, оторвавшись от карты и внимательно взглянув на юношу. Эндрю от этого взгляда всегда становилось не по себе, Грюм будто видел его насквозь. — Мне и остальным удалось вытравить их из нашего мира в мир маглов. А патруль только и делает, что безрезультатно шастает по городу, упорно делая вид, что ищет. Ведь на маглов, по сути, им наплевать. — Да что вы такое говорите, мистер Грюм… — Аластор, — поправил мракоборец, вновь склонившись над картой. — Патруль, так же как и мракоборцы заинтересован в том, чтобы изловить преступников быстрее, чем маглы поймут что происходит, — с жаром возразил Эндрю, скрестив руки. — Угу, — лишь скептично промычал тот. — Сынок, я позже тебе объясню, что думаю насчёт патруля магического правопорядка. А сейчас будь добр, доложи, что тебе удалось разузнать. Ведь не зря же ты с собой таскаешь этот чемодан. Эндрю вновь вздохнул, покачав головой, и положил кейс на край стола. — Нортгемптон, где они скрылись, довольно небольшой город, — щёлкнув замками, он отрыл кейс и стал доставать оттуда документы и передавать их Аластору Грюму. — Честно говоря, я удивлён, почему их до сих пор не нашли. — А это я тебе тоже потом объясню, — усмехнулся Грюм, тщательно изучая каждый документ, протянутый Эндрю. — Сколько ты говорил, жителей проживает в этом городе? — Двести десять тысяч, сэр. И насколько я знаю, среди них оказалось всего двадцать семей волшебников, — Эндрю достал ещё один лист со сведениями. — Их всех предупредили. Они все временно переехали в другие города, на время следования. — Ага… Здесь сказано, — постучав толстым пальцем по листу, произнёс Грюм. — Что на улице Тауэр-стрит периодически происходят вспышки магии. — Да, но установлено, что это всего лишь выбросы стихийной магии. Они начались ещё с позапрошлого года, скорее всего, это какой-то ребёнок невольно вызывает их. — Этот ребёнок, — синий глаз вновь воззрился на Эндрю. — Был в одной из тех двадцати семей? Эндрю, невольно поёжившись, перевёл глаза на следующий файл с информацией и фотографиями города в кейсе. — Нет. Там никто не проживает из волшебников. Ребёнок, по-видимому, живёт в семье маглов. Грюм, задумчиво отложив листок, нагнулся к ящику стола и вытянул оттуда толстую тёмно-коричневую трубку, похожую на кубинскую сигару. Эндрю она была уже знакома, он всегда удивлялся, как Грюм умудряется курить эту гадость. Дым от неё стоял такой едкий, что у него начинали слезиться глаза. — Пойдём юноша, я перекурю и заодно расскажу тебе кое-чего, — пробасил Аластор, и, стуча по полу деревянной ногой, прошествовал на выход. Эндрю нахохлившись, не отставал от наставника. Его задевало, что Грюм в какой-то степени, не принимает его всерьёз из-за малого опыта и юности, но ничего поделать с этим не мог. Как он уже успел выяснить, спорить со старым мракоборцем не имело ни малейшего смысла, тот всегда говорил то, что думает, и поступал так, как считает нужным. Вот вбил он себе в голову, что именно им нужно поймать Вольфгангов, и теперь хоть ты тресни, он ни на йоту не отступится. Они зашли в курительную комнату — небольшое помещение, где стояло несколько кожаных диванов и стеклянных столов с пепельницами. Волшебники и волшебницы, переговариваясь, выпускали клубы вредного разноцветного дыма. Если бы не Грюм, сам Эндрю сюда никогда бы не сунулся. Стоило им войти, как разговоры стали значительно тише. Многие волшебники сразу вышли из комнаты. Остальные, косясь на сигару в руке Грюма, очевидно, решили проверить свою стойкость и выдержку. Сам же Грюм, не обращая ни на кого внимания, достал короткую волшебную палочку, и тихо произнеся заклинание, поджёг сигару. Красный огонёк на мгновение осветил его лицо, подчеркнув тенью уродливые шрамы и изувеченный нос. Окружающие, словно замерев, наблюдали, как он медленно подносит сигару к сухим губам и затягивается. Как только маг выпустил густое зелёного облако, комната моментально наполнилась едким запахом, напоминающим смесь паленой резины, горькой травы и какого-то лекарства. — Мерлин! Грюм, как ты можешь курить эту отраву?! — пробасил бородатый мужчина и прикрыв нос воротником пиджака, спешно покинул комнату. — Каждый день одно и то же! — проворчала на бегу, светловолосая волшебница, выбежав следом за мужчиной. Аластор ничего не ответив, вновь затянулся. Остальных хватило ненадолго, пара затяжек Грюма, и они с Эндрю остались в комнате совершенно одни. — Нус, теперь, когда вокруг нас нет лишних ушей, можно и поговорить, — довольно проскрежетал Грюм, когда последний волшебник, с возгласом: «Неужели нельзя заменить эту сигару на что-то менее отвратительное?!», выбежал из комнаты, сверкнув пятками. — Как кстати, твой отец? — спросил он вдруг Эндрю. — Нормально. Нога ещё болит, но целитель сказал, что через месяц он будет как новенький, — произнёс молодой волшебник, вытирая рукавом моментально заслезившиеся глаза. — Это хорошо, — вновь затянувшись, произнёс Грюм. — Он стойко выдержал натиск Рабастана Лейнстрейджа. А это, знаешь ли, не каждому дано. Что касается тебя, мой юный компаньон, — вдруг перевёл он тему. — Ты скажи, тебе вообще известно, кого именно мы выслеживаем? Эндрю недоуменно уставился на мракоборца. Тот видимо считает его совсем дураком. Естественно он прочитал всё про искомых преступников. — Конечно, — не смог скрыть уязвлённой самооценки юноша. — Мы ищем семью Вольфгангов. Оборотней, совершивших череду преступлений против чистокровных волшебников… — Как учебник читаешь, — насмешливо перебил Грюм, выдохнув очередную порцию удушливого дыма. — Ты знаешь, что именно они совершили? — Я знаю из документов, что они похищали людей для кровавых обрядов Осквернителей. — А если конкретнее, они похищали именно детей, — медленно уточнил Грюм, сверля Эндрю синим глазом. — Что? — удивлённо вопросил Эндрю. — Об этом нигде не говорилось. — Конечно, об этом нигде не говорилось. Новый министр велел скрыть эти свидетельства глупости и бессилия Министерства, — круглый глаз Грюма при этих словах, бешено завращался по сторонам, словно ища возможных подслушивателей разговора. — А между тем, около пятидесяти семей лишилось своих наследников, многим из которых на тот момент, не было и девяти лет. — Мерлин… — ошеломлённо произнёс Эндрю, опустив глаза в пол. — Да. Но это ещё цветочки по сравнению с тем, что происходило с этими детьми после того, как их притаскивали в логово Осквернителей, — мрачно продолжил Грюм, всё так же осматривая комнату. — Тогда министерство не знало, куда именно направлять свои силы. С одной стороны лютовали Пожиратели смерти, убивая маглорождённых и оставляя метку в небе. С другой, словно шакалы, рыскали Осквернители, оставляя за собой кровавый след из чистокровных магов. Какая была неразбериха, просто не передать! Эндрю молча слушал мага, не упуская ни слова. Он знал, что буквально, каких-то пять лет назад, Тёмный Лорд со своими приспешниками, терроризировал волшебный мир. Про Осквернителей же старались не говорить, как о проклятом неискоренимом недостатке общества. Те были гораздо древнее пожирателей, и в отличие от них, старались действовать всегда скрытно. Но преступления совершали ничуть не менее жестокие. — Осквернители всегда славились древними ритуалами, в которых главным компонентом выступала кровь, — тихо произнёс Грюм, погрузившись в воспоминания. — Пятнадцать лет назад, в одном из поселений волшебников случилось первое похищение мальчика, лет пяти. Мракоборец на минуту замолчал, словно вспоминая былые дни. Эндрю терпеливо ждал, боясь сбить того с мысли. — Кажется, его звали Билли Томсон. Тогда мы целый год искали его, но всё, что удалось найти, это оставшуюся от него шапочку у дороги. Причём родители мальчика уверяли, что Билли никогда один туда не ходил. После, была похищена трёхлетняя девочка — Ханна Нортон. Она со своей пожилой няней гуляла днём в парке. Позже, Эмилия Гунтер очнулась лежащей на земле. Одна. Девочки рядом уже не было. И так же, как и Билли Томсон, она пропала без следа. Затем из собственных кроваток исчезли двойняшки Анна и Одетта Аддерли, трёх месяцев отроду. И тут началась уже серьёзная паника среди населения, ведь детей похитили из собственного дома, защищённом довольно неслабыми чарами, — Грюм хрипло откашлявшись, посмотрел на Эндрю. — Сначала мы думали, что это дело рук Пожирателей. Но эта теория была скоро отброшена, так как все похищенные дети были выходцами из чистокровных семей. А Тёмный Лорд неохотно убивал чистокровных, если те, конечно, не переходили ему дорогу. Где-то месяц было затишье. А потом вновь пошла беспросветная череда похищений. Каждые две недели приходило извещение о новой пропаже ребёнка. То тут, то там. Причём уже находили мёртвых родителей и слуг в доме похищенных! Мы все сбились с ног, и всё было без толку. Именно тогда за дело взялась Энджи Лайт… — Ученица самого Альбуса Дамблдора, — не удержавшись, произнёс Эндрю. Он много читал про неё. Ей пророчили славу легендарного мракоборца, но судьба распорядилась иначе. Её убили вместе с мужем в собственном доме. Скорее всего, убийцей был Тёмный Лорд. — Именно, — подтвердил Грюм. — Я, честно говоря, тогда её сильно недооценил. Уж больно она показалась мне молодой и неопытной. Но, к её чести, она оказалась серьёзной и внимательной волшебницей. Именно Лайт удалось выяснить, что за похищениями стоит семейка Вольфгангов. И именно ей удалось найти логово Осквернителей и остановить их ритуалы, о которых, она потом написала в отчёте… — Грюм замолчал, смотря перед собой. Затушив, наконец, противную сигару, он выбросил её в ведро. — В её отчете было сказано, что она нашла кучу детских костей и одежды в специальной комнате, куда Осквернители прятали останки жертв. Тут голос Грюма стал совсем жёстким. Было видно, что слова давались ему с трудом. — Так же она написала, что детей, раздев до нага и привязав к алтарю… Ещё живых… Безжалостно обескровливали. — Господи… — пролепетал побелевший Эндрю. — Да, — выдавил Грюм, поморщившись. — И наши сбежавшие оборотни, принимали в этом не последнюю роль. Энджи их тогда поймала, но им каким-то образом удалось сбежать из-под стражи. Ходили слухи, что Осквернители поделились с ними ритуалом, продлевающим жизнь… — Но это уже нелепые слухи, — пробормотал бледный Эндрю. — Я тоже так думал, — выразительно посмотрел на него Грюм. — Да только я убил Рейдена… — Хотя можно было его просто оглушить, — высказал Эндрю. Он считал убийство недопустимым для светлой стороны. Но Аластор Грюм словно не услышал его высказывания. — И оказалось, что ему аж сто семьдесят три года! А выглядел этот бык, лишивший меня нормального носа, лет на сорок максимум! Эндрю потупившись ничего не ответил. Ему было не по себе от этого разговора. — И вот представь себе, эти детоубийцы сейчас на свободе. В тихом маленьком городке, который даже не подозревает, какая зараза в нём поселилась. — Но патруль… — открыл было рот Эндрю, как Грюм его перебил: — А патруль даже не удосужился зацепиться за похищенного на той неделе мальчика. Чарли Джонсона. Хочешь знать моё мнение, почему? — И почему же? — против воли выдавил Эндрю. — Да потому, что нашему Министерству, по большей части, наплевать с астрономической башни на маглов. Им главное, что те не догадываются о нашем существовании. И всё! Больше их головушка ни о чём не болит. Выперли оборотней из волшебного мира, а там пусть творят, что хотят, пока не попадутся. Глядишь, может, сами маглы и устранят. Так уже было. Например, тот же жеводанский зверь во Франции. Точно так же изгнали из волшебного мира. Правда, лягушатники, после того раза, стали ответственнее. А нашим всё нипочём. — Это абсурд, мистер Грюм!.. — вновь возразил Эндрю. — Аластор, — автоматически поправил Грюм. — Что значит, пусть творят, что хотят?! Нет! Просто для мракоборцев это дело стало… Слишком мелким, поэтому его поручили патрулю органов магического правопорядка, — тараторил Эндрю, убеждая в первую очередь самого себя. — А тот мальчик… Это просто совпадение! Можно подумать, у маглов нет своих похитителей и убийц! — Можно подумать, — согласился маг. — Да только тебе не кажется странным, что в городе, в котором самое страшное преступление — это кража хлеба в магазине, произошедшая десять лет назад. А тут бац! И похищение ребёнка, и именно тогда, когда там объявились оборотни! Ну, прям, какое совпадение! Голос мракоборца так и сочился иронией. — Да, это, и правда выглядит подозрительно, — кивнул Эндрю, и про себя пожалел, что не курит. Сейчас бы он с радостью затянулся, чтобы снять напряжение. Грюм осмотрел его с головы до ног внимательным взглядом. — Сынок, запомни одну вещь, — спокойно проговорил он. — В нашей работе нужно быть всегда настороже. И всегда! Всегда анализировать то, что тебе говорят. Даже руководство. Оно ведь тоже далеко не безгрешно. Эндрю лишь кивнул. — Я хочу, чтобы ты нашёл источник этих стихийных выбросов магии. Почему-то мне не даёт покоя мысль о них. Прям нутром чую, что-то тут не так! Эндрю взглянул прямо в изучающие его глаза, но Грюм, похоже, воспринял этот взгляд за отказ. — Я бы и сам сходил, но ты посмотри на меня. Я и раньше не претендовал на роль топ-модели, а теперь и вовсе только привлеку к нам лишнее внимание, а оно сейчас совершенно ни к чему, — с самоиронией проговорил он. — Да нет! Без проблем, я выясню, — поспешно закивал Эндрю. — Ну, вот и отлично! — похлопал его по плечу мракоборец. — Пойдём, угощу тебя своим фирменным кофе. — Нет, спасибо. Мне прошлого раза хватило! Не мог потом две ночи уснуть, — с усмешкой произнёс волшебник, открывая дверь и пропуская Аластора вперёд. — Ой, какая изнеженная нынче пошла молодежь, — саркастично протянул Грюм. На это Эндрю лишь закатил глаза, ничего не ответив.
