Пробуждение магии

              Они ели мороженое. Горы мороженого. Дети выбегали из приюта на солнечную улицу и неслись к миссис Эшорт, стоящей возле целого ящика с холодным лакомством.       — Можно и мне, пожалуйста! — Дженнифер также подбежала к ней и протянула руку к вафельному рожку с тремя разноцветными шариками молочного угощения.       — Конечно милая, держи, — когда миссис Эшорт с неестественной, во все тридцать два зуба, голливудской улыбкой подавала ей рожок, Дженнифер уже подсознательно догадывалась что всё это, должно быть, просто сон. Хотя бы потому, что миссис Эшорт никогда бы в своей жизни не занималась раздачей мороженого, и уж тем более не называла бы её «милой». Да и всё вокруг было какое-то слишком яркое и размытое… Дженнифер лизнула мороженное, и вроде даже почувствовала его вкус, но было такое ощущение, что оно тает где-то на языке, и до горла и желудка ничего не доходит. Да и вместо того чтобы охладится, как обычно бывает после съеденного мороженного, становилось только жарче. А рот, с каждым проглоченным кусочком, ещё больше пересыхал. Поняв, что ещё немного, и во рту будет пустыня Сахара, Дженнифер выбросила ничуть не уменьшившийся от поглощения, рожок.       — Ну, что же ты так? Приходи когда захочешь ещё, — произнесла миссис Эшорт, с всё той же улыбкой, с какой по телевизору нахваливают чистящее средство для полов, и подала вафельный стаканчик Оливеру. «Вот ещё одно неестественное для неё поведение, — отметила про себя девочка, направляясь по бледно-зелёной траве к Алисе и Марри, сидящих на скамейке к ней спиной. — Если бы я реально выбросила при ней мороженое на газон, миссис Эшорт скорее сказала бы: «Совсем страх потеряла, что ли?! А ну быстро подняла мусор за собой, дрянь такая!» Ну, или как-то так…» Как же жарко… Ей казалось, что под палящим солнцем, она сама вот-вот растает, как оставленная на раскалённом асфальте мороженка.       — Привет, Дженни! — синхронно поприветствовали девочки, улыбаясь широкими белоснежными улыбками. «Надо меньше смотреть рекламы по телевизору» — вновь подметила Дженнифер. — «Особенно на ночь. А то чего доброго, они так скоро начнут петь весёлую песенку о том, как хлопья „Эппл Джек“ осчастливили их на весь день» Лучше бы она гнала эту мысль прочь, так как девочки вдруг открыли рты и завели:        — Хлопья, Хлопья, Эппл Джек! Ра-до-сть при-не-сут! И тонус вам со счастьем, Точно прив-не-сут!              — Да хватит! Вы чего? — засмеялась Дженнифер. Но, слава Богу, дальше натиск рекламы на её мозг, видимо, прошёл, потому, что Алиса весело воскликнув: «Давайте играть в кошки-мышки!», хлопнула её по плечу.       — Ты — кошка! И не успела Дженнифер ничего сообразить, как подруги со смехом разбежались от неё в разные стороны. Причём Алиса очень шустро, куда-то спряталась из виду. Но зато Марри убежала недалеко.       — Сейчас поймаю! — смеясь, Дженнифер что есть сил, припустила за ней. Догнать рыжую девочку была не проблема, а вот осалить её оказалось гораздо сложнее. Марри, в последний момент, заливаясь звонким смехом, ловко выворачивалась из-под руки.       — Не поймаешь! Не поймаешь! — смеялась она, кружась, как юла, вокруг Дженнифер, которую просто невообразимо слепило яркое солнце. Пот, стекая по лбу солёными каплями, щипал ей глаза.       — Стой смирно, редиска! — смеясь в ответ, зажмурилась она, и рывком подавшись вперёд, дотронулась, наконец, до Марри.       — Попалась! — торжествуя, воскликнула Дженнифер и, смахнув со лба мокрую, от пота чёлку, открыла глаза. — Теперь ты… кошка… — ошеломлённо договорила она, когда увидела, что её рука упирается в холодную кирпичную стену.       — Марри? — Обернувшись, она удивлённым взглядом обвела высокие тёмные стены, разрисованные граффити. Марри нигде не было. Опустив глаза, она заметила грязный мусорный контейнер, который по-прежнему стоял в тёмном проходе. А чуть позади него, скрытый наполовину в тени, шевелился знакомый холщовый мешок. Её сердце пустилось вскачь, а душа ушла в пятки. «Не может быть! Я же не перелазила через забор! Как я здесь очутилась?»       Мысли роем проносились в её голове, а мешок меж тем вдруг неподвижно застыл. Дженнифер видела, что у мешка нет ни лица, ни глаз («да и как они могут быть у мешка?»), но у неё было стойкое ощущение, что он («или тот, кто внутри» — поправила она себя) смотрит прямо на неё. Какие-то мгновения ничего не происходило, а затем…       — Помоги… От тихого и холодного, будто потустороннего голоса, у Дженнифер побежали мурашки по спине. В грудную клетку словно вставили глыбу льда.       — Помоги… Ноги одеревенели, приросли к земле, хотя ей до чёртиков хотелось сорваться с места и пулей убежать прочь. От этого места, и от этого жуткого тонкого голоса. Что-то в нём подсказывало, что его обладателю уже не помочь…       — Кто ты? — выдавила из себя Дженнифер, понимая, что её голос должно быть совсем не было слышно.       — Помоги… Не дай им забрать меня… «Беги! Беги!» — отчаянно вопил внутренний голос, но ноги отказывались слушаться, и всё что у неё получалось, это лишь вздрагивать на месте, стараясь оторваться, наконец, от земли.       — Не дай им забрать меня… — повторил голос. Он был тихим, словно шелест травы, но при этом, каждое его слово, отчётливо доходило до её ушей и сердца.       — Кто тебя заберёт?.. — дернувшись назад, Дженнифер неотрывно смотрела на мешок и что-то ей подсказывало, что она знает, кто может его забрать.       — Птичка быстро осмотрела свои владения, но котят так и не увидела… — вдруг совсем невпопад ответил голос, совершенно сбив Дженнифер с толку. «В прошлый раз я, как трусиха, просто сбежала. Может, стоит хоть в этот раз помочь ему…» — подумала она и набравшись решимости, сделала шаг вперёд. Из темноты высунулась здоровая, явно нечеловеческая, растопыренная лапа, с длинными загнутыми, конусообразными когтями. Дженнифер в ужасе шарахнулась назад, смотря, как лапа медленно, словно здоровенный паук, сгребает мешок и, шелестя им по земле, утаскивает в тень.       Шаг назад, ещё шаг назад — из всех сил передвигая не гнувшиеся ноги, Дженнифер с ужасом наблюдала, как в темноте послышалось низкое утробное рычание, а следом за ним, загорелись два огромных синих глаза. В диком страхе, она развернулась и побежала в сторону, где как помнила с прошлого раза, находился выход из этого дурацкого перехода. Сзади раздался тяжёлый топот и прерывистое дыхание. Её преследовали. Не оглядываясь, Дженнифер бежала вперёд и, уже видела арку, в которую лился солнечный свет. Но как назло, ноги стали увязать в земле, будто она бежит не по твёрдой поверхности, а по желе. Тоннель вытягивался и выход, сколько она не рвалась вперёд, только всё дальше отдалялся. Надсадное дыхание и топот же напротив стремительно приближались. Впав в панику, она из последних сил выбилась вперёд. Напрасно. Выход ещё сильнее отдалился. «Мне не выбраться отсюда!» — пронеслась предательская мысль в её голове, как Дженнифер заметила в стене взявшуюся из неоткуда железную дверь. Хриплое дыхание раздалось прямо над головой, раздумывать было некогда! Резко свернув и дернув холодную дверную ручку, она рывком открыла дверь и забежала внутрь. Как только дверь за ней захлопнулась, послышался мощный удар — неизвестный здоровый зверь, разогнавшись, внезапно налетел на преграду.       Судорожно дыша, Дженнифер попятилась от двери. Та не запиралась, и преследовавшее чудовище могло запросто повернуть ручку и ворваться к ней, без сомнения, разорвав на части. Нога на что-то наткнулась. На что-то мягкое и холодное. Обернувшись, Дженнифер вскрикнула, в ужасе отшатнувшись. На полу лежала грубая разодранная ткань того самого мешка, и под ней кто-то тихо стонал и шевелился. Замерев, как громом поражённая, она увидела, как из-под ткани высунулась маленькая белая ручка, заляпанная багровыми каплями. Нездоровая бледность, как и кровь дорисовывали в воображении страшную картину того, что лежит под тканью. Дженнифер завопила от ужаса. За её спиной с оглушительным треском чудовище вышибло дверь. Не успев оглянуться, она ожидала почувствовать на своём теле острые когти. Как вздрогнув…        Рывком вскочила со своей постели. Следующие минуты, она, тупо смотря перед собой, старалась унять бешено колотящиеся сердце. В тесной спальне было ужасно душно и жарко, отчего мокрая от пота майка прилипла к спине. Не удивительно, что ей приснилось мороженое. По крайней мере, перед тем как сон обернулся кошмаром.       Медленно оглядев бежевую комнату, залитую солнечным светом, она убедилась, что чудовища в ней точно нет. Некоторые кровати уже пустовали, а в некоторых ещё мирно посапывали одногруппники. В этот день был выходной, а значит, дети могли спать столько, сколько душа пожелает. Так же в этот день не было никаких занятий. Ещё раз, глубоко вздохнув, ей удалось окончательно привести мысли в порядок. «Это просто страшный сон, — успокаивала она саму себя. — По-настоящему никаких чудовищ не существует. Это просто страшный сон». Рефлекторно она дотронулась до уже заживающего, но всё ещё большого, синяка на плече — грозного напоминания о том, что маленьким детям не положено шататься по тёмным переулкам города в одиночестве.       С того потрясшего её до глубины души происшествия прошла уже неделя. Но она по-прежнему шарахалась от любого треска сучка в траве или стука ветки об окно. О вылазках за территорию приюта и мысли больше не возникало, отчего ей было несколько тоскливо. Каждый раз ребята дружески предлагали погулять вместе с ними, но она отказывалась. После чего с грустью наблюдала, как те скрываются в кустах, где, перебравшись через забор, убегают в город. «Да, может, тот человек и не хотел сделать мне ничего плохого» — размышляла Дженнифер, тихо выбираясь из кровати, чтобы не разбудить остальных. «Ага, а зачем же он пытался тебя схватить? — резонно возразил внутренний голос. — Уж не для того ли чтобы похитить и, возможно…» Тряхнув головой, отгоняя неприятные мысли, Дженнифер оделась и, заправив кровать, вышла в игровую комнату.        Дети, дожидаясь пока проснуться остальные, тихо смотрели телевизор. Подойдя к ним, она попала на, уже набившую всем оскомину, рекламу. В ней женщина, ослепительно улыбаясь (в жизни Дженнифер ещё не доводилось видеть таких белоснежных зубов), заливала молоком хлопья. Поспешно отвернувшись, пока не заиграла идиотская и приставучая рекламная песня, Дженнифер направилась к мисс Фишер. Но до неё всё равно донеслась мелодия:       — Хлопья, Хлопья, Эппл Джек! Ра-до-сть при-не-сут! И тонус вам со счастьем, Точно привнесут!        Раздражённо передёрнув плечами, всё-таки эту рекламу крутили по сотню раз на дню, она подошла к воспитателю. Мисс Фишер стояла возле окна и записывала что-то в толстый синий журнал.       — Доброе утро, Дженнифер, — поприветствовала она, оторвавшись от журнала. — Как спалось?       — Хорошо, — зачем-то соврала Дженнифер. Хотя она сама не раз замечала, что когда взрослые спрашивают такие вопросы как: «Как дела?» или «Как спалось?» — у неё автоматически вырываются ответы «Нормально» и «Хорошо». Возможно, это уловка взрослых, чтобы не углубляться в чьи-либо проблемы. Хитро.       — А скоро завтрак?       — Через полчаса, — ответила мисс Фишер, чуть хмуро рассматривая лохматые космы Дженнифер. — Дженни, принеси свою расчёску, я приведу твои волосы в порядок. А то в твоей голове скоро птица гнездо совьёт. Хихикнув, ярко представив в своих волосах птенчика, раскрывающего жёлтый рот, Дженнифер быстро сбегала за гребнем с редкими зубьями.       — Как твой синяк? Не болит? — участливо спросила мисс Фишер, осторожно вычёсывая свалявшиеся за ночь колтуны каштановых волос. Расчесать спутанные волнистые волосы было непростой задачей, сложнее было разве что с мелкими кудряшками Марри.       — Нет. Если не трогать, не болит.       — Ума не приложу, как ты так умудрилась упасть, — покачав головой, произнесла мисс Фишер, собирая её волосы в хвост. — Смотри, в следующем месяце вас всех будут фотографировать. Постарайся не набивать больше шишек, чем уже есть.       — Постараюсь, — только и могла ответить Дженнифер. Фотографироваться она не любила. Глядя на фотографии, ей сразу бросалась в глаза собственная костлявость, о которой она старалась лишний раз не думать. Напоследок проведя расчёской по её чёлке, мисс Фишер отпустила её посмотреть телевизор с остальными ребятами. Подойдя к ним, Дженнифер успела застать только конец мультфильма «Том и Джерри», после чего началась передача о животных, отчего юные зрители, кроме Марри, сразу разочарованно отошли от экрана.       Старенький телевизор, с антенной, перемотанной скотчем, ловил всего один канал. И если по нему не шли мультики, то показывали либо передачу о животных, либо любовные сериалы. Ну, или дурацкую рекламу. Дженнифер осталась смотреть передачу, и даже была довольна, что большинство ребят ушло — никто не будет болтать и мешать слушать. По правде говоря, эта передача ей нравилась даже больше чем мультфильмы. На экране показывали такие дальние уголки планеты, как жаркая Африка, ледяная Антарктида, густые леса Амазонии и многие другие, и у неё, после просмотра, всегда возникало чувство, что она побыла в кругосветном путешествии. А не заперта в стенах детского дома с кучей других детей, как было на самом деле. Ещё очень располагал к себе голос диктора. Спокойный, доброжелательный и всё подробно объясняющий. «У него могла бы поучиться миссис Эшорт» — горько усмехнулась Дженнифер, удобно располагаясь на потёртом диване и глядя, как в телевизоре, по ветке, ползёт длинная, чёрная змея.       — Чёрная змея, или чёрная ехидна, — пояснил мягкий голос диктора. — Ядовитая змея из рода Чёрные змеи семейства Аспидовые. Она входит в список самых ядовитых змей тропической зоны и признана одной из опаснейших в мире.       — Страшная… — произнесла Марри, обняв свои коленки. Она любила смотреть на зверей, но вот змеи и пауки ей совершенно не нравились. Дженнифер лишь пожала плечами. Ей, конечно, не хотелось бы в жизни встретиться с ядовитой змеёй, но если честно, некоторые из этих ползучих существ казались по-своему красивыми. Даже эта самая ехидна, имела чёрную, словно ночь, и блестящую на солнце, словно глянец, чешую.       — Тебе сегодня приснилось мороженое? — вдруг посмотрела на неё Марри, улыбнувшись.       — Да. А как ты догадалась? — удивлённо подняла брови Дженнифер.       — Когда я проснулась, ты бормотала во сне: «Мороженкааа… Мороженкааа» — изобразила сонный голос Марри.       — Хе… Ну, в общем-то, да, — улыбнулась Дженнифер, рефлекторно потерев синяк на плече. В телевизоре же показали большую и мощную змею, с такой причудливой раскраской длинного тела, что Дженнифер не могла понять, то ли она чёрного цвета с большими коричневыми пятнами, то ли наоборот, коричневая с чёрными отметинами.       — А это Королевский питон. Многим владельцам экзотических рептилий известен под названиями шаровидный или питон-мяч, — мягко пояснил диктор. — Эта совершенно не ядовитая и не агрессивная змея относится к роду настоящих питонов, которые получили широкое распространение на территории Африки. Змея, постоянно высовывая язык, пробуя на вкус запахи в воздухе, и блеснув чешуёй, плавно ползла меж камней. Словно длинная, пёстрая лента.       — Населяет экваториальные леса и саванны. В основном ночное животное. Рацион королевских питонов в дикой природе состоит преимущественно из мелких млекопитающих, таких как крысы, африканские полосатые мыши и землеройки. Иногда в их меню входят птицы. Дженнифер затаив дыхание наблюдала, как змея, свернувшись в клубок, замерла, как каменное изваяние. Только раздвоенный язык всё также быстро высовывался и прятался обратно в пасть. Следующим кадром показали и саму причину такой заинтересованности питона — а именно серую крысу, суетливо перебегающую от одного корня дерева к другому. По-видимому, устав и решив передохнуть, она села на задние лапки, а передними принялась умываться.       — Сейчас мы можем наблюдать процесс охоты самки Королевского питона, — заинтересованно, произнёс диктор, и Дженнифер поняв, что ожидает мелкого зверька, стало его очень жалко. Крыса продолжала умываться, не замечая как к ней с боку медленно, но верно подползает сама смерть. Всё произошло очень быстро. Подобравшись к крысе как можно ближе, змея сжалась, словно пружина. Молниеносный бросок — короткий писк, и крыса закручена в железное кольцо змеиного тела. Только маленькие розовые лапки, безрезультатно били по воздуху.       Дженнифер, сглотнув, искоса глянула на Марри — та сидела с самым несчастным видом, явно жалея, что не может помочь жертве питона. Ей и самой хотелось бы огреть палкой змею и спасти несчастную крысу. Но она понимала, что змее ведь тоже надо что-то есть. У неё же нет супермаркета под боком, как всякий раз говорила мисс Фишер, когда в передаче показывали хищников во время охоты.       — Самка, сжимаясь, перекрывает жертве доступ кислорода и тем самым душит её, — комментировал диктор действия змеи. Дженнифер в свою очередь задавалась вопросом, как собственно эта питониха собирается съесть крысу, ведь та больше её собственной головы! И тут же получила ответ на свой вопрос. Змея подобно акуле, невероятно сильно растянула свою пасть, и словно носок, начала «натягиваться» на тушку крысы. Её круглые глаза-бусины при этом ничего не выражали. Это было откровенно противно и жутко. Марри, скорчив носик, отвернулась от телевизора.       — В случаях, если размер жертвы превышает диаметр головы змеи, ей помогут эластичные связки, способные растягиваться и соединяющие челюсти этих пресмыкающихся, — спокойствию диктора можно было только позавидовать. Чего только ему ни приходилось комментировать.       — Кстати, в конце следующей недели к нам приедет контактный зоопарк, — сообщила мисс Фишер, подойдя к ним. — Там будут кролики, игуаны, и морские свинки. Дети радостно воодушевились — в контактном зоопарке можно было не только посмотреть животных, но и потрогать. А чего ребёнку можно ещё желать?       — И у меня ещё одна новость, — продолжила мисс Фишер, сжав губы, словно новость была не самой приятной. — С завтрашнего дня к нам возвращается Терри Брут.        Стоило мисс Фишер это произнести, как по группе прошёл испуганно-огорчённый вздох: «О нет!».       — Вот же чёрт! — ругнувшись, Дженнифер смутилась и опустила глаза, наткнувшись на недовольный взгляд воспитателя.       — Давай-ка без ругательств, — строго пожурила её мисс Фишер, и обратилась к остальным. — Терри пришлось нелегко. Я прошу вас быть к нему добрее.       — Ага. Если бы только он сам был добрее к нам, — угрюмо сказал кто-то из детей. На это мисс Фишер могла только вздохнуть, ведь мальчик и правда был очень непростым ребёнком. Дженнифер же думала, что не сможет сдержать данное мисс Фишер обещание, и синяков на её теле теперь только прибавится.        Терри Брут был противным, и как на грех, очень крепким мальчуганом, лет шести. С тёмными волосами, носом-картошкой, большими передними зубами и просто огромными кулаками. Мальчик прославился в приюте как хулиган, избивающий других детей. Естественно более слабых, чем он. Как мальчиков, так и девочек. И бил он, надо сказать, не слабо. Оливеру он однажды врезал по носу так, что у того потом расползлись синяки на оба глаза, как у панды. Самой Дженнифер, когда она по глупости отказалась добровольно отдать плюшевого зайца, он вывихнул руку.       Судьба у самого же Терри и правда была нелёгкой. Мать, едва ему исполнилось два года, положили в наркологическую клинику, а отец — здоровый мужлан, с выпирающим квадратным подбородком и короткими рыжими волосами, часто пил и уже успел отсидеть в тюрьме. Два раза он забирал единственного сына из приюта. Первый раз, когда мальчику было три года. И вернулся он в детский дом всего через неделю. Отец, напившись до пьяной горячки, чуть ли не насмерть избил своих же собутыльников, в следствии чего, его под белы ручки посадили на недолгий исправительный срок.       Второй раз был в прошлом году. Он появился на пороге детского дома с игрушечной машинкой и, обняв подлетевшего к нему Терри, торжественно объявил — что раз и навсегда завязал с выпивкой. Так же ему удалось устроиться на хорошо оплачиваемую работу. Но продлилась эта идиллия, от силы, месяца три. Терри, со сломанной рукой, всего в ссадинах и синяках вернули обратно. Как выяснилось, отец, напившись в баре, вернулся домой в первом часу ночи. Увидев, что сын не убрал за собой игрушки, он внезапно рассвирепел. Крича отменной бранью, он вытряхнул сонного, ничего не понимающего Терри из кровати и жестоко сломал ему руку. В том состоянии, в каком он находился, он мог и убить Терри, если бы соседи не вызвали полицию, услышав пронзительные крики ребёнка.       Этой зимой горе-папаша снова заявился в приют. Он со слезами на глазах клялся и божился, что теперь-то точно изменился, просил Терри простить его — и тот, конечно, в очередной раз простил. Директор приюта — Аманда Рихтер, тогда была мрачнее тучи и наотрез отказывалась возвращать этому человеку мальчика, но суд был на его стороне, и ей пришлось уступить.        Дженнифер в какой-то степени сочувствовала Терри, но невольно радовалась, когда он покидал стены приюта. Ведь без него жилось гораздо легче. Он словно акула — никогда не знаешь, какое у него настроение и когда он нападёт. Может спокойно пройти мимо, а может и толкнуть со всей своей силы. Единственное чего он боялся, а точнее, кого — это подростков, и то лишь по причине, что те в силу возраста, были сильнее его.              

***

              Когда оставшиеся дети проснулись, группа спустилась на завтрак в столовую. После чего громко гомоня, выбежала на улицу. Стоял солнечный жаркий день, и настроение у Дженнифер было прекрасное, несмотря на неприятное известие о возвращении хулигана. «Да ладно! — думала она, ища уединения от остальных детей. — В конце концов, он вернётся только завтра. А сегодня я хочу попробовать проделать одну вещь…» Она часто задумывалась над тем, чтобы попытаться специально вызвать «странность» — как давно она окрестила эту вещь про себя. Но до недавних пор, ей было страшно в полной мере осознать, что именно она является первопричиной всех этих непонятных вещей, произошедших с ней, и так или иначе, задевших окружающих её людей. Но дальше закрывать глаза на очевидные вещи становилось всё труднее.       Тогда, в том треклятом переходе ей, каким-то образом, удалось сдвинуть с места мусорный бак, тем самым спасся себя от страшного человека… «Дютру, — вновь добавил внутренний голос. — Очень странное имя». Ничего подобного до этого не происходило. Обычно что-то просто взрывалось или загоралось, причём абсолютно случайно! Но именно после встречи с Дютру она приняла две вещи. Первая — это всё же она источник этих проявлений. Ни приведения, ни аномалии в природе, а именно она. И вторая — другие дети, как и воспитатели, так делать не могут.       От последнего осознания были противоречивые чувства. Это вроде как льстило, делало её особенной и выделяющейся на фоне остальных. А с другой стороны, от этого было как-то одиноко.        Зайдя за угол приюта, и скрывшись за цветущими кустами гортензии, Дженнифер решила попробовать передвинуть какой-нибудь предмет, не прикасаясь к нему руками. Здраво рассудив, что для начала, лучше попробовать на чём-нибудь маленьком, она выбрала обычный камень, размером с её кулачок, валявшийся перед ней. Сосредоточившись, она пристально на него смотрела, стараясь представить, как он медленно двигается в сторону. Но камень, как ни в чём не бывало, продолжал лежать на месте.       Тогда она присев вплотную к нему, вновь всмотрелась в него взглядом, каким можно было бы прожечь дыру, и представляла, как он двигается с места. Безрезультатно. Возможно, камень был слишком тяжёлым для неё.       Сорвав с куста листик, Дженнифер также положила его перед собой. Испепеляя его взглядом целых двадцать минут, она разочарованно вздохнула. Всё без толку. Лист точно также, как и камень, никак не желал менять своё местоположение. Решив, что и листик пока для неё недосягаемый уровень, она нашла на дороге мелкое пуховое пёрышко, оброненное голубем, и попробовала эксперимент уже на нём. Но и перо оставалось лежать неподвижно.       Закусив палец, и хмуро смотря на лежащие перед ней предметы, как на трёх свидетелей её неудачи, Дженнифер стала размышлять, почему же у неё ничего не выходит. Вспоминая моменты, когда с ней происходили странные вещи, она старалась вычислить в них что-то общее, что могло привести к ним. Ей вспомнился случай со сгоревшим платьем.        Тогда ей было, примерно, три года. Стояло жаркое лето и детям привезли новую одежду. Красивых вещей было немного, да и сирот особо не спрашивали, что им нравится, а что нет. Дженнифер досталось длинное до пят, коричневое платье с высоким воротом. Где такое только нашли. И она бы его надела — ребёнку всё равно в чём лазать по деревьям и играть в салки. Но миссис Эшорт, проходившая тогда мимо, отпустила язвительную шуточку, что мол, теперь то девочка будет окончательно похожа на тонкого червяка. Уже тогда она её за что-то невзлюбила.       После этих слов, Дженнифер наотрез отказалась надевать платье. Она упиралась как могла своими маленькими руками и ногами. Принёсшая одежду женщина, после тщательных попыток надеть на неё платье, решила припугнуть её, сказав, что если она не наденет это чёртово платье, то будет ходить в одних трусах на посмешище остальным. Дженнифер в итоге согласилась, и глядя на платье, которое держали перед её носом, чувствовала как внутри неё закипает жгучая обида. Из всего предложенного, ей досталось именно это. И теперь она точно будет похожа на червяка, и все будут смеяться над ней. Обида горячей волной поднялась из самого сердца. Кончики пальцев начало покалывать.       На глазах крайне удивлённой Дженнифер платье вспыхнуло ярким пламенем, будто его облили керосином и подожгли. Женщина с криком бросила его на землю, благо огонь не успел обжечь ей руки. Что после не скажешь о Саманте Эжком.        И этот, уже гораздо более неприятный случай, Дженнифер отчётливо помнила. Он произошёл в прошлом году. Тогда у них в группе было занятие по аппликации: детям нужно было вырезать геометрические фигурки и склеить из них домик. На то время с ними жила девочка — её звали Саманта Эжком. Она была очень красивой (благодаря чему её быстро удочерили). Загорелая кожа, голубые глаза, ярко выделяющиеся на смуглом нежном личике, пушистые ресницы и блестящие чёрные волосы. «Просто куколка» — как говорили про неё все воспитатели. Почти все. Мисс Фишер ей не доверяла. За те два месяца, что жила с ними Саманта — она разглядела, что за красивой внешностью ангелочка, скрывается весьма капризная и истеричная особа.       Дженнифер и Алиса с ней часто ссорились и дрались. У юной красавицы был довольно баловной характер и безграничная любовь к тому, чтоб исподтишка донимать одногруппников. То игрушку отнимет, то толкнёт на физкультуре, больно ущипнёт или порвёт рисунок, пока воспитатель не видит.       И вот когда было занятие, цветной бумаги всем не хватило. Мисс Фишер вышла в соседнюю группу, чтобы попросить ещё и не успела за ней закрыться дверь, как Саманта подбежала к Дженнифер. Вырвав из рук готовую аппликацию, она стала бегать по группе, смеясь и корча рожицы. Дженнифер, рассердившись, попыталась её догнать, но Саманта обегая очередной стол, схватила с него ножницы. На глазах у всех изумлённых детей от аппликационного домика сначала лихо была отрезана крыша, а потом и вовсе его всего искромсали на кусочки. Это было ужасно обидно. Дженнифер сильно заплакала, глядя на ножницы в руке Саманты. Злость в её душе поднималась как змея, разворачивающая свои кольца для ядовитого броска… Вошедшая через минуту, мисс Фишер со стопкой цветной бумаги, увидела сидящую на полу Саманту. Она громко ревела, прижимая и баюкая правую руку.       — Мисс Фишер! Мисс Фишер! У Саманты загорелись ножницы! — закричали наперебой перепуганные дети. Молодая воспитательница, бросив бумагу, кинулась к Саманте.       — Саманта, дай мне посмотреть! — попросила она, осторожно, но настойчиво отведя раненную руку от груди Саманты. Девочка зарыдала ещё сильнее, слёзы капали с её смуглых щёк на коленки. От жара в руке поднималась температура. У самой мисс Фишер расширились от шока глаза, когда она глянула на детскую ладонь. Нежная кожа была настолько обожжёной, что казалось, её макнули в алую краску. На подушечках большого и указательного пальцев вздулись волдыри.       Заметив боковым зрением что-то яркое, мисс Фишер повернула голову, и с шокированным возгласом подхватила Саманту на руки. На полу лежали раскалённые добела ножницы. Глядя на них, можно было подумать, что их держали над сильным пламенем, нагрев до ковочной температуры. Пластмассовые кольца с шипением плавились, источая на всю группу противный запах.       Очнувшись, воспитательница облила ножницы из ведра холодной водой, и с рыдающей Самантой на руках побежала в кабинет медсестры, откуда ей вызвали скорую помощь. Впоследствии мисс Фишер сделали весьма строгий выговор за оставление детей без присмотра (даже если это было всего на одну минуту), а Саманту Эжком положили в больницу с ожогом второй степени.       Дженнифер и остальных детей подробно расспрашивали, что случилось и как собственно, так получилось, что ножницы в руке Саманты вдруг стали раскалёнными. Если в случае с платьем, нашлось притянутое за уши объяснение, что якобы на улице стояла настолько сильная жара, что сухая ткань загорелась (как бы нелепо это не звучало), то вопрос с ножницами так и остался без ответа.        А потом был инцидент с дверью, произошедший после случая с Самантой. Слухи стремительно расползались по всему детскому дому. Сначала некоторые дети стали бояться и избегать Дженнифер, а потом, как-то незаметно, страх перетёк в злобу.       За спинами воспитателей, её стали обзывать ведьмой. Некоторые, разойдясь не на шутку, стали чинить ей разные гадости. После физкультуры, Дженнифер могла обнаружить свою одежду вываленной в грязи, или выброшенной из окна. На улице могли в спину бросить стащенный с кухни помидор, или стрельнуть камнем из рогатки.       Самое страшное для неё было, когда она спокойно шла по коридору, а подростки, которым всегда за радость на ком-нибудь сорвать свою злость и обиду, схватили её и заперли в тёмной кладовке. Она не на шутку перепугалась, молотила кулаками что есть силы по деревянной двери, заливаясь слезами и крича, что боится темноты. Но обидчики лишь смеялись, и бросив напоследок глумливое: «Ты же мерзкая ведьма, а ведьмы любят темноту и пауков! Так наслаждайся теперь их обществом!», убежали. Тогда страх и жгучая обида захлестнули её с головой, и вот чудо! Тяжёлая, прочная дверь с грохотом слетела с петель.       Мисс Фишер, выгораживая Дженнифер перед миссис Рихтер, объяснила это ржавыми дверными петлями. Мол, дверь итак на ладан дышала и слетела при малейшем ударе. Она же добилась, чтобы подростков наказали по всей строгости. Хотя это, честно говоря, ненадолго охладило их пыл. Они нашли идеального кандидата на роль терпилы от их издевательств, по всем параметрам. Дженнифер физически была слабее их, и выделялась, внушая суеверный страх — за что, по их логике, заслуживала от них наказания в виде травли и тумаков.               Отогнав последние неприятные воспоминания, ведь тёмная кладовка была самой неприятной из всего, что с ней произошло в приюте, она посмотрела на неподвижное пёрышко. Во всём, что с ней приключалось, она испытывала негативные и сильные эмоции. «А ведь наверно это не очень хорошо, что странности вызывают плохие чувства, — нахмурившись, рассуждала она. — Но ведь в том переходе я испытывала не столько обиду или злость, скорее больше…»       — Страх, — произнесла она, подымая мягкое пёрышко и поднося его к глазам. Ей вспомнилось покалывание в пальцах, и какое было необъяснимое чувство. Она не просто тогда видела контейнер с мусором, а будто «ощупывала» его… Даже не так, она явственно ощущала его форму и тяжесть…       — Бред какой-то… — пробормотала Дженнифер, подымаясь и разворачиваясь, чтобы уйти. Ничего не получается, а расскажи кому, чем она тут занимается — решат, что у неё солнечный удар и отправят к медсестре. В лучшем случае. В худшем, слухи опять разлетятся по приюту и это подстегнёт новую волну язвительных шуточек и издевательств. «Но…» — Дженнифер остановившись, обернулась на валяющиеся без изменений камень, лист и перо. — «Ведь если получится… Если я смогу управлять этим… Этой силой. Я смогу справится и с остальными. Отомстить им!.. Или хотя бы просто защитить себя». Вновь решительно подойдя и опустившись на коленки перед предметами, она, прищурившись, посмотрела на перо. На этот раз, представляя, какое оно на ощупь.       Но пёрышку, похоже, было абсолютно всё равно на её попытки воздействовать на него. Всё также валяясь на земле, оно уже начинало подбешивать Дженнифер. Приблизившись к нему так, что она практически касалась его коленками, она предприняла очередную попытку заставить его хоть немножко сдвинуться с места. «Перо мягкое. Пушистое. Очень лёгкое» — твердила она про себя. Бесполезно. Поняв, что она делает всё же не то — а именно не чувствует, а скорее просто бестолково перечисляет его свойства по памяти, Дженнифер ещё раз аккуратно взяла перо в руки. Осторожно, стараясь не сломать хрупкий пушок, она ощупала его кончиками пальцев. Затем, опустив на землю, принялась к новым попыткам вызвать силу.       Ещё двадцать минут прошло в пустую. У Дженнифер уже начали затекать и ныть коленки, а перо так и не сдвинулось ни на миллиметр. Рыча про себя от досады, она уже еле удерживала себя от того, чтобы просто не плюнуть на всё это и не смять к чертям собачьим несчастное перо, как в памяти возникло неприятное воспоминание о страшном человеке. У него была такая железная хватка, что он мог бы без проблем оторвать ей руку.       Внезапно она припомнила ещё один феномен, объединяющий все странные случаи — то обжигающее чувство, подымающееся из груди.        Уцепившись за воспоминание, как утопающий за соломинку, Дженнифер постаралась прочувствовать то же самое чувство. Минуты, казавшиеся бесконечно долгими, ничего не происходило — а затем она с волнением и восторгом почувствовала, как из самого сердца по всему телу пошло тепло.       Подобно огненной лаве, оно заполняло каждую клеточку её тела. Чем-то это было похоже на сильную температуру при болезни. Только болезнь отнимала силы, а от это наоборот давало бодрость и силы. Появилось чувство, что горячие глаза вот-вот вспыхнут. Пальцы рук начало покалывать. Смотря на перо, Дженнифер, наконец, ощутила, что чувствует его. Это было невероятно! С гулко бьющимся сердцем она представила, как перо двигается вправо. Наконец-то! Лёгкое пёрышко сначала чуть дрогнуло, а затем, перекатываясь по земле, переместилось вправо. Точно также, по желанию Дженнифер, оно сдвинулось обратно влево. Охваченная диким восторгом, она попыталась поднять его вверх, и перо, будто подхваченное ветром, поднялось в воздух.       Боясь, что сила вот-вот исчезнет, Дженнифер переметнула свой взгляд на зелёный лист. Перо тут же, кружась, опустилось обратно на землю. Повторив такой же трюк с листом, хотя это было труднее, она, расхорохорившись, перешла к камню. И вот на него воздействовать было гораздо сложнее — камень был тяжелее предыдущих объектов. Но и он, мелко подрожав, словно совсем не хотел двигаться с места, поднялся в воздух. Но на этом горячее ощущение в груди прошло. Камень с глухим стуком упал на землю, а воодушевлённая Дженнифер сорвавшись с места, побежала в приют.       Не обращая внимания на неприятную щекотку в ступнях от затёкших ног, она неслась так, будто за ней спустили адских гончих! Очень уж ей не терпелось опробовать свои силы на чём-то большем! Пробежав мимо прыгающих на скакалке девочек и завернув за угол, она едва не врезалась в мисс Фишер.       — Дженнифер, куда ты так несёшься? — удивилась воспитатель. — Ты помнишь, что я тебе говорила про синяки? Напоминаю! В следующем месяце, а это уже скоро, вас будут фотографировать…       — Да помню я! Помню! — перебила Дженнифер, нетерпеливо топчась на месте. — Мисс Фишер, можно мне зайти в приют? Хочу побыть немного одна.       — Ну, даже не знаю, — нерешительно протянула мисс Фишер, разглядывая её. Воспитатель явно размышляла, что в отличие от других детей, стоило отпустить Дженнифер одну, как она тут же попадала в неприятности. Плюс, она знала, что Дженнифер донимают старшие дети, и старалась как можно чаще держать её подле себя. Взглянув на спортивную площадку, огороженную забором, она увидела Марриэт Эшорт со своей группой. «Впрочем, они сейчас играют на улице, значит в приюте для Дженни безопасно» — здраво рассудила она и дала разрешение уйти в группу.       Глядя, как скрылся за дверями хвост волос Дженнифер, отливающий на солнце золотым, её тронуло какое-то смутное тревожное предчувствие. Тряхнув головой, она отогнала его. «В конце концов, все дети сейчас гуляют на улице, а она — девочка сама по себе рассудительная и вряд ли будет баловаться, или чудить» — убедила себя мисс Фишер и побежала разнимать мальчишек, подравшихся из-за мяча.              

***

              Дженнифер тем временем, пулей влетела в пустующую группу, и, прижавшись к двери спиной, восстанавливала сбившееся от бега дыхание. От возбуждения и радости её лихорадило. «У меня получилось! У меня получилось!» — закусив губу, чтобы не орать от восторга на весь детский дом, она обвела блестящими глазами помещение. — «Но что я ещё могу?» Подлетев к полке с игрушками, она, сосредоточившись, посмотрела на плюшевого львёнка. Бушующее счастье мешало вызвать нужное ощущение, но ей удалось уловить знакомое разливающееся тепло. Игрушка, поднявшись с полки, подлетела под потолок и словно попав в водоворот, закружилась вокруг светильника. Следом за львёнком, с полок стали срываться машинки, куклы, другие плюшевые игрушки, конструктор, мячики — устремившись к потолку, они принялись, так же, как и львёнок, описывать круги по группе.       Издав ликующий возглас, Дженнифер указала пальцем на карандашницу на столе, и из той, подчинившись неведомой силе, вылетели ручки, цветные карандаши, ножницы с ластиком, присоединяясь к потоку игрушек. Включился сам собой телевизор и в кои-то веки показал музыкальный канал! Поп-певица задорно плясала вместе с подтанцовкой, напевая припев приставучей весёлой песни:        — Но я всё мчусь без остановки! Остановки! Остановки! Остановки! Я не прекращу двигаться! Двигаться! Двигаться! Двигаться! Музыка в голове словно твердит мне, Мне, мне, мне, мне: Всё будет хорошо! Всё будет хорошо!        Кто разбивает сердца — будет продолжать разбивать, разбивать, разбивать! А кто лжёт — будет продолжать лгать, Лгать! Лгать! Лгать! Малыш, я просто забуду обо всём в танце! Танце! Танце! Танце! Я забуду обо всём в танце!        Книги, шумно зашелестев страницами, поспешили вслед за остальным вихрем. С кроватки для кукол поднялись наволочки с одеялом и подушками. Розовые занавески яростно затрепетали, словно их дёргали шальные дети, и только крепление к карнизу удерживало их на месте. Раздался противный скрип по полу — стулья, рывком отодвинувшись от столов, взвились в воздух.       Глядя с непосредственным детским восторгом на этот вещевой водоворот, который теперь кружил вокруг Дженнифер, будто она была ядром этого сумасшедшего урагана, она засмеявшись, испытывала триумф! Впервые в жизни происходила очередная явная чертовщина, но теперь по её воле! Всё бы хорошо, но тут она почувствовала, как в голове неприятно покалывает. Стоило ей отвлечься на неприятное чувство, похожее на невидимый обруч, сжимающий её голову  — все предметы, бешено летающие вокруг неё, тут же с грохотом упали на пол, замерев, будто они никогда и не двигались сами собой.       Потирая виски, Дженнифер подумала, что возможно переусердствовала, и теперь от этого у неё начинается головная боль. «Мда… А ещё придётся срочно прибраться в комнате, пока не вернулись остальные с мисс Фишер. Она явно не будет в восторге, когда увидит этот кавардак» — подытожила она, оглядывая группу, по которой в диком беспорядке валялись книги, игрушки и всё остальное, что непрочно лежало на твёрдых поверхностях. Было впечатление, что в помещении устроили разбой.       — Смотрю, ты вовсю развлекаешься, ведьма. Дженнифер дрогнув, замерла от этого голоса. Не может быть!               Грейс Фишер тем временем, подзывала детей на обед. Тревожное чувство никак не желало покидать её. Ещё раз посмотрев на спортивную площадку, где резвились подростки, она подошла к Марриэт Эшорт.       — Миссис Эшорт, скажите, у вас тут все дети из вашей группы? — спросила она, перекрывая шум детей.       — Естественно! — ответила миссис Эшорт, сделав такие круглые глаза, будто её спросили, круглая ли Земля. — Я их стараюсь ни на минуту не оставлять одних, бандитов.       — Спасибо, хоть в туалет одних отпускает! — донёсся из толпы насмешливый голос.       — Билл! Я смотрю, ты шибко разговорчивый стал! Наверно и группу рвёшься отмыть?! — моментально ощетинилась женщина. Темнокожий паренёк тут же сдулся и поспешил скрыться за товарищами.       — Волчата, — проворчала она, как сокол, наблюдая за игрой детей. — Как Терри? Не избил ещё никого?       — Так он же только завтра вернётся, — произнесла Грейс, чувствуя, как тревога усилилась в сто крат.       — Как только завтра? — нахмурившись, Мариэт повернулась к ней. — Он должен был приехать сегодня. Тебе разве не говорила миссис Рихтер?       — Нет, — растерянно произнесла Грейс.       — Его папаша опять напился и запустил в него тарелкой. И чего-то там ещё вытворил, — махнула рукой та, опять переведя взгляд на своих воспитанников. — Суд над ним должен был состояться сегодня, но дату перенесли, и он был вчера. Странно, что миссис Рихтер тебе ничего не сказала, должно быть совсем зашилась в делах… Но Грейс её уже не слушала. Она бежала в приют, ругая себя на чём свет стоит, за то, что отпустила Дженнифер одну.              

***

              Дженнифер стояла, не веря, что услышала этот противный голос раньше следующего дня.       — Ты же должен был приехать завтра… — развернувшись, она увидела стоящего в проёме Терри Брута. Внимание к его лицу сразу привлёк ярко фиолетовый фингал под глазом.       — Ну, а я приехал сегодня, малявка! Тебе что-то не нравится? — тут же перешёл в наступление Терри. Его глаза выражали крайнюю недоброжелательность.       — Нет… — съёжившись, произнесла Дженнифер, заворожено смотря на синяк. — Это… Отец тебя так? — не удержавшись от вопроса, кивнула она головой. Совершенно напрасно, Терри от этого ещё больше впал в отвратительное настроение.       — Не твоё собачье дело! — огрызнулся он. — Хочешь такой же? Могу запросто устроить!       — Нет!..       — Тогда заткнись! — он пнул валяющуюся рядом книгу, и та, теряя страницы, пролетела через всю комнату, едва не задев Дженнифер. «Кажется, он стал ещё злее и ненормальнее, чем раньше» — пронеслись не утешительные мысли в её голове, а виски вновь будто сжали.       — Слушай, я вижу, ты очень сердишься, — стараясь подбирать как можно более тактичные слова, Дженнифер думала, как ей обойти хулигана приюта. И Бог с ним, с беспорядком! Уж лучше пусть её отругают за погром группы, чем изобьёт этот дурак. — А я не хочу тебе мешать. Дай мне выйти на улицу.       — Ещё чего! — усмехнулся Терри, разминая кулаки. — Я вернулся в отвратительном настроении. Зашёл сюда, чтобы побыть одному и не видеть ни твоей рожи, ни рожи других! И что? Тощая ведьма устроила тут торнадо! И теперь, мне придётся идти на улицу к остальным! Всё это из-за тебя! Слушая его тираду, она со страхом и возмущением понимала, что ему просто был нужен повод, чтобы сорвать на ком-нибудь свою злость. И как назло именно она дала ему этот повод!       — Теперь придётся тебя проучить, — притворно вздохнув, будто ему этого вовсе не хотелось, он начал надвигаться на неё. Это вообще была его любимая фраза. Возможно, что он услышал её от кого-то другого, например, от родного отца. Но именно она прозвучала и в прошлый раз, когда он вывихнул ей руку. Дженнифер впала в ступор, глядя как он целеустремлённо перешагивает через валяющиеся вокруг игрушки, приближаясь к ней, с явной целью избить. «Хватит!» — рассердившись, она постаралась успокоить панику и воспользоваться своим новым умением. Тепло медленно начало растекаться по телу.       — Не подходи ко мне, Терри, — проговорила она, вскинув подбородок. — Я тебе не груша для битья! Терри сначала замер с таким видом, будто ему плеснули в лицо холодной водой. На миг ему показалось, что глаза девочки ярко блеснули, да и то, что она устроила в комнате, его на самом деле несколько напугало. Но взглянув ещё раз на её тонкую шею, выпирающие ключицы и острые коленки, он усмехнулся. До этого он спокойно отводил душу, считая ей рёбра кулаками, с чего бы меняться чему-то теперь?       — Да ладно, серьёзно? — издевательски протянул он, демонстрируя лошадиные зубы. — Так я сейчас докажу тебе обратное, тощая уродина! Он резко сорвался с места, занося кулак для удара. Дженнифер вздрогнув, еле успела не растеряться и перевести взгляд на валяющейся стул. И тот, словно его пнули, взвился в воздух, полетев прямо навстречу Терри. БАХ! Дженнифер зажмурилась от противного стука и последующего вскрика. Встретившись прямо лбом со стулом, Терри упал на пол, как подкошенный, отчего ей стало за него страшно. Но переживание продлилось ровно до тех пор, пока он не встал, злой как чёрт. Он прижимал руку ко лбу, на котором, прямо на глазах, росла здоровая шишка.       — Ах ты дрянь! — проревел он, покраснев так, что фингал на его лице стал практически не заметен. Дженнифер же пожалела, что не бросилась к выходу сразу, как только он упал.       — Я тебе все пальцы переломаю!       — Не переломаешь! — выкрикнула в ответ она. — Ты больше никому ничего не сделаешь, — зло процедив, Дженнифер сосредоточилась на предметах под ногами. Терри, раскрыв рот, наблюдал, как вокруг неё медленно поднимаются в воздух книги. В следующий миг, они налетели на него, словно стая воронья.       — Прекрати! — Зажмурившись, проорал он, отбиваясь от них и не слыша ничего из-за бешеного шелеста страниц. «А ведь в том году я также тебя просила, и что сделал ты? Вывихнул мне руку!» — мрачно подумала Дженнифер, вновь переведя взгляд на стул, с которым недавно встретился Терри. Стул, царапнув пол, сбил его с ног. Вскрикнув, Терри упал на пол, но книги и не думали отставать от него. Тогда сжавшись, он стал отползать, прикрывая от них глаза и голову. Как только его спина коснулась холодной стены, книги резко перестали атаковать и упали на пол. Отведя руки от лица он злобно воззрился на Дженнифер. Но теперь к его взгляду примешался страх, и ей это понравилось. Впервые, она чувствовала себя способной постоять за себя.       — Убью! — прошипел он сквозь зубы. Мысль, что с ним справилась девчонка, весом едва превышающим кошку, просто выводила его из себя.       — Никогда-больше-ко-мне, — чеканя слова, она заставила ручки и карандаши подняться в воздух и нацелится на побелевшего Терри. — Не-подходи! С последним словом, карандаши, просвистев в воздухе, стали биться по бокам от мальчишки, не задевая его. Но тот в панике не видел этого, лишь закрывая голову руками.       — А-а-а-а! — закричал он от боли, когда неожиданно просвистев мимо уха Дженнифер, пролетели ножницы, и перед тем, как врезаться в стену, задели острием его плечо. Тут пришла очередь побледнеть Дженнифер. Она хотела припугнуть его, но причинять ему реальный вред в её планы не входило.       — Терри! Ты в порядке? — она бросилась к сжавшемуся хулигану, который выглядел, как побитый щенок. Она увидела, как из-под его пальцев, стискивающих плечо, просачивается красное пятно. Впрочем, это было последнее, что Дженнифер успела заметить перед тем, как Терри резко выбросив вперёд руку, со всей силы ударил её в челюсть. Откинувшись назад, она ударилась теменем об угол стола. От резкой боли, ей показалось, что в голове произошёл взрыв, а перед глазами заискрились салютом звёзды.       — Терри! — услышала она как сквозь вату. В глазах всё двоилось. — Ты что натворил?! С трудом сфокусировав взгляд, она увидела, как к ней подбегает мисс Фишер. Такого белого лица на ней она не видела, даже когда та обнаружила обожжённую Саманту.       — Дженни! — воспитатель аккуратно приподняла её, отчего у неё вновь в голове произошёл мини взрыв. — Дженнифер, ты слышишь меня?       — Да, — прохрипела Дженнифер, зажмурившись. От собственного голоса в голове пошёл болезненный гул.       — Что тут произошло? — высоким голосом вопросила мисс Фишер, оглядев шокированным взглядом помещение и кровоточащее плечо Терри. — Вы что, дрались всем, что попадётся под руку?!       — Это она метала в меня всем, что попадётся под руку! — воскликнул Терри, с горящими праведным гневом, глазами. — Она ведьма!       — Терри, — угрожающе понизила голос воспитатель. — Чтобы я этой чуши больше не слышала! Мало того, что ты едва не убил эту девочку, которая в два раза меньше тебя, так ты ещё и клевещешь на неё! Терри задохнулся от возмущения. На его глазах выступили слёзы.       — Это правда! — упрямо закричал он, игнорируя предупреждающий взгляд мисс Фишер. — Она мерзкая ведьма! Она хотела меня убить!       — Довольно! — отрезала мисс Фишер, подхватывая на руки Дженнифер. — Идём к миссис Уайт. Скорее!        Отведя детей к медсестре, мисс Фишер побежала к остальным детям, чтобы отправить их на обед. Миссис Уайт, пухленькая, светловолосая женщина, охнув, начала квохтать над детьми, осматривая их и сетуя на современную, безрассудную молодёжь.       — Хорошо, что не виском, — произнесла она, дотрагиваясь до места, которым стукнулась Дженнифер.       — Ай! — прошипела она, когда пальцы дотронулись до её головы, вызвав гулкую боль.       — Ничего. Шишка конечно будет, но сотрясения нет, — констатировала миссис Уайт, проверив её зрачки на реакцию на свет. — В следующий раз не будешь драться с мальчишками! В моё время девочки ходили в нарядных платьицах, играли в куколки, дочки-матери, устраивали чаепитие. Просто маленькие леди. А сейчас не девочки растут, а не пойми кто! Носятся как угорелые, по деревьям лазают, ещё и дерутся! Ну, ничего, не волнуйся — заживёт до свадьбы. Дженнифер, свесив тонкие ноги с кушетки, лишь молча мечтала, чтобы медсестра поскорее её отпустила. От тараторящей трескотни, голова болела ещё сильнее.       — Что касается тебя, молодой человек, то плечо заживёт. Но, останется небольшой шрам, — произнесла миссис Уайт, покачав головой, после осмотра Терри. — Уж больно сильно тебя порезала твоя подруга, — добавила она, блеснув не одобрительным взглядом в сторону Дженнифер.       — Она мне не подруга! — с плохо сдерживаемой яростью, произнёс Терри, метая взглядом молнии в Дженнифер.       — Ой, ну ладно тебе! Помиритесь. Глядишь, потом ещё и поженитесь, — хихикнула медсестра, но глуповатая улыбка моментально слетела с её круглого лица, когда она наткнулась на кислые взгляды детей. — И нечего на меня так смотреть! — рявкнула она на них. — Себя вините, что такие задиры. Вот будут всех детей фотографировать, и все дети будут как нормальные люди. А вы двое, будете, как два драных кота! И будет вам стыдно и обидно, когда никто из потенциальных родителей не захочет даже смотреть на ваши резюме! Дети со смесью равнодушия и раздражения слушали её причитания. Терри вообще никогда не стремился в семью и, в отличие от других сирот, на смотринах откровенно хамил потенциальным родителям. А Дженнифер давно перестала надеяться, что сможет покинуть стены приюта раньше своего совершеннолетия. Сколько раз её вроде хотели взять, но в последний момент удочеряли других. Уже надоело постоянно обманываться и тешить себя напрасными надеждами. «Ох, сейчас явно не время думать об этом» — зажмурилась она, потирая виски, в которые как будто ритмично молотили маленькие молоточки. Она осторожно слезла с кушетки. — «Сейчас даже лучше вообще ни о чём не думать… С каждой мыслью только хуже. Когда же она, наконец, заткнётся и отпустит нас?!» Миссис Уайт тем временем продолжала скороговоркой свою тираду:       — Абсолютно все родители хотят добрых, отзывчивых и воспитанных детей! И никто не захочет пригревать на груди таких мелких змеёнышей. Из-за одного, ко мне постоянно приходят избитые дети. А другая, и вовсе втихаря устраивает какую-то жуть! У бедной Саманточки наверно до сих пор шрам от ожога на руке…       — Миссис Уайт, — перебила её Дженнифер, еле скрывая раздражение. — Можно мы пойдём? У меня очень болит голова…       — Конечно, болит! И пусть поболит, глядишь, мозги появятся! — фыркнула миссис Уайт, подходя к белому шкафчику с лекарствами. — Вот, выпей таблетку, — протянув Дженнифер лекарство и стакан воды, она снова открыла рот, чтобы продолжить отчитывать детей, как к их облегчению, в дверь постучалась мисс Фишер.       — Миссис Уайт, как они? — встревоженно спросила она, подходя к детям.       — Жить будут, — спокойно ответила та, и повернувшись, смерила мисс Фишер тяжёлым взглядом. — Вы уж уберите подальше острые предметы в группе, коль дети у вас такие дикие, что дерутся ножницами.       — Да впервые такое!.. — покраснев, как помидор, проговорила мисс Фишер и взяла за руку Терри. — Мы пойдём, миссис Уайт?       — Идите, — холодно разрешила медсестра, убирая таблетки обратно в шкафчик. Дженнифер поспешно запила горькую таблетку водой, и взялась за другую руку мисс Фишер.        Выйдя из кабинета, они молча дошли до своей группы, где Дженнифер ожидала, что их ждёт очередная взбучка. Уже от мисс Фишер. Но воспитатель лишь внимательно посмотрела в лицо хмурого, словно туча, Терри.       — Как ты?       — Нормально, — буркнул он и повернувшись к бледной Дженнифер, прошипел. — Теперь берегись у меня!       — Терри! — строгим тоном проговорила мисс Фишер. — Предупреждаю тебя ещё раз. Посмеешь тронуть кого из детей…       — И что тогда? — протянул Терри, нахально усмехнувшись. Дженнифер настороженно смотрела на него и понимала, что он проверяет мисс Фишер. Проверяет, просто ли она сотрясает воздух или действительно может что-то сделать, чтобы наказать его. «Это он зря. Мисс Фишер хоть и мягкая, но если её рассердить, сможет показать характер».       — И я добьюсь, чтобы тебя перевели в группу к миссис Эшорт, — твёрдо закончила фразу воспитатель. Слова возымели эффект — мальчик тут же потупившись, замолчал. Миссис Эшорт он боялся даже сильнее подростков. Дженнифер думала, что теперь от Терри придётся прятаться гораздо усиленней, чем прежде. Он будет просто ждать момента, когда мисс Фишер отвлечётся, и тогда она не отделается одним вывихом руки. В голове произошла очередная вспышка боли. Зашипев, она дотронулась холодной рукой до своего лба.       — Дженни, тебе надо полежать и отдохнуть, — мягко проговорила мисс Фишер. — А ты, Терри, иди пообедай, а то, наверно, проголодался с дороги. А потом, тебе тоже лучше полежать.       — Не хочу, — бросил Терри, со злобным взглядом, и повернувшись, быстрым шагом направился к лестнице. Тихо вздохнув, мисс Фишер не стала его останавливать, зная, что этого ребёнка лучше сейчас оставить в покое. Она уложила Дженнифер в кровать и открыла окна в спальне, чтобы с улицы шёл свежий воздух.       — А как же игрушки и прочее? — осторожно, чтобы не вызвать очередной удар молота в голове, спросила Дженнифер, когда мисс Фишер подошла к ней со свёрнутым мокрым полотенцем.       — Я уберу, — ответила она и бережно приложила холодный компресс ко лбу пострадавшей. Почувствовав охлаждающую ткань, Дженнифер застонала от наслаждения. Холодные капли стекали по разгорячённым вискам, и казалось, забирали с собой жар из головы.       — Отдыхай, Дженни. И пожалуйста, в следующий раз не дерись ножницами, — не удержалась от последней нотации мисс Фишер. — Я навещу тебя позже.       — Хорошо, — тихо ответила Дженнифер, наблюдая, как мисс Фишер выходит из спальни. Через минуту до неё донёсся скрежет поворачиваемого в двери ключа — воспитатель, видимо, решила на всякий случай закрыть группу. Дженнифер перевернула нагревшуюся тряпочку холодной стороной. Ей казалось, что голова у неё настолько горячая, что на лбу можно жарить яичницу. Смотря на побелённый потолок, она старалась ни о чём не думать, но на душе скребли кошки. Терри ведь теперь не отстанет, пока не отомстит ей. А применять к нему странную силу она уже боялась — это ведь ещё повезло, что острые ножницы задели ему лишь плечо, а ведь могли вонзиться в глаз... Или в горло. И тогда бы он…       Передёрнувшись, она повернулась на бок и поправила мокрое полотенце на висок. Теперь в голове возник непрошеный вопрос, а как бы она себя чувствовала, если бы сегодня так и произошло, что Терри погиб из-за неё. «Отвратительно, как же ещё?! — возмущённо ответила она самой себе. — Я, конечно, боюсь и ненавижу Терри — он злобный, противный мальчишка! Но я не хочу, чтобы он погиб! Тем более из-за меня!».       Хотя ненависть — это довольно громко сказано, что она к нему испытывает. Скорее, очень сильную обиду. В отличие от подростков, которых она действительно возненавидела всей душой, он никогда не портил ей вещи, не распускал гадкие слухи за спиной и не подговаривал других хулиганов. Ну и самое главное, он не подкидывал ей такую мерзость, как дохлых мышей в кровать и отрезанных мышиных частей тела в еду. Последнее было особенно отвратительно. У неё тогда произошёл дикий шок, когда она со всеми ела картофельный суп, и вдруг в нём всплыла когтистая розовая лапка.       После безудержной рвоты (под сдерживаемый гогот подростков, естественно), очень сильно болел живот. Она две недели боялась спускаться в столовую и ела только тщательно проверенную пищу. И главное, как им это только удалось?..        Запретив себе размышлять над последним, так как к горлу начала подступать тошнота, Дженнифер легла на спину и вновь перевернула полотенце. «Возможно, Терри так не делает только потому, что на это ему не хватает хитрости и коварства. Но всё равно, спасибо ему хотя бы за это».       Хотя, у него были свои методы. Специально он никого не преследовал (до этого дня), но Дженнифер, как на грех, чаще остальных попадалась ему под горячую руку. «Интересно, а ведь в том году, когда он вывихнул мне кисть, у него самого была сломана рука» — вспомнила она, поморщившись, от очередного острого укола в виски. Вообще стоит отметить, что Терри знал откуда-то пару приёмчиков, как не напрягаясь, сломать плохо бегающей жертве нос, руки, ноги, а то и вовсе скрутить её в морской узел. Ещё раз поёжившись, Дженнифер натянула на голову одеяло, спрятавшись в спасительной темноте. Но через минуту отбросила его, с решительным видом. «Ой, да ладно! Ну, поймает он меня, рано или поздно, ну и что с того? Не убьёт же, в конце концов! — закусив губу, хорохорилась она. — Полежу немного в больнице, посмотрю картинки в книжках. Отдохну от подростков и миссис Эшорт...»       Отчего-то самоутешение не помогало, и кошки в душе принялись ещё ожесточённее точить когти. Проворочавшись в постели ещё час, Дженнифер уснула под какофонию за окном, состоящую из весенней трели синицы, далёкого рёва машин и голосов гуляющих детей.        Заглянувшая к Дженнифер мисс Фишер решила её не будить. Поправив одеяло, она вгляделась в белое лицо девочки.       Грейс не могла сама определиться, верит ли, что её воспитанница обладает какими-то паранормальными силами или нет. Когда она только устроилась на работу, ей передали группу детей двух-трёх лет, в которой и была маленькая Дженнифер. Прежняя воспитательница — пожилая женщина с белоснежными от седины волосами и чуть выпученными бесцветными глазами, перед своим уходом на пенсию, предупредила, что с этой девочкой надо быть повнимательнее.       — Почему? — спросила тогда Грейс.       — С ней бывает происходят странные вещи…       — В смысле?       — Она не простой ребёнок, — проскрежетала та, оглядывая прощальным взглядом детей. Работая потом в группе, Грейс и правда замечала всякие странности. То девочка непонятно как достанет книгу с высокой полки, до которой никак не могла дотянуться. То игрушки воспаряли над полом. А однажды зайдя в спальню, Грейс до ужаса перепугалась.       Маленькая Дженни сидела на ковре, а вокруг неё и по ней самой, ползали десятки тонких змей. Девушке, прибывающей тогда в полном шоке, даже показалось, что они нашёптывают что-то на ухо малышке, которая совершенно спокойно и с интересом их рассматривала. Как они попали в группу и зачем, Грейс понятия не имела. Благо они были не ядовитыми. Выбежав с Дженнифер на руках из спальни, она вызвала охранника, и он тоже немало удивился, прежде чем собрал их в мешок и вынес за пределы приюта. После того случая их перевели в другую группу на втором этаже. Грейс никогда не верила во всякое волшебство, мистику, гороскопы или чудеса, считая это просто человеческими фантазиями и трусливым способом уйти от суровой реальности. Поэтому, всем странностям она находила логическое (или более-менее логическое) объяснение. А Дженнифер, по её мнению, просто неудачно оказывалась не в том месте и не в то время. А ведь многие из её коллег уже чуть ли приписывают девочке дружбу с нечистой силой. Тихо фыркнув и подобрав с пола упавшее, уже сухое полотенце, она вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Дженнифер проспала весь день.