Глава 11. Тише тени
23 октября 2017 г., 00:25
Кромешная темнота надёжно скрывала под своим покровом ночного гостя. Светящиеся синие глаза пристально наблюдали за окнами детского дома.
«Только подумать, всего пара капель крови одного ребёнка отделяют нас от волшебного мира» — саркастично подумал Дютру, застыв как изваяние в тени ветвистого дерева.
Это было ещё одно жуткое отличие от простого человека. Ни один даже самый натренированный часовой не смог бы стоять настолько неподвижно. Если бы не живые острые глаза, зорко осматривающие каждый куст, каждый дом и каждого прохожего на дороге, мужчину можно было бы принять за статую.
Хотя внутри самого Дютру творилась жуткая борьба между инстинктами волка, жаждущего жить и готового рвать, кромсать и убивать всё живое на своём пути, ради этого. И хитрым разумом человека, понимающим, что нельзя высовываться раньше времени.
Но чем больше близилось полнолуние, тем больше первое начинало преобладать над вторым. Мысли, словно, становились короче, а жажда охотиться, напротив, всё ярче.
Так же добавляло проблем долгое отсутствие обряда.
Дютру чувствовал, как старость, словно жадное, жестокое болото, с каждым днём всё больше и больше затягивает его в свою глубину. На самое дно.
На его руках и теле всё сильнее стали проступать вены и пигментные пятна. Волосы существенно поредели, и в них отчётливо проступала седина. Глаза чуть выцвели.
Да и вся его фигура с каждым восходом солнца, словно усыхала и становилась слабее. А спину, будто невидимая рука пригибала к земле.
Но мужчину (в отличие от его сестры) тревожила не столько стремительно увядающая внешность, сколько болезненное внутреннее дряхление.
Старость — чудовищная насмешка смерти. И Дютру ощущал, как его хвалёные скорость и реакция мало-помалу притупляются.
Не так, как у простых людей, но всё же. Да и глаза видели уже не так далеко, как раньше. На замену достоинствам молодости, приходили боль в ногах от слишком быстрой ходьбы и шалящее сердце.
В глубине души, в самых потёмках, куда никому не было доступа, Дютру жалел, что когда-то они вообще согласились провести обряд.
Да, ощущение от возвращения молодости, красоты и силы — непередаваемо. Но теперь, будто бы сама смерть ополчилась на них за проявленную дерзость, и при каждом пропуске обряда (а проводить его требовалось раз в каждый месяц), все «прелести» старости наступали очень быстро.
Самое смешное и одновременно жутко раздражающее в этой ситуации было то, что Дютру мог уже миллион раз выкрасть девчонку.
Пробраться в приют ночью не составляло никакого труда. Перемахнуть через забор, убить никчёмного охранника — Дютру хотелось хохотать в голос от одного вида этого дряхлого магла.
Залезть в окно, убить няньку или кто там эта надзирательница за детьми… И утащить девчонку в логово.
А там разрезать ей руку, прочитать заклинание, и восстановить с помощью её крови, волшебную палочку. И это бы так развязало им руки…
Но он так же понимал, что приказ матери не охотиться был взят не с потолка. По городу всё ещё вёл надзор магический патруль. Эти вояки закона конечно до смешного бестолковы и ленивы, но тем не менее, они очень близко подобрались к их убежищу в лесу.
Только чудо тогда спасло их от неминуемой схватки, в которой его семья бы проиграла.
«Эх, а ведь девчонка так близко» — прошептал внутренний голос, словно в насмешку.
— Ну, нечего мой маленький смелый человечек, ещё немного и мы снова встретимся, — осклабился Дютру, блеснув пронзительными синими глазами.
«И в этот раз твои фокусы тебя не спасут!»
Всё-таки тогда это было ужасно унизительно, когда добыча ускользнула от него из-за какой то жалкой вспышки стихийной магии. Прежде такой ерунды с ним не случалось.
Он заметил, как из тени соседних кустов к нему юркнула женская фигура. Для него это не было неожиданностью — её родной запах он почувствовал ещё давно. Хотя и удивляло, что она решилась нарушить запрет вожака стаи.
— Не думал, что ты осмелишься высунуться в город, — усмехнулся он, глядя на поравнявшуюся с ним сестру.
— Тебе нарушать правила матери можно, а мне нельзя? — фыркнула Шаста и подняла голову на возвышающееся над ними здание, во всех окошках которого горел уютный свет.
— Значит, эта маленькая ведьма живёт здесь? — насмешливо произнесла она.
— Да. Её окно на втором этаже.
— Всего на втором, — Шаста чуть подалась вперёд из тени. Лунный свет отразился в её глазах и они вспыхнули ярким огнём. — Вот же досада.
От Дютры не укрылась нервозность сестры и мелькнувшая решительность в её глазах. Он моментально насторожился; её нетерпеливость очень некстати.
— Слушай, а может?.. — она обернулась к нему и кивнула на окно, за которым отчётливо слышалось женское: «Всё, пора спать! Быстро в кровати! Отпраздновали день рождения и будет с вас!»
— Лично поздравим именинника, — подняла она уголок чувственных губ, показав заострённые желтоватые зубы.
— Именинницу, — поправил Дютру, беря её за руку и утаскивая обратно в тень. — У ведьмочки сегодня день рождения.
— Тем более! — ещё шире усмехнулась Шаста, что ничуть не украсило её и без того обезображенного лица.
— Нет, Шаста. Нельзя, — медленно покачал головой мужчина, не отводя пристального взгляда с младшей сестры.
Девушка выглядела как ребёнок, которому не терпелось, чтобы родитель купил в магазине новую игрушку.
— Но почему? — вопросила она, явно разочарованная его нерешительностью. — Мы же быстрые, брат. Пока этот городишко поймёт, что к чему…
— Не-ет, Шаста, — протянул Дютру. Легонько взяв её за подбородок, он аккуратно повернул её голову в сторону проезжей дороги. — Смотри сама.
Возле дороги находился обычный пивной бар, у которого околачивалась небольшая группа мужчин. Выглядели они все совершенно обычным образом. Кто в джинсах, кто в брюках, кто в выцветших свитерах, кто в пальто. Да и на лицо ничем не примечательные личности.
— И что? — приподняла тонкую бровь Шаста. — Тебя напугала кучка магловских выпивох?
— Мерлин! Шаста, ты можешь хоть иногда включать мозги? — вспылил Дютру, теряя терпение. — Ты что, чутьё потеряла?
Шаста, чуть обиженно нахмурилась но, всё ж таки, глубоко вдохнула прохладный городской воздух.
Тонкое обоняние различило целый букет запахов. И запах влажной земли, и благоухание цветов. А так же копоть от проезжающих машин, и вонь гниющего мусора в помойках. Всё эти запахи причудливо смешивались с ароматом еды из кафешек у дороги.
Чутьё добралось и до людей, осматривающих улицу и непринуждённо болтающих между собой.
Сначала Шаста не выявила в них ничего особенного. Их кожа пахла чуть солоновато, как и у других людей, у некоторых различался резкий запах одеколона, неприятно режущим нос девушки.
Впрочем, все человеческие духи были отвратительны для неё. Они резко затмевали собой все прочие запахи, и казалось, сильно давали по мозгам.
Но вот от волос этих людей и от их одежды еле различимо отдавались знакомые нотки табака, которого курили только волшебники. В магловском мире такого не найти.
Запах пергамента и чернил. Еле различимый запах почтовых сов.
И самое неуловимое, но всё же ощущаемое веяние чар вокруг незнакомцев. Его не передать, но у Шасты от него волосы на затылке встали дыбом.
— Волшебники, — раздражённо вынесла вердикт девушка, чуть пригнувшись, будто волчица, приготовившаяся напасть на охотника.
— Да. И вон там тоже, — Дютру указал в противоположную сторону, где возле домов разговаривали ещё трое мужчин. Тоже волшебники.
— Вот же!..
— Поэтому держись меня и тихо возвращаемся назад, — прошептал мужчина, неслышно крадясь в темноте, словно сама тень.
Они уже повернули назад, как из дверей приюта вышла светловолосая девушка в пальто. Кинув беглый взгляд на пустую детскую площадку, она поспешила спуститься со ступенек.
— Хм, это вроде нянька группы, в которой живёт наша ведьмочка, — задумчиво проговорил Дютру, вновь бросив косой взгляд на магический патруль.
— Я смотрю, ты уже всё про девчонку разузнал, — чуть удивлённо заметила Шаста, откидывая назад длинные волосы. — Когда день рождение, кто нянчит.
— Я всегда мог всё разузнать о жертве, — как само собой разумеющееся ответил Дютру, провожая взглядом хрупкую фигурку.
***
Грейс поёживаясь от прохладного воздуха, в спешке перебежала широкую проезжую часть и направилась вдоль по улице. Асфальтная дорога была освещена рассеянным светом высоких фонарей, а массивные деревья простёрли над ней свои длинные, извивающиеся ветви — это было завораживающе красиво, но и одновременно вызывало смутную тревогу. Хотя повсюду слышались голоса людей (как мужских, так и женских), в голове Грейс тут же всплыли давние предупреждение матери — «Когда наступает поздний вечер, будь осторожна. Не ходи по тёмным переходам. Старайся возвращаться домой по той дороге, по которой идёт больше народу» Предупреждение не безосновательные. Даже в этом, казалось бы спокойном, даже сонном, городишке. Сама девушка была далеко не любительницей искать приключений на свою голову, путём ночного шастанья по городу. К тому же, после очередного выматывающего рабочего дня, с бесконечным детским шумом, гамом и драками, всё чего ей хотелось — это уйти в свою комнату, смыть косметику, принять горячий душ и забыться сладким сном. Но пониженное давление, из-за которого она не смогла бы не то, что уснуть, но и нормально работать на следующий день — вынудило её выйти на эту невольную прогулку до ближайшей аптеки. Да и какой уж там сон, когда сердце скачет, словно перепуганная газель по ухабам, и «мушки» пестрят в глазах всякий раз, стоит ей резко подняться на ноги. Как она уже давно поняла, если при этих симптомах, вовремя не принять лекарство, на следующий день прибавятся ещё такие «радости» — как шум в голове, головокружение и противная мигрень. В такие моменты ей вспоминалась шутка одного комика преклонных лет. Он говорил, что в его возрасте никакие наркотики не нужны, ведь чтобы словить приход, ему достаточно резко встать со стула. «Вот похоже и я из этой оперы, — с лёгкой грустью подумала девушка, потерев покалывающий висок. — Мне всего двадцать пять лет, а я уже страдаю от давления. То ли ещё будет…» — Иди сюда! — прозвучал вдалеке нетрезвый мужской голос, заставивший Грейс боязливо приподнять плечи и ускорить шаг. — Это ты мне? — послышался в ответ такой же агрессивный голос. — Сам иди сюда! «Хорошо хоть аптека находится недалеко» — мелькнула утешительная мысль и девушка завернула за угол старого и уже закрытого книжного магазина. Добравшись до аптеки, ей пришлось ещё приличное время постоять в очереди за миловидной, но довольно дотошной старушкой. Решившей, по-видимому, подробно изучить все лекарства, что лежат на прилавке у неё перед носом. Грейс только позавидовала терпению фармацевта — вот где образец выдержки! Она бы сама наверно, уже рявкнула на пожилую посетительницу, если бы ей в десятый раз пришлось подробно расписывать правила приёма лекарства, а в итоге выяснилось, что бабуля просто поинтересовалась им из любопытства. А нужны-то ей на самом деле таблетки от боли в суставах. Купив, наконец, спасительный «Мидодрин», девушка вышла на улицу. Лёгкий, прохладный ветер всколыхнул волосы, заставив её в очередной раз,поёжиться и плотнее запахнуть ворот пальто. На улице стало ещё темнее. Обратный путь прошёл не так гладко, как в начале. Когда Грейс подходила к книжному магазину, послышались мужские голоса, гнусаво растягивающие слова и из-за угла вышла пошатывающаяся компания молодых людей. — Эй деееткааа! — протянул один из них, с претензией на обаятельность, неловко покачнувшись в сторону мимо проходившей женщины с увесистой сумкой. Та даже не взглянув в его сторону, лишь нахмурила брови и широко обогнула нетрезвую компанию. «Вот же чёрт!» — досадливо поморщилась Грейс, поняв, что парни идут в её направлении. Она конечно, сомневалась, что они серьёзно нападут на неё, но и испытывать на себе их пьяные приставания - удовольствие ниже среднего. Чуть поколебавшись, Грейс свернула от них в сторону улицы «Шип-стрит». Вариант, как она потом поняла, тоже не самый лучший для одинокой девушки, поскольку многие фонари на ней не работали, и прохожих практически не было. Но зато и нетрезвые дебоширы остались за спиной. Глубоко вздохнув, Грейс быстрым шагом направилась по улице, сжимая в руке пакет с лекарством. Казалось бы, вокруг всё спокойно. В окнах домов горел уютный жёлтый свет. Каблуки глухо стучали по ровному асфальту, на железной ограде очень протяжно орал кот, в надежде на призыв кошки. — Да заткнёшься ты когда-нибудь, или нет?! — не выдержал кто-то очередного душераздирающего стенания представителя кошачьих. И от этого, как ни странно, девушке стало немного спокойнее. Это гневное восклицание давало иллюзорное чувство, что она не одна. Что повсюду в домах сотни людей, и они всё слышат. И если вдруг с ней что случится, её спасут или, в крайнем случае, вызовут полицию. То, что большинство горожан при криках о помощи, скорее всего, только лучше запрут двери, она старалась не думать. Как и о том, что полиция не материализуется мгновенно, если на неё нападут. За спиной треснула ветка. Грейс, у которой нервы итак были натянуты как струна, нервно оглянулась назад, но никого не обнаружила. «Но ведь мне не показалось! Кто-то явно наступил на ветку. И теперь прячется…» От этих мыслей ей стало очень не по себе. Возможно, она бы так не нервничала, если бы не имела привычки по утрам читать местные газеты. И в их последних новостях не возможно было не заметить известие о бесследном похищении людей. Причём в разных местах, в одну ночь! Такого в Нортгемптоне ещё никогда не было. После безуспешного вглядывания в тень оставленного позади дома, девушка быстрее пошла вперёд. Мне просто показалось. Или с дерева просто упала ветка. Бывает, ветер снёс, твердила она себе, хотя настырный внутренний голос с завидным упорством твердил, что треск был явно такой, когда на ветку наступает чья-то нога. И что лучше бы чаще оборачиваться назад, дабы избежать тяжёлого удара по затылку. «Что за вздор?» — попыталась возмутиться на саму себя Грейс, дабы хоть как-то вытеснить тревогу и липкое чувство, что за ней кто-то следит. «Да никто за мной не следит!» — в сотый раз повторила она про себя, нехотя оглянувшись. Никого. И давящая тишина. Лучше бы тот бездомный кот продолжил орать, это хоть как-то отвлекало от мрачных мыслей. «Глупости всё это! Всего лишь какая-то ветка упала, а я уже напридумывала себе всяких маньяков и убийц. А ещё детей воспитываю, параноик в юбке» Раздалось громкое кошачье шипение. Обернувшись, Грейс увидела облезлого рыжего кота. Маленький зверь прижал уши и смотрел куда-то в темноту арки под домом, выгнув спину. — Мяяяяяяяуууууу! — в очередной раз протянул кот и зашипел. Его шерсть стояла дыбом, отчего он казался большего размера, чем есть на самом деле. От этого пронзительного крика и того, что невозможно разглядеть, на кого кот так реагирует в кромешной темноте, у девушки бешено забилось сердце. Теперь она уже жалела, что не выбрала стычку с пьяной компанией, а предпочла сунуться на эту безлюдную улицу. Прежде чем она успела что-либо предпринять, кот резко взвизгнул и стрелой пустился прочь от арки. Запрыгнув на ограду, он оглянулся, угрожающе шипя и показывая острые, белые зубы. А из темноты на него отчётливо блеснули два звериных ярко-жёлтых глаза. Девушка почувствовала, как сердце в груди подскочило, и попятилась назад. Взгляд этих страшных глаз переметнулся на неё. Грейс готова была закричать, как почувствовала, на плече чью-то руку. Вскрикнув, она обернулась, прижимая к груди пакет, будто он смог бы её защитить от нападения. — Грейс? Ты что здесь делаешь в такое время? Это был тот, кого она меньше всего ожидала увидеть. А именно Эндрю. Юноша стоял в лёгком, тёмном пальто, и так недоумённо на неё смотрел, будто это она была волшебницей, а не он. Грейс было облегчённо выдохнула, опустив напряжённые плечи, но вспомнив, что её испугало, вновь обернулась назад. Жёлтые глаза исчезли. — Грейс? С тобой всё в порядке? — опять позвал Эндрю и, проследив за её взглядом, так же всмотрелся в тень. Но ничего не увидел. — Да… — тихо ответила девушка, более-менее успокоившись. — Я просто… Шла назад, и… Мне показалось, что я увидела что-то… Но видимо, мне показалось. — Что показалось? — мгновенно насторожился юноша. — Да… Ничего особенного! Наверно это был ещё один кот... Или собака... Грейс глубоко вздохнула, окончательно успокоившись и отмечая про себя забавный факт, что с Эндрю ей стало гораздо спокойнее. А ведь к нему самому, у неё сначала были весьма противоречивые чувства. Она никогда не верила во всякую мистику и фантастику, но после того, что он показал ей и миссис Рихтер, её мировоззрение резко поменялось. И хотя внешне она отреагировала на волшебника и дар своей воспитанницы на удивление спокойно — внутри неё произошёл просто целый государственный переворот! Она побаивалась Эндрю, ведь он мог совершить невероятные вещи, недоступные ни ей, ни окружающим её людям. И как всё невероятное и неизвестное для обыденного понимания, он внушал недоверие и опасение. Но потом, молодой волшебник вдруг стал присылать ей письма. Причём, тоже самым удивительным образом. Грейс думала, что никогда не забудет, как проснувшись в одно утро, обнаружила на своём подоконнике сову! Да ещё с письмом в клюве! Это сейчас она уже спокойно и даже привычно встречает пернатое очарование, забирая у неё письма. А тогда, она лихорадочно соображала, как забрать его у птицы, чтобы та, чего доброго, не клюнула её острым загнутым клювом. Сова смотрела с просто непередаваемым скепсисом на девушку, когда ты пыталась забрать письмо с помощью швабры. Кажется, тогда она закатила к небу свои огромные, янтарные глаза, будто бы говоря: «Господи, с кем приходится иметь дело!» После чего, положив письмо на подоконник, демонстративно отвернулась. В самом послании Эндрю сначала интересовался Дженнифер, спрашивая, не использует ли девочка свой дар, или не пытается ли напакостить с его помощью. И как бы вскользь, будто невольно, интересовался самой Грейс. Её интересами, предпочтениями, и мнением по тому, или иному вопросу. Ну и мимоходом рассказывал про себя. Понемногу, страх к нему проходил. Всё-таки на злого колдуна он совсем не был похож, с его искренним взглядом и даже некой наивностью. А уж когда он стал дарить ей любимые чайные розы, её сердце совсем оттаяло, и в кои-то веки она почувствовала себя не просто рабочим персоналом по уходу за детьми, но ещё и женственной девушкой. — Ладно, но почему ты ходишь совсем одна в столь позднее время? — спросил Эндрю, вглядываясь в её лицо. — У меня понизилось давление, — неохотно поведала она, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — А у нашей медсестры нужного лекарства в этот раз не оказалось. Вот и пришлось идти в аптеку. — Ясно, — сочувственно произнёс юноша, неловко тронув её за плечо в ободряющем жесте. — А что здесь делаешь ты? — в свою очередь поинтересовалась она. — Мне казалось, в нашем городе не так уж много достопримечательностей, чтобы можно было заинтересовать… Она чуть не произнесла «волшебника», но вовремя прикусила язык, глянув по сторонам. — Я здесь по работе, — серьёзно ответил он, опустив глаза. — Но уточнить, по поводу чего, не могу. — Секретно? — подняла бровь Грейс и, увидев утвердительный кивок Эндрю, пожала плечами. — Ладно. Меньше знаю, крепче сплю. Воцарилось неловкое молчание. Грейс думала, что надо, по идее, сказать «Ну ладно, приятно было увидеться. Пока!» и уйти, но что-то удерживало её на месте. Они были абсолютно разными. Более того, он был тем, кого, как она думала, вовсе не существует на свете! И ей было безумно интересно узнать о нём и его мире больше. Ему, по-видимому, тоже. — Слушай, я на сегодня закончил свои дела… И… Может быть… — сбивчиво начал Эндрю, неуклюже почесав затылок. — Ты вроде тоже свободна… Ну и если хочешь… — Да? — чуть улыбнулась она, думая, что юноша невероятно милый, когда так смущается, по-детски краснея. — Может, сходим в кафе? — выпалил он, и уши его разве что не засветились в темноте, как красный фонарь. — Если конечно хочешь… — Пожалуй, хочу, — смущённо ответила Грейс. — Отлично! Тогда мисс, — юноша, улыбнувшись, протянул ей локоть. — Цепляйтесь и пойдём. Грейс засмеявшись, подала ему руку и они, было, сдвинулись с места, как её спутник на миг остановился. — Только, эээ, я не знаю, где здесь находится ещё открытое кафе? — Ничего, я знаю, — подбадривающе потянула его за собой девушка, и они вместе пошли прочь с тёмной улицы.***
— Я честно не понимаю, как ты справляешься со столькими детьми, и ещё не сошла с ума! — посмеивался Эндрю, отпивая ароматный чай. — Когда ко мне приезжают погостить племянники, я уже через час готов повеситься. — Даже не знаю, — улыбнулась Грейс. — С самого начала, когда я только устроилась на эту работу, конечно, было тяжело... Но потом, как-то привыкла. Да и дети, в какой-то степени, стали моей семьёй. Они сидели в небольшом придорожном кафе «Nero» и болтали обо всём и ни о чём конкретно уже полчаса. Но время, как будто, пролетело незаметно. Само кафе было простым и, благодаря стилю ухоженного деревенского домика — достаточно уютным. Парочки сидели поодаль друг от друга. На стенах висели фотографии старых машин, таких как ауди и кабриолеты тысяча девятьсот двадцать девятого года. И совсем немногих знаменитостей, когда-то случайно забредших в это место. — Я помню, ты писала в письме, что живёшь в этом же приюте, в отдельной комнате, — осторожно произнёс Эндрю. — Но почему бы не снять квартиру? — Дорого, — просто ответила девушка, отхлёбывая чай с мятой. — Да и мне было удобно в буквальном смысле, жить на работе, — посмеялась она. — Последние четыре года я только и делала, что была полностью погружена в неё. — Ого! — удивился Эндрю, подумав про себя, что даже он не может похвастаться таким рвением в работе. — Ну, это здорово, что тебе настолько нравится твоя работа… — Да дело не в этом, — призналась Грейс, опустив взгляд. Она ни с кем не делилась истиной причиной переезда. Коллеги думали, что она настолько помешана на работе, что согласилась жить в приюте, и наверно за спиной, вертели пальцем у виска. Миссис Рихтер лишних вопросов вовсе не задавала, лишь бы был воспитатель для тогда совсем младшей группы. — Я переехала сюда сразу после смерти мамы... Это произошло пять лет назад, — отрешённо произнесла Грейс. — Она умерла от сердечного приступа. И… Она замолчала, поморщившись от болезненного воспоминания. Эндрю вспомнилась его мама. Высокая, бойкая, всегда весёлая... Но сколько раз он расстраивал её, когда приходилось отказываться от визита в родительский дом из-за вала работы. Она никогда ему ничего не высказывала, но в тех письмах, что она ему присылала было видно, что она с отцом скучает. — Мне жаль, — тихо посочувствовал он, и протянув руку, накрыв тыльную сторону руки Грейс. — К сожалению, никогда не ведаешь, когда такое может произойти... — Это точно, — кивнула Грейс, чуть отрешённо посмотрев в окно. — В тот вечер мы с ней отмечали получение моего диплома. Тогда за окном всё небо затянули мрачные тучи, и весь день шёл противный, проливной дождь. Терпеть не могу такую погоду. Но на нашей маленькой кухне всегда было так уютно и спокойно... — Грейс горько усмехнулась. — Что я наивно и глупо думала, что с нами-то не может произойти ничего страшного. — Надо признаться, такие мысли бывают и у меня... — нехотя, произнёс Эндрю. — Мои родители живут в приличном районе, построенным только... — Для людей с даром, — шёпотом подсказала Грейс. — Да. И что от маглов... То есть, простых людей, что от тёмных волшебников, он защищён очень добротными защитными чарами. Поэтому, я всегда был спокоен за родителей. Хотя Грюм... Мой коллега по работе, при каждом удобном случае, и просто с завидным упорством мне напоминает, что всегда нужно быть начеку и никогда не терять бдительности. — Он прав. Но к сожалению, даже бдительность не всегда может помочь... — она замолчала, отчуждённо наблюдая за двумя воробьями, прыгающих на освещённом фонарём участке пешеходной дороги. Один воробейчик был явно только оперившимся и ещё желторотым, птенцом. Старательно расправляя крылья и подпрыгивая, он пытался взлететь в воздух, но пока его усердные попытки оставались безрезультатными. Сила притяжения упорно возвращала его на землю. Рядом, прыгала его коричневая мать, пытаясь накормить мухой нахохлившегося отпрыска. Грейс вспомнилось, как мама тогда радовалась за неё. — Вот видишь, — смеялась миссис Фишер, заваривая чёрный, ароматный чай. — Всё оказалось не так уж и страшно. На отлично сдала все экзамены! Кстати, как назывался последний? — нахмурила она лоб. — Современные образовательные программы и технологии в дошкольном образовательном учреждении, — хихикнула Грейс над выражением лица матери. — Скороговорка какая-то, — пробормотала она, доставая из белого шкафчика тарелки и кружки. Грейс прекрасно помнила, как незатейливая лампа на потолке освещала кухню тёплым светом, на плите бурлил закипающий чайник, а сама она тогда с облегчением думала, что, наконец-то сдала все экзамены, и теперь её голова не будет точно так же закипать по вечерам. Её мама — миссис Глория Фишер, была женщиной простой, мягкой, но при этом, достаточно сильной духом. Ведь вырастить и воспитать в одиночку ребёнка, без чей-либо помощи - дело далеко не из лёгких. Отца — мистера Джеффа Фишера, Грейс помнила смутно. Когда ей было всего четыре года, он погиб в результате несчастного случая. В тот день бушевала такая же отвратительная погода. Джефф Фишер поздно возвращался с работы и, как многие другие люди, стоявшие с ним у пешехода, нетерпеливо дожидался, когда на светофоре загорится зелёный свет и он, перейдя дорогу — окажется дома. Когда же загорелся зелёный, и люди двинулись по дороге, раздался визг колёс и в толпу, на всей скорости, въехала машина. Отец, и ещё трое человек - погибли моментально. Ещё пять человек попали в больницу с серьёзными травмами. Как потом выяснилось, водитель был просто вусмерть пьян, гнал машину на всей скорости, и в результате, не успел вовремя затормозить. Миссис Фишер была убита горем, но ни на минуту не забывала о маленькой дочери. Не позволила себе опускать руки и впадать в уныние. Устроившись горничной в местном мини-отеле, а в дальнейшем, проработав в нём всю жизнь, она смогла обеспечить, пусть и не праздную, но более-менее стабильную жизнь. — Да ладно, это лучше чем «Теоретико-методологические основы междисциплинарных знаний в области дошкольного образования», — улыбнулась Грейс, помогая маме разложить посуду. — Как ты только их выговариваешь? — по-доброму усмехнулась миссис Фишер. — Теперь, когда ты получила диплом, мы сможем наконец съехать отсюда, — добавила она, снимая чайник с плиты. — Мам, а ты уверена, что нам стоит переезжать? — с сомнением спросила Грейс. Тогда её терзали противоречивые чувства. Ей не нравился город, в котором они жили. Он был ужасно мрачный и тоскливый, но зато она прекрасно его знала. Переезд же пугал своей неизвестностью и неопределённостью. — Да, — уверенно кивнула миссис Фишер. — В этом шумном и совершенно бестолковом городе делать абсолютно нечего, кроме как наживать головную боль. А в Нортгемптоне… — Тихо, спокойно, и нет суеты, — продолжила Грейс уже заученную фразу. О переезде они грезили ещё когда отец был жив. — Именно! А мне хоть под старость лет хочется не просыпаться от постоянного рёва машин, и не дышать отвратительным смогом местных заводов, — чуть ворчливо отметила миссис Фишер. — Ну и, наконец, я смогу разбить свой маленький садик и посадить в нём любимые розовые розы! — с радостно блестящими глазами добавила она. — Сочувствую Грейс, — сжал её руку Эндрю, вырвав из череды ярких воспоминаний. — Сколько ей было лет? — Пятьдесят пять, — стоило Грейс это произнести, как она вспомнила, как мама тогда напевала популярную тогда песню. — Ты такая красивая, Я буду любить тебя вечно, Ты такая красивая, Позволь мне любить тебя вечно. — Как розовая роза, — подпела Грейс, улыбнувшись. — Как розовая роза, Как розовая роза, Как розовая роза, Я буду любить тебя вечно. — Всё-таки, какая романтичная песня, — вздохнула миссис Фишер. — Да, недаром целый месяц крутится по всем радио-волнам, — весело отметила Грейс. — Мам, а чем так вкусно пахнет? — спросила она, почувствовав в воздухе сладкий запах. — Ой, вот дырявая моя голова! — спохватилась миссис Фишер. — Я же приготовила твой любимый яблочный пирог! — О! А он ещё не готов? — Сейчас посмотрим, — миссис Фишер одела на руки прихватки и, открыв дверцу духовки, достала круглый пирог. Кухня ещё сильнее наполнилась ароматом яблок и сахара. — Готов! — Торжественно объявила миссис Фишер. — Уже слюнки текут! — Грейс нетерпеливо схватила чайную ложечку. — Когда ты только успела его приготовить? Однако миссис Фишер ничего не ответила и как то странно застыла на месте. На миг, у неё на побелевшем лице промелькнуло удивлённо-испуганное выражение. — Мам?.. Что такое? — непонимающе спросила Грейс и словно в замедлении увидела, как яблочный пирог стал падать на пол, а мама согнувшись, прижала руки к грудной клетке. — Мам! — Грейс моментально подлетела к ней, в панике растерявшись и не зная, что делать. — Мама, что с тобой?! — Сердце… — прохрипела женщина. Оперевшись на стойку, она случайно смахнула на пол вымытые тарелки и банки со специями. Посуда встретившись с полом, оглушающе звякнула, разбившись на множество кусочков. — Сердце… Словно на грудь наступили… — Скорую! Срочно скорую! — самой себе приказала Грейс, подхватывая оседающую на пол маму. Положив её на диван в гостиной, она помчалась к домашнему телефону. — Не надо скорую… — хрипло выдохнула миссис Фишер, каждый вдох давался ей с большим трудом. — Надо! — отрезала Грейс, трясущимися руками крутя диск телефона. Набрав номер, она с диким страхом и паникой слушала хриплое дыхание матери, пока в трубке раздавались размеренные и раздражающие до одури, гудки. — Грейс... Мне что-то совсем... — выдохнула мама, ещё больше побледнев. — Держись, мам! Сейчас уже приедет скорая! Однако в трубке только по-прежнему раздавались гудки. — Ну же! Где же вы, чёрт бы вас побрал?! — выругалась Грейс, метаясь возле телефона, на сколько позволял провод. По щекам полились слёзы. — Городская больница «Гленфилд», я слушаю вас, — наконец послышался в трубке вежливый голос диспетчера. — Помогите, пожалуйста! Моя мама… Ей плохо! Нужна срочно скорая, улица Бейкер-стрит... — Успокойтесь, мисс, — спокойно произнёс диспетчер. — Назовите имя и фамилию больной. Этот город всегда был равнодушен. Равнодушен, когда погиб отец. И сейчас... — Глория… Глория Джин Фишер, улица Бейкер-стрит, дом шестнадцатый, умоляю, скорее! — в этот момент, какая то часть интуиции или сознания Грейс немилосердно подсказывала ей, что это конец. — Подождите. Сначала скажите, какой у неё возраст? — Грейс… — позвала мама, со слезами, протянув к ней руку. — Держись, мама! Держись! — в отчаянии крикнула Грейс. — Возраст, мисс? Белая рука женщины безвольно упала. Женщина затихла. — Пятьдесят пять лет, — выдохнула Грейс, уронив трубку и осев на пол возле тумбочки с телефоном. — Алло? Алло? Мисс? Алло? — всё вопрошал голос диспетчера из трубки. — Смею напомнить мисс, что заведомо ложный вызов скорой медицинской помощи — влечет наложение административного штрафа в размере... Но Грейс было уже всё равно. Тогда она твёрдо решила, что уедет. Как бы не было тяжело, она уедет. — Грейс, — позвал голос Эндрю. Она не заметила, как он подсел рядом и утешающе приобнял её. Как и не заметила того, что по её щекам текут слёзы. — Прости меня, — виновато произнёс юноша. — Мне не следовало бередить твои воспоминания, — он достал из кармана носовой платок и подал ей. — Нет, я благодарна тебе за это, — Грейс всхлипнув, промокнула слёзы. Между тем, молодому воробушку на улице удалось достаточно расправить крылья и, зачастив ими, он взлетел куда-то в ночное небо. Воробьиха последовала за ним. — Я ещё никому об этом не рассказывала… Но теперь, у меня как камень с души свалился, — обернувшись к нему, она чуть улыбнулась. — У вас наверно такого не бывает… Болезней или несчастных случаев. — Бывает, — чуть нахмурился Эндрю. — И болезни, и несчастные случаи, и убийства. Все эти изъяны жизни нам не чужды. — А мне казалось, люди с подобным даром должны... Ну, по идее, быть бессмертными, — тихо произнесла она, успокаиваясь. Отчего-то называть их волшебниками она не могла. Слишком по-детски это звучало. — Нет. Сколько было среди нас мудрецов и талантливых чародеев, ещё ни один из них не смог обмануть смерть.***
Чуть позже, когда они подходили к приюту, Грейс несколько приободрилась. Эндрю много рассказал ей о своём детстве, родителях и немного о том, как устроен волшебный мир. Это было удивительно. В глубине души, она даже немного стала завидовать Дженнифер, ведь когда та подрастёт, то станет его частью. — Скажи мне, почему детей с даром забирают только тогда, когда им исполняется одиннадцать лет, а не раньше? — спросила Грейс, держась за руку Эндрю. — Потому, что магия у юных волшебников полностью стабилизируется только к этому возрасту. А до этого у них постоянно происходят неконтролируемые вспышки магии. То сильные, то слабые. — Погоди, — нахмурилась Грейс. — То есть Дженнифер всё это время творила… Колдовство случайно? — Да. — И тот случай с Терри… Считается тоже случайностью? — скептично приподняла она брови. — А разве нет? — засомневался Эндрю. — Мне она сказала, что это вышло случайно. Что она случайно обронила на него книжный шкаф, вроде… — Да? — изумлённо и насмешливо протянула Грейс. — По-моему, тебя немного дезинформировали, друг мой. — В смысле? — В смысле, что Терри вообще-то едва не выкинул оживший пожарный шланг из окна. — Чего?! — шокировано, уставился на неё Эндрю. — Да, — кивнула она. — И это совсем не выглядело как случайность. Скорее наоборот. Но в любом случае, — добавила она, решив всё же не напрягать его на ночь глядя. — Это в прошлом. Сейчас она с Терри даже подружилась. — Что странно… — глухо произнёс Эндрю, смотря под ноги. — Обычно маглы… Простые люди не стремятся заводить дружбу с магами… — Ой, перестань! — дружески пихнула она его в плечо. — Не в каменном же веке мы живём. Эндрю лишь чуть усмехнулся. Они остановились возле ворот детского дома. Деревья чуть покачивали на ветру молодыми листьями. — Вы уедете в начале июня? — уточнил Эндрю. — Да. И вернёмся в конце августа. — Кем, ты сказала, там будешь? — с хитрой улыбкой посмотрел на неё Эндрю. — Вожатой, Эндрю, — наигранно раздражённо ответила Грейс, пряча улыбку. — И не вздумай смеяться над этим! — Прости! — фыркнул он, не выдержав. — Просто ты почему-то представляешься мне вождём детского племени, с разрисованным лицом, перьями на голове и соломенной юбкой! — Ну, знаешь! Я вообще-то тебя тоже на метле не очень-то и представляю! — парировала она, по-детски показав язык. — Почему, я очень даже мужественно смотрюсь, когда мчусь верхом на метле. — С развевающимися на ветру волосами, я надеюсь? — Естественно! И с голливудской улыбкой во все тридцать два зуба. Они засмеялись, после чего Грейс, попрощавшись, зашла за ворота. Эндрю дождался, когда за ней захлопнутся двери приюта и, зевая, пошёл вниз по улице. Едва скрывшись в тени ближайшего дерева, он с хлопком трансгрессировал. Никто из жителей города ни о чём не подозревал. Лишь сияющие в темноте пары синих и жёлтых глаз стали свидетелями перемещения этого волшебника и его разговора с девушкой.
