Глава 13. Далёкие близкие
29 октября 2017 г., 02:19
Он помнил этот сон. Да и такие яркие сны невозможно быстро забыть.
Он помнил, как словно наяву стоял посреди тёмного и гладкого моря. Как по ногам от воды шёл холод. А на ночном небе сияли такие яркие звёзды, каких прежде ему ещё не доводилось видеть. И какая вокруг была тишина… Невозможная.
А ещё он ярко помнил, как из-за горизонта, к нему на встречу вылетела огромная огненная птица. С могучим размахом крыльев, и длинным, алым хвостом. Как тревожно у него забилось сердце, когда она подлетела к нему почти совсем близко…
— Парень! Да очнись же ты, в конце концов, и подай мне, наконец, горчицу.
Гарри очнулся от воспоминания, вздрогнув от громкого восклицания своего дяди. Внутренне сжавшись, он понял, что по-прежнему сидит за столом, и у всей семьи всё ещё продолжается завтрак. Быстро протянув дяде горчичницу, он принялся торопливо дожёвывать свою яичницу-глазунью, стараясь при этом не поднимать глаза ни на дядю Вернона, ни на тётю Петунью, ни на своего кузена Дадли.
С момента страшного инцидента на параде прошло уже два дня, и только сегодня дядя Вернон сменил гнев на милость, разрешив Гарри выйти из своего чулана под лестницей, и есть со всеми за столом.
«А почему они с тобой так обращаются? Ты что-то сделал плохое?» — вдруг вспомнился ему голос девочки.
Гарри Поттер и сам не понимал, почему его родственники всегда ведут себя с ним так, словно он совершил какое-то страшное преступление.
— Правило номер один, — начала твердить ему тётя, когда он только-только начал хоть что-то понимать, и задал первый, волнующий его вопрос. — Не приставай ко мне со своими вопросами. То, что тебе надо знать, я или дядя Вернон тебе расскажем сами. И не вздумай задавать какие-либо вопросы соседям! К соседям вообще никогда не подходи.
А вопрос собственно был: «Что случилось с моими родителями?». Вполне естественный для ребёнка, не помнившего совершенно ничего о них.
— Твои родители погибли в автокатастрофе, — неохотно выдала тётя Петунья, чуть поморщившись от его голоса, лишний раз напоминающего, что он всё же есть и живёт вместе с ними.
— А как они выглядели? Какими они были? — спросил тогда Гарри, смотря на неё большими, блестящими глазами.
— Твоя мама приходилась мне сестрой, — начала было тётя, отведя взгляд в сторону. Между бровей у неё залегла морщинка, а в серо-зелёных глазах промелькнуло нечто отдалённо похожее на печаль. Но непонятная эмоция молниеносно сменилась, хорошо знакомым Гарри, раздражением, и женщина язвительно договорила. — Твой отец был самодовольным, безработным пьяницей и вероятно, именно из-за него и произошла та авария. А твоя матушка была… Довольно бестолковой, безответственной и довольно бездарной! — последнее слово, она буквально выплюнула, яростно воззрившись на мальчика.
Гарри тогда не на шутку испугался такой бурной реакции тёти, и впредь старался обращаться к ней как можно реже.
Однако через неделю он не выдержал и всё же задал ей следующий, любопытный для него вопрос:
— А откуда у меня этот странный шрам на лбу? Он очень похож на молнию…
— Задаёшь слишком много вопросов, — недовольно ответила тётя, но через силу выдавила. — Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители.
— Я был вместе с ними в машине? — удивлённо сказал Гарри.
— Да. И не приставай ко мне со своими вопросами. Иди, займись чем-нибудь полезным! Убери игрушки за Дадли, например.
Гарри неотвратимо рос и начинал понимать, что единственные родственники будто бы боятся или стыдятся его. Или и то и другое сразу.
— Правило номер два, — погрозил ему толстым пальцем дядя Вернон, когда Гарри захотел выйти погулять к другим детям на детскую площадку. — Ты ни с кем не общаешься и тихо живёшь в нашем доме. Не шумишь. Не бегаешь. Не прыгаешь. Ничего не ломаешь и не портишь. Как будто тебя вовсе нет.
Сколько Гарри себя помнил, это было основное и, можно сказать, главное правило его поведения — делать вид, что его нет.
Большую часть времени он проводил в чулане под лестницей, с перерывами на прогулку на заднем дворе.
Но так как «кота в мешке не утаишь» — по словам его же тёти Петуньи, соседи всё равно узнали о его существовании. И видя, что его очень редко и неохотно выпускают на улицу, сделали вывод, что он либо больной физически, либо у него что-то не в порядке с головой. Соответственно другим детям с ним общаться было запрещено.
— Не подходи к нему! Мало ли, что у него за диагноз, раз Дурсли дальше, чем на пять шагов его от себя не отпускают! — однажды услышал он от одного старика на улице. Тот наклонился к своему внуку и старался аккуратно его предупредить, но видимо, из-за проблем со слухом, не знал, что практически во всеуслышание орёт на всю улицу.
На Дурслей никто ничего плохого не подумал, ведь с виду они были совершенно обыкновенной и мирной семьёй, проживающей среди таких же ничем не выделяющихся семей на Тисовой улице. То же, к слову говоря, ничем не примечательной среди множества таких же улиц.
Таким образом, Гарри мог общаться лишь с одним единственным сверстником — с его кузеном Дадли. И сам Гарри был от этого далеко не в восторге.
Дадли был гораздо крупнее его, и любимым его развлечением было подтрунивание и битьё Гарри. Чему дядя и тётя вообще никак не препятствовали. Что и говорить, их отношение к родному сыну и племяннику было совершенно противоположным.
Гарри разрешалось разве что спокойно дышать, есть, и ходить в туалет. В то время как Дадли дозволялось практически абсолютно всё, стоило ему только попросить или, в крайнем случае, закатить истерику.
Это было жутко не справедливо, и Гарри часто чувствовал себя совершенно несчастным и неуверенным. Хуже всего, что он немного понимал вечные опасения дяди и тёти. С ним действительно довольно часто происходили странные вещи, к которым он был абсолютно не причастен.
Самое невероятное произошло, когда ему было три года. У Дадли тогда был день рождения и Дурсли устроили ему грандиозный праздник. На заднем дворе был разложен длинный стол со всеми возможными сладостями — конфетами, шоколадками, печеньями, тортами и соком. Двумя словами — мечта сладкоежки.
А скамейка возле стола просто ломилась от обилия подарков. Тогда, насколько помнил Гарри, их было двадцать два, и с каждым годом, дядя с тётей дарили Дадли всё больше и больше.
Самого Гарри на праздник не пустили, и он мог лишь через стекло двери наблюдать за клоуном, во всю развлекающего маленьких зрителей. Особенно Гарри понравился фокус с жонглированием предметов.
Клоун взял в руки разноцветные шарики и сначала два, затем четыре и вскоре все десять шариков ловко перелетали у него из одной руки в другую. Дети радостно аплодировали. А Гарри перевёл взгляд на коллекцию тётушкиных фарфоровых фигурок на высокой полке. К его величайшему изумлению, те вдруг сорвались с тщательно отполированного места и принялись кружить в воздухе, друг за другом, словно их подбрасывал невидимый жонглёр.
К несчастью Гарри, в тот момент к детям направлялась тётя Петунья, неся в руках огромный торт-мороженое. Когда она увидела, как вокруг мальчика кружатся её любимые, хрупкие статуэтки, она испуганно вскрикнула и торт-мороженое, выпав из её рук, плюхнулся на пол. Гарри резко обернулся и фарфоровые фигурки последовали вслед за тортом, разбившись об пол на кусочки.
Ох и влетело же тогда бедному Гарри, тщетно уверявшему тётю, что он тут абсолютно не при чём.
— Я не виноват! Это произошло словно по волшебству! — в отчаянии крикнул он, и тётушка в страхе вскрикнув, подлетела к нему и зарядила увесистый подзатыльник.
— Никакого волшебства нет! — будто рассерженная змея, прошипела она. — Это всё выдумки! И запомни третье, железное правило в этом доме — никаких слов на букву «В».
Сейчас вся семья чинно завтракала бок о бок, и Гарри был благодарен создателям телевизора. Если бы в гостиной, где они ели, стояла звенящая тишина, он не выдержал бы того напряжения, какое ощутимо витало между ними.
Хотя, сегодня телевизор, словно в насмешку над мальчиком, показывал документальный фильм о детях-сиротах и как большинство из них становятся неблагополучными элементами общества.
— Дети — это чудо, для кого-то благословение, но бывает так, что хорошие родители — еще большее чудо… О последнем не понаслышке знают сироты и дети, воспитывающиеся в детских домах. Они, в большинстве, ещё до поступления в государственное учреждения натерпелись в этой жизни, а после размещения на «казенной койке» и вообще забывают что такое «мама», «папа», а заодно с этим — что такое тепло, забота, доброта, — с волнением вещал женский голос, пока на экране мелькали чёрно-белые фотографии детей.
Впрочем, дядя и тётя слушали телевизор в пол-уха, с мрачными лицами поедая бекон. Дадли же вовсе не понимал и половины сказанных слов, и только беззаботно болтал ногами под столом, уплетая свою порцию за обе щеки.
— Да, съездили в кругосветное путешествие, — мрачно изрёк дядя Вернон, бросив на Гарри очередной неприязненный взгляд. Тётя Петунья лишь печально вздохнула.
В этот раз причина их грусти была в том, что лучшая подруга Петуньи, миссис Ивонн Литлл предложила им отдать за полцены три путёвки в кругосветное путешествие. Сами Литллы поехать не могли, мистеру Литллу на голову внезапно свалилась обязательная командировка по работе, а миссис Литлл шагу боялась ступить без поддержки своего мужа.
Дурсли сначала воодушевились, но препятствие в виде Гарри поумерило их пыл. Взять его с собой они не могли (путёвки-то всего три), да и честно говоря, подобным желанием совершенно не горели. Оставить шестилетнего ребёнка одного в доме тоже недопустимо.
Была мысль сплавить его сестре мистера Дурсля — тётушке Мардж, но та не питала ни малейшей любви к мальчику, и вряд ли бы согласилась держать его у себя весь июнь и июль.
Такой возможности не было и у миссис Фигг — знакомой Дурслей, поэтому вся семья грустно сидела за столом, внутренне проклиная Гарри.
— Дети очень часто отражают то, что видят в поведении родителей или окружающих. Воспитанные на безучастном и потребительском отношении к миру дети то же самое переносят во взрослую жизнь, — издевательски вещал телевизор. Дядя Вернон перевёл на него взгляд в тот момент, когда на экране показывали спальню какого-то старого серого детского дома. — Есть те, кто вырывается в жизнь, занимает своё место под солнцем вопреки всему, но намного чаще встречается обратное. Почему так получается? Родители на самом деле значат очень много для детей, подрастающее поколение всегда впитывает больше всего именно образы предков, а когда перед глазами много безликих и чужих тёть, дядь — то и ребёнок вырастает потерянным, наполненным стереотипами. Никогда детдом не заменит родителей.
Очень часто дети воспитанников детских домов повторяют судьбу своих родителей — это уже о многом говорит…
— Лишь о том, что их недостаточно порют ремнём или розгами, как это было раньше, — проворчал дядя Вернон. Он часто разговаривал с телевизором, отпуская жалобы и гневное ворчание.
— Статистика пугает. По данным, сорок процентов выпускников сиротских учреждений становятся алкоголиками и наркоманами, ещё сорок процентов совершают преступления.
Часть ребят сами становятся жертвами криминала, а десять процентов кончают жизнь самоубийством. И лишь десяти процентам удаётся, выйдя за порог детского дома или интерната, встать на ноги и наладить нормальную жизнь.
— О, видишь, что тебя бы ждало, если бы не мы! — назидательно проговорил дядя Вернон, испепеляя Гарри взглядом. — Отдали бы в приют, глядишь, закончил бы не лучше, чем папашка.
Гарри только закусил губу, жалея, что не может просто встать и уйти. Есть не хотелось совсем.
И он совершенно не понимал, почему Дурсли, собственно и не отдали его в детский дом. Учитывая то, как они к нему относятся, для них бы это решение было вполне естественным.
— Детдом — это вереница чужих лиц, безучастных эмоций, друзья, которые не знают иного отношения к ним, чем предательство и не умеют жить, общая на восемь-десять ребят комната, иногда вкусная еда… Прогулки на территории детдома, разбитые качели, непрокрашенный турник, — продолжал нагнетать телевизор.
— Куда бы тебя деть то? — вслух размышлял дядя Вернон, искоса глядя на Гарри и поглаживая пышные усы.
— Никуда его не денешь, — в сердцах сказала тётя Петунья. — Всю жизнь с ним мучиться, пока не вырастет и не съедет.
— Мам! — вдруг подал плаксивый голос Дадли. — Мы что не поедем в кЛугосветное путешествие?
— КРугосветное, — случайно вырвалось у Гарри.
— Не смей учить моего сына! — стукнул по столу кулаком дядя Вернон, отчего тарелки подпрыгнули.
— Не волнуйся Дадличек, мы что-нибудь придумаем… — с сомнением произнесла тётя Петунья, глядя в тарелку.
— Слушай, — вдруг просветлел дядя Вернон. Над ним разве что, не зажглась лампочка, как в мультфильмах. У Гарри возникло дурное предчувствие. — Помнишь, Ирма нам говорила, что везёт своих идиотов на всё лето в летний лагерь.
— Какая Ирма?.. А, миссис Рихтер, — вспомнила тётя. — Но это же лагерь для сирот, Вернон.
У Гарри всё похолодело.
— А он кто? — пожал плечами дядя Вернон, задумчиво пожёвывая бекон. Гарри лишний раз поразился, как ловко они решают, куда его сплавить, не спрашивая его самого, что он на этот счёт думает. Впрочем, так было всегда.
— Я могу позвонить Ирме и попробовать договориться, чтобы она определила его в одну из своих групп. Например, в подростковую. Там ребята постарше, глядишь, и относится к нашему мистеру Поттеру будут снисходительнее.
— Не знаю Вернон… — скрестила руки тётя Петунья. — Ты же знаешь, что мы не должны выпускать его из виду, — она мельком посмотрела на Гарри.
— Ой, да брось! Ничего с ним не случится, — оживлённо заговорил дядя Вернон. — За ним присмотрит Рихтер, а мы, наконец, сможем вздохнуть свободно и отдохнуть.
Гарри был белее скатерти на столе, за которым они сидели. Отлично. Его, значит, хотят отправить на всё лето к сиротам, среди которых он будет абсолютно чужим и скорее всего, изгоем. А сами они в это время будут наслаждаться пиццей в Италии.
С отчаянной надеждой он посмотрел на тётю Петунью, но та задумчиво на него смотрела и над чем-то тщательно размышляла.
Петунью Дурсль терзали противоречивые мысли. Она порядком устала от каждодневной рутины, и её семья уже давно нигде не отдыхала. В то утро, когда она нашла годовалого Гарри на пороге своего дома, произошло перечёркивание всех семейных планов. На ближайшие лет десять так точно.
Так же она помнила и письмо, которое шло «в комплекте с ребёнком». Поэтому, она знала, что Гарри нельзя никуда отправлять от себя дольше, чем на пару дней. Но как же она устала.
Именно она взяла на себя такие заботы, как кормление, купание, переодевание и замена пелёнок подкидышу. Вернон как-никак был мужчиной, и совершенно в этом ничего не понимал.
Именно она была свидетельницей первой чертовщины, доказывающей, что маленький Поттер — не простой ребёнок.
Когда она однажды зашла в детскую, то увидела, что ребёнок стоит на ножках, держась за бортики кроватки, и неотрывно смотрит на оконный цветок. С ужасом Петунья видела, как фиалка прямо на её глазах неестественно быстро распускала свои махровые цветки один за другим, хотя должна была зацвести только в конце следующего месяца. Да и явно не так!
Подлетев к ребёнку, она со всей силы шлёпнула его, отчего он, свалившись, зашёлся плачем, а фиалка прекратила распускать новые цветы.
Тогда Петунья Дурсль потеряла надежду, что мальчик окажется обычным. Нет, если мать и отец колдуны, то и ребёнок будет соответствующий. И как же он уже достал своими странностями и чудачествами.
— Думаешь, получится с ней договориться? — подняла брови тётя Петунья, и Гарри понял, что обречён.
— В коллективах нередко царит «дедовщина», обращаться к воспитателям, кураторам за защитой — считается позором, поэтому бедные дети, те, которых обижают, вынуждены держать все досады в себе, доходя до нервных срывов, и даже в этом случае до них никому нет дел, — добил убийственной фразой телевизор.
— Удачи, неудачник! — схохмил Дадли, ловко выуживая вилкой бекон из тарелки Гарри.
***
— Молодец, Дженни! — невольно восхитился мистер Олден, когда девочка в беге на скорость ловко обогнала остальных. — Вот это рвение! Пол сотрясался от топота детских ног. «Ага, только бы дыхания хватило дотянуть до финиша!» — мелькнула мысль в голове Дженнифер, когда правый бок начало покалывать. Приказав себе держаться, она сделала последний рывок и пересекла линию финиша. Едва она успела отскочить в сторону, как следом черту пересекли остальные дети, снося всё на своём пути, словно цунами. — Молодцы! — похвалил детей воспитатель по физкультуре. — Теперь можете смело возвращаться и принимать душ. Дети поплелись в душевые, еле переставляя гудящие ноги. В это утро мистер Олден был особенно оптимистичен, и выжал из них все соки. — Молодец Дженни, вижу, стараешься, — похвалил он ещё раз, когда Дженнифер проходила мимо него. — Как думаете, я становлюсь сильнее? — прямолинейно спросила она, чувствуя, словно за спиной раскрываются крылья. Что ни говори, а похвала — дело приятное. — Конечно, становишься сильнее, — убедительно кивнул он, сверкнув лысиной под лучиком солнца, светившим в окно. — Продолжай стараться и всё у тебя получится. Дженнифер гордо прошла в душевую, будто стала не меньше, чем чемпионом страны. После того, как она со всей группой посмотрела боевик по телевизору, то переселив лень, стала гораздо более старательно и усиленно выполнять все указания мистера Олдена. В фильме герой-ниндзя, чтобы отомстить за смерть всего своего клана, начал проходить просто нечеловеческие тренировки. Подниматься по многоступенчатой лестнице с тяжёлыми вёдрами воды, разбивать ребром ладони доски, спать на гвоздях и прочее. Но в конце всех этих кругов ада он стал настолько силён, что враги отлетали от него чуть ли ни на два метра, стоило ему взмахнуть рукой или ногой. Дженнифер на такой результат, конечно, не рассчитывала, но решила всё же начать тренироваться перед лагерем, чтобы не стать в нём мишенью для насмешек. И в общем-то помаленьку, потихоньку, она становилась быстрее и ловчее, хотя канат по прежнему оставался непокорённым Эверестом. Всё-таки ручки у неё были тоненькие и слабенькие. Стоило Дженнифер выйти из душевой, как к ней сразу подошла мисс Фишер. — Дженни, тебя просила привести в кабинет миссис Рихтер, — чуть тревожно произнесла воспитательница. — Новые родители пришли? — Нет. Она о чём-то хочет с тобой поговорить, — пожала плечами мисс Фишер и за руку отвела Дженнифер к директору. «Я вроде ни в чём не провинилась… Или провинилась?» — гадала девочка, когда мисс Фишер постучалась в дверь. — Войдите, — раздался властный голос. — Это я, миссис Рихтер. Я привела Дженнифер. — Хорошо, пусть заходит. Мисс Фишер зашла с Дженнифер в кабинет, но миссис Рихтер велела ей идти к остальным детям. Молодой воспитательнице это показалось подозрительным, но она ничего не сказав, вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Дженнифер никогда не нравилась миссис Рихтер. Всегда ухоженная и деловая, она казалась ей хищной птицей, наподобие орла или сокола. Сейчас директор как всегда сидела за своим столом, напоминая президента, и вдруг ласково посмотрела на Дженнифер. — Дженни, ну что ты растерялась? Иди, садись, — указала она на стул перед собой. Дженнифер немного опешив от такого нежданного прилива благосклонности со стороны миссис Рихтер, робко подошла и опустилась на предложенное ей место. Стул был достаточно высоким и ноги не доставали до пола, что ничуть не прибавляло уверенности. — Как твоё настроение? Никто не обижает? Ничего не болит? — предельно участливо расспрашивала миссис Рихтер и Дженнифер едва не поморщилась от явной фальши в её голосе. К чему это всё? — Нормальное. Никто не обижает. Ничего не болит, — коротко ответила она, дёрнув плечом. Решив, что это всё же не вежливо, добавила: — Вроде, всё хорошо. — Что ж, это замечательно! — ослепительно улыбнулась женщина, переплетая длинные пальцы с ярко красными ногтями. — Дженни, я знаю, что ты у нас особенная девочка, — вдруг начала она, улыбнувшись одними губами. — И я думаю, что ты можешь помочь всему нашему приюту. — Чем помочь? — необдуманно брякнула Дженнифер, запоздало сообразив, что даже не попыталась убедить, что якобы ничего не может. Хотя, директор и так всё знала. — Ну, ты ведь уже достаточно большая и должна уже понимать, что всё в нашем мире делается не задаром? — уклончиво ответила миссис Рихтер, чуть наклонив голову на бок. Дженнифер кивнула. Однако разговор этот начал ей не нравится. — Наш приют, — обвела кабинет рукой директор. — Оплачивается государством. Еда, одежда для всех сирот, всякие поездки и путёвки — на всё это выделяет деньги государство. Не весть какие, но всё же. И тем не менее, было бы очень неплохо, если бы денег у нас стало побольше. — Наверно да. Только при чём тут я?.. — нахмурилась Дженнифер, гадая про себя, предлагают ли ей ограбить банк или пойти показывать фокусы за деньги. — При том, что если ты поднапряжёшься, то наверняка сможешь клонировать… Или точнее, раздвоить вот эту вещь, — произнесла миссис Рихтер и положила перед Дженнифер желтоватую бумажку. — Десять фунтов стерлингов? — удивилась Дженнифер, подняв брови. — Серьёзно? — Серьёзнее некуда, — постучала ногтями по столу директор. Глаза её как-то странно заблестели. — Если тебе это удастся — наш приют ждёт совсем другая жизнь! Дженнифер ещё раз перевела взгляд на деньги, потом на миссис Рихтер. Потом снова на деньги и снова на миссис Рихтер. Доколдовалась. Что называется, назвался груздем — полезай в кузов. — Эмм… Я бы с радостью, конечно, — замялась она. — Но, я не умею «раздваивать» деньги. Да и вообще, что-либо раздваивать… — Но ты даже не попыталась! — яростнее забила ногтями по столу миссис Рихтер. Издаваемый ими стук ужасно бил по нервам. — А что пытаться то? Я не умею и всё тут. — Ну, знаешь ли! — взвилась миссис Рихтер, с досады стукнув кулаком по столу. — Как на параде вылетать под копыта лошадей — это она умеет. А как полезное что сделать — это она, естественно, не умеет. — Да не вылетала я сама под копыта этих дурацких лошадей, сколько же можно объяснять?! — так же вспыхнула Дженнифер. — Меня толкнули в спину! — Придержи язык! Всех толкали в спину, люди были напуганы. Но никто, заметь, кроме тебя не оказался на дороге, — миссис Рихтер устало откинулась на спинку кресла, скрестив руки и закинув ногу на ногу. — Никакого от тебя толку. Одни проблемы. Она явно хотела добавить что-то ещё, как на столе зазвонил телефон. Дженнифер мысленно поблагодарила звонившего — невольно он спас её от неприятной тирады. Миссис Рихтер цокнув языком, поднесла трубку к уху. — Алло? Детский приют «Белокрылый аист», — без энтузиазма произнесла заученную фразу миссис Рихтер. — Да, это я. Дженнифер нетерпеливо заёрзала на стуле, не зная что делать. В наглую подслушивать телефонный разговор было как-то неудобно. И уйти она не могла — директор её не отпускала. Всё что оставалось, это увлечённо смотреть по сторонам и делать вид, что ей страсть как интересна обстановка в кабинете. — Вернон, это ты? Надо же! Чем обязана? Неужто хочешь усыновить ещё одного ребёнка? — насмешливо произнесла миссис Рихтер, взяв ручку и начав выводить какие-то узоры в блокноте на столе. «Вернон. Знакомое имя, где-то я его слышала…» — нахмурилась Дженнифер, рассматривая картину охоты гончих собак на лису. — Хм, но Вернон, мы же везём их в лагерь для сирот, ты ведь это знаешь? Оу, ну смотри. Мне, конечно, не жалко для старого друга… Хотя было бы мило с твоей стороны, если бы ты продал по дешёвке какую-нибудь самую простую дрель для нашего приюта. А то у нашего местного мастера она как раз приказала долго жить. А в приюте постоянно надо то полку прикрутить, то мебель починить, в общем без дрели никуда… О, даже так! Это очень любезно с твоей стороны. — Кхм, миссис Рихтер? — попробовала позвать Дженнифер, чтобы отпроситься, но директор только подняла указательный палец, продолжая слушать загадочного собеседника. — Куда его определить? К подросткам?! Ты что, смерти ему желаешь, упаси Господь! Я направлю его тогда к мисс Фишер. Ты может её помнишь — такая невысокая, со светлыми волосами… Да-да-да, — чему-то улыбнулась миссис Рихтер, вырисовывая такие загогулины в блокноте, что Дженнифер невольно залюбовалась. — Ты мне только честно скажи, почему ты хочешь отправить его именно в наш лагерь? Он какой-то проблемный или дело в деньгах? — отложила ручку директор, развернувшись к окну. — Хм… Что-то вы скрываете, мистер Дурсль. «Дурсль? Так это тот самый морж с усами, который ужасно обращался с мальчиком!» — Дженнифер расширившимися глазами посмотрела в спину миссис Рихтер, но та, ничего не видя, лишь посмеялась: — Понятно, ну ладно. Как его зовут? Гарри Поттер, ага, — вновь развернувшись к столу, она стала записывать в блокноте. — Возраст? Шесть лет, хорошо. Значит, смотри, мы отъезжаем первого июня, в час дня. Так, что не опаздывайте. Захватите для него футболки, майки — количество по желанию, непромокаемую куртку или дождевик, тёплую куртку или комбинезон… Дженнифер воодушевлённо заболтала ногами. «Значит, этот интересный Гарри Поттер приедет. Интересно!»***
Май подходил к концу, и в свои права вступал долгожданный, жаркий июнь. Дни становились длинными, вечера долгими и тёплыми, а солнце, с каждым восходом и закатом, припекало всё сильнее. И если зимой Нортгемптон был совсем тихим, и казалось даже, нелюдимым, то теперь он словно пробудился ото сна. Всё больше жителей города гуляло по улицам, посещало парки и кафе. А на детских площадках до самой ночи не смолкали звонкие голоса озорной ребятни. Претерпевало изменения и скрытое от глаз маглов, волшебное сообщество. Волшебники всё ещё вздрагивали при малейшем упоминании Тёмного Лорда (невероятно сильного и жестокого тёмного волшебника), и чувствовалось, что этот страх исчезнет из их сердец ещё нескоро. Но, тем не менее, понемногу, люди начали успокаиваться и возвращаться в мирное русло после столь кровопролитной магической войны. Играло свою роль и то, что уже многие последователи Тёмного Лорда оказались за решёткой, и не представляли более никакой опасности. Сотрудники магического патруля, всё ещё маскирующиеся среди жителей Нортгемптона и держащие надзор, всё больше зевали от скуки. О шайке оборотней не было ни слуху, ни духу, да и важность их поимки в данное время была не столь велика. Начали даже расползаться глупые слухи, что Вольфганги и вовсе сгинули от голода или поубивали от отчаяния и злобы друг друга. И в эту чушь были готовы поверить все, кроме Аластора Грюма. Опытный мракоборец только всё больше чувствовал неладное и неустанно ходатайствовал у Министерства, чтобы дело не закрывали, а ему дали больше времени на расследование. На что верхушка Министерства вроде и шла навстречу, но не забывала напоминать, что у волшебного мира есть дела и посущественней, ведь не смотря на поимку Лейстрейнджей, на свободе ещё оставались другие опасные последователи Тёмного Лорда. И они были в гораздо большем приоритете, чем жалкая кучка перевёртышей в магловском мире. Для Грозного Глаза и Эндрю хуже всего было то, что следы Вольфгангов оборвались. Не было никаких новых зацепок и расследование зашло в тупик. Они тщательно осмотрели все места, где пропали дети. Лес, куда вела последняя зацепка, магический патруль прочесал вдоль и поперёк, но результатов это не принесло. Хотя, Эндрю бы не удивило, узнай он, что оборотни спокойно отсиделись за ближайшим кустом, пока мимо них лениво проходили члены магического патруля, делая вид, что ищут. Раньше он не понимал, почему Грюм, да и многие другие мракоборцы, были не самого лучшего мнения о «младших» коллегах по работе. Сейчас же, вдоволь насмотревшись на равнодушные лица последних, и их нежелание пошевелить и пальцем лишний раз — он сам начал испытывать к ним изрядную долю раздражения и недоверия к их отчётам. — Они как в воду канули… — задумчиво произнёс он, откладывая очередной отчёт к горе таких же на своём столе. — Но не могли же они, в самом деле, умереть с голоду? — Конечно нет, это чушь собачья, — хмыкнул Грюм, постукивая скрюченным пальцем по соседнему столу. — Человек, насколько я знаю, может прожить без еды около двух месяцев. С учётом, что он здоров и имеет доступ к воде. А оборотни могут продержаться до трёх-четырёх. — Но нужно помнить о том, что они уже далеко не молоды, — напомнил Эндрю, взяв в руки фотографии Вольфгангов. На всех фотографиях Маргарет и остальные были запечатлены в гораздо более молодом возрасте, но уже тогда все они смотрели исподлобья, скаля кривые зубы в угрожающих ухмылках. — Рейдену на момент смерти было сто семьдесят три года, остальные не на много младше его. А сама Маргарет Вольфганг гораздо старше. К тому же обряд, с которым они себя связали, тоже… — Убивает их. Да, — согласился Грюм. В их отсек вихрем ворвались синие самолётики. Казалось, каждый самолётик считал себя более важным, чем остальные, стараясь подрезать и обогнать собратьев. — Ну, вот опять… — проворчал Грюм, когда все они раскрылись в воздухе и бумажным сугробом свалились на его письменный стол. — Ненавижу, — смиренно произнёс старший мракоборец, беря сверху кучи первый документ. — Опять приказ написать отчёт о поимке? — поднял бровь Эндрю. — Естественно, ведь если нас не дёргать по сотню раз за месяц с отчётами, курсами повышения квалификации, семинарами, тренингами и прочей ахинеей, мы сможем спокойно работать и расследовать дело. А это не по-нашему. — Оставьте, я потом сам всё заполню, — вздохнув, махнул рукой Эндрю. Грюм собрал в толстую стопку документы и отодвинул в сторону, отчего те возмущённо зашелестели. — Вот, что, — посмотрел он на Эндрю. — Посмотри, не пропадали ли в городе животные. Кошки, собаки… — Уже смотрел, в отчётах сообщается, что домашние — все целы, — покачал головой молодой волшебник. — А бродячие… В отчёте сказано, что в городе работает хорошая служба по отлову бездомных животных. Город практически абсолютно чист от них. — Ладно, а что насчёт бездомных людей? — вопросил Грюм, всмотревшись в лицо юноши. — Опять же, если верить отчётам магического патруля, таких в городе, якобы вовсе нет.***
— На помощь! Помогите!!! Слышит меня кто-нибудь?! — Мы здесь! Помогите!!! Мужчина и женщина, крайне неопрятного вида, вовсю мощь лёгких кричали и молотили грязными руками по железной двери. Они очнулись с час назад и обнаружили, что находятся не в подворотне, где они распивали дешёвый виски, а в тесной, тёмной комнате, без окон и с железными стенами. Дрожащий огонёк зажигалки высветил под потолком ржавые крюки для мяса. По этим крюкам мужчина понял, что их заперли в неработающей морозильной камере на старом мясоперерабатывающем заводе. Потому, что он сам, до того, как спился и оказался на улице, когда-то работал в подобном месте. Стоит ли говорить, что он был до ужаса перепуган, ведь кому может понадобиться похищать бездомных? Явно ведь не для выкупа. — Бесполезно, — прохрипел он. От долгих криков, горло саднило. — Дверь очень толстая, можно орать хоть до потери пульса — всё равно никто не услышит. Позади них лежали без сознания ещё трое мужчин и одна женщина. — Что происходит? Джейк, зачем мы здесь? — обернулась к нему женщина с подбитым глазом. Эшли Булман. Такая же бездомная, как и он, и как бедолаги, валяющиеся позади. Он знал их всех уже давно. Бывало, они выпивали вместе, чтобы хоть как-то забыться от суровой реальности. — Не знаю, — покачал он лохматой головой. — Для органов мы не очень-то годимся… — Господь с тобой! Что ты такое говоришь?! — шокировано отозвалась Эшли, побледнев как полотно. Повернувшись к двери, она вновь забарабанила по ней кулаками. — Эй! Послушайте, у нас ничего нет! За нас не заплатит никто денег! — Ты думаешь, они этого не знают? — горько отозвался Джейк. По другую сторону двери, постукивало когтями существо, которому до денег не было ровным счётом никакого дела. На Маргарет Вольфганг было страшно смотреть. Она уже напоминала не столько древнюю старуху, сколько иссохший труп, продолжающий двигаться по каким-то неведомым законам природы силам. Худая фигура, с выступающими позвонками — сгорбилась ещё сильнее, словно крючок. Седые, спутанные волосы падали на лицо, похожее на череп, и обтянутый настолько дряблой и морщинистой кожей, что кажется, тронь её — и она порвётся. Яркие жёлтые глаза ввалились в глазницы и вокруг них залегли чёрные тени. Но гореть они стали ещё ярче и безжалостнее. Внутренняя злоба и ярая тяга к жизни не давали погаснуть в них дикому огню. Сидя на корточках и опираясь длинными руками в землю, она смотрела на дверь, за которой кричали пленники. «Ещё чуть-чуть. Ещё несколько дней и девчонка будет у нас. И если ритуал сработает, клянусь великой Лилит, я затоплю волшебный мир кровью чародеев! Как молодых, так и старых. Я отомщу за это время!» — успокаивала она себя, ощущая дикую ломоту во всех конечностях, и ноющий, сосущий голод в желудке. То, что они сейчас ели, помогало только поддерживать в их телах жизнь, но не более того. Для нормальной жизни им нужно человеческое мясо. И Маргарет безумно хотелось пустить на него пойманных бездомных, но они были нужны для другого… Позади неё тихо разговаривали Дютру и Шаста. Они тоже претерпевали явные изменения в худшую сторону, но им было и вполовину не так тяжко, как ей. Послышались тяжёлые, шаркающие шаги и в полуразрушенное от времени помещение, зашли Кеннет и Девлин, таща на плечах трупы дворовых собак, рыжей и чёрной масти. — Ох, лучше бы были опять кошки, — поморщилась Шаста, отвернувшись от свисающей, оскаленной пасти с высунутым синим языком. — Этот запах псины отвратителен! — Знаешь, что сестрица, — прорычал Девлин, скинув чёрную собаку на пол. — Иди-ка сама поохоться, глядишь, поймаешь себе кого получше. Хоть кошку, хоть лисицу! — Может, даже оленя найдёшь! — захохотал своей шутке Кеннет, скидывая рядом тушу другой. Шаста лишь с презрением на них посмотрела, буркнув «идиоты». Дютру в этом был уже давно убеждён, поэтому шутки и выпады его братьев его нисколько не удивляли и почти не трогали. — А Рейден бы нашёл… — вдруг произнёс грустный старческий голос. Все разом обернулись на Маргарет. Грязная, почти истлевшая на ней, шерстяная кофта, будто только подчёркивала, насколько у неё сгорблена спина и как сильно выпирают рёбра. Она повернула к ним своё лицо, и члены стаи с удивлением заметили у неё под глазами блестящие дорожки слёз. Они не обсуждали смерть старшего брата, приняв её как неотвратимую потерю. Безусловно, Маргарет было больно потерять его, но никогда раньше она не говорила на эту тему. — Мне его не хватает… — всхлипнула она, вытерев рукавом глаза. Близнецы стояли, хлопая глазами. Их мозги не соображали, что делать в такой ситуации. Шаста смотрела перед собой. В смерти Рейдена она винила мать. «Не сбеги мы тогда, как сброд трусливых собак — которыми мы сейчас питаемся, мы бы спасли его. И убили бы этого чёртового Грюма!» — отвернулась она от Маргарет, чтобы та не увидела её яростный взгляд. Дютру же мягко ступал к матери, прикидывая про себя, насколько она ослабла и насколько велики его шансы занять место вожака. — Нам всем не хватает его, мама, — тихо проговорил он и, в общем-то, не слукавил. Отношения в семье у них были специфические (по меркам обычного человека), но все они чувствовали родственную связь между собой, и по-своему переживали смерть любого члена стаи. Даже Юто, погибни, оставил бы определённый след в душе своих братьев и матери с сестрой. Хотя по самому Юто трудно было понять, испытывал ли он хоть что-то кроме голода и страха. В данный момент, он рылся в куче обглоданных останков кошек, собак, крыс и белок — всему тому, что продлевало жизнь стае все эти три месяца затишья. — Но ничего. Мы ещё отомстим этому проклятому мракоборцу! — сверкнула вдруг глазами Маргарет, и Дютру моментально остановился. Всё-таки она была ещё сильна, а повторить судьбу Шасты ему ни капли не хотелось. — Нужно только время, — злорадно добавила она, повернувшись к морозильной камере. — В июне ведь сиротки едут в лагерь? — Да, в начале июня, — кивнул Дютру, глядя как она медленно отодвигает тяжёлый засов на двери. — Ты хочешь сделать это сейчас? — А чего медлить? — чуть обернулась она к нему. — Пусть благословенный яд начинает течь в их жилах. Недолго, но они испытают истинное счастье свободы в своей жизни. — Ты так говоришь, будто это не для нашей выгоды, — усмехнулась Шаста, подходя с близнецами к матери. — Я вижу в этом небольшую пользу и для них, — хрипло посмеялась Маргарет, отворяя дверь. Люди, очнувшиеся от беспамятства, в шоке отпрянули от возникших в проёме открывшейся двери похитителей. Свет высвечивал их жуткие фигуры с длинными руками. — Кто вы? — прохрипел мужчина с всклоченными волосами. — Фу, какая же от них стоит вонь! — вместо ответа, зажала нос Шаста. — Это тебе не сладкие детишки, — глупо хохотнул Кеннет. Протиснувшись с Девлином в комнату, они почти доставали макушками до потолка. Мужчины и две женщины в страхе прижались к стене. Они чувствовали какой-то подсознательный, животный ужас от тех существ, что стояли перед ними. Именно существ — людей они напоминали отдалённо. Да и то, что они стояли в тесной комнате вместе с ними — заставляло сердца в панике колотиться об грудную клетку. — Мы те, — снизошла до ответа Маргарет, улыбнувшись. — Кто подарит вам другую личину. — Что значит другую личину? — спросила одна из женщин, пытаясь спрятаться за спины других. — То и значит, — пожала острыми плечами Маргарет. — Но не буду вам врать, проживёте вы с этим даром не долго. — Ничего не понимаю! — вскричал мужчина, пятясь от хищного взгляда громилы Девлина. Вошедший последним Дютру, прикрыл позади себя дверь. — Что вам надо? Что вы от нас хотите?! — Лишь вашего небольшого содействия, — прошептала Маргарет и с необычайным для старухи проворством, подалась к ближайшему к ней мужчине. Несчастный закричал, почувствовав на своих плечах руки с острыми когтями, вцепившиеся с невероятной силой. Он попытался вырваться — но мёртвая хватка не дала ему это сделать. Молниеносно сделав выпад, старуха вцепилась острыми зубами ему в шею, повалив несчастного на пол. Остальные пленные завопили, глядя как она оторвалась от него и подняла голову с окровавленными губами. Всё произошло настолько быстро, что они не успели сообразить что к чему, и помочь своему товарищу по несчастью. — Один есть, — облизнулась Маргарет и обернулась к семье. — Поддержите остальных. Вся комната была наполнена пронзительными криками и приглушённым рычанием. Люди тщетно пытались вырваться из стального захвата членов стаи, пока Маргарет подходила к каждому пленнику и кусала до крови в шею. Но на этом всё и закончилось. Их не убили, и не стали выдвигать какие-либо требования. После, перевязывая оторванными от одежды тряпками глубокие раны и останавливая кровь, люди говорили, что попали в лапы к сумасшедшим. А наступившей ночью, у каждого начался страшный жар во всём теле. — Эта… Сумасшедшая карга нас чем-то заразила… — простонал Джейк, корчась в агонии на полу. Ему, как и всем пострадавшим, казалось, что его кровь того гляди закипит, а кости с мозгом расплавятся, не выдержав такой температуры. Болели даже зубы. — Мама… Мама… Вокруг волки… Мама… Осторожно, волки… — бормотала Эшли, лёжа на спине и мотая головой из стороны в сторону. В темноте ей виделись светящиеся глаза волков. Более того, она буквально чувствовала, как они тихо трусят мимо неё, а некоторые обнюхивают её руки влажными носами. Она боялась, что они голодные и отгрызут ей их, но подтянуть руки к телу не получалось — тело отказывалось двигаться. А рана на горле будто пульсировала. — Горю… Я горю… Помогите… Врача… — простонал другой мужчина. — Зубы… Мои зубы… Они сейчас выпадут… К утру жар прекратился, и люди с удивлением отметили, что глубокие раны на их шеях каким-то образом за ночь полностью прошли, оставив после себя только искривлённые рубцы. — Хм, знаете, а я чувствую себя так… Даже не знаю… Будто и не пил два года, — неловко произнёс Джейкоб, ощупывая в темноте горло. — А вам не кажется, что света в комнате стало больше? — нахмурилась Эшли, осматривая остальных. Теперь она чётко их различала. — А чем это так пахнет? Какой-то странный запах… — оглядывалась другая женщина. — Это стены, — прохрипел Джейкоб, подымаясь на ноги. — У стен нет запаха… — неуверенно возразила женщина. Подойдя к стене, она дотронулась до её гладкой, холодной поверхности. — Или есть… — Не знаю, как насчёт запахов, а я страшно хочу есть, — проворчала Эшли. — Выпустите нас! — Джейкоб принялся молотить кулаками в дверь, но она не поддавалась. Часть плана Маргарет прошла удачно.***
Пока в железных стенах страдали люди, про которых даже не хватились, в приюте «Белокрылый аист» проходил обычный день. Дети по расписанию после завтрака играли в своих группах. Мисс Фишер решительной походкой зашла в комнату. — Дженнифер, тебя хочет видеть миссис Рихтер. — Опять? — Не опять, а снова, — чуть раздражённо ответила мисс Фишер, наблюдая, как под звонкий смех детей по группе парит бумажная птица. Что там ей Эндрю говорил? Случайные вспышки магии? И что после разговора, девочка не будет пользоваться даром при других. «Ну-ну! — скептично усмехнулась она про себя. — Что-то не очень хорошо у неё получается держать себя в руках!» Дженнифер, тяжко вздохнув, покорно направилась за своей воспитательницей к директору. Как только за ними закрылась дверь, птица осела на пол. — Опять она будет просить меня раздвоить деньги, — досадливо пробурчала Дженнифер, откидывая чёлку с глаз. — Сама виновата. Тебе говорили, не пользоваться даром! — тихо шикнула на неё мисс Фишер. С того дня, как Дженнифер узнала, что к ним приедет Гарри, миссис Рихтер стала чуть ли не каждый день звать её к себе в кабинет, с просьбой попробовать «раздвоить» деньги. Каждый раз Дженнифер честно отвечала, что не умеет, но директор пропускала это мимо ушей, видимо считая, что упрямая девчонка просто вредничает. Подойдя к кабинету, мисс Фишер постучала в дверь. — Она сейчас разговаривает по телефону, — сказала она, заглянув в кабинет. — Я пойду к остальным, а ты подожди здесь. Как она освободится — она тебя позовёт. Дженнифер снова вздохнула, прислонившись спиной к стене и провожая воспитателя взглядом. Теперь она понимала, почему волшебники не хотят, чтоб об их существовании знали простые люди. «Маглами» называть их не хотелось. Это слово казалось ей каким-то грубым и довольно пренебрежительным. И если она могла про миссис Рихтер или миссис Эшорт высокомерно заявить, что они маглы. То, про мисс Фишер так говорить совсем не хотелось. — И чего эта старая мымра прицепилась? — Не знаю, но она будто догадалась… — донёсся до неё шёпот из-за угла. Голоса Дженнифер узнала сразу. Подростки. Тихонько заглянув за угол, она увидела Аниту Трик и Ника Гомлесса, моющих губками окно. Хоть их и не поймали за руку, но видимо миссис Эшорт знала, кто затеял дебош на параде, и устроила им подобное наказание. — У меня уже руки щипят, — капризно надула губу Анита. — Ой, заткнись а! — огрызнулся парень, так яростно окуная губку в ведро с мыльной водой, что та расплёскивалась по полу. — Это из-за тебя и Клары мы сейчас драим это чёртово окно и лишились сигарет! — Сам заткнись! Ты вообще-то поддержал эту идею, если что. — Мне с самого начала она не нравилась! Это было действительно опасно… — Да? Что же ты сразу-то не отказался? — с издёвкой протянула блондинка. — Отвали. — Ну и прекрасно! Я пойду мыть окна на третий этаж, к Кларе и Билу. А ты сиди здесь в гордом одиночестве! — фыркнула Анита, жеманно поведя плечами. Подхватив тряпку с ведром, она гордо прошествовала к лестнице. Ник лишь проводил её угрюмым взглядом, после чего забрался по железной, чуть дрожащей под ним стремянке к верхним окнам. — И, слава Богу, — пробурчал он. — А то уже достало слышать твоё нытьё. Дженнифер не могла винить Аниту за нытьё, едкий запах хлорки бил в нос так, что слезились глаза. А руки от него щипать могло и подавно. «Так вам и надо!» — злорадно усмехнулась она, разворачиваясь обратно, как в голове возникла опасная, но может и весьма удачная идея. «Все люди, которые встречаются нам на пути — чему-то нас учат. Плохие или хорошие, все они преподносят нам определённый урок» — вспомнились ей слова мисс Фишер. Дженнифер нерешительно закусила ноготь большого пальца, прикидывая, какова вероятность, что Ник согласится на взаимопомощь, а не окунёт её головой в мыльное ведро. Но ответа на этот вопрос не было. Набравшись смелости, она вышла из-за угла. — О, кто тут шныряет! — рассержено бросил через плечо Ник, как её увидел. — Проваливай отсюда, ведьма! А то я тебя утоплю в этом ведре, и ты пожалеешь, что тебе башку не размозжило копытом! Его агрессивный тон подтверждал опасения Дженнифер, но то, что он не пытался сразу воплотить свою угрозу в жизнь, немного обнадёживало. — Ну, утопишь, а дальше-то что? — спокойно пожала плечами она, хотя внутри у неё всё напряглось. Несмотря на то, что за углом находился кабинет директора, Ник мог успеть залить мыльную воду ей за шиворот. — Чего? — обернулся к ней рыжеволосый парень. — Я говорю, что можешь попробовать утопить — но пользы от этого тебе никакой не будет, — заведя руки за спину, уточнила Дженнифер. — К чему ты клонишь, малявка? — нахмурился Ник, слезая со стремянки. Сердце Дженнифер испуганно подпрыгнуло, когда он начал подходить к ней, но она постаралась сделать вид, что спокойна. — К тому, что могу вернуть тебе сигареты, — сказала она, наблюдая за его реакцией. Ник остановился на полпути к ней, удивлённо подняв брови. Но через мгновение, усмехнулся. — Да? — скептично протянул он, буравя Дженнифер испытующим взглядом. — И как же ты собираешься мне их вернуть? Дженнифер стоило больших усилий, чтобы не сжаться под таким взглядом, а радостный шум детей на улице, почему-то только сильнее нагонял напряжение. — Найду как, — уверенно ответила она, подняв подбородок. — Но за это, ты тоже должен будешь кое-что сделать. — О как! — сильнее усмехнулся Ник, спрятав руки в карманы. — И что же я должен буду сделать? Может извиниться перед тобой за парад? — угрожающе прошипел он, глянув исподлобья. — Мне не нужны твои извинения, — тряхнула головой Дженнифер и торопливо добавила. — Вы с приятелями как-то можете открывать двери, верно? — Хм, — криво улыбнувшись, Ник обернулся по сторонам и обнаружив лишь пару маленьких девчонок в конце коридора, с хитрыми глазами обернулся к Дженнифер. — Да. Мы действительно можем открывать дверные замки. Тебе надо, чтобы я открыл дверь чужой группы? Что-то хочешь украсть? — изогнул он бровь. — Нет. Мне нужно, чтобы ты научил меня саму открывать дверные замки, — осторожно произнесла Дженнифер, посмотрев ему в глаза. Парень не ожидавший такого, удивлённо на неё посмотрел, но почти мгновенно натянул маску скепсиса. — Да ну? А ничего больше не хочешь? — издевательски хохотнул он. — Нет так нет. Как хочешь, — пожала плечами Дженнифер, отворачиваясь от него. — Ладно, погоди! — окликнул он её, едва она сделала от него пару шагов. Внутренне торжествуя победу, она повернулась к нему. — Я научу тебя. Но только если ты принесёшь мне мои сигареты. А они в столе, в кабинете миссис Рихтер, — злорадно улыбнулся Ник, нагнувшись к Дженнифер. Он решил если и не получить обратно сигареты, то хоть понаблюдать за испуганной реакцией малявки. И в очередной раз удивился, когда глаза девочки победно блеснули, и она с широкой улыбкой, протянула ему руку для пожатия: — Окей! Медленно он пожал ей маленькую ладошку, и она чуть ли не вприпрыжку пошла от него к кабинету миссис Рихтер. «Что она задумала?» — нахмурился он, поворачиваясь к окну. — Итак, Дженни, не хочешь ли вкусную мармеладку? — подняла тонкие брови миссис Рихтер, перед началом очередного выпытывания чудес с деньгами. — Нет, спасибо, — кисло ответила Дженнифер, скрестив руки и откинувшись на спинку стула. Она уже успела вдоль и поперёк изучить кабинет алчной директрисы, и с закрытыми глазами могла указать, где находится ваза, а где шкаф с документами. — Послушай, Дженни. Я знаю, что ты многого можешь добиться, если захочешь, — терпеливо начала женщина, но по еле уловимым интонациям в голосе чувствовалось, что её терпение на исходе. — Постарайся. Ну постарайся, чтобы вместо одной бумажки… Она придвинула длинной ладонью уже ненавидимую Дженнифер, банкноту, размером с десять фунтов стерлингов. — Стало две, — выжидающе посмотрела она, сцепив руки и положив на них подбородок. Дженнифер при желании могла бы поджечь эту бумажку, как и письменный стол, на которой она лежала. Но вот наколдовать вторую такую же, она никак не могла. К своему сожалению, она уже убедилась, что доказывать это миссис Рихтер не имеет ни малейшего смысла. Но в этот раз Дженнифер решила посетить её кабинет с пользой для себя. — Ладно, давайте, я попробую… — нарочито вздохнув, ответила она и наклонилась к банкноте. Глаза миссис Рихтер победно блеснули. Дженнифер почувствовала знакомое покалывание в пальцах, и банкнота внезапно слетела со стола и описав дугу, залетела под широкий шкаф у двери. — Ой! — воскликнула Дженнифер, якобы это вышло нечаянно. — Ничего-ничего, я сейчас достану, — утешающе похлопала её по руке миссис Рихтер. Встав из-за стола, она подошла к шкафу, и попыталась добраться до банкноты. Что было не просто, благо Дженнифер загнала её достаточно далеко. Пока директор на четвереньках елозила перед шкафом, повернувшись пятой точкой к ней, девочка тихонько соскользнула со стула и на цыпочках стала пробираться к шкафчику стола. — Мне очень жаль, — произнесла она, стараясь не скрипнуть половицами пола. — Ничего страшного, — пропыхтела директор, шаря под шкафом руками. — Я почти достала. Тьфу, сколько пыли! Надо будет сказать миссис Колдмен, чтобы убирала лучше… Подойдя к столу, Дженнифер закусила губу и стала осторожно выдвигать первый ящик. — За что, спрашивается, я ей деньги плачу? Чтобы она прохлаждалась в углу, читая газету?! Хватит с этим одного охранника. Одни лентяи кругом! — ворчала миссис Рихтер, доставая из-под шкафа старый пыльный листок, и вновь запуская в темноту руки. Выдвинув ящик, Дженнифер чуть разочарованно не выдохнула — в нём лежали какие-то таблетки, документы, скрепки и скотч, и никаких сигарет. Быстро задвинув его обратно, она стала выдвигать другой, бросив мельком взгляд на миссис Рихтер, но женщина пока так и не дотянулась до банкноты. С гулко бьющимся сердцем, Дженнифер выдвинула второй ящик, и в нём лежала только связка ключей, да письма невесть от кого. «Чёрт, естественно то, что нужно, будет запрятано в последнем ящике!» Вспотевшими ладонями она схватилась за ручку третьего ящика, но он не хотел выдвигаться. — Почти достала… Ты главное, продолжай попытки, и если у тебя получится этот небольшой трюк с деньгами, я обещаю, что куплю тебе кучу фломастеров и раскрасок… Дженнифер, думая, что и сама при желании могла бы раздобыть себе «кучу фломастеров и раскрасок» и без подобного вымогательства с деньгами, изо всех сил тянула на себя ручку ящика. Но он было, чуть выдвинувшись, вновь упрямо застрял. «Выдвигайся ты, зараза!» — выругалась про себя девочка, дёргая ящик. — Надо было взять фонарик… — донеслись до неё слова миссис Рихтер, и ящик чуть скрипнув, подался вперёд. Дженнифер воровато глянула на директора, но та, к счастью, была слишком увлечена поисками. «Везение не будет длиться бесконечно» — возопил внутренний голос. — «Хватай сигареты и бегом на место!» Бумаги с печатями, набор ручек… и вот она! Мятая пачка сигарет. Схватив сигареты, Дженнифер, было, хотела сунуть их в карман, как вовремя сообразила, что карман шорт будет подозрительно оттопыриваться и точно привлечёт внимание миссис Рихтер. Суетливо запрятав пачку за пояс, она прикрыла их футболкой, впервые порадовавшись, что та висит на ней мешком. — О, вот она! — радостно воскликнула миссис Рихтер, подымаясь. Задвинув ящик, Дженнифер едва успела плюхнуться обратно на стул, прежде чем директор с торжественным «Достала!», полностью разогнулась. — С тобой всё в порядке? — чуть нахмурившись, спросила она. — Ты как-то быстро дышишь… — Всё хорошо, — улыбнулась Дженнифер, стараясь успокоить дыхание и смотреть прямо в глаза миссис Рихтер. — Просто стало очень жарко. — Хм, ну в кабинете правда душно, — задумчиво кивнула миссис Рихтер и, подойдя к окну, открыла его на проветривание. — Вот, так лучше. Что ж… Она отряхнула банкноту от пыли и вновь положила её перед Дженнифер. — Давай попробуем ещё раз, — растянула в улыбке губы директор, и девочка мысленно пожелала, чтобы она их, наконец, закатала. Дженнифер сделала вид, что буравит взглядом деньги, не прикладывая на самом деле никаких усилий. Высидев так десять минут, она притворно вздохнула: — Не получается. — Попробуй ещё раз, — раздувая ноздри, приказала миссис Рихтер. Правая рука с наманикюренными ногтями сжалась в кулак. — Не получается, — твёрдо ответила Дженнифер, кинув на неё упрямый взгляд. — Вот же противная девчонка! — ударила та по столу кулаком, воззрившись на воспитанницу яростно блестящими глазами. — Этот приют дал тебе крышу над головой! Еду, одежду… И вот она твоя благодарность?! — Но если я не могу копировать деньги?! — в отчаянье вскричала Дженнифер, чуть тоже не хлопнув по столу. — Глупости! — нависла над ней директор. — Ты просто не хочешь. Вот, истинная причина! Но учти, как ты относишься ко мне и моим просьбам, так же и я буду относится к тебе! — Да ради Бога! — выплюнула Дженнифер. — Можно мне уже идти? Миссис Рихтер только махнула ей рукой, мол, вали отсюда. Дженнифер не нужно было дважды давать разрешение — она стремглав вылетела из кабинета и подбежала к Нику, домывающим уже последнее окно на этаже. Выглядел он ужасно уставшим. — Вот сигареты! — показала она ему мятую пачку. — Ого! Как тебе удалось? — от удивления он выронил губку. — Впрочем, мне плевать. Сейчас как никогда я хочу затянуться. Это хоть как-то перебьёт эту вонючую хлорку. Он протянул руку к сигаретам, но Дженнифер быстро убрала их за спину. — Погоди минуту, ты должен выполнить часть своего договора. — Да, должен, — почесал прыщик на подбородке парень. — Но скажи, что мне мешает, просто отвесить тебе тумаков и отнять сигареты? — Да, в общем-то ничего, — дёрнула плечами Дженнифер. — Ну, или только то, что потом ты будешь считаться в приюте простым треплом, не сдерживающим своё слово. — Ха! А ты хитрая, малявка, — усмехнулся Ник, правда гораздо более добродушно, чем до этого. — Пойдём, я покажу тебе кое-какой приёмчик. Они спустились на первый этаж и подошли к группе малышей. — Они сейчас гуляют, — пояснил Ник на вопросительный взгляд Дженнифер. — Смотри, показываю только один раз. Оглядевшись по сторонам, он порылся в кармане джинсов и достал тонкую, загнутую петелькой, проволоку. — Это была скрепка, — объяснил Ник. — Подойдут так же шпилька или заколка для волос. А теперь, смотри внимательно. Дженнифер подошла к нему вплотную, чтобы не упустить ничего из виду. Ник осторожно вставил загнутую часть проволоки в замок под ручкой двери, согнув в стороны её свободные концы. — А теперь, — тихо проговорил он. — Тихонько поворачиваем. Дженнифер с озорством наблюдала, как замок чуть щёлкнул и дверь открылась. — Та-да! — нараспев произнёс Ник, будто показал фокус. — Есть ещё один способ… — Подожди, можно мне попробовать? — спросила Дженнифер, протянув руку к проволоке. Ник было видно, хотел заупрямиться, но передумав, запер дверь и дал ей проволоку. — Только аккуратно, не сломай, — напутствовал он Дженнифер, пока она повторяла его манипуляции с замком. Когда ей удалось открыть замок, она гордо протянула проволоку обратно: — А второй способ? — Второй способ чуть посложнее, — усмехнулся Ник. — Но часто он действует лучше, чем первый. Он разломил проволоку на две части, и одну вставил в замок. — Эта часть остаётся неподвижной, — по-учительски поднял верх палец Ник. — А второй надо делать такие действия, и постепенно… Он начал ковыряться в замке, то всовывая, то доставая вторую часть проволоки. Замок щёлкнул. — Дверь откроется, — договорил парень. — Попробуй ты. Этот способ дался Дженнифер не сразу. Только с четвёртой попытки замок подался. А до этого она чуть не сломала проволоку. — Молодец, малявка, — нехотя похвалил Ник, будто она была его лучшей ученицей. — Естественно, есть двери, которые не откроются ни на один из этих способов. Но, большинство дверей теперь всё же в твоей власти, — чуть насмешливо добавил он, бросая на неё оценивающий взгляд. — Спасибо, вот твои сигареты, — она с похожей усмешкой отдала ему пачку и направилась к своей группе. — С вами было приятно иметь дело! — шутливо прокричал ей в след подросток. — Обращайтесь ещё! — в тон ему ответила Дженнифер. Она ещё сама не знала, для чего ей может понадобиться подобное знание открывание дверей, но мало ли что. Вернувшись в группу, и закрывшись от всех в спальне, Дженнифер достала из-под подушки книгу «Путь Чародея». Плюхнувшись в кровать, на живот, она раскрыла её. Про себя она читала лучше, чем вслух, но порою смысл прочитанного от неё ускользал. И каждый раз она, снедаемая любопытством из-за красочных иллюстраций, перечитывала страницу за страницей. В книге рассказывалось о мальчике Ларри, который захотел стать волшебником и по совету матери, отправился на поиски наставника — великого светлого волшебника Длинноборода. Дженнифер взахлёб прочитала главы «Дорога к великому волшебнику» и «Первое испытание», где Ларри должен был доказать, что достоин обучения. — Ты должен помнить, юный отрок — тайные знания не даются слабым и глупым, — прочитала она про себя, имитируя старческий дрожащий голос. — Ибо, в слабости духа и тела скрывается лень человеческая. А ленивый человек — не достойный носитель волшебного дара. «Ничего себе, он строгий» — подумала Дженнифер, переворачивая страницу. На следующей странице была картинка, изображающая седого старца, указывающего черноволосому мальчику на звёзды. — Запомни юный отрок! Твой дар — огненным сгустком спустится к тебе со звёзд, и наполнит силой каждую клеточку твоего тела. Но когда это случится, ты должен быть готов принять его. Иначе он разрушит и тебя, и всё, что тебе дорого. — Но что я должен делать, чтоб быть готовым? — вопросил Ларри, взглянув ясными глазами на Длинноборода. — Тренироваться, — просто ответил старый волшебник, положив руку на плечо мальчика. — Тренироваться каждый день. Закалять тело и дух. А я помогу тебе в этом, как когда-то мой учитель помог мне. Дженнифер ещё раз вгляделась в картинку. Длиннобород казался очень старым и мудрым. — Дженни, ты собрала все свои вещи? — приоткрыла дверь в спальню мисс Фишер. — Да, — ответила Дженнифер, не отрываясь от книги. — Лучше ещё раз проверь, а то завтра будет не до сборов, — настоятельно посоветовала воспитатель, закрывая за собой дверь. Девочка спрыгнула с кровати, жалобно скрипнувшей пружинами, и подбежала к своему чемодану. Несмотря на волнение (мысль о соревнованиях не давала ей покоя), она не могла дождаться завтрашнего дня, ведь именно завтра начнётся очередное путешествие в автобусе, а потом, она будет в первый раз купаться в море! Улыбнувшись своим мыслям, она расстегнула боковую молнию чемодана и принялась осматривать его содержимое. — Так, посмотрим, — пробубнила она, отодвигая вещи, неряшливо брошенные в чемодан. — Футболки, майки, дождевик, фонарик, кепка… Недолго ей осталось… Достав изрядно потрёпанную тёмно-синюю кепку, она скептически её осмотрела и бросила обратно в чемодан. — Ладно. Носки, свитер, кроссовки… Им тоже недолго осталось… Обыкновенные, но очень удобные кроссовки были её любимой обувью, и собственно поэтому они были местами ужасно облезлыми и того гляди готовы были начать просить кашу. — О, самое главное! — спохватилась она и, подбежав к кровати, взяла «Путь Чародея». Любовно погладив книгу, она принялась запихивать её в чемодан. Впихнув упирающуюся книгу, она стала застёгивать молнию, но теперь чрезмерно пухлый чемодан не желал закрываться. «Сплошные испытания, что ж ты будешь делать!» — подумала она, наваливаясь на несчастную ручную кладь всем весом. — Закрывайся ты! Дженнифер старательно воевала с упирающейся молнией, как в спальню вновь вошла мисс Фишер, неся в руках стопку свежевыстиранного белья для кроватей. — Так ты только сломаешь молнию, — покачала она головой, глядя на эту борьбу таким взглядом, будто на её глазах происходило что-то невероятно глупое. — Не сломаю, — пропыхтела Дженнифер, подпрыгивая на крышке чемодана. — Сломаешь, — твёрдо заявила мисс Фишер и, положив на ближайшую кровать бельё, отодвинула упрямую воспитанницу в сторону. — Конечно, чемодан не закрывается, ты посмотри, как ты неаккуратно всё побросала! — укоризненно произнесла она, вытряхивая содержимое чемодана. — Всё комом! Потом же будет всё мятое как из… — Как из? — хитро переспросила Дженнифер, подняв брови. — Из кучи мятого белья, — невольно улыбнулась воспитатель, как бы говоря «ты не подловишь меня на этом». Сложив все вещи аккуратной стопкой, она взяла в руки увесистую книгу. — Может, оставишь её тут? — Нет, — Дженнифер мягко, но решительно, взяла из рук воспитательницы книгу и положила её в чемодан. — Без неё моё путешествие в лагерь будет не весёлым. — Думаешь? — посмеялась мисс Фишер, взъерошив и без того лохматые волосы девочки. — Ладно, закрывай чемодан и пошли собираться на прогулку. Дженнифер дождалась, когда мисс Фишер выйдет в игровую и подбежав к своему шкафчику, достала свёрнутый кулёк. В нём лежали уже настолько засохшие печенья с предсказаниями, что есть их, отважился бы только очень отчаявшийся человек, оказавшийся как минимум, в безвыходной ситуации на необитаемом острове. И то, даже тогда бы он подумал, что лучше — умереть с голоду или сломать зубы. Но девочке были интересны предсказания, находящиеся внутри. «Брать с собой в лагерь нельзя ничего из съестного, — подумала она, закусив губу. Воровато оглядевшись, она запихнула кулёк в скрытый карман в чемодане. — Но никто ведь не узнает» Чувствуя себя злым гением, и посмеиваясь про себя злодейским смехом, она разломила одно печенье. — Подожди немного, ждёт тебя дорога! И появится вдруг, у тебя новый друг! — оптимистично прочитала она, развернув свёрнутый в трубочку листочек. Отлично, ещё и новый друг, радостно отметила она, убирая записку в карман, и замечая краем глаза какой-то металлический блеск. Дверь шкафа осталась открытой и лучик солнца из окна отразился в чём-то лежащем среди её вещей. Скрипнув половицами, она подошла к шкафу и отодвинула в сторону мятую футболку. Оказалось, что это блестело складное зеркальце, подаренное Эндрю, и про которое она уже успела забыть. «Надо ли брать его с собой в лагерь?» — Дети, убираем игрушки и собираемся на прогулку! — раздался голос мисс Фишер в игровой комнате. Поколебавшись, Дженнифер положила зеркало в скрытый карман, вслед за кульком печений, и побежала к остальным. «На всякий случай!»
