Пробуждение магии

                    — В какой же дыре находится этот приют, — пробурчал мистер Дурсль, сидя за рулём машины. — И даже в этой дыре полно идиотов, не умеющих водить! Он яростно загудел подрезавшей его белой машине.       — Вот же кретин! — выругался он, не обращая внимания на бледного, словно привидение, племянника на заднем сидении. — Где он только права купил?!.. Гарри ничего не ответил, да от него это и не требовалось — дядя часто ругался и ворчал на дороге. Впрочем, ругань, ворчание и жалобы были неотъемлемой частью его жизни.       Для самого Гарри этот день был началом чего-то неизвестного и оттого страшного. Весь остаток мая он отчаянно надеялся, что дядя с тётей передумают и не отправят его в лагерь, но как бы ни так…       — Смотри, веди себя как нормальный, — вдруг грубовато обратился к нему дядя Вернон. — Без этих своих… Чудачеств. Хоть Петунья и поверила, что джемпер якобы сел после стирки, но я-то знаю, что это твоих рук дело, мелкий ты негодяй! Гарри вжался в сидение, чтобы казаться как можно незаметнее. Утром опять произошёл странный случай, и что пугало, так это то, что он сам не понимал, почему это с ним происходит, как этому противостоять, и когда это случится вновь.       Когда тётя собирала ему вещи, она захотела примерить на него старый коричневый джемпер с оранжевыми кругами, который когда-то носил Дадли. Отвратительный джемпер, если честно. Гарри тогда подумал, что скорее будет замерзать от холода, чем когда-нибудь его наденет. Тем более в лагере, где его сразу за этот джемпер начнут изводить другие дети.       Но тётя Петунья была противоположного мнения. Она приложила все усилия, чтобы натянуть этот джемпер на племянника. И вот, что удивительно — Гарри тогда почувствовал себя несколько… Странно. А джемпер, буквально на глазах, становился всё меньше и меньше. И в итоге стал такого размера, что мог бы подойти только годовалому ребёнку. «Ну, всё. Мне конец!» — закусил губу Гарри, в ожидании криков и наказания.       — Странно… — задумчиво произнесла тётя, осматривая съёжившийся джемпер со всех сторон, будто он был экзотическим растением. — Вроде стирала в воде нужной температуры… И всё равно, сел от стирки. Гарри повезло. Но кто знает, что будет, повторись подобное в лагере.       — А вот и этот приют, — сказал, скорее самому себе, дядя Вернон. Гарри прильнул к окну и увидел большое четырёхэтажное здание из красного кирпича, огороженное высоким забором и густыми кустами. В широких окнах были видны бегающие дети. Его сердце забилось ещё быстрее, когда они въехали в открытые, чугунные ворота. Теперь были видны детские площадки, с деревянными верандами, песочницами и машинками. На двух из них Гарри увидел совсем маленьких детей с воспитательницами. Совсем не по себе ему стало, когда впереди замаячили три ярко жёлтых автобуса с надписью на боку «Солнечный дом». Это означало, что совсем скоро ему придётся выйти из машины и остаться с незнакомыми людьми на всё лето.       — Приехали, — довольно сообщил дядя Вернон, когда их машина остановилась возле одного из автобусов. Гарри готов был взмолиться, чтобы дядя сжалился, и они уехали назад, но знал, что это бесполезно. Последние две недели родня только и грезила о предстоящем кругосветном путешествии, и неугодный племянник был единственным препятствием на пути к отдыху.       Тяжко вздохнув, Гарри взялся за ручку двери и вылез из машины. Несмотря на страх, он с любопытством стал осматриваться, сравнивая ожидания и реальность. Ровно подстриженные лужайки блестели свежей росой. Дети бегали не в тюремной робе, как он представлял, а в вполне обычной одежде.       Особенно привлекала внимание объёмная скульптура, стоящая посреди дороги к приюту. На ней аист размашистыми крыльями прикрывал улыбающихся детей, сидящих на больших валунах. Вокруг скульптуры цвели пёстрые трёхцветные фиалки. «Значит, здесь живёт эта девочка» — подумал он, почесав шрам. Кроме Дадли, она была единственным ребёнком, с которым у него случился более-менее нормальный диалог.       — Эй! Иди сюда и тащи сам свои вещи, парень! — окликнул его дядя Вернон. Открыв багажник, он достал чемодан. — Успеешь ещё наглазеться! Гарри ещё раз вздохнул и, приняв свой багаж, потащился вслед за дядей Верноном.              — Почему ты укусила Рика, негодная девчонка? — отчитывала трёхлетнюю девочку воспитатель, когда мистер Дурсль и Гарри проходили мимо по дороге.       — Он сказал, что я улодина, — картаво ответила девочка, топнув от негодования ногой. — И сломал мою куклу!       — Сколько раз говорить тебе Эмили, если кто-то обижает, подходи ко мне, а не кусайся! Я намордник тебе одену, если не будешь слушаться!       — Не отставай, парень! — прикрикнул дядя Вернон и Гарри торопливо поспешил за ним. Они подошли к главной двери приюта с чуть проржавевшей табличкой «Белокрылый аист». Подымаясь к ней по широким ступеням, Гарри услышал плач. Повернув голову на звук, он увидел совсем маленькую девочку в простом летнем сарафане, сидящую на скамейке.       — Мама… Мама… — причитала она, вытирая кулачками покрасневшие глаза. Никто её не утешал, никто не ругал. Она была совсем одна. — Мама… Забери меня отсюда, мама… Гарри почувствовав смятение, посмотрел на дядю Вернона, но тот только пожал плечами:       — Не всем так повезло, как тебе. На это Гарри ничего не ответил. На самом деле он не знал, что лучше — жить в подобном месте или с ненавидящими родственниками. Сложный вопрос.        Зайдя в здание, Гарри почувствовал покалывание в глазах. В последнее время он часто это чувствовал, когда выходил из дома на солнце или наоборот возвращался с улицы в полутень. Да и в целом, его зрение стало отчего-то ухудшаться, но Дурсли предпочитали не обращать на это внимания.       Когда его глаза привыкли, ему предстала просторная прихожая с широкой лестницей на второй этаж и полом, покрытым серым, местами потёртым, ковром. На нейтральных белых стенах висели как старые картины, явно притащенные с пыльных чердаков и которые было просто жалко выбросить, так и яркие детские рисунки. На подоконниках разрослись зелёные растения. И вокруг была стерильная чистота. Ни пылинки.       У Гарри сложилось впечатление, что приют живёт по весьма строгим правилам, но старается быть хоть немного уютным. Получалось это или нет, сразу понять было трудно.       — Вернон, здравствуй! Как добрались? По лестнице к ним спускалась та самая женщина, которую Гарри видел на параде. Высокая и ухоженная. Похожая чем-то на лисицу.       — Здравствуй, Ирма, — добродушно поприветствовал директрису дядя Вернон. — В целом нормально. Так, попали в одну небольшую пробку, но это пустяки…       — Вижу ты в хорошем настроении, — лукаво улыбнулась миссис Рихтер и посмотрела на Гарри.       — Снова здравствуй, Гарри Поттер. Надеюсь, ты пребываешь в таком же настроении, как твой дядя. «Это вряд ли…» — подумал мальчик, но смог только смущённо кивнуть.       — Прекрасно, — улыбнулась женщина. — Побудь здесь, сейчас уже спустится мисс Фишер со своей группой — именно она будет твоей воспитательницей. Гарри вновь робко кивнул, а миссис Рихтер обратилась к дяде Вернону:       — Пройдём в мой кабинет, нужно заполнить кое-какие бумаги на мальчика. Ты не забыл документы?       — Конечно нет, — гордо ответил дядя. — Идём. Гарри тоскливо наблюдал, как они подымаются по лестнице. Мало того, что его бросали здесь на всё лето, так ещё он сам должен был, как-то познакомится со своей новоявленной воспитательницей и сиротами.       С верхних этажей доносилось эхо множества голосов, разобрать которые было не возможно. Оставшись один, Гарри стал разглядывать незатейливые рисунки на стенах, сюжет большинства которых сводился к теме «Мама, папа, я». Очень странно было видеть эти яркие мечты детей рядом с такими серьёзными взрослыми картинами в тёмной гамме, как «Философ при свете лампы» или «Дочери художника, бегущие за бабочкой». Это как видеть умудрённых жизнью, ворчливых стариков и резвящихся рядом беззаботных детей.        Раздался шум. Гарри замерев, наблюдал, как по лестнице спускались дети его возраста. От волнения он так сильно стиснул ручку чемодана, будто тот мог спасти его от возможных обидчиков. Дети, между тем радостно галдя, тащили свои вещи.       — Наконец-то! — щебетала высокая девочка с длинными пшеничными волосами. — Я сяду возле окна.       — Ну нет, Алиса! — обиженно возразила кудрявая девочка с веснушками и круглым личиком. — Ты уже сидела возле окна, когда мы ехали на парад. Теперь моя очередь!       — Ведёшь себя, как маленькая! — фыркнула светловолосая собеседница и тут заметила Гарри. Как он не старался слиться с рядом растущим фикусом, заметили его и остальные.       — Кто это? — шепнула рыжеволосая девочка.       — Не знаю, — пожала плечами другая. — Я никогда его раньше не видела. В застопорившихся детей стали врезаться идущие сзади.       — Чего встали? Не пройти, не проехать! — возмущённо вынырнул из толпы мальчик, с длинным худым лицом. Увидев Гарри, он нахмурился. — А ты кто такой? Я тебя раньше не замечал.       — Может, он новенький? — вновь спросила рыжая девочка, осматривая его с неприкрытым интересом. Дети плотным кольцом обступили Гарри, рассматривая так, будто он был причудливой зверушкой в зоопарке. Сам же он тщетно искал глазами Дженнифер, как единственную знакомую в этом месте. Но её, почему-то, нигде не было.       — Как тебя зовут? — смело спросила светловолосая девочка, вздёрнув и без того курносый носик. Гарри хотел ответить, но в горле, словно застрял комок. Растерявшись, он не знал на кого именно смотреть. Ещё никогда прежде ему не было оказано столько внимания от сверстников. Также, он понимал, что сейчас именно от него самого зависит, как в дальнейшем они будут с ним обращаться.       — Гарри, — еле слышно ответил он, и его голос просто потонул в море голосов сирот. Сейчас он видел разницу между ними и детьми, у которых были родители. Они казались более откровенными и грубыми, даже какими-то слишком громкими и прямолинейными.       — Что ты сказал?       — Что он там бормочет?       — Какой у него шрам! Вы видите шрам?       — Какой-то он мутный…       — Откуда он?       — Что-то он темнит…       — Какой-то он странный.       — Кто ты? Целый шквал вопросов обрушился на него со всех сторон. Гарри сильнее вцепился в ручку чемодана, чувствуя, как вспотели ладони, а горло пересохло. Хотелось сжаться и забиться в угол, что было бы верной погибелью.       — Что за галдёж? Чего столпились? — вперёд выступил здоровый мальчишка с большими передними зубами и здоровыми руками, которыми он бережно держал маленького белого кролика с рыжими пятнышками. Мальчик напомнил Гарри главаря мафии из старого чёрно-белого фильма, только у того вместо кролика был кот. И глядя на него, Гарри отрешённо понял, кто усерднее всех будет поколачивать его в лагере.       — Ты новенький, что ли? — обратился к нему здоровяк, смотря очень настороженно. Кролик в его руках поднял уши торчком и, глядя на Гарри, задёргал носиком.       — Может, он немой? — предположила рыжая девочка.       — Я не немой, — наконец прорезался голос у Гарри. Взяв себя в руки, он постарался, чтобы его голос хоть и звучал тихо, но хотя бы твёрдо. — Меня зовут Гарри. И да… Я новенький… Что-то ему подсказывало, что признав, что он «новенький», он подписал себе смертный приговор.       — А! Я видел его отца. Толстый такой… — сказал какой-то мальчик сбоку. — Он шёл с миссис Рихтер в её кабинет.       — Так у тебя есть отец? — недоумённо нахмурился мальчик с длинным лицом.       — Он мне не отец, — сглотнул Гарри. — Он мой дядя.       — Но значит, ты всё равно «домашний» ребёнок, — недружелюбно насупился здоровяк, сверля его высокомерным взглядом.       — Что значит «домашний» ребёнок? — не понял Гарри.       — Значит, что у тебя есть те, кто о тебе заботится, — ревниво ответила светловолосая девочка, сложив руки. — И что тебе здесь не место.   Гарри кожей чувствовал, как любопытство детей сменяется раздражением и недоверием. Даже кролик казалось, возмущённо смотрел на него.       — Гарри! Привет! — вдруг услышал он звонкий голос. Обернувшись с остальными, он увидел улыбающуюся бледную девочку с вьющимися каштановыми волосами. Она направлялась к ним, таща по полу явно тяжёлый чемодан.       — Что, нашла свой чемодан? — лукаво улыбаясь, спросил мальчик с длинным лицом.       — Да, Оливер, нашла! И если ты его ещё раз куда-нибудь спрячешь, я тебя поколочу! — шутя, стукнула она смеющегося мальчишку кулачком по плечу. Гарри глядя на них, вновь почувствовал себя абсолютно чужим. Но когда Дженнифер поставив свою ношу, протиснулась к нему, дышать ему стало заметно легче.       — Чего окружили со всех сторон? — наигранно раздражённо буркнула она на одногруппников. — Как будто домашнего ребёнка впервые увидели.       — Ты его знаешь? — удивлённо спросила высокая девочка, откинув за спину волосы.       — Конечно, знаю, — как само разумеющееся ответила Дженнифер, округлив глаза. — Это Гарри Поттер. Это он спас меня на параде от сумасшедших лошадей. Дети обескураженно зароптали, бросая на Гарри восхищённые и недоверчивые взгляды.       — Лошади были нормальные, это ты выскочила куда не надо, — закатила глаза светловолосая девочка, но Дженнифер только бросила на неё сердитый взгляд. Обернувшись к Гарри, она улыбнулась:       — Гарри, это мои, а теперь и твои одногруппники. Алиса, — указала она на светловолосую девочку, стоящую с чрезвычайно важным видом. — Это Марри, — указательный палец направился на робкую девочку с рыжими кудряшками. — Это Оливер.       — Привет, — усмехнулся высокий мальчик с длинным лицом.       — Это Джон, Мегги, Тем, Тиффани, Френки, — перечисляла Дженнифер, поочерёдно показывая то на одного, то на другого ребёнка. Гарри только кивал каждому из них, про себя думая, что запомнит их имена не сразу.       — Это Терри, указала она на здоровяка и тот подошёл к Гарри.       — Привет, — с всё ещё хмурым видом поприветствовал он, но протянул руку для пожатия. Гарри не растерявшись, пожал ему руку. Кролик, вытянул к нему мордочку и понюхал его руку.       — Это мистер Флаффи, — важно пояснила Дженнифер, глядя на кролика. — Он очень серьёзный.       — Я вижу, — не удержался от улыбки Гарри, погладив пушистого зверька по мягкой макушке.       — Ну, а это… — повела рукой, но запнулась Дженнифер. В возникшей тишине раздалось чавканье. Когда дети повернулись на звук, Гарри увидел пухлого мальчика с тёмными волосами. Он не выказывал Гарри никакого внимания, лишь тихо поедал конфеты.       — Это Тед, — выразительно подняла брови Дженнифер.       — Ой, привет! — спохватился мальчик, вытерев рукавом рот и улыбнувшись. Гарри он понравился сразу.       — Мы тут, понимаешь, с новичком знакомимся. А он конфеты трескает в одно лицо, — усмехнулся Оливер, сунув руки в карманы.       — А что, я перекусить захотел перед поездкой, — начал оправдываться Тед, приняв цвет спелой малины. — А новичок никуда не денется. Дети засмеялись, и напряжение вокруг Гарри если не спало совсем, то хотя бы немного развеялось. До того, как дети вновь засыпали его вопросами, раздался нежный голос:       — Я смотрю, вы уже познакомились с Гарри. С лестницы к ним спускалась невысокая девушка, которую Гарри смутно помнил. Именно она тогда подбежала к Дженнифер и чуть не задушила в объятиях. В отличие от его родного дяди, который ему едва голову тогда не оторвал.       — Здравствуйте, — чуть поклонился Гарри подошедшей воспитательнице.       — Здравствуй Гарри, — улыбнулась она, заправляя за ухо светлую прядь волос. — Меня зовут мисс Фишер. Надеюсь, тебе понравится провести с нами лето. Её мягкий голос успокаивал, и Гарри допустил мысль, что возможно всё не так плохо, как он думал.       — А сейчас берите свои вещи и бегом в автобус! — вдруг твёрдым голосом скомандовала она детям, и Гарри не успел опомниться, как дети дружной гурьбой двинулись к выходу, едва не сбив его с ног.       — Идём! Чего застыл?! — взяла его за руку Дженнифер и потащила за собой. Как только Гарри вышел на улицу, солнечный свет снова резанул ему по глазам, и окружающий мир погрузился в белёсую дымку.       — Идём скорее! Надо успеть занять места! — пронеслась мимо него Дженнифер, гремя за спиной чемоданом. Гарри только и оставалось, что бежать следом за ней в автобус.              — Это твой новый воспитанник? — спросила миссис Эшорт мисс Фишер, пока водитель грузил багаж детей в специальный боковой отсек автобуса.       — Да, на это лето, — кивнула молодая воспитательница.       — Вот тоже, будто тебе своих мало, — сочувственно показала головой миссис Эшорт, направляюсь в сторону второго автобуса, где уже шумели подростки. Мисс Фишер только пожала плечами и поднялась вверх по ступенькам автобуса. Новенький мальчик показался ей довольно милым и вежливым. А какие у него добрые зелёные глаза. До сегодняшнего дня она всегда думала, что зелёный цвет глаз — признак хитрости и изворотливости. Но увидев этого темноволосого, взъерошенного мальчика, она резко переменила своё мнение.        Сам же Гарри словно оказался в бешеном речном потоке. Со всех сторон его толкали и пихали дети. Не со зла, но в погоне к месту у окна. Они были такими проворными и юркими, что Гарри сам себе казался медленно ползущей улиткой. Хотя он всегда думал, что реакция у него достаточно хорошая…       — Гарри, сюда! — донёсся до него крик Дженнифер. Приглядевшись, он увидел её, махающей ему рукой в конце автобуса.       — Ты давай, будь пошустрее. А то так всё пропустишь! — насмешливо посоветовал ему Оливер, когда Гарри протискивался мимо него. Шлёпнувшись на свободное место рядом с Дженнифер, сидящей у окна, он расслаблено выдохнул — первое испытание, которое он отметил про себя, как «поиск места в автобусе», было пройдено.       — Ты такой медленный, — добродушно улыбнулась Дженнифер, и Гарри смущённо покраснел.       — Я просто… Не успел понять, что к чему, — как можно непринуждённее пожал он плечами.       — Ничего, — махнула рукой Дженнифер. — Это нормально. Все, когда попадают сюда, поначалу медленные и растерянные. Потом привыкают.       — Ты тоже? — поднял брови Гарри.       — Я здесь сколько себя помню, — чуть помрачнела она, но тут же откинула мрачные мысли. — Но это всё ерунда! Мы сейчас отправимся в лагерь! Гарри впервые, искренне улыбнулся, глядя на её такой же искренний восторг.       — Так, все здесь? Перекличка! — крикнула мисс Фишер, встав в проходе автобуса. Детские голоса постепенно смолкли.       — Что она сказала? — шепнул Гарри, выглядывая из-за высокого переднего сиденья.       — Перекличка, — повторила Дженнифер. — Мисс Фишер сейчас начнёт называть наши имена. Когда услышишь своё — подыми руку и скажи «Здесь».       — Джон! — крикнула мисс Фишер, оглядывая сидящих детей.       — Здесь! — поднялась детская рука.       — Тиффани!       — Здесь!       — Терри!       — Здесь!       — А зачем это нужно? — спросил Гарри, повернувшись к Дженнифер.       — Ну как зачем… — чуть нахмурилась она от глупости вопроса. — Чтобы никого не забыть.       — Дженнифер!       — Здесь! — Крикнула она, вытянув руку.       — Алиса!       — Здесь!       — Гарри!       — Здесь, — хотел так же крикнуть Гарри, но получился робкий писк.       — Гарри? — вопросительно вытянула шею мисс Фишер.       — Погромче крикни, — шепнула Дженнифер.       — Здесь! — во всю мощь лёгких крикнул он. Получилось чересчур громко. На весь автобус. Дети, засмеявшись, стали оглядываться назад, а Гарри покраснев, сполз по спинке сиденья. «В первый же день стал посмешищем!» — подумал он, чувствуя, как горят щёки.       — Хорошо, — чуть улыбнулась воспитатель. — Френки!       — Здесь!       — Да ладно тебе! Всё окей, — хихикнула Дженнифер, поддерживающе пихнув в бок Гарри.       — Всё, готовы? — спросил водитель, садясь в автобус.       — Да, мы готовы, — кивнула мисс Фишер.       — Отправляемся! — восторженно запищала Марри, сидя впереди Гарри, с Алисой. После небольшой перебранки, та всё-таки уступила ей место у окна. Зашумел двигатель, автобус начало трясти, а дети вновь возбуждённо загалдели. Гарри с непривычки казалось, что он сейчас оглохнет от их высоких голосов. А Дженнифер, казалось, было всё нипочём.       — Смотри! Смотри! — пихнула она опять его, показывая в окно. Мимо проехал другой жёлтый автобус, в окне которого Гарри разглядел детей, лет одиннадцати или четырнадцати. К сожалению, точно определять возраст, он не умел.       — Это подростки миссис Эшорт, — с серьёзным видом посмотрела на него Дженнифер.  — Держись от них подальше. Они злые и хитрые, как терьеры!       — Хорошо, — ответил Гарри, думая про себя, что ему не до каких-то там подростков. Дай Бог вообще разобраться, что к чему. Автобус тронулся с места и повёз детей прочь от приюта. И вот теперь Гарри понял, что до этого был вовсе не шум, а так, разминка перед настоящим цунами звонких голосов.       — Смотрите, какая машина!       — Едем! Едем!       — Ура! Едем!       — Смотрите! Смотрите!       — А они всегда такие шумные? — перекрикивая голоса обратился Гарри к Дженнифер. Девочка посмотрела на него немного недоумённо, будто пытаясь понять, о ком он говорит, а потом просто пожала плечами:       — Да.       — С ума сойти, — весело прокомментировал их поведение Гарри, осматривая резвящихся детей, чуть подскакивающих на сиденьях от нетерпения, и показывающих в окно. Дженнифер в это время, рассматривала его. Гарри казался ей таким робким и пугливым. Он прям как оленёнок Бэмби, хихикнула она, отвернувшись к окну. И тем не менее, он показался ей очень честным и простым.       — Смотри, это парк Виктория. Мы в нём с друзьями гуляли, — доверительно поделилась она с Гарри, когда он вместе с ней начал смотреть в окно.       — А я думал, что вам разрешают гулять только на площадках возле приюта, — смутился Гарри.       — Эмм… Ну, вообще-то так оно есть, — замялась Дженнифер. — Нам будет можно покидать приют только когда мы пойдём в школу, и то только строго по времени. А мы с друзьями тайно пробираемся в город через забор… Но ты ведь никому не расскажешь, — хитро улыбнулась она, — Это секрет.       — Хорошо, я никому не расскажу, — чуть удивлённо ответил Гарри, разглядывая невинную внешность своей соседки и удивляясь, как она сочетается с таким озорным характером.              

***

              Вскоре Гарри привык к шуму и уже не обращал на него внимания. Хотя и дети чуть поутихли, когда автобусы вереницей выехали за город.       Дженнифер и Гарри с интересом рассматривали пейзаж за окном. Параллельно Дженнифер вдохновенно рассказывала Гарри о городе, его жителях, о лагере, в который они едут, о мисс Фишер и миссис Эшорт. У Гарри уже шла кругом голова от обилия новых впечатлений.       — А в нескольких шагах от лагеря есть море, — не замолкала девочка. — И мы сможем в нём искупаться.       — Не сможем, — вдруг прервала её с переднего сиденья Алиса, выглянувшая к ним в проёме между спинкой сидения и окном. — У тебя что, бананы в ушах? Мисс Фишер много раз повторяла, что сейчас море ещё холодное и можно будет купаться только в следующем месяце.       — Отстань, Алиса! Я всё равно искупаюсь в море! — упрямо заявила Дженнифер и показала Алисе язык. — И нечего подслушивать!       — Пф! Больно надо! — хмыкнула Алиса, поворачиваясь к себе. Гарри с интересом наблюдал за их перепалкой. У самого него, благодаря Дурслям, практически отсутствовал опыт общения с другими детьми. И теперь он, как губка, впитывал любые жесты и разговоры сверстников.       — Скажи, а каково это быть в семье? — серьёзно посмотрела на него Дженнифер. Гарри показалось, что она давно хотела спросить его об этом.       — Ну, даже не знаю… — замялся он, не зная, что сказать.       — Правда ли, что мама и папа всегда заботятся о ребёнке. Мама готовит завтрак, обед, ужин. А на праздники приезжают родственники.       — У меня самого нет родителей, — опустил взгляд Гарри, думая, что надо опираться на Дадли, и на то, как к нему относились Дурсли. — Но если посмотреть на Дадли — моего кузена, то ему очень даже неплохо живётся. Дженнифер смотрела на него во все глаза. По рассказам мисс Фишер и книжкам она примерно представляла, каково это, когда есть родители. Но это казалось таким смутным и туманным.        — Тётя всегда следит, чтобы его одежда была чистой и опрятной, — вспоминал Гарри. — А сам он был сыт и здоров. Разговаривает с ним вечером о том, как для него прошёл день. Целует и обнимает его. Утешает, если он расстроен или ударился. Если у него возникнет какая-то проблема, всегда поможет ему. А дядя… Дядя всегда гордится им, будто он сделал что-то великое, хотя Дадли только и умеет, что ныть и капризничать… — чуть грустно закончил Гарри, испытывая непрошеную тоску. Не по Дурслям, а по тому, что сам он никогда не получал и половину того отношения, каким щедро одаряла Дадли тётя Петунья. Дженнифер лишь молча смотрела на него своими тёмными, почти чёрными глазами, думая о чем-то о своём.       — Да, здорово, когда всё-таки есть родители, — философски изрёк Оливер, сидящий впереди, через сиденье. Гарри и не заметил, как вокруг наступила невероятная тишина и как все навострили уши на его рассказ.       — А что все уши греют? — встрепенулась Дженнифер, так же заметив возникшее молчание. — Занимайтесь своими делами.       — Но ведь нам тоже интересно! — повернулась к ней Марри с насупленным выражением лица.       — Да мне больше и нечего рассказывать, — мягко возразил Гарри. — Сам я мало, что особо видел… Дети разочарованно повернулись к своим окнам и приглушённые разговоры возобновились.       — Почему они тебя не любят? — недоумённо подняла брови Дженнифер. — Ты вроде неплохой.       — Кто, дядя и тётя? — уточнил Гарри, внутренне зардевшись от положительной оценки. — Им очень не нравится, когда со мной происходят странные вещи…       — Какие странные вещи? — вдруг насторожилась Дженнифер, внимательно посмотрев ему в глаза.       — Разные… Я не хочу об этом говорить, — вновь опустил взгляд мальчик. Дженнифер очень хотелось начать его расспрашивать, но что-то ей подсказывало, что больше он ничего не расскажет. Поэтому она молча повернулась к окну, за которым теперь простирались обширные зелёные равнины.              Прошёл целый день, как они ехали в сторону лагеря. Дети уже порядком утомились сидеть на одном месте, а за окнами начало смеркаться. Зато Гарри представилась отличная возможность расспросить Дженнифер обо всём, что его волновало. О правилах приюта, о том, как в нём живётся, и обо всех подводных камнях приютской жизни, благо та с радостью рассказывала.       — Главное, держись подальше от подростков, — ещё раз напомнила она. — Мисс Фишер говорит, что у них эта злость временная. Из-за гормонов и чего-то там ещё… Но в любом случае, пока они неадекватные, — с внутренним довольством ввернула она услышанное от взрослых слово.              — А что мы приуныли? — посмотрела на весьма раскисших детей мисс Фишер.  — Предлагаю, для поднятия духа, спеть весёлую песню о лагере! Дети сразу оживились, хитро переглядываясь. После непродолжительной суеты, они вместе с воспитателем нестройно, но задорно затянули: — Здравствуй Мама, здравствуй Папа! Здесь я в лагере Гранада. Лагерь очень интересный, А дождь закончится, Будет он тогда весёлый! Я был в походе с Джо Спайви, Он обжёгся плющевым ядом, А ты помнишь, Леонардо Скиннер… Он отравился трупным ядом. Здесь все вожатые ненавидят официантов, А в озере плавают аллигаторы-людоеды, Но главный тренер, Не хочет, чтоб мы были слабаками, А потому заставляет плавать с ними. Теперь, я не хочу вас напугать, Но в моей палате малярия. А вы помните, Джеффри Харди… Его уже ищут целую неделю. Заберите меня домой, о, Мама, Папа! Заберите меня домой, я ненавижу Гранаду! Не оставляйте меня здесь в лесу, Ведь обитают тут гризли в лесу! Ведь обитают тут гризли в лесу! — Это весёлая песня для поднятия духа? — усмехнулся Гарри. — Да, — улыбнулась Дженнифер. — А разве нет? — Возьмите меня домой, я обещаю не шуметь, И не устраивать беспорядок с друзьями. Только, пожалуйста, не заставляйте меня здесь оставаться, Иначе боюсь я навсегда тут остаться! Дорогой Папочка, любимая Мамочка, Как мой драгоценный маленький братишка? Если вы скучаете, позвольте мне вернуться домой, Тёте Берте я даже разрешу со мной обниматься! Так минутку, град закончился, Ребята купаются и на яхтах катаются! Играют в бейсбол и это уже гораздо лучше, Мама, Папа, пожалуйста, забудьте про это письмо!* Дети, закончив петь, засмеялись.       — Приехали! — вдруг радостно объявила мисс Фишер. Прильнув к окну, Гарри с Дженнифер увидели, что автобус едет в большую деревянную арку.       — «Солнечный дом» — прочитала Дженнифер табличку на арке.       — Наконец-то! — выдохнул Гарри. Он с восторгом смотрел на большое голубое озеро с отражающимися красными всполохами от заходящего солнца, и разноцветными байдарками на берегу. По бокам на лужайках были растянуты сетки для волейбола и футбола. Когда автобусы остановились, дети с шумом стали выбегать из него. Гарри, выскочив следом за Дженнифер, сделал глубокий вдох. От чистого, свежего воздуха кружилась голова. Вокруг был бескрайний лес.       — Это и есть Лунное озеро, — пояснила мисс Фишер, с удовольствием распрямляя спину.       — Но купаться в нём ещё нельзя? — спросила Дженнифер.       — Ещё нет. Не сезон, — покачала головой воспитатель, а Алиса гордо проходя мимо, бросила:       — Я же говорила!       — Вот же зазнайка, — проворчала Дженнифер ей вслед.       — Берите свои вещи, и пошли располагаться! Водитель открыл боковой отсек автобуса и дети, взяв свои чемоданы, пошли вслед за мисс Фишер по песчаной дороге. Впереди них шла группа миссис Эшорт, а позади параллельная группа одногодок, и группа старших детей, лет шестнадцати-семнадцати.       — Так, я знаю, что вы устали с дороги и наверно безумно хотите в туалет, — хохотнул вожатый мистер Беркс — загорелый мужчина с просто белоснежными зубами и короткими кудрявыми волосами. Дети встали рядом с воспитателями и нетерпеливо ждали, когда он им покажет их спальни. — Но я обязан сообщить вам ряд строгих правил, железно соблюдающихся в нашем лагере. Во-первых, каждый ребёнок обязан соблюдать режим дня лагеря. Во-вторых, каждый из вас обязан быть вместе со своим отрядом. При необходимости отлучиться, обязательно спросите разрешение своего вожатого. Выход за территорию лагеря запрещён! И возможен только в сопровождении вожатого. Необходимо бережно относиться к личному имуществу и имуществу лагеря. Нельзя есть незнакомые ягоды и плоды. В случае ухудшения самочувствия вы должны сообщить вожатым…       — Господи, да когда же он нас уже отпустит?! — возмущённо прошептала Дженнифер, покачиваясь с пятки на мысок.       — В лагере запрещается курить и употреблять спиртные напитки, в том числе пиво, — выдохнул мистер Беркс и улыбнулся. — Ну, а теперь приятная и волнующая часть посвящения в лагерь! Дети вытягивали шеи, силясь увидеть, что он несёт в мешках.       — В этом году, — начал говорить он. — Каждый отряд будет называться определённым видом птиц. Итак, кто у нас «Гордые пеликаны»?       — Мы! — подняли руки юниоры, и мистер Беркс достал из мешка сложенные синие кепки с вышивкой летящего пеликана.       — Каждый носит кепку со своим знаком отряда, — пояснил он, передавая кепки воспитательнице группы. — А кто носит гордое звание «Зоркие орлы»?       — Мы! — закричали подростки, и вожатый передал им кепки с белоголовым орлом.       — «Смелые ласточки»?       — Мы! — параллельная группа получила кепки с парящими ласточками.       — А кто мы? — с интересом шепнул Гарри.       — Тебе лучше не знать, — иронично усмехнулся Терри, стоявший рядом. — Хотя, куда деваться? Сейчас и узнаешь.       — Ну, а кто «Отважные утки»?       — Мы! — чуть стыдливо подняли руки дети мисс Фишер.       — Держите! — передал ей вожатый кепки.       — Разбираем, — поднесла воспитатель сложенные кепки к детям и проворные руки тут же растащили их.       — Отважные утки? — вопросил Гарри, разглядывая на кепке шагающего мультяшного утёнка.       — Да. Оливер у нас мастер вытаскивать названия, — со смешинкой сказала Дженнифер, надевая кепку. — В том году для игры, мы разбились на команды, и нужно было вытянуть название. Были «Смелые львята», «Полосатые зебрята», «Шумные бобрята» и просто «Дятлы». Угадай, что вытянул Оливер.       — Дятлов? — улыбнулся Гарри.       — А кого же ещё! — засмеялась звонким колокольчиком кареглазая девочка.              — А теперь я покажу вам ваши домики, — подмигнул мистер Беркс и повёл их за собой к виднеющимся на холме маленьким деревянным домикам.       — По правую сторону находятся дома мальчиков, по левую — дома девочек. В каждом домике по три-четыре человека. Так, дети постарше, — обратился он к миссис Эшорт. — ваши дома находятся подальше. Идёмте. Группа миссис Эшорт ушла дальше на холм, а Дженнифер с остальными побежала искать себе домик.       — Сюда! — позвала её Марри, на пороге одного из них. Забежав внутрь, Дженнифер предстало три обычных деревянных кровати с шерстяными покрывалами и простая тумбочка с светильником. Заняв кровать у окна, Дженнифер достала из чемодана книгу «Путь Чародея», и с пижамой положила её под подушку. Рядом на кроватях разместились Алиса и Марри. Гарри старался как мог быстрее занять какой-нибудь домик, но сироты вновь оказались гораздо проворнее его.       — Здесь все места заняты, — в очередной раз заявили ему, закрывая перед носом дверь. Он уже начал думать, что будет ночевать на улице, как его окликнул Тед:       — Эй, новичок! Иди сюда, здесь есть ещё место! Подхватив чемодан, Гарри зашёл в небольшой домик с двумя двухъярусными кроватями.       — Располагайся, — великодушно заявил ему со второго яруса Оливер. — Эту кровать заняли мы с Терри. А ты можешь лечь на верхний ярус второй.       — Спасибо, — от всего сердца поблагодарил Гарри, и достал из чемодана свою старую полосатую пижаму.       — Не за что, — дёрнул плечом Оливер, мол, большое дело.       — А где кролик? — спросил Гарри у Терри.       — Мисс Фишер отнесла его в живой уголок, — ответил тот, и глядя на недоумённое лицо Гарри, пояснил.— Это где птицы, морские свинки и рыбки.              После того, как все расположились и посетили туалеты, мисс Фишер повела их в столовую. Открыв дверь, дети вошли в большой деревянный дом, построенного в стиле кантри. Когда все расселись за прямоугольные столы, их внимание вновь привлёк мистер Беркс.       — Я хочу ещё раз поприветствовать вас в нашем лагере, — сказал он с ослепительной улыбкой. — Я уверен, что вам здесь понравится. Уже поздно и повара не будут слишком сильно набивать ваши желудки, но! — поднял он палец, когда послышались разочарованные вздохи и перешёптывания. — Ужин вам понравится, я гарантирую, — подмигнул он. Дальше быстро назначили дежурных, и старшие школьники, одев фартуки, зашли на кухню.       — Быстрее бы, умираю с голоду! — облизнулась Дженнифер, болтая ногами. Рядом с ней сидел Гарри. Он вообще пока решил от неё далеко не отходить. Дети начали ритмично стучать по столу и хлопать.       — А это для чего? — вопросил Гарри.       — Не знаю, в приюте так делать нельзя, — недоумённо покачала головой Дженнифер.       — Это чтобы быстрее вынесли ужин! — крикнула им Алиса.       — А! Ну тогда давай барабанить! — весело заявила Дженнифер и принялась стучать со всеми. «Безумие какое-то!» — весело подумал Гарри, грохоча по столу со всеми. Два удара по столу, хлопок в ладоши. Два удара по столу, хлопок в ладоши. Послышались радостные крики, и дети вынесли из кухни подносы с гамбургерами и коробкой сока.       Гарри ужин не впечатлил, но остальные к его удивлению, с радостью накинулись на какие-то странные гамбургеры. Они перемазывали лицо детям так, что тётя Петунья упала бы в обморок, увидь она подобное свинячество за столом.       — Ты чего не ешь? — спросила Дженнифер оторвавшись от бургера, весь её рот и кончик носа были в жёлтой, мясной подливке.       — Что это хоть такое?       — Как, что такое! — Дженнифер посмотрела на него так, будто он заявил, что Земля плоская. — Ты прям, как с луны свалился. Это же «Джо растяпа»! Вкуснятина! Попробуй!       — Джо растяпа? — переспросил Гарри, недоверчиво беря бургер двумя руками.       — Да, его ещё называют «Неряха Джо». Гарри ещё раз осмотрелся по сторонам, удивляясь, как можно так неосторожно поглощать еду, и чуть надкусил бургер. Ароматная мясная подливка сразу попала ему на нос, а сочная булочка буквально таяла на языке. Дженнифер еле сдерживая смех смотрела, как Гарри вгрызся в бургер, перемазываясь, как остальные.       — Бургер поэтому так и называется, что невозможно его съесть, чтобы не испачкаться, — пояснила она, поднося ко рту стакан с апельсиновым соком.        Когда наступило время отбоя, Дженнифер без сил рухнула на кровать. Сытый живот довольно урчал под одеялом.       — Странный всё-таки этот Гарри, — сварливо заметила Алиса, одевая розовую ночнушку. — Ничего не знает… Как из бункера вылез.       — А по-моему, он хороший, — возразила Дженнифер, зевая. — Спокойной ночи!       — Спокойной ночи!        Гарри в это время также с удовольствием вытянулся на кровати. Здесь она была гораздо более мягкой и удобной, чем его постель в чулане, под лестницей. Всё не так уж и плохо, успел подумать он, прежде чем провалиться в глубокий сон.              

***

              Однако следующий день показал обратное. Всё началось с далеко не мягкого пробуждения.       — Подъём! Пора вставать! Подъём! Заслышав клич, Оливер сразу поднялся с подушки. К его собственному удивлению, проснулся он ещё задолго до команды вожатых. И вместо того, чтобы как остальные, наслаждаться последними минутами сладкого сна — он лежал на спине и наблюдал за оранжево-розовыми лучами солнца, медленно ползущими по деревянному потолку, да разглядывал на досках и балках множество надписей, написанных маркером или нацарапанных чем-то острым. Все они были такого незамысловатого послания, как: «Здесь был Билл», «Тиффани плюс Джером», «Кровать Майкла», «Эрик — идиот!», в общем, ничего не обычного или сверхумного. Хотя, по мнению Оливера, попадались из них и восхитительно непристойные.       Обычно Оливер любил спать, как говорила мисс Фишер — «до последнего». А именно до того момента, пока воспитатель не потеряет терпение, и подойдя, буквально не вытряхнет его, совсем сонного, из кровати. Но в этот раз, по-видимому, на него подействовал свежий воздух и, не смотря на столь раннее утро, он чувствовал себя вполне бодрым и выспавшимся. Но далеко не все дети были готовы встать так быстро.       — Ох, могли бы дать поспать и подольше… В первый-то день… — пробурчал Терри, с большим трудом отрываясь от мягкой подушки. Ему от витавшего в воздухе запаха сосны и ели спать хотелось гораздо сильнее, чем в приюте. А мягкая, тёплая кровать, будто не хотела выпускать из своих объятий.       — Размечтался, — усмехнулся Оливер, когда за окном вновь послышались требовательные призывы вожатых к пробуждению. Спустившись с двухъярусной кровати, Оливер подошёл к окну и увидел приветливо махающую вдалеке мисс Фишер, одетую в жёлтую майку и светлые бриджи. Из-за светлой одежды она была ярким пятном на фоне тёмно-зелёной лесополосы. К ней из домиков, как маленькие капли дождя стекаются в один ручей, постепенно подходили дети. Зевающие, растрёпанные, но весьма здоровые и довольные.       Вечером, им было не до разглядывания местных красот — нужно было найти дом, занять койку, разложить вещи. Да и после столь длинной поездки, всем безумно хотелось набить желудок съестным и быстрее завалиться спать. Теперь же, дети были полны энергии и видели, как много вокруг нового пространства для изучения и баловства. Сколько неизведанных дорожек, петлящих змейками между домов и площадок для игр, окружённых стеной дремучего леса. Всё это определённо вселяло в них оптимизм. А мисс Фишер была права, когда говорила, что в лагере гораздо круче, чем в городе, довольно подумал Оливер, глубоко вдохнув в лёгкие ещё прохладный после ночи воздух. Когда со всех уголков лагеря, снова раздались голоса вожатых, он услышал за спиной сонное бормотанье:       — Сейчас тётя Петунья… Встаю… Обернувшись, он насмешливо посмотрел на своего нового одногруппника — Гарри. Тед и Терри, несмотря на явное нежелание рано просыпаться, тем не менее, уже встали и одевались. Он же, ещё более лохматый, чем обычно — лежал, уткнувшись лицом в подушку, и никак не желал покидать царство Морфея.       — Эй, новичок! Подъё-ём! — издевательски протянул Оливер, стягивая с упирающегося соседа одеяло.       — Ещё пять минут… — пробормотал Гарри, не желая так быстро расставаться с подушкой. Не открывая глаз, он подтянул одеяло обратно и накрылся им с головой. — Пять минут, тётя…       — Какая ещё тётя? — прыснул Оливер, а с ним Тед и Терри. От их звонких голосов, Гарри встрепенулся и чуть не свалился с кровати. Окинув ошалевшим спросонья взглядом смеющихся мальчишек и скромное убранство комнаты, первое, что он выдал, было:       — Где я?..       — В лагере «Солнечный дом», — ответил Тед, сжав губы, чтобы опять не рассмеяться.       — Добро пожаловать! — не удержался от усмешки Терри. Он уже успел одеться и смотрел на Гарри с плохо скрываемым превосходством. — Напоминаю для маленьких домашненьких детей — ты в лагере. В нашем отряде. И теперь ты зовёшься Отважным утёнком!       — Почётное звание, — поддакнул Оливер с чрезмерно важным видом, контрастирующим с его озорными блестящими глазами.       — И знаешь, какой первый отважный поступок ты должен сделать прямо сейчас?       — Растянул губы в коварной улыбке Терри, попутно надевая кепку с мультяшным утёнком.       — Какой же? — озадаченно почесал затылок Гарри, чувствуя явный подвох.       — Быстро одеться и заправить кровать!       — И на это у тебя осталось… — протянул Тед, посмотрев на наручные часы. — Пять минут.       — Пять минут?! — воскликнул Гарри, подскочив с кровати, словно его ошпарили кипятком. Одеться, ещё можно успеть, но заправить кровать… Он быстро схватил со стула футболку и принялся суматошно натягивать её на себя. В спешке это получалось не очень — футболка, словно специально перекручивалась и не желала натягиваться на голову.       — Да. Наши вон уже почти все собрались, — кивнул Оливер на окно.       — Давай новичок, одевайся и выходи к остальным. У нас тут всё по расписанию, — деловито бросил напоследок Терри, выходя на улицу.       — Ждём тебя на улице! — Кивнул Тед, закрыв за собой дверь.        «Да… Так рано и внезапно тётя никогда меня не будила…» — отметил про себя Гарри, когда его соседи вышли за порог. — «Бывало, конечно, чтобы она требовала немедленно встать и пойти ей помогать. Но чтобы так… И с чего вдруг футболка стала такой запутанной?!»       Он старался делать всё, как можно быстрее, но почему-то всё получалось с точностью наоборот. Одев футболку и штаны, он никак не мог найти носки, хотя точно помнил, что вечером сложил их на стуле. Провозившись и потеряв ценные три минуты, и найдя их в итоге под кроватью, он в спешке принялся застилать кровать, и когда уже это сделал, понял, что случайно забыл убрать пижаму под подушку. Оказавшись под одеялом, она стала вздувшимся холмом посередине постеленного покрывала. Гарри быстро вытащил пижаму и запихнул её под подушку. Подбежав к кроссовкам, он мельком взглянул в зеркало и понял, что одел футболку задом наперёд.       Когда он открыл скрипнувшую дверь, глаза резануло от солнечного света. «Солнце такое яркое… Интересно, другие люди чувствуют такую же резь, когда выходят из дома?» — быстро зажмурился мальчик. На какое-то мгновение он перестал видеть, и ему показалось, что щебет птиц, жужжание насекомых и запахи деревьев стали ярче. Потерев заслезившиеся глаза, и дав им привыкнуть к свету, Гарри изумлённо окинул пейзаж перед собой.       — Ух ты… — вырвалось у него при виде огромного озера с танцующими белыми бликами от солнца. Просторные площадки с переливающейся от колыхания ветра травой были такими мягкими на вид, что ему захотелось на них полежать и повысматривать фигуры из облаков, медленно проплывающих по голубому небу.       — Гарри! Гарри, иди сюда! — крикнула ему мисс Фишер, махая рукой. Вокруг неё собралась группа детей в разноцветных одеждах и одинаковых кепках. Издалека они казались пёстрой клумбой. Гарри, было, решительно направился к ней, как спохватился, что забыл кепку. Метнувшись назад, он схватил её с крючка и, надвинув на голову, побежал к остальным. Козырёк кепки, к слову, чуть помогал ему не слепнуть от ярких солнечных лучей. Он подозревал, что другие люди всё же не испытывают настолько сильное неудобство от перехода из светлого помещения в тёмное, или наоборот.       — Отлично, вот и Гарри! — улыбнулась мисс Фишер, когда он подбежал. — Теперь осталось дождаться последних сонь, и можно идти умываться.       — Что-то они долго, — задумчиво произнёс Оливер, почесав нос.       — Да, Алиса вообще никогда не опаздывала, — добавил Тед. Воспитатель хотела им что-то сказать, как её взгляд метнулся поверх их голов.       — Мисс Фишер! Мисс Фишер! К ним подбежали Алиса и Марри. Обе были не на шутку встревоженны.       — Что случилось? — тут же посерьёзнела мисс Фишер, быстро переводя взгляд с одной девочки на другую. — Где Дженнифер? Гарри посмотрел на домик, из которого выбежали девочки. Дверь его осталась открытой, и внутреннее помещение казалось совсем тёмным.       — Она в кровати и не встаёт, — выдохнула Марри с огромными блестящими глазами.       — Кажется, у неё температура, — более собрано ответила Алиса. — У неё очень горячий лоб. Воспитатель тут же быстрым шагом направилась к домику. За ней длинным хвостом устремились дети. Гарри, поспевая за остальными, мимоходом обратил внимание, что возле некоторых домиков и дорог стояли столбики, похожие на индейские тотемы. Если бы не неприятная новость, он бы с интересом рассмотрел их.       — Подождите здесь, — приказала мисс Фишер детям, когда они подошли к домику. Оставив их на улице, она поднялась по жалобно скрипящим ступенькам и зашла в тесный домик. Дженнифер и правда лежала в кровати, и по ней было видно, что ей явно нездоровится. Дети с любопытством заглядывали в дверной проём, пока воспитатель, склонившись над совсем бледной девочкой, потрогала её лоб.       — Заболела, — огорчённо сказала она, почувствовав жар, исходящий от маленького тела. Гарри, еле протиснувшись, заглянул в проём и увидел, что Дженнифер не открывала глаз, и чуть слышно что-то бормотала абсолютно белыми губами. Под глазами залегли тени, чёлка прилипла ко лбу.       — Глаза… Страшные глаза… — разобрал он её слова, чуть шелестящие, как опавшие осенние листья. — Жарко… Жарко…       — Ну как же так, в первый же день! — досадливо попеняла мисс Фишер, беря её на руки и вынося из дома. Дети, как утята за мамой уткой, побрели за ней, бурно обсуждая, от чего могла заболеть одногруппница. До Гарри же, не успевшего отойти от домика, вдруг донеслось слабое шипение. Обернувшись, он чуть не оступился и не упал со ступенек от удивления. Из-под кровати, на которой пару минут назад бредила Дженнифер, выползли две тонкие, тёмные змейки с жёлтыми отметинами на треугольных головках. Гарри никогда до этого не доводилось видеть живых змей. Дурсли всегда оставляли его с подругой тёти, или с миссис Фигг, когда выезжали на природу, или в зоопарк. Но ещё большее потрясение его ждало, когда одна змея плавно повернула голову к другой и открыла рот.       — Бедная говорящщщая, — прорезался её шипящий голос сквозь рой его скачущих мыслей. — Ей сссовссем плохххо… Гарри тряхнул головой, но змеи не исчезали и продолжали разговаривать друг с другом. «Что за чушь?!» — пронеслась паническая мысль в его голове. — «Змеи не разговаривают! Животные не умеют разговаривать!» Самих змей ничуть не смущало его присутствие, и уж тем более не интересовало его мнение по поводу их способности говорить. Всё также плавно покачивая головами и быстро высовывая раздвоенный язык они общались друг с другом.       — Что-то напугало её… — прошипела змейка, обращаясь к чешуйчатой собеседнице.       — Дааа. Но в любом сссслучае опасссность не ссссдесссь, — кивнула головой другая и, блеснув чешуёй от света в проёме двери, уползла куда-то в тёмный угол.       — И хххорошшшо, что не сссдесссь, — прошелестела первая змея, уползая вслед за ней. — Я только-только ссспрятала кладку у ворчччливого дуба… Гарри глазами с блюдца смотрел в тот угол куда они уползли, скрывшись в тени, и решил, что ему нужно срочно умыться. Ему то ли привиделось всё это, либо он тоже заболел.       — Гарри, быстрее! Ты чего там стоишь? — нетерпеливо окликнула его мисс Фишер, обернувшись. — Дженнифер нужно отнести в лазарет. Бегом! Гарри ещё раз тряхнул головой, быстро побежал от дома, бросая через плечо опасливые взгляды.       — Мисс Фишер, я видел в том домике змей! — выдал он сразу как нагнал её. Дети удивлённо на него посмотрели. Сам он ожидал, что воспитательница испуганно вскрикнет, но испугались только Марри с Алисой.       — Змей?! — воскликнули они, на шагу переглядываясь друг с другом.       — Да, с жёлтыми пятнами на голове, — кивнул Гарри, вглядываясь в озабоченное лицо мисс Фишер, идущую быстрым шагом к длинному невысокому дому на холме.       — Это ужики, — пояснила она, поудобнее перехватывая Дженнифер, всё ещё бредящую у неё на руках. — Они не опасны. У них нет яда, — настойчиво пояснила она, бросая взгляд на паникующих Алису и Марри. — В домиках могут быть щели, и в них может заползти уж, но повторяю, эти змеи не ядовиты.       — Ничего себе новость! — насупилась Алиса, тем не менее, чуть успокоившись.       — Да уж, я теперь спать не смогу, — добавила Марри, оглядываясь на домик так, будто из него в любой момент может выползти гигантская змея.        Как выяснилось, Дженнифер предстоит всю неделю провести в постели. Медсестра мягко, но твёрдо вытолкала остальных детей за дверь, что естественно не помешало им прислонить уши к этой самой двери и подслушивать разговор взрослых.       — Обычный вирус, — пояснила она мисс Фишер, после того, как померяла у Дженнифер температуру и осмотрела горло. — У девочки идёт адаптация. Много детей, новое место… Такое часто бывает с новоприбывшими. Через неделю оклемается.       — Ясно, — вздохнула мисс Фишер, погладив Дженнифер по голове. — А вот это её шипение?.. Не припадок ли?       — Вот этого я не знаю, — округлила глаза медсестра. — Температура не настолько высокая, чтобы у неё случился припадок… Вероятно, она пытается что-то сказать, но опять же из-за температуры… Наверно, её губы плохо слушаются. Вот и получается шипение… — неуверенно закончила она, настороженно глядя на маленькую пациентку. Мисс Фишер с сомнением отнеслась к такому заявлению, но решила промолчать.        У детей за дверью была своя дискуссия. Для полёта их фантазии был достаточный простор.       — Вы заметили, что в домике Алисы, Марри и Дженнифер было очень холодно? — с волнением спросила Тиффани, поправляя круглые очки.       — Ночью всегда холодно, Тиффи, — скептично ответила Алиса, закатив глаза.       — Но у вас в домике была просто холодина…       — Вот поэтому Дженнифер и заболела, — логично подвела итог Алиса.       — Теперь будет неделю в изоляторе.       — Зато никаких фотографий для смотрин.       — Разве это хорошо?       — Это неплохо…       — А вы заметили, что она шипит? — спросил Оливер, подняв брови. Дети возбуждённо загалдели. Гарри тихо стоял в стороне и, смотря себе под ноги, не мог понять половины сказанных ими слов. «Изолятор», «смотрины» — что всё это значит? Удивило его и то, что все они услышали у Дженнифер шипение, хотя сам он чётко разобрал слова.       — Она, вроде, говорила про какие-то страшные глаза, — аккуратно заметил он и, несмотря на то, что его голос прозвучал тихо, сироты тут же прервали свой спор, недоумённо воззрившись на него. Гарри в них это изумляло — эти дети могли галдеть так громко, что не было слышно ничего и никого из взрослых рядом, но сами они нужные новости слышали моментально.       — Какие «страшные глаза»? — нахмурился Терри.       — Ну, она говорила про страшные глаза, — пояснил Гарри, чувствуя себя не в своей тарелке. — И что ей жарко…       — Да нет, она вроде ничего такого не говорила, — покачал головой Тед.       — Тебе просто послышалось, — дёрнула плечом Алиса. Гарри не стал переубеждать их, но всё это показалось ему странным. Дальнейшие их рассуждения вовсе оказались сплошными фантастическими выдумками.       — А может она заболела от того, что её укусили те змеи, что видел Гарри? — спросил Джон.       — Мисс Фишер же сказала — ужи не ядовиты, — раздражённо ответила Алиса.       — А, может, теперь Дженнифер сама превращается в змею? — весело предположил Оливер, искоса бросив взгляд на Алису.       — Что за чушь?! — тряхнула она светлыми волосами.       — Почему чушь, я видел такое в комиксах, — пожал плечами Тед. — Человек — паук например. Он стал супергероем, когда его укусил паук. Может и Дженнифер станет женщиной — змеёй?       — Полная чушь! Алису раздражали подобные выдумки, что только подзадоривало Оливера продолжать дразнить её. Не известно, сколько продолжался бы этот бессмысленный спор, если бы их не прервала мисс Фишер.       — Что вы так расшумелись? — напустилась она на них, выйдя из кабинета медсестры. — Ни на минуту одних нельзя оставить. Как маленькие! Вас наверно слышно даже в другом конце лагеря!       — Это всё Оливер и Тед, — пожаловалась Алиса. — Они говорят, что Дженнифер превращается в змею! Послышались отдельные смешки. Оливер лукаво улыбнулся, закатив глаза.       — Что за глупости? — усмехнулась воспитатель, которой до этого приходилось выслушивать и не такие детские фантазии. — Дженнифер просто немного заболела, вот и всё.       — А когда она выздоровеет? — спросил Гарри, надеясь, что мисс Фишер ответит: «Через день-два». Дженнифер была пока его единственной опорой в этом лагере. Оливер, Тед и Терри, вроде не плохие, но они были не прочь как-нибудь подшутить над ним, а ему сейчас было совсем не до этого. Он попал в совершенно чужое для него место, и мало что знал о его правилах, отчего чувствовал себя ступающим по тонкому льду. Один неверный шаг и его засмеют.       — Неделю, — пожала плечами мисс Фишер. — Может неделю с половиной. В любом случае, ничего страшного с ней не произошло, и она поправится.              

***

              Дальше всё развивалось очень быстро. Умывание, зарядка, завтрак, игры. И всё бы ничего, но Гарри постоянно чувствовал себя каким-то отстающим и нерасторопным по сравнению с другими детьми. Когда подошло время умывания, он немного замешкался, не решаясь подставлять руки под ледяную струю воды. Если честно, его поразило, насколько же холодная вода течёт из-под крана.       — Гарри, давай быстрее! — поторопили его, не давая времени на моральную подготовку к столь закаливающему умыванию. За его спиной нетерпеливо толкались и ждали своей очереди ещё пятеро ребят — им совсем не хотелось опаздывать из-за внезапно свалившегося на их головы новичка. Гарри, скрепив зубы и зажмурившись, быстро зачерпнул горсть воды. Мурашки муравьями побежали по всему телу, когда холодная вода, омыв лицо, потекла по локтям и шее, затекая под воротник футболки. Правда, сонливость как рукой сняло.       — Ну, ты умылся — так умылся, — улыбнулась мисс Фишер, когда нахлобученный Гарри прошёл мимо неё. — Почти всю одежду забрызгал! Но испытание холодной водой не прекратилось — мисс Фишер попыталась причесать его волосы. Подставляя расчёску под включённый кран и проводя ей по смоляным прядям Гарри, воспитатель хмурилась всё больше и больше.       — Что ж такое-то… — пробормотала она, в который раз приглаживая топорщащуюся макушку. Упрямые пряди даже в мокром состоянии вставали в разные стороны. — Волосы ведь и не жёсткие… Но такие непослушные! Надеюсь, твой характер не такой. Достаточно мне одних Дженнифер и Терри. Сам Гарри стоял, скрестив руки, и молчаливо переносил старания мисс Фишер навести порядок на его голове. Сколько раз пыталась это сделать тётя Петунья. Проще пересчитать перья у птицы, чем упомнить все её попытки. Его подстригали машинкой и какими-то ножницами с лезвием-зубьями, и даже дядя Вернон расщедрился и разрешил тёте нанести на голову Гарри свой гель для волос. Всё без толку. Волосы как торчали во все стороны, так и продолжали торчать. Гарри только желал, чтобы мисс Фишер бросила, наконец, это занятие — неприятно было ощущать холодную воду, стекающую по затылку и прокладывающую мокрую дорожку меж лопаток.       — А Дженнифер непослушная? — спросил он неожиданно для самого себя. В том, что Терри — мальчик явно не робкого десятка, он ничуть не сомневался. А вот с мнением о Дженнифер он ещё не определился. «Нам можно покидать приют, только когда мы пойдём в школу, и то только строго по времени. А мы с друзьями тайно пробираемся в город через забор… Но ты ведь никому не расскажешь? Это секрет» — вдруг вспомнились её слова.       — Да как тебе сказать… Она, скорее, очень упрямая. Вспыльчивая… Своенравная — одним словом… И что, лично меня, особенно раздражает — так это то, что она втихушку нарушает правила, — ворчливо ответила мисс Фишер. Гарри стоял к ней спиной и не видел её лица, но по недовольным интонациям в голосе, ярко представил, как её глаза стали строгими, а меж бровей залегла морщинка. Но тут женский голос смягчился. — Но, в целом, Дженни — не плохая девочка. Бывает даже такое, что люди по первому сложившемуся о ней впечатлению, говорят, что она похожа на ангелочка. От последних слов губы Гарри невольно тронула усмешка.        На зарядке Гарри старательно повторял движения за воспитателем, хоть с непривычки это и получалось несколько неуклюже и неправильно. А как только он привыкал к нужным движениям руками или ногами, дети начинали делать другое упражнение. Но мисс Фишер утешила его, уверив, что через пару дней он привыкнет. Вкусный завтрак под болтовню товарищей также подействовал на него успокаивающе-умиротворённо.       — Еда здесь вкуснее, чем в приюте! — поделился мнением Терри, уплетая за обе щеки сэндвич.       — И порции больше, — кивнул Тед.       — Ну, не знаю, — протянула Алиса, лениво крутя на столе стакан с апельсиновым соком. — Мне больше на завтрак нравились кукурузные хлопья.       — Ты это говоришь только чтобы показать своё особое мнение, — поддел её Оливер. Он попытался усмехнуться, но с набитым ртом это оказалось непросто. — Бьюсь об заклад, если бы мы сейчас ели хлопья, ты бы сказала, что тебе больше нравятся сэндвичи.       — Неправда! — вспыхнула Алиса, послав Оливеру убийственный взгляд. — Это ты просто уплетаешь всё, что ни положат в тарелку! Гарри молча ел свой сэндвич, думая, что тётя, несмотря на свой противный характер (по отношению к нему, конечно же), готовила вкуснее.       — В любом случае, каждый день нам дают разную еду, — примирительно сказала Марри. — И завтра, может быть, на завтрак будут хлопья. Алиса чуть слышно фыркнула, демонстративно отвернувшись от Оливера.       — Гарри, а что на завтрак готовят в семьях? — вдруг спросила Марри, воззрившись на него голубыми глазами. Сидящие рядом дети, услышав вопрос, тут же превратились в слух.       — Эмм… Да в принципе ничего необычного… — замялся Гарри, глядя в её веснушчатое личико. — Обычно это яичница из четырёх яиц, три жареных бекона, пять сосисок и фасоль.       — Ничего себе, «ничего необычного», — насмешливо хохотнул Терри. — Да это же королевский объём порции на завтрак!       — Хороший объём, — мечтательно улыбнулся Тед.       — Ничего не хороший, — покачала головой Алиса. — Мисс Фишер говорила, что нельзя есть много яиц. В них много холестерина.       — Что такое холестерин? — поднял брови Оливер.       — Не знаю… — потупилась Алиса.       — Вот и молчи, — фыркнул Оливер. — Зануда.       — Ну, мне дают только одно яйцо и сосиску, — поспешил вставить Гарри, прежде чем Алиса открыла рот. — Но мой дядя и кузен очень любят покушать.       — Это видно, — прыснул Терри и шёпотом добавил. — У обоих задницы размером с дирижабль.       — Терри! — возмущённо зашикали на него Алиса с Марри, бросая красноречивые взгляды на мисс Фишер. Гарри быстро глянул на неё — воспитатель спокойно допивала свой сок. Видимо, из-за громких разговоров в столовой, она не слышала вольности Терри. К его счастью.        Если завтрак прошёл в более-менее тёплой, дружеской атмосфере, то после того, как улеглась пища в желудке, для Гарри начались настоящие испытания — игры. Никогда бы он не подумал, что игры, призванные развлекать и веселить людей, могут приносить столько проблем. Первая и самая безобидная игра называлась «Удочка». Дети вставали в круг и ведущий в середине этого круга, начинал по земле раскручивать прыгалки. Нужно было прыгнуть до того, как прыгалки достигнут ног, иначе считалось, что «рыбка попалась». Гарри умел прыгать, но из-за того, что раскрученные прыгалки размывались у него перед глазами в одно сплошное пятно, у него не получалось сделать это вовремя. Как результат — прыгалка несколько раз больно хлестнула его по ногам. С бейсболом тоже не задалось — с плохим зрением попасть по маленькому мячу весьма затруднительно, и его команда потерпела поражение.       — Ничего ребята, — утешительно похлопывала их по плечам мисс Фишер. — Как известно — главное не победа, а участие.       — Оправдание для лузеров, — пробурчал Оливер, отойдя от неё на достаточное расстояние. У Гарри, от его слов, заалели уши.       — Не переживай, я вот тоже не во все игры могу играть, — улыбнулась ему Марри, по-видимому, почувствовав его упадническое настроение. — «Вышибалы», например, совсем не моё… Зато в рисовании и лепке, я лучшая в группе, — гордо подняла она носик. — У нас этой весной был конкурс «изобрази любимое животное», и я победила!       — Рад за тебя, — попробовал чистосердечно улыбнуться Гарри, но улыбка получилась кислой. Он сомневаться, что у него хоть что-то получится. А рисовать он тоже не очень-то и умел.        Самое неприятное произошло на соревновании на скорость. Детей разделили на две команды, и каждый игрок, пробегая по петляющей дороге меж столбов, должен был пронести с собой мяч, чтобы передать его следующему бегуну. Гарри стоял позади Оливера и сильно нервничал, чувствуя, как неотвратимо подходит его очередь. Его команда вырвалась вперёд, шум поддержки буквально оглушал со всех сторон.       — Давай, Оливер! Быстрее! — раздались крики, когда Оливеру передали мяч. Ринувшись вперёд, он зайцем петлял по дороге, подымая за собой столб пыли. Скорость и манёвренность у него были лучше чем у противника. Сердце Гарри в это время, казалось, хотело пробить грудную клетку. Вот-вот ему предстоит сделать забег. Ловко юркнув за последний столб и, подбежав к команде, Оливер кинул мяч Гарри.       — Вперёд, Гарри!       — Беги быстрее! Давай! Гарри было приятно слышать такую поддержку и одновременно страшно от груза ответственности перед командой. Вцепившись в мяч, он бросился вперёд со всей силы.       — Быстрее! Беги! Солнце припекало макушку, а запах дорожной пыли щекотал ноздри, но Гарри не обращал на это никакого внимания. Всем своим существом он сосредоточился на линии финиша, до которой он должен был непременно быстро добежать, во что бы то ни стало. Ему это почти удалось. Он уже делал поворот к финишу, как яркое солнце оказалось не сбоку, а спереди. Глаза резануло, как будто в них попало стекло. Гарри невольно зажмурился и почувствовал, как на всём бегу больно задел плечом один из столбов. Не удержав равновесие, он упал вперёд, ударившись локтями и ногами. Мяч, выскользнув из рук, резво покатился в сторону. Соперник тем временем, спокойно завернул к своей команде и передал мяч.       — Ты чего развалился?!       — Вставай! Вставай, Гарри!       — Скорее подымайся! Защипало коленки и глаза, а со стороны его команды раздавались расстроенные голоса.       — Хватай мяч!       — Ну же! Гарри, покашливая от пыли, попавшей в лёгкие, поднялся и принялся лихорадочно осматриваться в поисках мяча. Тонкие руки и ноги гудели от падения, а перед глазами всё плыло. Быстро найдя мяч у ближайшего тотема, благо тот недалеко откатился, Гарри схватил его и рванул к финишной прямой. Едва он пересёк линию, мяч из рук выхватила Алиса. Она резво побежала по дороге, но преимущество по времени их команды было упущено. Гарри опершись руками в коленки, старался восстановить дыхание. Сердце колотилось как бешеное. Никогда прежде ему не доводилось испытывать таких переживаний. Даже когда тётя Петунья кричала на него за разбитые фарфоровые фигурки, ему было не так страшно и обидно.       — Как же ты так упал? — недоумённо вопросил Оливер, подойдя к нему. — Ты что, не видел столб перед собой?       — Я… Меня ослепило солнце, — попробовал объяснить Гарри и ему самому не понравилось, как жалко звучит это оправдание.       — Обидно, мы почти выиграли… — вздохнул Тед и увидев, как сник Гарри, поспешно добавил. — Но, как говорит мисс Фишер, главное ведь не победа, а участие… Гарри не успел на это ничего ответить, к нему подбежала мисс Фишер.       — Гарри? С тобой всё в порядке?       — Да… Вроде бы… — тихо ответил он, глядя на запылившиеся мыски кроссовок. Говорить опять про солнце не было никакого желания. Это так нелепо.       — Не переживай, в следующий раз у тебя обязательно всё получится, — горячо заверила воспитатель, чуть приобнимая его за плечи. Гарри только кивнул. От её поддержки почему-то легче не стало.        Вечером, сидя на постели и смотря на коленки, измазанные йодом, он думал, что всё это какая-то ошибка. Он не должен быть здесь. Прикроватная лампа чуть потрескивала, освещая небольшое убранство деревянного домика, свежие царапины Гарри, и стопку грязной одежды на стуле рядом с его кроватью.       — Эй, новичок… — зашёл в дом Терри. — Гарри… Там все собрались возле костра. Сейчас будут рассказывать всякие страшилки и жарить зефир… Идёшь?       — Нет, спасибо, — покачал головой Гарри. — Я хочу побыть немного один.       — Ясно, понимаю… — пожал крупными плечами Терри и без лишних комментариев закрыл за собой дверь. Гарри подумав, что Терри вряд ли хоть чуть-чуть его понимает, тяжело вздохнул. Пока за окном стрекотали сверчки и раздавался смех детей, на душе у него скребли кошки. Желая поскорее забыться, он натянул пижаму и улёгся в кровать. Сон пришёл далеко не сразу, дав Гарри возможность поворочаться в кровати, и ещё поразмышлять над своей судьбой.              

***

              Следующие дни в лагере оказались в точности такие же, как и первый день. Весьма неутешительные.       Хуже всего было то, что дети уже не хотели пускать Гарри в свою команду. Ведь это было для них было равносильно тому, чтобы заранее признать свой проигрыш. Гарри не настаивал. Стоя в стороне и наблюдая, как играют остальные дети, он чувствовал растущую пропасть между собой и ими. Живописная природа, вызвавшая в нем восторг и трепет, более не интересовала его. Всё чаще он слышал насмешливые смешки за спиной. И иногда он чётко различал «О, глядите! Домашненький нюня идёт!» или «Мистер неудача идёт, расступитесь!». Если группа мисс Фишер относилась к нему более-менее терпимо, то дети из параллельной группы в открытую насмехались над ним.       — Рады видеть тебя, Поттер! А то нашей команде очень не хватает очередной победы.       — Признайся, ты получил шрам врезавшись в дерево?       — Я бы пожал тебе руку, приятель. Благодаря тебе, твоя группа постоянно продувает, а наша — выигрывает! Но боюсь заразиться и стать таким же неудачником, как ты. Больше всех к нему благодушно относилась Марри и, как ни странно, Терри — он не ожидал многого от Гарри, как от домашнего ребёнка, и оттого ничуть не удивлялся череде его неудач.        Как-то во время сон-часа, Гарри никак не мог заснуть. Выйдя к озеру, он сел под раскидистое дерево, и глядя на чуть дрожащую поверхность воды, задумался о своём. «Может, дядя Вернон был прав, когда говорил, что я должен вести себя так, будто меня вовсе нет» — подобно лохнесскому чудовищу вынырнула противная, горькая мысль. — «По крайней мере, пока меня не замечали, не было никаких таких проблем»       — Что-то ты совсем скис, — незаметно подошёл к нему Терри. Гарри увидел у него в руках горсть плоских камушков. — Ты прямо как наша Дженни, — усмехнулся он, и кинул один камушек в озеро. Камень несколько раз отскочил от поверхности воды, прежде чем утонул.       — Четыре блинчика, — разочаровано констатировал Терри, беря следующий камушек, — Маловато будет…       — Что значит, как наша… Как ваша Дженни? — переспросил Гарри, наблюдая, как камни, один за другим, прыгают по воде, оставляя за собой расширяющиеся круги.       — А она тоже, чуть что, начинает ныть и нудеть, — искоса глянул на него Терри. — Но надо заметить, в отличие от тебя, она хоть что-то делает, чтобы не быть такой слабачкой. Гарри, надувшись, обнял острые коленки. Он не виноват, что его зрение хуже чем у других, он таким родился. И теперь этот дурацкий лагерь…       — Терри, а можно как-то раньше вернуться из лагеря? — спросил он и внутри будто натянулась пружина.       — Хочешь сбежать? — вновь усмехнулся Терри, посылая очередной камень прыгать по воде. — Ну, можно вылететь из лагеря, если злостно нарушить череду правил. Нам-то этот вариант не очень подходит. Если кого-нибудь из нас выгонят, то изгой попадёт в группу малышей, до возвращения мисс Фишер с остальными — а это позорище. Гарри лишь про себя горько хмыкнул. Ему этот вариант, в общем-то, тоже не очень подходит. Ведь тогда Дурслям придётся раньше закончить своё кругосветное путешествие. А они его потом за это убьют.       — В любом случае, ты не спеши отчаиваться, — бросил Терри последний камень, и засунув руки в карманы, побрёл к домику. — Мисс Фишер говорит, что у тебя ещё просто не прошла адаптация. «Она у меня никогда не пройдёт» — подумал Гарри, глядя ему в след. — «Я здесь совсем чужой»        Чуть поодаль стояла Грейс Фишер и задумчиво смотрела на Гарри. Она видела, как он на всех соревнованиях постоянно путается или падает. Но во всём этом она подозревала далеко не невезучесть мальчика.       — Я смотрю, этот подкидыш ещё более тощий, чем наша доходяга, — насмешливо произнёс женский голос. Грейс внутренне напряглась. Сейчас разговаривать с Марриэт ей совершенно не хотелось. Но правила этикета требовали проявлять уважение и не уходить сразу от новоявленной собеседницы. Правда, доказывать ей, как раньше, что вообще-то многие дети такого телосложения, она тоже уже не собиралась.       — Кстати, как она? — спросила миссис Эшорт, поравнявшись с ней.       — Лучше, — ответила Грейс, — Я навещала её вчера. Температура уже спала.       — Ну, слава Богу. Она вроде охотно общалась с этим, — кивнула миссис Эшорт в сторону Гарри. — А ему, похоже, совсем нелегко ужиться с нашими «цветами жизни»…       — Он просто ещё не привык.       — Он ни с кем не дерётся? — вдруг спросила миссис Эшорт, отчего Грейс недоумённо на неё посмотрела.       — Нет. А с чего ему драться?       — Ну… Парень-то видимо проблемный. Его родственничек чуть ли не вприпрыжку вышел из приюта и укатил на своей развалюхе за горизонт.       — Не знаю… — нахмурилась Грейс. — Пока с ним особых проблем не было.       — Хм, смотри, не теряй бдительность, — настоятельно посоветовала миссис Эшорт перед тем, как уйти по своим делам. Мисс Фишер лишь закатила глаза. «Ох уж эти скандалы-интриги местного пошиба» — думала она, направляясь к Гарри. — «Теперь про этого мальчика будут выдумывать всякую чушь» Фигурка Гарри казалась совсем тонкой и одинокой на фоне массивного дуба. Дерево склонило над ним ветки, защищая от солнца. Подходя к нему, она видела, что он чуть напрягся от её присутствия.       — Гарри, я хочу с тобой поговорить, — произнесла мисс Фишер, и у Гарри ёкнуло сердце. «Сейчас она скажет, извини, но ты не подходишь для нашей группы, и отправит меня обратно» — пронеслась паническая мысль, но Гарри только кивнул. Он не мог точно сказать, обрадует его такой исход событий или нет. Мисс Фишер присела рядом с ним.       — Скажи, у тебя болят глаза? Гарри удивлённо на неё посмотрел. Как она узнала? Хотя, она же взрослая, а взрослые часто видят всё.       — Когда выхожу на улицу, — глухо ответил Гарри. — Или возвращаюсь с улицы. Бывает, когда рисую или пытаюсь что-то прочесть…       — А голова болит, когда ты пытаешься что-нибудь прочесть?       — Бывает…       — Твой дядя не водил тебя к офтальмологу? То есть, к врачу? — внимательно всмотрелась в его лицо мисс Фишер. Гарри отрицательно покачал головой. Дурсли старались, чтобы его видело как можно меньше людей. И к врачам его водили только в очень редких и крайних случаях. Он не знал, что мисс Фишер прекрасно видит всю гамму эмоций на его лице. Печаль, раздражение, вину, снова печаль. Также от глаз воспитательницы не укрылось, что Гарри, для своего возраста, просто поразительно не уверен в себе, и совсем мало говорит о дяде, тёте, или кузене.       Она сама до сих пор вспоминала, как с ним обращался мистер Дурсль на параде. У неё всё это вызывало определённые опасения. С другой стороны, подозрительных синяков на его теле не наблюдалось.       — Гарри, — закусила губу мисс Фишер. — Скажи честно… Только не бойся, я никому не скажу. Твой дядя… Тебя бьёт?       — Нет, — удивлённо посмотрел на неё Гарри. — Ну, если только даст подзатыльник… Но сильно он никогда меня не бил. Это была правда. Дурсли не питали к нему тёплых чувств, и часто отчитывали за малейшую провинность, но они никогда его не били. Мисс Фишер молча на него смотрела, словно решала, правду он говорит или нет. Гарри от этого взгляда стало неуютно.       — Пойдём, — поднявшись, вдруг протянула она ему руку.       — Куда? — спросил Гарри, когда уже вложил свою руку в её. Ладонь у неё была мягкой и тёплой.       — К врачу.       — Зачем?       — Проверить твоё зрение, — решительно потянула его за собой мисс Фишер. — Местный врач, конечно, не офтальмолог. Но может она сможет хоть как-нибудь тебе помочь.