Пробуждение магии

                    — Вы правда не сердитесь из-за вазы?       — Нет, — совершенно спокойно пожала плечами Аминта, гордо вышагивающая немного впереди. — Да и глупо это, сердиться из-за такой мелочи, когда есть куда более важные проблемы. Как потом узнала Дженнифер, это была коронная фраза Аминты на большинство бытовых трудностей и, по её мнению, мелочных склок. Сама целительница объясняла, что спорить с кем-либо по пустякам, тем более если это ни к чему не приведёт — опрометчиво пустая, совершенно бестолковая трата времени и энергии.       — Энергии? То есть сил?       — Да. У каждого живого существа есть энергия, отпущенная ему на определённый срок. И как распоряжаться этой энергией — каждый решает для себя сам. Я предпочитаю её беречь для более важного. Дженнифер, идя позади неё, задумчиво смотрела на сложенные крылья по бокам Аминты, на то как движутся при ходьбе её тонкие ноги, как сгибаются суставы, и думала, что всё-таки это самое странное существо из всех что ей довелось увидеть. Странное, но без сомнения грациозное.       — Бережёте энергию для росписи стен и ваз? — спросила она, напряжённо наблюдая за реакцией целительницы. Неизвестно что этому существу покажется возмутительным или наглым, а копыта у неё грозные, надо быть осторожнее.       — Да, но не только, — ответила Аминта. — Я люблю обращаться к небу за предсказанием грядущего. И то, что вижу, пишу на всём, что попадётся под руку. Ну и ещё я люблю мастерить украшения. Она чуть обернулась и Дженнифер в очередной раз подумала, что черты её лица, да и остальных кентаврид, очень отличаются от тех, которыми обычно восхищаются. Широкий нос, тонкие губы, маленькие глаза, белые, но зато очень пушистые ресницы. И при всём этом выглядят кентавриды достаточно милыми и привлекательными. Тут её внимание вновь заострилось на загадочном правом глазе Аминты. Что же с ним случилось? Почему он такой?       Они поднялись по лестнице и теперь шли по длинному коридору, с возвышающимися по бокам колонами. Самое удивительное — на полу, везде где падали тёплые лучи света, сквозь, казалось бы, очень твёрдый, непробиваемый мрамор, каким-то природным чудом смог пробиться плющ. Своими цепкими ветвями разросшиеся кустарники густо оплели широкие колоны, устремляясь вверх и сплетаясь над головой. Дженнифер, задрав голову, полюбовалась махровым зелёным потолком.       — Правда красиво? — дружелюбно поинтересовалась Аминта, её лицо приобрело немного детское выражение. — Природа удивительна! Она самый великий художник из всех. Дженнифер кивнула, отрешённо дотронувшись до гладкой поверхности колоны. Холодный камень и живой плющ, есть в этом нечто таинственное и непостижимое. Тут в голове возникли образы Марри и Теда. Дженнифер словно ударили хлыстом. Что она делает? Про них-то надо было спросить в первую очередь!       — Простите, а Марри и Тед… — она догнала Аминту, заглядывая ей в лицо. — Они в порядке?       — Они поправятся, — утвердительно кивнула Аминта, со спокойным выражением. — Марри, конечно, пришлось тяжко. Пережить когти оборотня ничуть не легче чем клыки.       — Почему?       — Под когтями оборотня скапливается большое количество болезнетворных бактерий, вызывающих заражение крови. Часто даже если раненой жертве повезло и она убежала, конец её ожидает всё равно трагичный. Я слышала, оборотни преклонного возраста так и охотятся. Полагаться на скорость им не приходится, поэтому они ранят жертву, и просто идут по её пятам, выжидая, когда она падёт оземь.       — Жуть какая! — поёжилась Дженнифер, представив, как раненый человек ковыляет прочь, цепляясь за деревья, чтобы не упасть, а за спиной неспешно крадётся огромный волчище. От этого монстра нужно бежать что есть сил, а силы предательски покидают.       — Оборотни — отвратительные существа, — высказалась она, не сдержавшись.       — Не все, — спокойно заметила Аминта. — Есть стаи не менее суровые, чем Вольфганги, но у них есть твёрдые принципы, законы и убеждения. С ними, если что, можно договориться… А есть и оборотни-одиночки, старающиеся не потерять благородства человеческой и волчьей натуры.       — Такие правда есть? — недоверчиво спросила Дженнифер.       — Есть, поверь. Жаль, что ты познакомилась с далеко не самыми благородными представителями этого вида. Это может вызвать предубеждение ко всем детям луны. Так оно и есть, хмыкнула про себя Дженнифер. Если бы у неё была возможность и силы, она не задумываясь, уничтожила бы их всех. Зачем они? Без них лучше.       — Нельзя решать, без кого было бы лучше или хуже, — чуть печально сказала Аминта. Дженнифер сконфуженно потупилась. Она что, высказала свои мысли вслух?       — Никто не может этого знать. Даже самые великие и мудрые могут ошибаться, Дженнифер. Помни об этом. Мы все — часть этого мира. История знает множество примеров, когда человек жестоко истреблял птиц или животных, полагая из своего эгоизма и недальновидности, что без них будет лучше. Результаты никого не радовали.        Они вышли во двор, окружённый высокой стеной. Здесь, среди изумрудной мягкой травы с белыми крапинками цветов клевера, журчал круглый фонтан и отбрасывали спасительную тень раскидистые вязы. Дженнифер, оглядевшись, подумала, что как было бы здорово побегать и поиграть здесь с друзьями. Аминта прошла к фонтану и легла, подогнув под себя сначала передние, затем задние ноги. Дженнифер неловко переминалась с ноги на ногу, не зная куда деть руки. С Аминтой она чувствовала себя маленькой и ничтожной.       — Выбери себе удобное место и присаживайся, — ласково подсказала Аминта, видя нерешительность девочки. — Мне нужно поговорить с тобой. Дженнифер секунду поколебавшись, села на коленки на небольшом расстоянии от целительницы. Подул лёгкий ветерок, принося приятно прохладные брызги фонтана.       — Тебе удобно? — поинтересовалась Аминта, облокотившись о фонтан и дотронувшись кончиками пальцев до прозрачной воды.       — Кажется, да... — пожала плечами Дженнифер, испытывая неловкость, смешанную с любопытством.       — Что же, тогда задавай любые вопросы, которые тебя волнуют, — вдруг выдала Аминта, с шорохом расправив по земле размашистые, похожие на лебединые, крылья. Ветер заиграл перьями, заставив их переливаться на свету серебристым цветом. — Я постараюсь ответить на все, если конечно ты в силу возраста поймёшь ответ.       — Правда? — очень удивилась Дженнифер, заёрзав от нетерпения. — Любые-любые вопросы?       — Любые-любые, — улыбнулась целительница. Дженнифер любила задавать вопросы. Это казалось ей вполне естественным. Ей нравилась собственная любознательность. Но нельзя забывать про болезнь, что убивает её с каждой минутой, а жить хочется безумно.       — А как же моё лечение?       — Это и нужно для лечения. Ты должна доверять мне. Иначе ничего не выйдет.       — Так я и доверяю… — смущённо пробормотала Дженнифер, больше чувствуя чем осознавая, что это не совсем правда.       — Нет, — покачала головой целительница. — Ты не боишься меня как тролля или оборотня. Но опасаешься, что я могу сделать тебе больно, или что-нибудь плохое, ведь я не человек. Дженнифер ещё больше смутилась. Наверно она слишком неприкрыто на неё смотрела или…       — Это нормально, Дженнифер, — успокаивающе произнесла Аминта. — Любое существо боится, хотя бы опасается представителя другого вида. Так устроена природа. Если бы мы все были слишком доверчивыми, у нас были бы невелики шансы дожить до следующего дня. Но я хочу доказать тебе, что я не опасна. Я хочу помочь тебе и твоим друзьям.       — А почему? — резче, чем хотелось, спросила Дженнифер. — Теперь ведь старейшинам приходится ломать голову, что с нами делать…       — Откуда ты про это знаешь? — осторожно поинтересовалась Аминта, наклонил голову к плечу. — Про старейшин? Дженнифер занервничав, мысленно дала самой себе по лбу. Надо же так глупо проболтаться и подставить Каллисто. Интересно, Аминта рассердится на неё?       — Э-э… Да я не могла уснуть прошлой ночью и случайно подслушала разговор Олкимоса с Каллисто.       — «Случайно» подслушала? — засмеялась Аминта. — Ты как Алексиус в детстве! Он, когда был маленький, какие проделки только не устраивал. Любимой его отговоркой было, что он «случайно» что-то сделал, — она сцепила руки в замок и с наслаждением потянулась. Её крылья напряглись, взъерошились, но тут же расслабленно опали обратно на землю. — Ещё и меня часто подбивал на всякие шалости. Но это было весело.       — Так почему нам помогли? — не отставала Дженнифер, догадываясь, что, наверно, ведёт себя не очень красиво.       — Есть грех страшнее ненависти.       — О! Точно так же сказал Сотирис! Что это значит?       — Это значит, — вкрадчиво сказала Аминта. — Что равнодушие — самый страшный грех. Оно хуже ненависти и жестокости. Ваше спасение несёт в себе определённые проблемы. Но не помочь умирающим, голодным жеребятам — это каким же мёртвым, холодным камнем надо быть.        Откуда-то из-за стены донеслись мелодичные звуки флейты. Луч солнца пробился сквозь листья и отразился в необычном глазе Аминты как вспыхнувшая в галактике звезда, заворожив Дженнифер. Наверно не стоит про это спрашивать, но она сама сказала, что можно задать любой-любой вопрос.       — Можно… Наверно, невежливый вопрос? — смущённо пробормотала Дженнифер, переведя взгляд с её лица на свои поцарапанные коленки.       — Ты хочешь спросить про мои глаза? — угадала её мысли Аминта, но слава Богу, отнеслась к этому совершенно спокойно. — Ты видела великих колоссов, что бродят по нашему острову? Дженнифер закивала, вспомнив гигантских гор-великанов, медленно идущих куда им взбредёт в голову. Кажется, они снились ей во сне.       — Так вот, если посмотреть им в глаза, они откроют… Наверно, тайнами это назвать неправильно… Скорее, они покажут знания об этом, и не только этом, мире. Но это исключительно в том случае, если ты сам, своими силами, заберёшься на них. Я посмотрела им в глаза, когда мне исполнилось пятнадцать лет, — Аминта хитро улыбнулась. — Мы тогда поспорили с Алексиусом, что я не осмелюсь подлететь к колоссам. Тогда, в отличие от брата, я боялась высоко летать, а колоссы одним своим видом вселяли в моё сердце страх и трепет. Но я-таки осмелилась; взлетела на голову к одному из этих великанов и заглянула в его глаза, — тут она довольно хихикнула. — А Алексиусу потом пришлось издавать крики умирающего авгурея на крыше.       — Так, а что вы увидели? — с нетерпением вопросила Дженнифер, подавшись вперёд. Аминта мечтательно улыбнулась.       — Я увидела жизненный цикл бабочки. Как она гусеницей появляется из яйца. Как питается листьями, таясь от птиц. Как она оборачивается в кокон, а потом появляется из него уже взрослой бабочкой. Как кружит с другой бабочкой, оставляет потомство и умирает, расправив крылья. Это удивительно! «И всё?» — обескураженно подумала Дженнифер. — «Тю! Такие чудеса и по каналу BBC показывают».       — С тех пор, осмелев, я стала часто смотреть колоссам в глаза, узнавая всё больше и больше. Тяга к познанию всегда была во мне сильна. Помню, праматерь предупреждала меня, что я могу увидеть и неприятные вещи. Она была абсолютно права. Что-то открывшееся мне являлось изумительным, что-то ужасным… Но за всё есть своя плата. Аминта отвела прядь волос, сильнее открыв тёмный глаз, лишённый белка и радужки.       — Он… Он не видит, да? — сочувственно спросила Дженнифер.       — Не видит простых вещей, — уточнила Аминта, теперь закрыв ладонью зрячий голубой глаз. — Но видит то, что за гранью обыденного.       — За гранью обыденного?       — Именно так я увидела тебя, когда ты спасала кролика Терри от удава, — улыбнулась Аминта, а Дженнифер уставилась на неё во все глаза. Она видела её? Как?!       — Вы прямо видели, как я сбегаю из приюта и говорю со змеёй? — сдавленно произнесла она, непроизвольно дотронувшись до пересохшего горла.       — Да, — просто пожала плечами Аминта. — В тот момент я была с тобой. Правда, я не поняла о чём ты говоришь со змеёй — змеиный язык мне не известен, но я видела, что тебе удалось уговорить её отпустить кролика. И я радовалась, что ты выбрала этот путь, а не другой.       — А какой был другой путь?.. Аминта помолчала, видимо, обдумывая ответ.       — Есть и другие миры.       — Что? — наморщила лоб Дженнифер. При чём тут какие-то другие миры? Она только начала разговаривать с Аминтой, а мозги уже скрипят, как не смазанные колёса.       — Я видела очень много других миров, Дженнифер. Очень много, — неспешно говорила Аминта, тщательно подбирая слова. — Некоторые очень схожи с нашим миром. Все те же люди, те же создания света и тьмы. А некоторые миры были совершенно иными. Я видела те, в которых творится полное беззаконие и хаос. Есть миры, где победил свет. Есть миры, где у всех совершенно другие характеры. Есть мир, где нет Гарри Поттера, меня или тебя, но есть другие люди. «Про какие миры она говорит? Я не понимаю…» — покачала головой Дженнифер с тревогой всматриваясь в лицо целительницы. Аминта, последовав за своими воспоминаниями, казалось, незаметно впала в транс и теперь больше говорит сама с собой. Она стала называть незнакомые имена, что окончательно сбивало с толку.       — Я видела, как Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор следует Тёмной стороне. Это крах. Крах всему. «Стоп, кто? Альбус, Персиваль… Как там его дальше?.. Или это всё разные люди? Кто это вообще?!»       — Я видела, как Рональд и Гермиона предали Гарри, совершив убийство… «Какие ещё Рональд и Гермиона?»       — Я видела, как Тёмный Лорд пришёл ко власти… «Плохо…»       — И видела, как умирают все, — сокрушённо закончила Аминта, опустив голову. Её рука всё ещё закрывала голубой глаз. — Множество богов создают копии и ответвления нашего мира, пишут историю, реализовывая свои желания того, что они хотят в нём видеть… Дженнифер осторожно дотронулась до её руки, отведя от лица.       — Аминта?..       — А? — встрепенулась целительница, словно очнувшись. — Ох, прости, Дженнифер. Мне тяжело говорить об этом. Иногда видения приходят смутные, туманные, совсем не чёткие. Но бывает я вижу всё настолько ясно, будто нахожусь там. К сожалению, события миров легко перепутать. Никогда точно не узнать, где что случится. Часто моё сердце разрывается от тревоги, ощущения полнейшего бессилия! Чтобы хоть как-то их уменьшить, то, что я увидела — я пишу на стенах, вазах, свитках… На чём угодно, лишь бы запечатлеть видение и немного успокоить душу.       — Я-ясно, — протянула Дженнифер, подумав, что Аминта должна была ответить на вопросы, а в итоге вопросов стало ещё больше, чем было.       — Миров очень много, — повторила Аминта, посмотрев на проплывающие вдали облака, похожие на вату. — Ты могла пойти другим путём. Я видела твою боль, твою злость, когда ты ошибочно думала, что именно Терри сломал твоего бумажного дракона. Дженнифер показалось, что её кровь закипела, а стены двора сдвинулись, сжимаясь вокруг. Она не была уверена, что хочет узнать свой другой путь…       — Ты подошла к клетке и достала кролика, — продолжила Аминта, смотря словно сквозь неё. — После чего приказала верёвке обмотаться вокруг его шеи и подтянуть к карнизу. С каждым словом Аминты, Дженнифер всё больше и больше казалось, что она горит. Горит в жарком пламени стыда и ужаса. Это ей такое могло стукнуть в голову?!       — Это оставило бы глубокую травму в душе Терри.       — Но я этого не сделала! — жарко напомнила Дженнифер, испытывая колоссальное облегчение от этого факта.       — Да, — тут же смягчилась Аминта, посмотрев на неё с теплотой. — Ты избрала другой путь. Я гордилась тогда и сейчас горжусь тобой.       — Ну… по правде, я тогда чуть не покалечила самого Терри… — тяжело вздохнула Дженнифер, с неохотой признавая, что похвала не заслуженна.       — Да, но слава Хэйрону, тебя остановил человек, который отвечает за твою жизнь и за твоё воспитание, — кивнула Аминта. Дженнифер сразу поняла о ком она говорит и в груди будто вскрылась старая рана, наполнив сердце глухой, тягучей болью. — Грейс Фишер. Так и должно быть. Ты и другие жеребята из вашего... вашего дома, можно сказать, её дети. Мисс Фишер… Она наверно с ума сходит от беспокойства.       — Нам нужно скорее вернуться, — решительно заявила Дженнифер, поморщившись от душевных терзаний. Но в голове мгновенно возникли незнакомые старейшины. Они представлялись старыми кентаврами, с длинными седыми бородами. Она резко подняла голову, взглянув на Аминту.       — А вы можете попросить старейшин нас отпустить? И желательно поскорее.       — Я это и делаю. Они очень боятся перемен и очень не хотят вмешательства волшебников, а его терпеть придётся. Но невозможно вечно прятаться. Думаю, они и сами это осознают.       — А вы не можете сами снять эти чары невидимости?       — Даже если бы могла, я бы не стала этого делать без разрешения старейшин. Это было бы проявлением неуважения к ним, а они этого не заслужили. Но это и не в моих силах. Те чародеи, что скрыли острова, обладали магией куда более могущественной, чем моя.       — Вы сказали, остроВА? — уточнила Дженнифер.       — Да. Два острова, находящихся совсем близко друг к другу. Этот остров… — Аминта нежно провела рукой по траве. — …мы называем Фэртилис. Его земля очень плодородная! Ты видела, какие деревья растут в лесу? (Дженнифер часто закивала) Вот. И каждый год этот остров неизменно радует нас щедрым урожаем. А соседний остров, с которого ты и твои друзья сбежали — называется Примэво. Около двухсот лет назад люди возвели между островами мост с железной дорогой, а на Примэво построили шахту. Но потом, почему-то, шахту забросили…       — Вы не знаете, почему её забросили? — перебила Дженнифер.       — Кентавры не знают. А я видела разные версии. Какая из них истинная — не ведаю.       — Может, оборотни их… прогнали? — задумчиво предположила Дженнифер, невольно вспоминая все те затопленные, мрачные туннели, с вековой паутиной на потолке, по которым она бежала, спасаясь от Маргарет.       — Нет, оборотни появились позже, — прикрыла глаза Аминта. — Гораздо позже. Уже после того, как сильный ураган обрушил мост. Дженнифер вздохнула, устраиваясь поудобнее. Только подумать, два огромных острова сделали невидимыми. И зачем? Дженнифер предположила, что это дело рук оборотней, ведь Маргарет умела колдовать. Но Аминта на это тихонько усмехнулась, уверенно заявив, что Вольфгангам такое не под силу. Это сотворили именно волшебники. Аминта замолчала, погрузившись в свои мысли, смотря немигающим взглядом на фонтан.       — Но зачем? — вопросила Дженнифер, ничего не понимая. На этих островах живут кентавры, тролли и полно всяких других существ, может поэтому? — Они хотели спрятать острова от маглов? Пушистые, светлые ресницы Аминты вздрогнули.       — Не знаю, — она растерянно пожала плечами. — Никто не знает. Острова скрыли не только от простых людей, но и от самих волшебников — вот, что странно. И то, что мы не можем никуда уйти с острова — это не страшно. Мы этого и не хотим. Но люди, что жили на нашем острове тоже попали в ловушку.       — В ловушку?       — Да. Отсюда невозможно улететь или уплыть, — Аминта подняла руку, сделав вид, будто проводит ладонью по невидимому стеклу. — Ты как будто упираешься в невидимую стену. Только волшебники могут сюда попасть, и то, если будут точно знать, где именно находится остров. Именно так поступали Вольфганги, спокойно перемещаясь в волшебный мир и обратно.       — Уф… — Дженнифер помассировала виски. — Как всё сложно… Аминта вновь пожала плечами, улыбнувшись. А когда было легко.        Дженнифер потеряла счёт времени, сколько они разговаривали. Незаметно она стала обращаться к Аминте на «ты». Рассказала про Нортгемптон. Про знакомство с Гарри, о том, как он спас её на параде, и как они вместе помогли приведениям. Как спасались от боггарта и келпи. Как их схватили оборотни, заперев в клетках и многое, многое другое.       — Значит, именно ты достала ключ от клетки? — уточнила Аминта, смотря на неё с огромным интересом.       — Да, — не без гордости ответила Дженнифер, задрав носик. — Было очень-очень страшно. Но мне удалось найти ключ. Да это было не так уж и трудно! — совсем хвастливо добавила она, не догадываясь, как смешно выглядит в этот момент. Аминта закусила губу, чтобы не фыркнуть от смеха.       — Интересное переплетение судеб, — задумчиво промолвила Аминта, заваливаясь немного на бок и потягивая задние копыта. — Я видела версию, где ключ стащила не ты, а Оливер.       — Да? — оживлённо спросила Дженнифер, подвигаясь ближе к Аминте. — И как это произошло?       — Ну… после того, как уби…э-э… забрали Теда, Маргарет велела Дютру привести Оливера. А Оливер, улучив момент, извернулся и сильно укусил его за руку. Дженнифер хихикнула, подумав, что Дютру не повезло нарваться на детей из их детского дома.       — Да, — улыбнувшись, кивнула Аминта. — Ему удалось сбежать. После того, как он едва не попал в лапы Шасты, он нашёл ключ.       — А что делала я?       — А ты… — Аминта вдруг запнулась, а её лицо побледнело. — Эмм… Да, сбежала с остальными жеребятами… Видишь вон то дерево? — вдруг указала она пальцем на высокий вяз.       — Да, — обернулась к нему Дженнифер.       — Представляешь, это дерево посадили, когда только-только родились мы с братом. Дженнифер не заподозрила странного в резком переходе с одной темы на другую. Будь она взрослее, это насторожило бы её. Но она была маленькой и с огромным интересом слушала все рассказы Аминты о её детстве, детстве Алексиуса. Об их проделках — оказывается кентаврята не уступают в баловстве обычным детям. О родителях — доброй матери, непомерно гордым, но справедливом отце. Дженнифер осторожно поинтересовалась, есть ли ещё крылатые кентавры на острове, на что целительница заметно погрустнела.       — Мы с братом последние из своего рода, — тихо ответила она, опустив ресницы. — Не знаю, может гандхарвы ещё живут в других странах. Отец, помню, рассказывал, что подобных нам много в Индии. Но кто знает… Аминта поделилась, что есть легенда — кентавр, который сможет обрести гармонию с собой и окружающим миром — сможет обрести и крылья, чтобы воспарить над землёй. Поэтому гандхарвы всегда почитались кентаврами как высшая раса, наделённая чуть-ли не божественной силой.       Сами гандхарвы жили высоко, там, где снежные вершины гор соприкасаются с голубыми небесами. Они были прекрасны, умны, талантливы, и им очень льстило о себе такое возвышенное мнение соседей-кентавров, обитавших, напротив, всегда на равнинах. В отличие от кентавров, прочно державшихся за свои устои, обычаи, и не желающих ничего менять в жизненном укладе — гандхарвы полагали, что в мире ничто не покоится, всё движется, изменяется, развивается. И это и есть жизнь. Так же и они развивались умственно и духовно. Одна беда — чем больше они постигали этот мир, его тайны и знания — тем больше им казалось, что они разумнее и благороднее всех остальных существ на земле. В какой-то момент они даже возомнили о себе, что являются не меньше, чем венцом творения и имеют права менять этот мир так, как угодно им. Подавшись непомерной гордыне, они стали дерзить, конфликтовать, воевать со всеми, кем только можно. С нагами (змееподобными существами), троллями, химерами, драконами («подарившими» им страшную болезнь — драконью оспу), гарпиями, и даже родственниками-кентаврами.       С каждой войной их становилось всё меньше и меньше. Когда разрушили небесный город, оставшиеся в живых гандхарвы (а на тот момент их осталось всего трое) спаслись бегством, улетев на поиски нового дома.       — Так наши родители и праматерь нашли этот остров, — рассказывала Аминта притихшей Дженнифер. — Они бы не выжили, если бы оставались одни. Тем более, тогда мать носила меня и брата в своём чреве. Поэтому отец решил договориться с табуном кентавров, живших на этом острове. Объединившись с ними, мы добились понимания и гармонии. Мы делились с ними знаниями, они с нами кровом и пищей. Именно вместе мы пришли к тому, что ты сейчас видишь. Мы построили Таддеус. Кентавры стали намного образованнее, терпимее — ты не представляешь, какими дикими варварами они были! А они, в свою очередь, научили нас смирению.       — А что случилось с вашими родителями и бабушкой? — тихо спросила Дженнифер. Она сидела уже совсем рядом с Аминтой, но не чувствовала неловкости или неправильности этого.       — Мама умерла от драконьей оспы, когда нам с Алексиусом было шесть лет, — вздохнула Аминта. — Праматерь скончалась через три года после этого. А отец погиб в схватке с приспешниками Даймонаса — демона, как мы зовём Тёмного Лорда…       — Этот Тёмный Лорд, — спохватилась Дженнифер, вспомнив росписи стен. — Почему он такой злой? Аминта тяжело вздохнула, обдумывая ответ.       — Этот Тёмный маг — глубоко несчастный от своей твёрдости и рока судьбы человек, — наконец ответила она. — Его судьба тесно переплетена с волшебным миром. И при этом она незавидна, полна боли, разочарования и ненависти. Он потерял самое важное, разорвал свою душу, уничтожал и уничтожает всё, что не понимает, и не принимает своим злобным умом.       — Не очень понимаю… — призналась Дженнифер.       — Сейчас ты этого и не поймёшь, — вновь вздохнула Аминта. — Слишком рано.       — А он, правда, вернётся? — Дженнифер с тревогой подумала о Гарри. Этот гад убьёт его. — Он же умер, разве нет? В этот раз молчание Аминты было очень долгим и просто невыносимым. Дженнифер от нетерпения стала елозить и неслышно барабанить пальцами по земле.       — Он и не мёртв и не жив, — очень туманно, совершенно непонятно ответила Аминта.       — Как это? — захлопала ресницами Дженнифер. — Как можно быть одновременно и живым и мёртвым?.. Он — приведение что ли?       — Он гораздо больше приведения. И гораздо меньше.       — Как это? — ещё больше округлила глаза Дженнифер.       — Я не могу тебе этого объяснить… Один-единственный раз мне удалось ощутить его дух, — Аминта поёжилась, на её лице отразились страдание и исступлённый ужас, испугавшие Дженнифер. — Он испытывает невероятные адские муки, терзающие его душевно и духовно. И ненависть. Просто бездонное море ненависти во всём его существе. Оно извращает его ещё больше. Дженнифер молча наблюдала, как постепенно лицо Аминты разглаживается, принимая обычное спокойное выражение.       — Ну, если он это испытывает… Он ведь заслужил это, — негромко сказала Дженнифер, вспоминая все те битвы, что изображены на стене. Скольких людей он убил. И как все его боятся. Он — плохой человек.        «Он был самым сильным и самым жестоким Тёмным волшебником. Он совершил столько страшных дел, что волшебники до сих пор боятся произносить его имя. Поэтому, мы зовём его — «Тот-кого-нельзя-называть»              — Время покажет, кто чего заслужил, — ровно ответила Аминта, поднимаясь на ноги.- Неизвестно, как всё обернётся. Но ты должна быть готова. Дженнифер вскочила на ноги, поспешив за Аминтой, направляющейся в центр двора, где росло меньше деревьев.       — Готова к чему? — спросила она, подозревая, что ответ её не обрадует.       — В данный момент, к полёту, — улыбнулась целительница, поворачиваясь к ней боком и опускаясь на передние ноги. «Полёту?!»       — Запрыгивай!       — А... это обязательно?..       — Да.       — Эмм… Я не уверена, что это хорошая идея, — замялась Дженнифер. Она просто верхом ехать-то боялась, а тут полёты! Хотя, наверно это весело. Всегда было интересно, глядя на птиц, каково это летать? И всё равно страшно…       — Не бойся, — терпеливо сказала Аминта. — Просто держись покрепче. И даже если ты соскользнёшь, я тебя подхвачу. Ну же! Смелей!       — Ла-адно, — неуверенно протянула Дженнифер, неуклюже вскарабкиваясь Аминте на спину. Только бы не свалиться.       — Эх, давненько я не летала, — довольно произнесла Аминта, с удовольствием расправляя могучие крылья.       — В смысле? У Дженнифер быстро-быстро застучало сердце. Вмиг вспотевшие ладони крепко обняли талию Аминты, ноги стиснули бока. Только бы не свалиться.       — В последнее время было много дел, — несколько смущённо ответила Аминта. — То лечение жителей, то гамос, то рождение маленьких кентаврят… Было не до полётов. Ну да ладно. Держись!        Сердце застучало как барабан на параде. Только бы не свалиться! Аминта пошла быстрым шагом, стремительно переходя на рысь, а после на галоп. Крылья плавно разворачивались, чуть раздуваясь, как паруса корабля, от пойманного в них ветра. Резкий прыжок — сердце подпрыгнуло в груди — и вот они лихо набирают высоту, ветер треплет волосы, а земля с цветами и деревьями всё сильнее и сильнее уменьшается под ними. Облака же напротив, всё ближе. Дженнифер охватил восторг, а тело охватила дрожь, но внутри всё звенело от радости и лёгкости. Можно пофантазировать, что крылья Аминты — это её собственные крылья.       Глянув вниз у неё захватило дух — всё такое маленькое, словно кукольное. Таддеус с его жителями напоминал город в хрустальном зимнем шаре, который они с Гарри видели в доме на дереве. Маленькая крылатая тень, бегущая за ними по земле, перескакивала дома и ограды, будто бы боясь отстать от них. В какой-то момент тень помчалась по жёлтому полю, где работали кентавры и, возможно, папа Сотириса. Но через минуту тень перепрыгнула главную ограду Таддеуса и помчалась по зелёной равнине, с мирно пасущимся стадом крошечных оленей.       — Ну, как ощущения? — поинтересовалась Аминта и Дженнифер могла поклясться, что в её голосе прозвучало озорство.       — Супер! Аминта засмеялась вместе с ней. Она не делала резких рывков, падений или взлётов — всё это могло сильно напугать маленькую волшебницу на её спине, что вовсю веселилась и показывала язык пролетающим мимо птицам.       — А мы можем подлететь к облакам? — воодушевлённо заболтала ногами Дженнифер, смотря вверх. — Всегда мечтала их потрогать!       — Они бестелесные, Дженнифер, — всё ещё смеясь, ответила Аминта. — Ты их не почувствуешь.       — Ну, пожалуйста!       — Да запросто, мне не сложно. Несколько сильных взмахов крыльев, с волнительным «вшух» рассекающих воздух, и фигурки прыгающих внизу оленей с тенью Аминты, совсем пропали из виду. Но в облаках оказалось не так круто, как представлялось. Дженнифер показалось, что они просто попали в непроглядный туман. Собрав всю волю в кулак и оторвав дрожащую руку от талии Аминты, она протянула её к дымке, окружающей их со всех сторон. Она ожидала, что почувствует нечто очень мягкое, как вата или пух, которым набивают подушки. Но ничего. Пальцы просто прошли сквозь воздух.       — Я же говорила, — повела плечом Аминта. — Держись! Она немного сложила крылья, снижаясь, и живот Дженнифер втянулся до предела, а волосы взметнулись вверх. Облака теперь оказались над ними, как и положено.       — А здесь водятся драконы? — вдруг спросила Дженнифер, отойдя от первого шока, вызванного полётом.       — Слава Хэйрону, нет! — округлила глаза Аминта, передёрнувшись. «А жаль...»       — А куда мы летим? — поинтересовалась Дженнифер.       — К целебным источникам, — пояснила Аминта. — Они находятся в горах.        Полёты оказались поистине чудесной вещью. Единственное, что показалось страшным (но как не парадоксально, хотелось это повторить) — так это посадка, когда горы оказались совсем близко. Как бы постепенно не снижалась Аминта, сердце, всё равно, испуганно застучало в горле, и всё нутро неприятно сжалось от стремительно приближающихся острых выступов горы. Но вот раздался стук копыт о камень, её встряхнуло, а Аминта складывала крылья, переходя с рыси на шаг. Полёт закончился.       — Это было круто! — воскликнула Дженнифер. Она живо спрыгнула со спины Аминты, и чуть тут же не упала — так сильно дрожали ноги. Коленки, разве что, не стучали друг об друга.       — У меня дрожат ноги, — со смешком сказала Дженнифер, поняв, что помимо ног, дрожит ещё и голос.       — Ничего, это пройдёт, — снисходительно улыбнулась Аминта, направляясь к тонкой тропе, устремляющейся куда-то в гору. — У меня после первого полёта дрожало всё тело! И руки, и ноги, и крылья, и хвост… Даже уши — и те дрожали! В основном это благодаря Алексиусу. Дорогой братик, устав ждать, когда я сама полечу, просто столкнул меня со склона! Элитхиос спургити… Они зашли за угол, Дженнифер увидела то, ради чего они прилетели. В земле, на расстоянии двух метров друг от друга, располагались небольшие круглые пруды, обложенные гладкими камнями, с мерцающей голубой, как небо, водой.       — Это и есть целебные источники?       — Да, — кивнула Аминта, взяв её за руку и подведя к ближайшему. — Их ещё называют — Агиой пэгэс — Святые источники. Они помогают исцелиться от многих недугов.       — Они вылечат меня?.. Аминта кивнула, заходя в воду. Её длинный хвост, намокнув, плыл за ней, как фата за невестой.       — Не бойся, иди сюда. Дженнифер не боялась — плавать она умела.       — А нужно раздеваться?       — Не обязательно. Только сними обувь. Оставив кроссовки ждать её на согретом солнцем валуне, Дженнифер пошлёпала к Аминте. Едва опустив ногу в воду, она почувствовала, как кожу начало несильно покалывать — это было похоже на сотню крохотных иголочек, колющих каждый миллиметр тела. Не больно, но ощущение очень странное, крайне необычное. Сама вода, на удивление, оказалась не прохладной, а горячей. Когда Дженнифер подплыла к Аминте, её ноги уже не доставали дна.       — Ты чувствуешь, какая здесь энергия? — спросила Аминта, расправляя крылья и окидывая восхищённым взглядом окружающие горы.       — Ну… Тут спокойно, — подобрала Дженнифер более-менее нужное слово, чтобы выразить своё чувство.       — Да. А ещё?       — Эмм… Ещё здесь очень тихо.       — Да. А теперь закрой глаза, — попросила Аминта, придержав её за руки, чтобы она не погружалась с головой под воду. Дженнифер послушно закрыла глаза. До ушей донеслось пение соловья. — Постарайся ни о чём не думать. Легко сказать. В голове, как назло, замельтешили самые разные мысли и образы.       — И успокойся. Представь темноту. Что ты чувствуешь?       — Мне страшно…       — Почему? — вопросительно изогнула брови Аминта.       — В темноте скрываются чудища, — честно ответила Дженнифер.       — Хм, меня наоборот темнота всегда успокаивает… Тогда представь, что ты в светлой, пустой и мягкой комнате.       — В психушке, что ли? — прыснула Дженнифер, но Аминта строго на неё посмотрела.       — Дженнифер, соберись.       — Хорошо, хорошо.       — О! Я знаю, — воодушевлённо произнесла Аминта. — Представь, что ты паришь в облаках.       — Ну, это легко, — улыбнулась Дженнифер, с лёгкостью вспоминая недавний полёт.       — Только облака, ничего больше.       — Ага. Несколько минут они молчали. Лёгкое покалывание и горячая вода расслабляли мышцы, успокаивали, нагоняя дрёму. Дженнифер стало казаться, что она чувствует нечто необъяснимое, исходящее волнами от камней и воды. Нечто похожее на это, только сильнее, она почувствовала, когда встретилась с Эндрю, мистером Грюмом (от него это исходило сильнее всего), Гарри. Стоило сосредоточиться на этих мыслях, она почувствовала сильнейшие волны, исходящее от Аминты.       — Чувствуешь? — тихо спросила Аминта.       — Наверно, — неуверенно ответила Дженнифер, распахнув глаза. — Похоже на невидимые волны. Да, я их чувствую… ЭТО и есть энергия? Аминта кивнула.       — Магия — это и есть ни что иное, как энергия. Все волшебники умеют тонко чувствовать энергию друг друга и окружающего мира. Ты тоже это умеешь. Хорошо так же, что ты умеешь говорить со змеями.       — А разве не все волшебники это умеют?       — Нет, змееустов очень мало. Тебе этот дар очень пригодится в будущем. Дженнифер внимательно посмотрела в сосредоточенное лицо целительницы. Все эти разговоры о непонятной подготовке к непонятному будущему наводили смутные подозрения.       — У меня такое чувство, что в будущем меня ждёт что-то очень неприятное, — осторожно высказала она своё опасение.       — Не просто неприятное, — горько усмехнулась Аминта. — Не буду скрывать — тебя ждёт нелёгкая судьба, Дженнифер. И если ты переживёшь оборотней…       — Что значит «если»?..       — … то в будущем тебя ждут не менее ужасные враги. И многие окажутся гораздо, ГОРАЗДО хитрее, проворнее, ожесточённее и скрытнее, чем тупоголовая семейка детей луны, с вечно голодной пастью. Дженнифер совсем приуныла, повесив нос. Пророчества Аминты совсем не радовали. Хотелось забиться в дальний угол. Аминта нежно дотронулась до её подбородка, подняв голову.       — Но зато тебя в будущем ждёт семья, ты обретёшь новых друзей. У тебя будет очень сильный учитель. Правда, это далеко не самый хороший человек, но… это твой выбор. — Аминта прикрыла глаза, подняла голову к небу, прошептав:       — Если переплетение судеб сложится удачно, волшебный мир вернётся в равновесие. Дженнифер вздохнула, подумав, что Аминта слишком много говорит загадками. Но тут целительница взяла её руки в свои и сказала:       — А сейчас закрой глаза, я сильнее направлю свою магию на тебя. Ничего не бойся. Дженнифер только успела закрыть глаза, как ощутила, что волны исходящие от Аминты стали в разы сильнее. Теперь стало понятно, почему так было важно, чтобы она ей доверяла. Дженнифер чувствовала, как её собственную магию подавляют, заставляют стать тише, спокойнее. Без доверия, это могло напугать и вызвать отторжение. Когда магия Аминты стихла, Дженнифер открыла глаза и посмотрела на свои руки. Страшные, вздувшиеся чёрные вены пропали. Пропали они и на ногах, и на животе.       — Получилось! Я здорова! — радостно воскликнула Дженнифер, подняв фонтан брызг. Что там говорил Дютру и та квакушка на болоте? «Ты всё равно умрёшь»? А вот выкусите! Она здорова! Она будет жить! Иначе просто и быть не могло. — Здорова! Спасибо, Аминта! — на радостях она крепко стиснула в объятиях целительницу.       — На здоровье, — посмеялась Аминта, приобнимая её в ответ. — Но тебе надо будет прийти ко мне завтра и послезавтра, чтобы завершить лечение. «Завершить лечение?» — Дженнифер ещё раз осмотрела руки, заметив небольшую, чёрную сеть вен на внутренней стороне локтей. Такая же была и подколенными ямками. Но это такая ерунда!       — О'кей! Я приду!              

***

              Радостно сбежав со ступенек храма, а последние, естественно, перепрыгнув, Дженнифер осмотрелась. Она прекрасно помнила дорогу к дому Сотириса, но решила немного прогуляться. Настроение было такое чудесное, что хотелось обнимать каждого прохожего (чего она, естественно не делала, дабы не пугать ни в чём не повинных кентавров). К тому же вдруг друзья сейчас гуляют? Да и столько всего нужно посмотреть и изучить. Солнце палило во всю, но в воздухе ощущалась ранняя осень. Вьющийся виноград, что украшал дома в Таддеусе, окрасился в ярко-бордовый цвет.       — Койта, койта! Эна апо аўта та пайдиа, пэгайнэй, — сказала одна кентаврида другой, при виде Дженнифер, спокойно идущей мимо. Девочка сделала вид, что смотрит на умывающегося котика на крыше, а сама тайком рассмотрела причёски кентаврид. У одной, темнокожей кентавриды, длинные чёрные волосы были стянутые в тугой хвост, перевязанный лентой. У другой, светлокожей, светло-рыжеватые волосы были уложены в высокую причёску с вплетёнными красными цветами. Этими же цветами был украшен её достающий до земли хвост.       — Ти пэриэрга плясмата, дипода, — немного усмехнувшись ответила она собеседнице, мельком глянув на ноги Дженнифер. Наверно, для них это странно, что у меня две ноги, а не четыре, и хвоста нет, посмеялась про себя Дженнифер, сочтя это забавным.       — Дженни! — услышала она тонкий голосок Алисы. Друзья переходили улицу и махали ей. Дженнифер было ринулась к ним, но решила пропустить топающую по дороге компанию смеющихся юношей-кентавров.       — О, антхропако! — сказал один из них, глянув на неё сверху вниз. Выглядел он излишне весёлым, и Дженнифер опасаясь, как бы он не выкинул чего шутки ради, предусмотрительно отошла к кентавридам. Но кентавр дружелюбно подмигнул ей. — Привет, человечек! — посмотрев на кентаврид, за спиной Дженнифер, он послал им воздушный поцелуй. — Гэйа сас, оморфиас!       — Иди своей дорогой, оморфэ! Не пугай жеребёнка! — насмешливо фыркнули ему в ответ кентавриды. Когда захохотавшая грубым смехом компания ушла, Дженнифер присоединилась к друзьям.       — О! — воскликнул Гарри, смотря на неё радостным взглядом.       — Тебя вылечили! — добавил Оливер. Дженнифер довольно кивнула. Радость так и бурлила в ней, как река, в которую они спрыгнули, спасаясь от тролля. Она живёт! Она с друзьями!       — Ну, слава Богу, — улыбнулась Алиса. — С тобой всё будет хорошо. И глаза больше не такие жуткие.       — Ну, не знаю, — пожал плечами Сотирис, задумчиво рассматривая Дженнифер. — А мне даже нравились её глаза. Как рубины с обсидианами.       — Да уж конечно! — засмеялась Дженнифер над таким возвышенным описанием воспалённых глаз.       — А как тебя лечили? — спросил Терри. Дженнифер открыла рот, чтобы всё рассказать, но подумав, решила, что вокруг слишком много кентавров. Будут потом ещё распускать слухи.       — Потом расскажу, — пообещала она и заметила в руке Сотириса зажатые коричневые монеты. — Ого, у вас, как и у людей, есть деньги?       — Тэликос, — кивнул Сотирис. — А как же иначе? Хотя, папа рассказывал, что давно кентавры просто обменивались нужными им вещами друг с другом. Ну, например, мешок картошки в обмен на мешок риса. Но потом стали возникать трудности, когда картошки у всех было выше крыши, и никто не хотел её на что-либо менять. Тогда товары стали не обменивать, а продавать за деньги. Ну, изредка, конечно, бывает, что кентавры обмениваются вещами по старинке. Особенно со знакомыми. Дженнифер взяла у Сотириса одну монетку, чтобы рассмотреть. Крупная, тёплая, после рук Сотириса, монета оказалась деревянной и почти ничего не весила. С обеих сторон на ней была выжжена подкова.       — Впервые вижу деревянные монеты, — призналась Дженнифер, вертя монету в руках. Следуя неясному побуждению, она поднесла её к носу, ощутив сильный сладко-терпкий запах кедра.       — Ты пропустила второй завтрак, — с сожалением сообщил Сотирис. — Но мама дала восемнадцать деревянных, чтобы мы могли купить себе солёные леденцы!       — Солёные леденцы? — удивлённо спросила Дженнифер, посмотрев на Гарри.       — Мы сами ещё не пробовали, — пожал он плечами.       — Да это вкуснятина! — горячо заверил Сотирис, уверенно шагая по улице. — Самое любимое лакомство всех жеребят!        Сотирис не приврал. Чудно́е лакомство действительно обожали кентаврята. Они разномастной толпой крутились вокруг лавки с весьма скудным ассортиментом. Протиснувшись мимо них, дети увидели только леденцы на палочке, сухари и сухофрукты.       — Мама, ну можно мне солёный леденец? — клянчила маленькая кентаврида, скачущая как газель вокруг быстро идущий матери.       — Нет, Агата. Сколько можно повторять.       — Ну ма-ам!       — Нет, до обеда никаких солёностей… Их голоса затерялись среди остальных.       — О, Сотирис! — спохватился незнакомый кентаврёнок с коротко стриженными волосами. — Это и есть те люди, что ты спас?       — Спас? — переспросил Терри.       — Э-э, ну да, спас… — улыбнулся во все зубы Сотирис. Тем не менее он отчего-то заметно занервничал, не иначе как где-то приврал сородичам. Кентаврята окружили их, рассматривая, обсуждая, показывая пальцем на ноги.       — Ух ти! Какие у тибя волёси! — воскликнула совсем маленькая кроха-кентаврида, глядя круглыми синими глазками на Алису. Такая маленькая, стоящая на тоненьких, смешно расставленных ножках. Рыжий короткий хвостик испуганно поджался. Для малышки встреча с людьми, пусть и маленькими, была поистине удивительным и волнующим событием.       — У тебя тоже красивые волосы, — польщёно ответила ей Алиса. Однако по её лицу пробежала тень грусти. Дженнифер, взглянув на маленькую кентавриду подумала, что она, из-за своих глаз и рыжих кудряшек, похожа на Марри.       — А правда, что Сотирис спас вас от трёх троллей? — спросил серый кентаврёнок. По его внешнему виду можно было заподозрить его в частых драках или (и) попаданию во всякие неприятности. Руки и ноги в ссадинах и синяках. Правое ухо надорвано. Бедолага.       — Трёх троллей? — насмешливо переспросил Гарри, скептично глянув на Сотириса.       — Хе-хе, — глупо посмеялся тот, подпихивая Гарри локтем. — Ну да, ты что забыл тех здоровенных трёх троллей?       — Да, Гарри, — добавила Дженнифер, улыбаясь со сжатыми губами, чтобы не расхохотаться. — Как ты мог забыть?       — Я просто слишком сильно засмотрелся на одного, — ответил Гарри еле сдерживаясь от смеха. — Он, почему-то, лучше, чем остальные, врезался мне в память.       — Так, правда или нет? — повторил серый кентаврёнок, начиная нетерпеливо рыть землю копытом.       — Правда-правда, — подтвердил Гарри, махнув рукой.       — Сотирис, угостишь чем своих иноземных друзей? — вмешался в разговор продавец — старый, дрябленький кентавр. Глаза у него были совсем мутные, а серые борода и хвост совсем куцые. От солнца его спасала широкополая соломенная шляпа.       — Да, — кивнул Сотирис, обрадованный причине не разговаривать с другими кентаврятами. — Шесть солёных леденцов, пожалуйста. Леденцы оказались на любителя. Дети, лизнув угощение пару раз, вежливо от него отказались. Сотириса это ничуть не расстроило («Мне же больше достанется»).               Следующие две недели, дети гостили в доме Олкимоса и Каллисто. Первая неделя прошла под лозунгом — «Привыкнуть ко всему необычному»! И первой необычной вещью для детей стал новый распорядок дня. Во-первых, абсолютно все кентавры, и маленькие и взрослые, днём, после обеда, ложились спать на три часа. Со стороны в это время казалось, что Таддеус полностью вымирал. По улицам никто не ходил, никто не торговал, никто не бегал, никто не разговаривал. Блаженная тишина, нарушаемая чириканьем птиц, мяуканьем кошек и пищанием пикси. Дженнифер помнила, что они в приюте спали днём только когда им было три года. Теперь к этому нужно было привыкать заново.       — Ну, мы пошли гулять, — как-то буднично заявила она, направляясь с друзьями, после сытного обеда, на улицу.       — Стоп! — недоуменно посмотрела на неё Каллисто, перегородив им путь — Как это гулять? Нужно спать.       — Спать?! — изумились дети.       — Но ведь сейчас день! — опешила Алиса.       — И что? — не поняла Каллисто. — Если вы сейчас будете бегать, то что же вы будете делать ночью?       — Эмм… Спать? — улыбнулся Гарри.       — Вот ещё! — всплеснула руками Каллисто. — Вы что, совсем крошечные жеребятки, ночью спать! Ну-ка бегом в свои спальни. Это было странно, обидно, и неправильно — ложиться спать, когда на улице во всю светит солнце, чудесная сухая погода, а всё тело так и зудит от желания бегать, прыгать, веселиться и играть. Но нет. Двери закрыты, пути к бегству отрезаны.       Зато следующей необычностью оказалось, что кентавры не спят ночью! Только если сильная непогода, они от нечего делать укладываются на боковую, а так, они стабильно, каждую ночь выходят на равнину и смотрят на звёзды. Дженнифер от этого была в восторге. Гулять ночью, под такими яркими, прекрасными звёздами, и не одной, а с друзьями — просто великолепно! Ночь наполняла её ощущением загадочности и тайны. Она бегала с друзьями, играя в салки, пока одни кентавры лежали на мягкой траве, другие неподвижно стояли, словно прекрасные изваяния, глядя в небо. Дети были одурманены беззаботным счастьем.       — Попробуй, поймай, черепаха! — дразнил её Оливер, улепётывая со всех ног. Дженнифер могла бы его поймать, если бы в последний момент не отвлекалась на Терри и Алису, специально дразнящих и пробегающих перед самым носом.       — Да вы все черепахи! — хохотнул Сотирис, играючи уворачиваясь от её рук. Длинные, тонкие, сильные, ноги уносили его прочь. У него были не шаги, это были лёгкие, парящие скачки. Его несло над землёй, как ветер. Дженнифер даже не пыталась за ним угнаться. Очень быстро она осознала, что Сотириса можно осалить только если загнать в западню, или выпрыгнуть на него из-за укрытия. Иначе — никак.       То же самое касалось и Гарри. Его скорость удивляла её ещё в лагере, а манёвренности, с какой он резко сворачивал в сторону, уворачиваясь от неё, можно только позавидовать. Но зато с ним хорошо срабатывала хитрость. Вот они бегут, Гарри ловко уворачивается и, смеясь, убегает, но Дженнифер вместо того, чтобы его догонять, вдруг начинает хромать.       — Ай! Ай-яй-яй… — чуть слышно шипит она от придуманной боли и присаживается на корточки, потирая коленку. Склонившись так, чтобы волосы загородили лицо, она тихонько шмыгает носом и всхлипывает. Оливер и Терри неприкрыто усмехаются над подобным притворством — они уже знают эту ловушку. Алиса выглядит встревоженной, но глядя на ребят, не осмеливается подойти. Сотирис, как настоящий кентавр, терпеливо решает выждать, встав как вкопанный и навострив уши. А вот Гарри, без всякой задней мысли, тут же бежит к ней.       — Дженни? — он близко, но ещё не достаточно для того, чтобы осалить. Поэтому Дженнифер не отвечает, продолжая трагично всхлипывать. — Дженни, ты чего?.. Ещё пара шагов к ней и…       — Ты во́да! — Дженнифер хлопнув Гарри по плечу, смеясь, уносится прочь, оставляя его в полной растерянности.       — Гарри! Что ты, как лопух, на это ловишься? — засмеялся Оливер, отбегая от него к кустам.       — Уже в третий раз она тебя так салит, — добавил Терри. Пока Гарри стоял и хлопал глазами, внутренне негодуя от такой подлости, Дженнифер бежала со всех ног к дубу, чтобы спрятаться за ним. Гарри быстро её догонит, когда очухается.       — Ах, ты!.. — услышала она его голос. Приближающийся топот за спиной подсказывал, что «избранный» совсем рядом.       — Попробуй, догони! Смеясь они обежали дерево, забрались на склон, пробежали под ногами проходившего мимо гнедого кентавра.       — Великий Хэйрон! Осторожнее! — крикнул он им вдогонку. Видевшая это романтичная пара, лежащая бок о бок, засмеялась над догонялками детей.       — Харитомэно, они ничем не отличаются от обычных жеребят, да? — нежно сказала совсем молодая кентаврида с рыжим телом и огненно-рыжими волосами и хвостом. Передними ногами она лениво болтала в реке. Её за плечи обнимал такой же молодой кентавр, весь белоснежный, как снег.       — Поведение похоже, — важно ответил он. — Однако, я в детстве был серьёзнее.       — Не сомневаюсь, агапэ му, — засмеялась кентаврида, чмокнув его в щёку.        Трава шуршала под ногами, из неё вылетали потревоженные светлячки, жёлтыми огоньками взметаясь в небо. Дженнифер хохотала, когда они с Гарри случайно наткнулись на серого кентаврёнка — ровесника Сотириса, и все вместе повалившись, покатились со склона.       — Ой! На меня напали люди! — засмеялся ничуть не обидевшись кентаврёнок. Он резво вскочил на ноги и поскакал к родителям, купающимся в реке. — Пойа понэриа! Кентаврята любили с ними играть, но в этих играх человеческим детям нужно было быть предельно осторожными. Дженнифер видела забавы кентаврят друг с другом — они любили бегать в высокой траве, прятаться, толкаться, бывало даже, кусаться, и лягаться. Последнее являлось самым опасным из всего. Однажды Сотирис, заигравшись, встал на дыбы и молниеносно выкинул вперёд передние копыта. Дженнифер он достал совсем немного, так как она чудом успела отскочить в сторону, но к вечеру, на плече образовался огромный синяк. Ещё Дженнифер довелось увидеть как одна мать-кентаврида осадила зарезвившегося сына — она повернулась к нему спиной и лягнула его по крупу задней ногой. Не сильно, для него это было простым одёргиванием, дабы он не прыгал больше по луже, но Дженнифер догадывалась, ей или друзьям такой удар копытом мог стоить жизни.       В целом, кентавры вели себя по отношению к ним с благосклонной терпимостью. Помимо работы, у них были свои развлечения, такие как скачки (причём участники этих скачек отличались более лёгким и тонким телосложением, чем остальные кентавры), стрельба из лука и борьба. Борьба оказалась очень волнительным, страшным зрелищем. Разгорячённые азартом здоровые кентавры сильно толкали друг друга, били мощными кулаками и копытами, вставали на дыбы, заламывали соперника — в общем, делали всё, чтобы завалить его и прижать к земле. Это считалось победой.       У нежных, изящных кентаврид развлечения были куда более мирного порядка. Чтение, вышивание, лепка и роспись посуды, уход за домом и за своим внешним видом. В городе было множество так называемых салонов красоты, где им чистили копыта, делали маникюр, брили (причём по новому витку моды, у некоторых кентаврид на теле выбривали всякие узоры: цветы, сердечки, растительный орнамент. Но на этот счёт мнение кентавриного общества было неоднозначным. Одни считали это пикантным, другие — вульгарным и пошлым), втирали в их тело масло, ухаживали за волосами и хвостом, а так же осветляли их. Кстати на счёт осветления. Где бы не появилась Алиса, никто не оставался равнодушным от пшеничного цвета её волос. Это привело к тому, что кентавриды с новой силой стали осветляться самыми странными способами. Как-то дети вернулись домой раньше обеда. Забежав во внутренний двор Дженнифер сразу учуяла кислый запах лимона.       — Чем это пахнет? — спросила она переглядываясь с остальными. Зайдя за розовый куст дети увидели лежащих на боку Каллисто и двух её подруг-соседок. На их лицах была толстым слоем нанесена белая глина, глаза закрывали кружки-огурцы, а мокрые волосы и хвосты распущенным ореолом лежали на земле. Кислый запах стоял такой, что во рту сразу образовалось море слюны. Мальчишки, закрыв носы и рты, тихонько захихикали над потешным видом кентаврид, а Дженнифер удивилась, почему они лежат не в тени, а на самом солнцепёке.       — Мирного неба над головой, — вежливо поздоровалась она, как учила Каллисто.       — Мирного неба над головой, — хором ответили кентавриды, лениво потянувшись.       — Сотирис, возьми, пожалуйста, деньги на полке в спальне, и сходи, купи у Десы килограмм морковки, — сонно попросила Каллисто, почти не разжимая губ. Оно и понятно — глина засохла асфальтной коркой.       — Мам, а чем это так пахнет? — спросил Сотирис, сморщив нос.       — Лимоном, дорогой, — ответила одна из соседок. — Мы осветляем волосы.       — А разве лимоном можно осветлить волосы? — удивлённо спросила Дженнифер.       — Конечно можно, если натереть волосы лимонным соком и полежать два-три часа на солнце. После такого ответа Дженнифер, с круглыми, как монеты, глазами, вышла на улицу. Вот, что называется, красота требует жертв! Сама бы она никогда такой ерундой не занималась. Три часа лежать неподвижным поленом под адски палящем солнцем, да это же с ума сойти!       — Ты хоть представляешь, как тебе повезло? — усмехнулся Гарри, посмотрев на Алису. — Ты от природы светловолосая.       — Если честно, не представляла, пока не попала сюда, — ошеломлённо произнесла Алиса.              — Бывает, мы не ведаем, насколько нам повезло, — печально-философски изрекла Аминта, когда Дженнифер, смеясь, рассказала ей про реакцию кентаврид на Алису. Дженнифер нравилось приходить к целительнице, рассказывать, что она узнала нового, задавать вопросы, и с восхитительно нетерпеливым чувством ждать и слушать витиеватые, престранные ответы. Аминта всегда была ей рада, но иногда казалось, что она будто нарочно что-то недоговаривает. Может потому, что Дженнифер была ещё маленькой, и не поняла бы тех взрослых вещей, что до неё пытались донести. Она и так многого не понимала. Но даже это было по-своему интересно и притягательно. Всё маленькое существо Дженнифер замирало, пронзённое счастливым страхом перед величием и неизведанностью этого огромного мира. Ещё в стенах «Белокрылого аиста» она ощущала, что мир не ограничивается приютом, с прилегающими к нему детскими площадками, и даже городом, в который удавалось сбегать. Это доказывал и телевизор с передачами о природе. Мир гораздо, гораздо больше. Дженнифер понимала — ей предстоит ещё столько всего узнать, изучить и познать — что голова просто шла кругом. Это было удивительно. Это было чудесно.       Аминта любила разговаривать и с Гарри, что его очень смущало, но он честно, без утаивания, отвечал на её вопросы. Дженнифер, в свою очередь, показала ему стены храма, где изображался волшебный мир и история Тёмного Лорда, с которым, по прихоти судьбы, ему возможно предстояло встретиться и воевать. Гарри потрясли эти росписи не меньше, чем её. Особенно, конечно, в том месте, где он потерял маму и папу.       — Он так силён… Как же я его победил? — вопросил он, смотря с ужасом на изображённую на стене детскую колыбель, объятую зелёным сиянием. — Как?! Даже тут этого не сказано.       — Ты поймёшь это со временем, Гарри Поттер, — ответила ему Аминта, стоящая будто ангел за спиной. В её голосе чувствовалась глубокая симпатия. — Ты поймёшь это. У тебя будет сильный и мудрый наставник.       — А когда он у меня будет? — робко оглянулся на неё Гарри.       — Когда ты подрастёшь и станешь сильнее. Когда окрепнешь.       — А можно сказать точнее, кем мы станем, когда вырастем? — спросила Дженнифер. — Когда встретим наставников? Ты же можешь видеть будущее. Аминта помолчала, затем поманила их вглубь храма.       — Помнишь, я говорила тебе про множество миров? Дженнифер кивнула, идя за ней быстром шагом.       — Так вот, их можно считать в какой-то степени пророчествами будущего. Беда только в том, — Аминта остановилась и выставила перед собой руку. Что-то прошептала, и над ладонью зажегся яркий огонёк. Аминта подбросила его как мячик и он понёсся к настенным факелам, касаясь их и зажигая один за другим. Дети ахнули, когда высветились стены. — Беда только в том, — повторила Аминта. — Что никогда не узнать, какое будущее уготовано именно нашему миру. Что будущее, а что отдельный, параллельный мир. Весь храм был в росписях! На каждой стене запечатлено то или иное событие. А над каждой стеной высокая полка с кучей закрытых свитков — дальнейшие ответвления события на стене. Мозги закипали. Всё это казалось невозможном для понимания.       — Это всё будущее нашего мира? — проблеял Гарри сдавленным голосом. Он перевёл испуганный взгляд от стены, где великаны поедали людей, к стене, где неизвестную деревню сжигал огненным дыханием дракон.       — Какое-то из них, — пожала плечами Аминта. — Запоминать их все нет никакого смысла, они все разные, и у каждого свои герои. Могу дать вам лишь небольшое наставление, — она вновь поманила их и они покорно, даже как-то обречённо после увиденного, пошли за ней. Поднявшись по лестнице, Аминта подвела их к круглому невысокому алтарю. Она повела рукой и на его гладкой, каменной поверхности вспыхнул синий огонь.       — Гарри, синий огонь! — изумлённо прошептала Дженнифер, когда целительница скрылась в соседней комнате.       — Ага, — выдохнул Гарри и неуверенно протянул к нему руку. Синее пламя отразившись в стёклах очков и зелёных глазах, лизнуло детскую ладонь, перелившись белым цветом.       — Осторожно!       — Не бойся, — прошептал Гарри, медленно поворачивая руку, огонь не хуже воды просачивался между пальцев. — Он не обжигает! Дженнифер посмотрела на него огромными тёмными глазами, с яркими бликами от огня, и осмелилась тоже протянуть руку. Кожа почувствовала приятную прохладу. Невероятно!       — Холодный огонь! — покачала головой Дженнифер, не веря в это чудо. — Волшебство… К ним подошла Аминта и поставила на алтарь деревянную фигурку лани и цветок, напоминающий ветку, с распустившимися со всех сторон голубыми цветами-колокольчиками.       — Это ваши символы. Они и есть подсказки к будущему, — пояснила целительница и перевела взгляд на Гарри. Огонь отражался всполохами в её глазах, в чёрном он и вовсе отразился как галактика. — Гарри, твой символ — лань. Пока ты маленький, она защищает тебя, подсказывает путь и оберегает. Когда ты вырастешь, на место лани придёт другой защитник, но пока, именно она будет с тобой. Гарри молча кивнул, неотрывно смотря на деревянную фигурку.       — Лань — это нежность, кротость, жизнь и любовь, — продолжила Аминта. — Именно эти качества в тебе и преобладают. И именно их ты должен придерживаться, чтобы быть в гармонии с собой, своим сердцем и духом. Это очень нелегко. Тебя будут искушать встать на путь разрушения, путь ненависти, нетерпимости. Если ты выстоишь против этого — ты победишь. Помни — твой враг силён, он умеет вслушиваться и видеть слабые места людей, от него ничего не укроется. Поэтому ты должен постоянно учиться и развиваться. Гарри вновь кивнул, пытаясь переварить и осознать услышанное. Аминта повернулась к волнующейся Дженнифер.       — Дженнифер, твой символ — Жи́вокость. Так называется этот цветок, — указала она на ветку с голубыми колокольчиками. — Он — ключ к вопросу, который у тебя в будущем возникнет. Это символ честности (Гарри скептично хмыкнул, вспомнив обман Дженнифер во время игры), верности, лёгкости и проворства. Однако, несмотря на всё это, — она подняла палец. — Его сок очень ядовит. Ты полна противоречий. Порой тебя тянет пойти по тёмному пути — это часто кажется притягательным и простым. Но, как и во всех людях, в тебе есть и светлая сторона. Какую из них выбирать в той или иной ситуации — решать только тебе. Я могу пожелать тебе только быть честной с собой, слушать сердце и поступать так, как подсказывает совесть. Учись вслушиваться. Не просто слышать то, что говорят люди — что, можно сказать, само лезет в уши. А то, что люди чувствуют. Учись рассуждать, почему они так говорят, почему они так думают и так поступают. Что движет ими. И конечно, учись чувствовать энергию — она расскажет всё лучше самых красноречивых слов.        Чувствуй, слушай, смотри, познавай жизнь, — часто говорила ей Аминта в конце каждого разговора. И Дженнифер чувствовала в этих словах опору. Первым же делом она постаралась почувствовать энергию друзей. Конечно энергия Оливера, Терри и Алисы была совершенно иной, чем у неё или Гарри. Не слабее или сильнее, просто иной. Энергия была и у пикси, и у деревьев. Что интересно, одни деревья излучали волны энергии, щедро делясь ей с любым существом. Другие же, наоборот, медленно поглощали её в себя. Энергия была повсюду. Дженнифер удивлялась, почему раньше она не придавала этому значения? Старалась она и лучше слушать. Но это было делом терпения, иногда то, чем делились окружающие было очень муторным и неинтересным.       — Ох… Однажды у меня так болела спина, что я думала, всё! Вот и конец мой пришёл! — скрипучим голосом жаловалась старенькая кентаврида, дрожащая мелкой дрожью с головы до копыт. Дженнифер помогла ей донести ведро воды от колодца до дома. Это было правильно. А вот поинтересоваться, как кентаврида себя чувствует, было ошибкой. Большой ошибкой. — Я поговорила с Сетосом — это мой муж, — уточнила она скучающей Дженнифер. — А он мне говорит «Гейа! Ну Хэйрона ради, сходи ты к Аминте. Пусть она тебе поможет», а я ему говорю «Ну вот ещё! Беспокоить целительницу! У неё других забот полно», а в ту весну, надо сказать, родилось много жеребят. Всех надо осмотреть, провести обряд посвящения, ой, хлопот полон рот, как говаривала моя матушка…       — Простите, мне надо идти… — осмелилась перебить Дженнифер и попробовала по-быстрому слинять, как не тут-то было. Бабушка-кентавр подтащила её за тунику обратно.       — Погоди, ты ведь общалась с Аминтой?       — Да, она меня…       — Ну вот, — с энтузиазмом продолжила пожилая кентаврида свой рассказ. — Значит, ты её знаешь. Так вот… На чём я остановилась? Ох, память моя дырявая… Ах, да! Ну так вот, пошла я, значит… Ещё не скоро удалось Дженнифер вырваться из захвата бабушки-кентавра. Прежде чем она смогла придумать важную отговорку («Меня мама Сотириса дома ждёт!»), она успела узнать, что у старушки жуткие боли в ногах, боли в шее, частый насморк, туман в голове при плохой погоде, а так же имеется два сына, одна дочь, пять внуков, три брата — один из которых погиб при битве с Тёмным Лордом. Только последнее всколыхнуло в душе Дженнифер жутко-чарующий интерес. Она не могла понять, почему её так заинтересовала персона этого, без сомнения, ужасного человека. Возможно потому, что Тёмный маг был связан с её другом. А может потому, что кроме леденящего страха, он вызывал ещё и интерес. Тёмный Лорд обладал неведомой силой, если верить росписям, никто не мог выстоять против него. Он пугал до одури всех. Даже Аминта, всегда спокойная и степенная, теряла покой при упоминании Тёмного Лорда. Это интриговало.       В глубине души, Дженнифер боялась признаться самой себе, что ей хотелось бы быть такой могущественной. Не обязательно, чтобы держать в страхе волшебный мир, хотя тогда оборотни и на пушечный выстрел к ней бы не подошли. А чтобы не было перед ней никаких препятствий и границ. По странному совпадению, стоило ей начать задумываться над такими мыслями — её тут же звали играть друзья, будто сговорившись. Но поиграть — дело святое и никакие Тёмные Лорды не могут отвлечь её от этого.        Дженнифер чувствовала себя как пёрышко, летящее по ветру. Ей не было страшно. Она была здорова, город окружала ограда с кентаврами-охранниками. С их острым слухом и зрением, ни одна мышка не проскочит в Таддеус без их ведома. Каллисто следила за детьми и именно она рассказывала про обычаи кентавров, про то, что они любят и чего делать ни в коем случае нельзя. Так Дженнифер узнала, что нельзя сравнивать кентавров с лошадьми.       — Мы не имеем ничего против лошадей, — терпеливо пояснила Каллисто, когда подметала внутренний двор. — Лошади красивые и сильные создания. И понятно, что у нас есть схожая с ними часть тела, — усмехнулась она, посмотрев на свои ноги. Дженнифер, мельком глянув на её тело, подумала, что это ещё мягко сказано. — И всё же наша физиология…       — Физи… Что? — спросила Дженнифер, наморщив лобик.       — …Наше строение тела, — после небольшой запинки уточнила Каллисто. — Отличается от лошадиного. Поэтому сравнения с ними не уместны и считаются к нам проявлением неуважения и хамства. Это как если обзывать человека обезьяной.        День за днём Дженнифер узнавала всё новые и новые подробности открывшегося мира, и это было прекрасно. Всё что нужно было ей и остальным делать — это есть, играть и спать. В общем, всё то, что полагается детям в их возрасте. В конце первой недели к ним вернулись Марри и Тед. Долгожданная встреча произошла во время ужина. Дети только расселись на свои места, как раздался стук в дверь.       — Алиса, открой, пожалуйста, — попросила Каллисто, раскладывающая в этот момент посуду. Когда Алиса открыла дверь, она так завизжала от радости, что Дженнифер вздрогнула от неожиданности и чуть не свалилась с лавки.       — МАРРИ И ТЕД ВЕРНУЛИСЬ! Марри и Тед вернулись! — заголосила Алиса, чуть ли не на руках затаскивая в дом смущённую, но счастливую Марри, и заметно похудевшего за время болезни Теда.       — УРА!       — Ух, — улыбнулся Олкимос, зажав уши. Дети повскакивали из-за стола, принялись радостно скакать вокруг вернувшихся друзей. Шум их ликования стоял на весь дом.       — Как твоё колено? — спросила Дженнифер, крепко стиснув в объятиях Марри.       — Теперь хорошо, — улыбаясь Марри выставила вперёд ногу, на колене виднелся белый длинный рубец. — Шрам останется, но колено больше не болит.       — Ну наконец-то! — радовался Оливер, осматривая Теда. — Долго же ты валялся!       — Я не специально, — пошутил Тед, выпутываясь из объятий Алисы и Дженнифер. Каллисто поставила на стол ещё две тарелки, Олкимос тихонько дотронулся до её ноги, нежно проведя по коже.       — А шумные они, да? — весело заметил он.       — Да, но с ними наш дом словно ожил. И по хозяйству помощь, и Сотирису не скучно, — улыбнулась Каллисто, подойдя к мужу и обняв за шею. Он полуразвернулся к ней, потёршись о её нос своим. Окинул взглядом пышные мягкие локоны, изящную шею, нежные плечи, стройные сильные ноги.       — Я вот, что думаю, — в глазах Олкимоса зажегся странный огонёк, а голос стал грудным и тихим. — Может, когда они пойдут погулять, мы подумаем об увеличении семьи…       — Олкимос, тихо, — нарочито строго одёрнула его Каллисто, смутившись. — Дети смотрят. Конечно, дети смотрят. Они только секунду назад были заняты друг другом, но, что называется, навострили уши в нужный момент, в нужное время, чтобы в их хитро блестящих глазах засветилась догадка — взрослые говорят о вещах пока недоступных для их понимания.       — Так, садитесь за стол, — поторопила их Каллисто, прижав уши и потупившись. На её щеках появился красивый яркий румянец. Дети, понапрасну стараясь скрыть растянутые улыбки от уха до уха, сели за стол. Дженнифер тихонько посмеялась, вспомнив, как она узнала об ответе на такой нервный для взрослых вопрос: «Откуда берутся дети».       Сама она, в отличие от других детей, никогда его не задавала, откуда-то у неё всегда было смутное понимание, что ни аисты, ни капуста, ни розы не имеют к продолжению человеческого рода никакого отношения. Конечно она, как и другие, видела, что вытворяют на улице кошки и собаки по весне, но от людей, как от более возвышенных и разумных существ, она всё-таки ожидала чего-то большего. Но все подобные мысли были весьма поверхностными и на уровне ощущений. Серьёзно Дженнифер об этом не задумывалась, у неё было полно других более важных дел. Листики нарвать, чтобы были деньги для игры в магазин. Собрать одногруппников, чтобы в салки поиграть, убежать от Терри, и всякое прочее.       И пребывать бы ей и дальше в этом смутном понимании, а потом, когда придёт время, узнать правду от взрослых — да только в прошлом году Оливер подбил её посмотреть видеокассету с фильмом для взрослых, которую он стащил у подростков. И за которую его потом чуть не убили. Сначала мисс Фишер, когда увидела, что он включает одногруппникам в качестве просвещения. А потом подростки, когда узнали, что кассету у него жестоко изъяла мисс Фишер. Сначала Дженнифер отказывалась от просмотра, ведь Оливер ещё и плату за него требовал. Восемь конфет, и не каких-нибудь леденцов, а её любимых — шоколадных! Это было за гранью добра и зла, но его слова — «такого ты ещё не видела!», её заинтриговали. И вот они дождались, когда ночью вся группа уснёт, подкрались к телевизору, видеомагнитофон с мягким скрежетом проглотил кассету и фильм начался.       Что тут сказать, такого она и правда ещё не видела. Уже на третьей минуте фильма (который в качестве конспирации назывался «Спящая красавица»), Дженнифер поняла, что её душа никогда не станет прежней. У неё полыхали жаром щёки, горела шея, и сильнее всего горели, как маков цвет, уши. То, что вытворяли взрослые на экране выходило за все рамки приличия и здравого смысла.       — Оливер, выключи! — простонала она, отвернувшись от экрана как от прокажённого.       — Да ты что, самое интересное началось.       — Выключи, говорю! Мои глаза! Фу! Это отвратительно!       — Да-а… Выглядит мерзковато… Ого, ты глянь, что он делает!       — Фу-у! Три дня она ходила в абсолютной прострации, как зомби, глядя на воспитателей, поваров и охранника детского дома совершенно другими глазами. Кощунственная мысль, что это делают все люди — не желала укладываться в её голове. У животных, к слову, всё оказалось гораздо симпатичнее… Ну, а потом она стала сообщником Оливера. Посовещавшись, они решили поднять цену за такое страшное раскрытие правды о «детях, приносимых аистом».       — Десять шоколадных конфет?! — возмутился тогда Френки, выпучив глаза как лягушка. — Чего так дорого? «Черепашки ниндзя» и те стоили четыре конфеты!       — Это тебе не какие-то там «Черепашки ниндзя», — закатил глаза Оливер.       — Это посерьёзнее будет, — деловито ответила Дженнифер, рассматривая свои маленькие ногти. — Десять конфет.       — Семь.       — Ладно, жадина, восемь и не меньше, — отрезала Дженнифер.       — Да это…       — Френки, — свысока посмотрел на него Оливер. — Или плати или топай мимо, не задерживай очередь.       — Ай, да чёрт с вами! — выплюнул Френки доставая из карманов конфеты. — Но если этот фильм меня не удивит, как вы обещаете…       — Удивит, ещё как удивит, — со знанием дела пообещала Дженнифер, выразительно на него посмотрев. — Ты будешь смотреть на всё совершенно другими глазами, друг мой. Собственно, именно так глаза открылись у всех. Вся группа пребывала в глубоком, немом шоке, пока за просмотром их не поймала мисс Фишер. Воспитательница зашла проверить, как спят детки, и когда она увидела, что детки мало того, что не спят (какой там спят, сна ни у кого ни в одном глазу!), да ещё и, вылупившись в телевизор, смотрят ТАКОЕ — её чуть не хватил удар.       — Эт-то… чт-то… так-кое?! — заикаясь возопила мисс Фишер, срываясь на фальцет, пока волосы на её голове плавно вставали дыбом.       — Спящая красавица… — пробормотала Марри, пряча бордовое лицо в плюшевом мишке.       — Какая к чёрту «Спящая красавица»?!! Кто … Кто принёс эту кассету в группу?!       — Оливер и Дженни — все, как последние предатели народа, едино показали пальцами на побелевших прокатчиков фильма.       — ОЛИВЕР! ДЖЕННИФЕР! НУ-КА ИДИТЕ СЮДА! Именно тогда Дженнифер поняла две важные вещи. Первая — всему своё время. Вторая — сообщникам достаётся по попе не меньше чем зачинщикам, поэтому прежде чем во что-то ввязаться, надо хорошо обдумать последствия.              — О чём задумалась, малышка? Кушай, — вырвала её из воспоминаний Каллисто.       — Да так… Ни о чём, — ответила Дженнифер, вновь с тоской вспоминая о мисс Фишер и остальных одногруппниках. Странно, ей всегда хотелось побыть отдельно от них, в одиночестве. А сейчас, когда они остались далеко в лагере, их так не хватает.