Remedy

      Время, время… Оно двигалось неумолимо быстро, не останавливаясь ни на секунду, не давая ни единой передышки. И Кирилл понимал, что скоро не выдержит такого темпа жизни — сплошные репетиции, прогоны, работа-работа-работа. Вокруг него постоянно было слишком много людей, от присутствия которых он просто уже задыхался.       Тяжесть и холод в сердце все росли, не давая ему нормально жить, повергая в отчаяние. Единственным лучом света в казавшейся ему безысходной ситуации не стала Вера, хотя мужчину и тянуло к ней каким-то неведомым магнитом. Впрочем, как только он приближался к ней, тут же происходило закономерное для физики отталкивание. Кирилл злился, ругался на девушку и почти ненавидел ее горькую усмешку и издевательские огоньки в глазах.       — Почему ты так ко мне относишься? — однажды спрашивает он у Свешниковой, подловив ее одну в коридоре.       — А как я должна к тебе относиться? — тут же огрызается она и пытается сбежать. Кирилл успевает пресечь ее маневр и прижимает Веру к стене, для надежности еще и кладя руки по бокам от ее лица. Девушка недобро щурится: — Хочешь снова получить?       — Что ты сделаешь в таком положении? — насмешливо отвечает вопросом на вопрос мужчина, впрочем, не расслабляясь и продолжая быть начеку. Это оказывается верным решением, поскольку Вера пробует ударить его в пах. Кирилл останавливает это движение, перехватывая ногу девушки под коленом. Воспользовавшись этим, Свешникова высвобождает руки, ранее зажатые между их телами, но и эта попытка покалечить Гордеева пресекается им. Быстро обхватив ладонью тонкие запястья девушки, он заводит их над ее головой и самодовольно улыбается.       — Пусти меня! — отчаянно дергается пленница.       — Не раньше, чем мы поговорим, — спокойно отвечает Кирилл, кажется, без труда удерживая девушку в таком положении. — И я повторю свой первый вопрос — почему ты так ко мне относишься?       — Потому что я ненавижу тебя, — яростно выплевывает Вера, — всех мужчин ненавижу. Но ты… ты меня особенно раздражаешь: слишком нескладный, слишком спокойный и флегматичный, но я знаю, что скрывается под этой маской. Циничность, жестокость, грязь.       В какой-то момент он перестает слышать все те злобные слова, что вываливает на него девушка. Он просто смотрит в ее глубокие зеленые глаза и думает о том, что совершенно точно не может ее ненавидеть. Этот огонь — пусть и слишком обжигающий, — что течет по ее венам, проникает и в него. Он чувствует ее ярость, ее отчаяние и… страх. Дикий, оглушающий, такой сильный, что Кирилл удивлен, как она еще не сорвалась на крик.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — как мантру твердит Вера, глядя в пол, и Гордеев не выдерживает. Освободив ее из одного плена, он тут же захватывает в другой — более нежный, мягкий и теплый. Он обнимает девушку, прижимает ее голову к своей груди и чувствует, как тонкие пальцы сминают ткань его рубашки в судорожной попытке удержать слишком хрупкое тело. Она прерывисто дышит, сжимает зубы, но надрывные всхлипы все же прорываются наружу.       В какой-то момент Кирилл, не желая и дальше испытывать судьбу, берет Веру на руки и уносит в пустующую гримерку, чтобы их никто не увидел. Уложив девушку на софу, он хочет замкнуть дверь, но его не отпускают. В глазах Свешниковой — мольба и всепоглощающий ужас, и он остается. Ложится рядом, привлекает ее ближе к себе, шепчет что-то успокаивающее и нежно перебирает спутанные пряди волос.       Вера, прижавшись всем телом к мужчине и опустив голову на его грудь, не понимает, как могла допустить этот срыв. Что-то случилось с ее внутренними барьерами, возведенными так тщательно, что их разрушили нахлынувшие чувства из прошлого. И ей кажется, что это все из-за Гордеева. Он как-то влияет на нее — скорее всего, неосознанно, но это не менее пугающе.       Постепенно девушка успокаивается. Приподняв голову, она смотрит на Кирилла покрасневшими глазами, и он, внезапно решившись, приникает к ее губам в осторожном поцелуе. Это сладко и солено одновременно, потому что слезы еще не высохли, но Гордееву это нравится. Он зарывается одной рукой в волосы Веры и слегка тянет за них, вырывая из нее сдавленный стон.       Это странно и нелогично. Это обыденно, но так пугающе. И Свешникова резко подается назад, разрывая поцелуй. Несколько секунд она все еще не может поверить в произошедшее, лишь растерянно касается кончиками пальцев своих губ, но все это слишком реально. И она вскакивает с дивана, затравленно глядя на мужчину.       — Вера? — Кирилл удивлен и читает в ее взгляде, что совершил ошибку.       — Я ненавижу тебя, — тихо и обреченно шепчет она, отступая к двери. — Ненавижу.       — Прости, я не должен был… — он встает следом за ней и хочет подойти ближе, но она вскидывает руку и цедит сквозь зубы:       — Не смей ко мне подходить. Не смей!       Громко хлопает дверь, когда девушка пулей вылетает из гримерки. Гордеев какое-то время смотрит ей вслед, не зная, что делать дальше и как жить с тем чувством, что поселилось внутри него. Он должен разобраться в прошлом Веры, чтобы можно было преодолеть его, но разве она примет его помощь? Кирилл горько усмехается, понимая, что это будет непростой путь. Но он должен его пройти, ведь она — шанс на спасение.       И словно в насмешку или как знак свыше, грудную клетку снова прошивают иглы боли. Очередная часть его сердца замерзает, а он чувствует себя Каем. Вот только его Герда даже не думает спасать его.