Remedy

      — Ты, правда, ненавидишь его? — Манана пытливо смотрит на Веру, которая сидит напротив и осторожно пьет вино. Кухня в квартире Гогитидзе просторная, стол — настолько тяжелый, что и вдвоем с трудом поднимешь, — занимает чуть ли не половину свободного пространства, но девушки предпочли обосноваться за барной стойкой — не особо длинной, но вполне удобной.       — Это… Сложно сказать однозначно, — Свешникова потирает пальцами переносицу и делает еще один маленький глоток. Темно-красная жидкость приятно обжигает горло, согревая изнутри. — После того, что было с Костей, я возненавидела всех мужчин. Я была уверена на сто процентов, что больше никогда не влюблюсь. Со временем боль притупилась, и я… мне стало просто плевать.       — До того момента, как появился… — произносит Манана с намеком и успеет уловить, как еле заметно вздрагивает подруга.       — Я не знаю, что случилось, — устало перебивает ее Вера. — Я ведь спокойно отношусь к Ване, Сереже, Саше. Да практически ко всем! Но с Кириллом все сложнее.       — Что ты почувствовала, когда впервые увидела его?       — Пожалуй, — девушка нервно прикусывает губу и отводит взгляд, — сочувствие и странную резкую, но одномоментную боль в сердце.       — Сочувствие? — Манана сцепляет руки перед собой в замок и опирается на них подбородком. Слова Веры наводят ее на какое-то важное воспоминание, но память упорно не хочет четко оформить мысль. Ведь эта боль может относиться к… чему? Гогитидзе никак не может вспомнить, а потому цепляется за то, что девушка может объяснить.       — Он выглядел уставшим, — смущенно пожимает плечами Свешникова. — Даже больше — измученным. Как будто все, что происходило вокруг, невольно причиняло ему дискомфорт.       — Я этого не заметила, — щурится Манана и смотрит на девушку так, словно что-то прикидывает в голове.       — Ну, он же актер. Скрывать свои эмоции это естественно для нас.       — Но не от тебя, — замечает Гогитидзе и усмехается. Внезапно в мыслях у нее что-то будто щелкает, и она понимает, о чем умудрилась забыть. — Вера, ты же слышала о родственных душах?       — Конечно, — девушка чуть подается вперед, читая в глазах подруги предположение, и качает головой в ответ. — Этого не может быть.       — Почему же?       — Я знаю, как это происходит: ты встречаешь свою пару и твое сердце начинает замерзать. Но с моим все в полном порядке.       — Но этот процесс бывает односторонним, — по ошарашенному взгляду Свешниковой Манана понимает, что об этом та не знает. — Бывает такое, что сердце замерзает только у одного. И ему еще сложнее в такое случае, потому что его пара даже не подозревает о наличии у себя родственной души. Он может годами искать свое «лекарство».       — А если не найдет? — напряженно стиснув пальцами край барной стойки и, кажется, даже не обратив на это внимания, спрашивает Вера, уже, впрочем, зная ответ.       — Смерть. Увы, но бывают и такие случаи.       — А его родственная душа? Что происходит со вторым человеком?       — Не знаю, — качает головой Манана, — но логично предположить, что его ждет такая же судьба — смерть.       На несколько минут в кухне воцаряется молчание. Каждая из девушек думает о чем-то своем. Манана размышляет о том, может ли она как-то помочь этим двоим — хотя бы узнать, почувствовал ли Кирилл ту самую боль, ощущает ли он, как медленно леденеет его сердце внутри него. Слышит ли он, как все медленнее и тише бьется оно, не сдаваясь из последних сил?       А Вера… Вера хмурится и задумчиво рассматривает багровую жидкость в бокале. Наконец, она делает глубокий вдох, допивает вино и решительно поднимает взгляд на подругу, словно придя внутренне к каким-то выводам.       — Что бы ты сделала на моем месте?       — Я бы присмотрелась к нему. Может, это твой шанс на счастье? Было бы глупо упускать его.       — Присмотреться?! — неожиданно вспыхивает Свешникова. — Да он раздражает меня! Я не могу спокойно на него смотреть. Знала бы ты, как меня бесит его несуразность и зажатость. Эти его длинные волосы, бородка, вечная сутулость и какая-то отстраненность. Он словно не от мира сего — вроде и шутит, и не сторонится людей, но посмотришь на него и просто не увидишь. Да, физически он вроде в одной комнате с тобой, но мысли, душа — где-то далеко. Словно постоянно о чем-то мечтает. — Вера говорит быстро, бурно жестикулируя, будто боится, что ее прервут, и не может знать, что во время этой речи глаза ее горят как никогда раньше. — Разве такие чувства я должна испытывать к своей родственной душе?       — Но разве ты чувствуешь ненависть по отношению к нему? Отвращение? — допытывается Манана.       — Я… я не знаю, — шепчет Вера внезапно тихо и устало прикрывает глаза. — Он видел то, что не следовало, поэтому я ненавижу его. Я пыталась отгородиться от него, выискиваю в нем минусы и думаю, вспоминаю, но не могу выкинуть его из головы. Это убивает меня. Я словно схожу с ума, разрываюсь на две части. И одна из них отталкивает его, пытается удержаться как можно дальше, а вторая…       — Вторая? — подталкивает замолчавшую девушку Манана. Она, на самом деле, не ожидала такой откровенности от Веры. Видно, ей помог расслабиться алкоголь, да и пережитая истерика изрядно пошатнула стену, за которой Свешникова скрывала свои истинные чувства.       — Вторая часть меня хочет поверить ему, подпустить еще хоть немного ближе, — девушка не выдерживает и прячет лицо в ладонях, пальцами чувствуя влагу на щеках. За последний день она слишком много выплакала, так откуда эти слезы? Может, дело в том, что Вера превращается в океан — безбрежный, непредсказуемый, глубокий. Она устраивает шторма, и сама же тонет из-за них.       — Если Кириллу нужна та, что растопит его сердце, вряд ли это буду я, — произносит она с горькой насмешкой. — Огонь это не моя стихия.       — А разве не тает лед в обычной воде? — резонно замечает Манана и, перегнувшись через стойку, ласково гладит подругу по растрепавшимся волосам. — Не переживай, завтра мы точно узнаем, что происходит у него внутри.       — Ты?.. — Вера вскидывает голову и с надеждой смотрит на Гогитидзе. Та отвечает спокойной улыбкой.       — Спрошу у него, да, — подтверждает она и достает новую бутылку с вином. — Так что вытирай слезы, мы продолжаем праздновать день без мужчин.       Свешникова благодарно улыбается и думает о том, что не ошиблась тогда, когда решила довериться Манане.