Remedy

      — А что случилось?       Кирилл замер, услышав вопрос, и неверяще посмотрел на девушку.       — Ты… не помнишь? — ошарашенно выдохнул он, не зная, радоваться такому повороту событий или нет.       — Если бы помнила, не стала бы спрашивать, — раздраженно фыркнула Вера и закатила глаза. — Врач сказал — ретроградная амнезия.       Кирилл облегченно выдохнул, хотя где-то на задворках сознания царапнула мысль о том, что если бы Свешникова забыла все, ему было бы легче к ней подступиться. Но, с другой стороны, это было бы нечестно по отношению к ней. А уж что бы произошло, если — хотя скорее когда — Вера все вспомнила, даже представлять страшно.       — Это был несчастный случай, — наконец сказал Кирилл. — Тебя толкнули, ты не удержалась и упала, затылком ударившись о рампу. Мы сразу вызвали скорую, но первую помощь тебе оказал Денис. Он, пожалуй, был единственным, кто знал, что делать, и не паниковал при этом.       Вера лишь кивнула и поморщилась: перед глазами все плыло, так что она уже с трудом различала черты лица Гордеева. Несколько раз моргнув, девушка внезапно поняла, что по-прежнему видит только тьму, словно кто-то выключил свет или она сама забыла открыть глаза.       Но поднеся руки к лицу и кончиками пальцев проведя по коже, Свешникова поняла, что просто… не видит.       — Вера? — раздался встревоженный голос Кирилла, от которого девушка вздрогнула. — Что случилось?       — Я… — она облизнула внезапно пересохшие губы и постаралась, чтобы ее голос не дрожал: — я не вижу. Вообще ничего. Словно на глазах повязка.       Кирилл молчал, что заставляло девушку нервничать еще больше. Она слышала, как чуть скрипнул стул, когда мужчина встал; слышала, как он сделал несколько шагов, остановившись совсем рядом с ее кроватью; почувствовала, как прогнулся под его весом матрас.       — Что ты делаешь? — испуганно спросила Вера, невольно вжавшись в спинку. Травмированная голова тут же отозвалась болью.       Кирилл помахал рукой перед лицом девушки, но та никак не отреагировала, только беспокойно повела плечом, не дождавшись ответа. На мгновение Гордееву показалось, что он заметил слезы, но Вера закрыла глаза именно в этот момент.       — Я схожу за доктором, — хотел было встать с кровати Кирилл, но девушка внезапно потянулась к нему. Слепо выбросив руку вперед, пытаясь найти ладонь собеседника, Вера выглядела такой беззащитной, что сердце невольно сжалось.       — Стой, — воскликнула она и тут же смутилась своего порыва. Однако, переборов себя, продолжила: — В смысле, мне страшно… очень…       Кирилл понятливо кивнул головой, но тут же понял, что Вера не может видеть этого движения. Поэтому взял ее маленькую ладошку в свою, желая успокоить девушку. Он понимал, чего ей стоило сказать последние слова — фактически, признать себя нуждающейся в нем, попросить его остаться. Но то, что она продолжила говорить, он ценил еще больше.       — Я всегда боялась темноты. В детстве мы с братом любили смотреть ужастики, но после них, естественно, детское воображение всегда дорисовывало разных монстров в тенях комнат, — Вера замолчала ненадолго, находя странное успокоение в том, как Кирилл нежно поглаживал большим пальцем ее запястье. — Я приходила к Саше, и он обнимал меня всю ночь, защищая от чудовищ.       Кажется, впервые с момента их знакомства Гордеев увидел такую мягкую улыбку на губах девушки. Не выдержав, Кирилл обнял Веру, надеясь, что сейчас-то она его не оттолкнет.       Вера невольно напряглась, почувствовав, как ее прижимают к мужскому телу сильные руки. Но Кирилл замер, заключив в кольцо своих объятий, так что девушка, несмотря на все свои принципы, буквально заставила себя расслабиться и склонить голову на его грудь, вдыхая запах мужского парфюма. Странно, но он уже стал для Веры… родным? Нет, пожалуй, но за все это время он уже не воспринимался отдельно от Гордеева. Поэтому девушка чуть потянулась и уткнулась носом в изгиб его шеи, где аромат чувствовался наиболее ярко.       Кирилл прерывисто выдохнул и легко провел рукой по спине Веры, ощущая, как она еле заметно вздрагивает то ли от страха, то ли от слабости. Не переставая успокаивающе гладить девушку, он начал что-то тихо напевать.       Спустя какое-то время Вера окончательно расслабилась и обмякла в его руках. Осторожно уложив ее, Кирилл встал с кровати и, оглянувшись всего один раз, вышел из палаты. В коридоре, как назло, никого не оказалось, поэтому Гордеев направился к дежурной медсестре, которая, выслушав его, сама вызвала лечащего врача Веры.       — Вы все еще тут? — несколько удивленно спросил мужчина, поправляя очки на носу. — Ну что же, давайте с вами все обсудим в моем кабинете раз уж пациентка спит. Кстати, мы так и не представились. Андрей Борисович.       — Кирилл Борисович, — улыбнулся совпадению Гордеев и протянул руку.

***

      В своем кабинете Андрей Борисович достал из ящика стола тонкую папку, на которой крупными буквами было напечатано полное имя Свешниковой.       По поводу девушки… У нее ушиб головного мозга средней степени тяжести. Хотя поначалу я думал, что обошлось первой. Однако наши обследования показали, что повреждения более серьезные. Как вы уже знаете, у нее ретроградная амнезия. Обычно, эти провалы в памяти восстанавливаются за неделю.       — А что по поводу слепоты? — решился спросить Кирилл.       — Видите ли, разные области нашего мозга отвечают за разные части тела. И конкретно затылочная отвечает именно за зрение.       — Но оно ведь восстановится? — обеспокоенно уточнил Гордеев. Мужчина напротив потер переносицу под дужкой очков и, глубоко вздохнув, ответил:       — В большинстве случаев зрение полностью восстанавливается, не спорю. Но существует вероятность того, что даже после прохождения полного курса лечения и выписки из больницы зрение восстановится не полностью. Может возникнуть необходимость носить очки или линзы. Однако и это не самый худший итог, — Андрей Борисович отвел взгляд в сторону и начал неосознанно перебирать бумаги на столе.       — Но Вера же не ослепнет навсегда? — взволнованный молчанием, Кирилл даже подскочил со стула.       — Мы сделаем все возможное, но… существует и такая вероятность, к сожалению. Мы не можем совсем ее исключить. Сегодня мы проведем дополнительные обследования и уже после сможем сделать первичные прогнозы.       — Я останусь тут, — тут же решил Гордеев. Однако врач покачал головой и, прокашлявшись, спросил:       — Простите, это личное, но… Вы состоите с пострадавшей в отношениях?       — Я… Мы… Нет, мы просто коллеги, — наконец выдавил ошарашенный Кирилл.       — Мне бы такого заботливого коллегу, — усмехнулся Андрей Борисович. — Но ладно, я не стану лезть не в свое дело.       — Могу я спросить у вас кое о чем, что не связано с сегодняшним происшествием, но косвенно может затрагивать Веру? — неуверенно начал Кирилл, понимая, что сам путается в своей речи. Но врач лишь кивнул, поэтому он собрал мысли в кучу и изложил суть вопроса, что терзал его все время после разговора с Мананой: — В день нашей первой встречи я почувствовал боль в груди — ту, что испытывают соулмейты. Но я не уверен, что это была именно Вера. Отношения у нас с ней не складываются, а у меня осталось не так уж много времени. Но самая главная проблема заключается в том, что она не почувствовала того самого холода в груди. Можно ли узнать каким-то медицинским путем о ее состоянии в этом плане? Вдруг она просто не чувствует, но также как и я, замерзает изнутри?       Кирилл, выговорившись, замер в напряжении перед столом врача и с какой-то затаенной надеждой посмотрел на задумчивого мужчину. Тот несколько мгновений молчал, а после, снова потянувшись к переносице, медленно заговорил:       — На самом деле, это довольно сложный вопрос. Я не могу назвать себя специалистом в вопросе родственных душ, но знаю, что обычно с этим обращаются к специальным психологам, однако… — Андрей Борисович задумчиво побарабанил пальцами по столу и продолжил: — но никто никогда не задумывался о возможности обнаружить это с помощью медицинского оборудования. Если вы согласитесь, мы бы могли сделать несколько снимков, чтобы понять, возможно ли это.       — Я согласен, — тут же выдохнул Кирилл. — Мы можем сделать это прямо сейчас?       — Мы, конечно, можем, — протянул мужчина, — но, боюсь, тогда вы тут точно заночуете. Поэтому давайте сделаем так: сейчас вы оставите мне свой номер телефона и поедете домой — отдохнете, выспитесь, а завтра с утра я буду ждать вас здесь. Мы сделаем рентген, после чего, исходя из результатов, решим, что делать дальше. Завтра же вы сможете посетить психолога.       — А как же Вера?       — Я сообщу вам, если в ее состоянии что-то изменится. Ну и конечно, если с вами все пройдет успешно, то мы и ее отправим на те же процедуры. А сейчас позвольте все-таки попрощаться с вами, — добродушно улыбнулся врач, вставая из-за стола. Протянув руку Кириллу, Андрей Борисович кивнул на еще одно «Спасибо». А после несколько мгновений стоял, прислушиваясь к затихающим в коридоре шагам. Ему было о чем подумать. Впрочем как и Гордееву.