Души и маски

Начать свою трудовую деятельность я решила с обустройства нового рабочего места для близнецов Твотов и себя. Ребятам пригодятся книги по основам, мои старые записи, комплект инструментов. Благо, что брат и сестра специализируются на разном, а не как я – на одном. - Это будет так волнующе! – раздался женский голос примерно над моим ухом. Я была в маскерине и подобное давно не пугает. Когда-нибудь я и этим с кем-то поделюсь. - Это будет глупо. - Ох, любовь моя. Ты привычно скептичен. Столько веков никак тебя не смягчили! - На это всегда есть вы, моя госпожа… - Я вам не мешаю? – спросила я в полголоса, на что гости стандартно кашлянули. - Прости, младшая. Я так рада, что у тебя появились ученики и твой аркохон* здесь! * - возлюбленный - Однако, лед между ними крепче камня. - Это были долгие 5 лет. С Младшей столько всего случилось, да и, насколько мы знаем, юному Гавару тоже было неприятно. - Действительно. Пить пару лет напролет это очень трудно. - Ох, прекрати! Ты неисправим! - Я реалист, госпожа. - Вы чего-то конкретного хотели? - О, да! В следующий раз иди с ними в руины! Я отчетливо вижу, что там тебя ждет нечто безумно важное! – голос женщины стал скорее властным. Но она – провидица диментикат в прошлом. Ей это было положено. И пока что не спрашивайте – откуда я это знаю. Позже. - Видение? - Еще одно, - подтвердил мужской голос. - Ох… - выдохнула я. Обычно ее предвидение помогает в крайних случаях, ибо не появляется без веской причины. Но… Они редко вели к чему-то хорошему. Эти 5 лет в принципе не были чем-то хоть сколько-то хорошим. - Не вздыхай. Во-первых, ты поможешь Гавару, во-вторых, ты окажешься незаменимой со своими знаниями о нас! В-третьих… - Ей не стоит знать всего наперед! – шикнул на нее мужчин. Женский голос явно обиделся. - Не ссорьтесь! – сказала я уже громче. - Ты это кому? – раздался за мной голос Кальдена, отчего я аж пискнула! - Во имя созвездий, не пугай меня, Кальден! – я повернулась к мужчине, сердце мое застучало. И как мне это объяснить? - Ты знаешь, что я не умею тихо ходить, но испугалась. - Слишком глубоко задумалась, - такое объяснение Азруса устроило хоть озадаченное выражение лица не покидало еще долго. - Извини, я… Ты знаешь какая сегодня дата. Я вся на нервах. - Да, действительно. Мне с тобой сегодня сходить или ты возьмешь с собой Инспетторе? – спросил мореход с явным намеком. Я понимаю, что он из лучших побуждений, но… Думаю, он угадал мое настроение по выражению лица. - Ирбис. Вам нужно поговорить. Он хотя бы должен знать. - Но зачем, Кальден? Мы поговорим, надеюсь, даже сегодня, но знать ему обо всем не стоит. Кто знает, что он подумает? – ответила я, проведя рукой по кромке столика. - Тебя не переубедить, верно? Тогда покажи ему письма. - Ох, друг мой, ты просишь невозможного… Мужчина вздохнул и удалился в здание, а я… Решила отвлечься от лишних дум дневниками отца. 4 тома сами себя не изучат. Перья, чернила, несколько новых блокнотов и прохлада приятного летнего дня. Читая заветные страницы разум буквально взрывался фейерверками воспоминаний – приятные и достаточно скорбные. И врезается особой резьбой то, что испытывал отец во все эти моменты до своей смерти – он понял, что я влюблена в Чичеро, а братец пусть и делает прекрасные картины, сердце и разум его стремятся к морю. Август Ютис не был человеком эмоций, он никогда нас не бил не за дело, да и, как я упоминала ранее, был рассудителен. Но… Всегда есть это самое «но». Отец был не очень эмоционален, хоть его настроение можно было понять по глазам или движениям. Когда он сердился, он буквально становился изваянием с холодным, пронзительным взглядом, когда он все же смеялся, глаза его искрились, словно отполированные янтарные диски, когда он волновался - вечно свисающая прядь заправлялась за ухо раз за разом. - Ирбис? – послышался голос Ливии – жены Вена – очаровательной женщины, души компании похлеще мужа и просто прекрасной хозяйки. - М? - отозвалась я, подняв голову. - Ох, милая, ты чего плачешь? Вен! Сделай Ирбис теплого меда! – крикнула женщина, приобняв меня за плечи. - Хорошо! – отозвался хозяин Астигуария. - Не стоит. Я сейчас успокоюсь… - пыталась отнекиваться я, но едва ли это увенчалось успехом. Мягкая женская рука поглаживала меня по спине, словно рука матери, которую я никогда не знала. - Сегодня ты можешь плакать, сколько влезет. И в другие дни тоже. Ты очень сильная, Ирбис, но даже графитовый стержень может треснуть. - Я знаю… Просто… Это так грустно. Они все ушли, Ливия…. Все! Я осталась одна… Папа, братишка, Икарио и… Даже малыш… - Тише, тише. Все уходят, а некоторые и вовсе… Я понимаю, Ирбис. Это очень больно, но ты не одна. У тебя есть мы с Веном и Демьеном, мореход и остальные. И я больше чем уверена, что с Чичеро у вас все вновь станет хорошо. Мертвых не вернуть, но… - Живые должны волноваться о живых… Ты права, - кивнула я, вытирая слезы. Слабину давать действительно не было времени. - Вот и отлично, может приготовим пирог, чтобы наши друзья вернулись к столу? Тебе все равно нужно отдохнуть, - подмигнула мне Ливия. - С ягодами? - О да, твой фирменный. Думаю, Чичеро все еще от него без ума, – с хитринкой добавила подруга, отвлекая меня от стола. Отдохнуть мне действительно нужно – побежден был лишь 1 том и я подбиралась все ближе к дате смерти родителя и кое-что не сходилось. То здесь, то там мелькали необычные слова, которые… были неуместны. Подсказка? Слишком очевидная, чтобы пропустить. Но зачем? Более того, последний том не открывался – никак. Ни руками, ни мастерком, ни, что очень наивно, уговорами даже на древнем наречии. Вторая странность. Скорее даже – очередная. За готовкой прошла еще пара часов, а там мне и собираться было пора. Винт – выросшая воспитанница Кальдена из приюта – просила ей с детьми помочь. Должна же я свое проживание там отбивать. - Винт что-нибудь передать? – спросила я Азруса у самого выхода. - Нет, я сам к вам вскоре приеду, - кивнул мне мужчина, оторвавшись от книги, которую читал. - Если что, мы с детьми скорее всего пойдем в луга, надо бы им размяться. - Хорошо. Удачной дороги, - кивнул мне мужчина с неимоверным уважением. Не удивлюсь, если Кальден иногда молится и за меня.

***

- Это было… - начал маршал, отряхиваясь. - Омерзительно, - закончил я. Бенива безжизненным телом обрела покой на нижнем этаже… Скрытого под личиной приюта борделя. Использовать молодых матерей, как продажных женщин… Читте не перестает удивлять степенью своей испорченности. - Все мы благодарны вам, Инспетторе, - подошла ко мне Соболь – та женщина, что нашла в себе храбрость и дошла до конца, проведя нас за кулисы «Иссохшей мачты». - Не стоит, Соболь, если бы не ты… - но мою речь остановили единым жестом. - Нет, Чичеро, вы и сами не знаете, что сделали для нас и наших малышей, - с просветленной улыбкой произнесла женщина, сжимая свой крохотный сверток. Большая группа людей начала удаляться, скрываясь в пыли улиц. - Прощайте, Инспетторе, - произнесла Соболь в последний, примкнув к этому небольшому каравану. Мои спутники молчали, думая каждый о своем. Что же, с этим делом покончено, нужно поговорить с Васко уже в Астегуарии, а затем, ближе к вечеру… Наконец-то поговорить с Ирбис. Надеюсь, я не ляпну ничего лишнего. Как-то… Стыдно признавать, что я оставил какие-либо надежды… Впрочем, оставим мысли до самого разговора, расследование важнее. - Уже уходите? – остановил меня голос… Голос той, кого я увидеть здесь совершенно не ожидал. Из проулка ко мне приблизилась Дзелия Деладоре – глава Синей гильдии. - Дзелия? – скорее констатировал я факт, чем вопрошал. - Сегодня ты сделал благое дело, - продолжила женщина, спокойная, как стоячая вода. - Что вы здесь делаете? - Разумеется присматриваю за своими «владениями» и людьми. - И вы смотрели на это сквозь пальцы? – едва ли моего спокойствия хватало вкупе с самообладанием, чтобы не закипеть. - Конечно же я не одобряла все это… Но даже в таких людях, как Бенива, нередко есть нужда. Пусть сама она и пребывала в неведении. - Но вы явно не стремились все это решить. - Ты и сам прекрасно знаешь закон Читте – те, кто не успевает следить за приливами, несущими перемены, захлебываются первыми. С меня благодарственные письма для Лаборес и Канцелярии за избавление от черной овцы и обещание одной из младших матрон о лучшем управлении районом, чем Бенивы. К счастью или нет, но картина едва ли изменилась. И в этом дух всего Читте… Машина, которая использует тебя как шестерню. - И зачем тогда вы пришли? Уж не напоминать мне о добре и зле в этом мире. - Как мне известно, ты водишь дружбу с одним из моих мореходов. - И? – подтолкнул я женщину ближе к делу. - Знаешь ли ты, что в его владениях находится детский приют? - Да, он упоминал. - Сегодня меня навестила некая песенница и спрашивала о нем. - Орлана? – вспомнил я странную сцену в Зале Песен, а точнее – ссору между песенницей Орланой и Кальденом из-за смерти ее брата. - Она пожелала узнать, где он живет и буквально вынудила меня ответить из-за своего неоспоримого права. Так она и узнала о «Парусном сердце». - Мне его предупредить? - Если не затруднит. Ему стоит знать. - Я передам. - Спасибо, инспетторе. А мне, пожалуй, пора. Проблемы здесь славно решились сами собой! До встречи, Чичеро, - произнесла матрона и удалилась. - Ты уверен, что это правда так? – спросил меня мореход уже в холле Астигуария. И Кальден выглядел испуганным. - Источник сведений более чем надежен. - Мне нужно туда! – вскочил Азрус. - Зачем? - Ты как-то говорил утром, что хотел бы меня понять и разделить мое бремя. Кажется, пора. - И от слов я не отказывался. - Тогда едем. И только мы вдвоем. Ирбис уже все равно там… Так объяснить будет проще. А Ирбис-то в это как ввязалась? И, кстати, откуда она вообще знала этого морехода? Странно. Да и что говорить, во мне взыграла малыми сполохами ревность, право на которую я не очень-то и имел. В пути Кальден поведал мне историю зарождения приюта - член Золотой гильдии принес к нему дочку масочников, которая осталась на месте стычки. Так приют и возымел свое начало на маленькой девочке Винт, а представителем Лука был тот самый брат песенницы Орланы – Яксус. У самого приюта нас ожидал неприятный сюрприз в виду масочников, окруживших девушку из Синей гильдии, видимо, саму Винт. Девушку было плохо видно из-за каменного заграждения, сомкнувшегося перед дверями приюта. - Винт, это я, - подал голос Кальден, когда нападавшим дали достойный отпор. - Хвала эпохам, Кальден! – с облегчением ответила Винт. - Что произошло? - Должно быть, эти люди хотели ограбить песенницу, но потом увидели сам приют. Я хотела пойти к Ирбис, она с ребятами на лугах… - С тобой самой все хорошо? - Да, все отлично. - Так что с песенницей? – мореход был сам не свой еще больше, чем по пути сюда. - Она уже ушла. Прости, мне показалось, что вы знакомы, да и Ирбис ее узнала. Но стоило песеннице войти, и мы не смогли никак ее остановить. А с Ирбис они и вовсе повздорили. - Клянусь волнами… - выдохнул мореход и устремился в здание. Я вопросительно посмотрел на девушку, но та лишь пригласила меня следом. - Нет, нет, нет… Во имя волн! Да где же? – суетился мужчина у письменного стола. - Кальден? - Его нет! Нигде нет! – Азрус откровенно сорвался, обрушив свои внушительные кулаки на бедный деревянный стол. - Что ты такое потерял? - Дневник, - произнес Кальден уже… меланхолично, опустошенно, даже слишком спокойно. - Думаешь, Орлана его забрала? - Наверняка. Его же тут нет. - И ты этим… расстроен? Из-за дневника? – спросил я не совсем осознавая ситуацию. И ответом мне был тяжелый вздох. Азрус просто встал и направился вверх по лестнице. Следом я пошел, чтобы поставить во всем этом точку, но услышанное и увиденное далее… Было для меня специфичным и неожиданным. Мореход открыл одну из дверей ключом и вошел. Просторная комната, явно на двоих, широкая кровать и… Доспехи Лука. - Доспехи Лука? – вырвался вопрос сам собой. - Они принадлежали Яксусу. - Значит, и комната его? - Нет. Комната… наша, - ответил Кальден и окончательно затих, уйдя в свои мысли. Выходит… Кальден – талиос*? Это было более чем удивительно и уничтожает все мои подозрения в его препятствовании расследованию. - Надеюсь, теперь ты понял, - в голосе Азруса, спокойного, словно водная гладь, промелькнула нотка облегчения. - Кажется, да. - И? - Я не знаю… - честный ответ сейчас был единственным и самым верным. По привычке перетаптываюсь с ноги на ногу. Кальден встает и выходим. - А теперь я сделаю то, о чем жалеть стоит, но мне совершенно не хочется. Идем, нам нужно в комнату Ирбис, пока она не вернулась. - Зачем? - Идем. Пока я не передумал. Стоило бы отказаться, но… Соблазн вещей, связанных с Ирбис был слишком велик.

***

- Дети, собираемся! Пора перекусить и заниматься! – поголосила я на всю полянку, где резвилось аж 11 воспитанников приюта. Мальчишек было больше, но сиротство их как-то даже сплотило. Пусть мальчики и дрались, но девочек не задирали особо, игрищ и занятий хватало всем. Сейчас у нас был урок на открытом воздухе, а затем и музыкальная практика. Некоторые ребята осваивали флейты и даже гитары. Да и отвлекаться мне это все очень помогает. - Иде-е-ем! – скомандовал старший из воспитанников, построив всех детей последовательно друг за другом. У дверей «Парусного сердца» нас встретила Винт, принимая вахту над детьми. - Там Кальден вернулся с гостем. Зайдешь к ним? - Да, конечно… - неужели он с Чичеро пришел? Об Орлане прознал? Увы, дневник из лап врага выдрать мне удалось – только страничку вырвала и получила ссадину на щеке от ноготков песенницы. Больно ведь… Мы еще какое-то время побыли с детьми, накормили их ужином и расположили к урокам, раздав задание. - Долго их нет… - как-то пространно произнесла Винт. - А где они? – вновь удивилась я. К чему ты только ведешь, дорогая моя подруга? - Обещай, что ты не будешь злиться. По крайней мере, очень сильно… - подтолкнула меня девушка, а я… Я буквально вбежала в собственную комнату. - Калден! - выкрикнула я, распахнув дверь. Мореход явно этого ожидал и уже стоял наготове у самого проема. - Ирбис, спокойнее. Он должен был знать. Ты бы ему побоялась… -Ты… Ты! Ты же мне обещал! Кальден, я поделилась этим только с тобой и Винт… Ты! Ты! – кипела я, но так и не могла даже на древнем наречии поругаться! - Ирбис… Я… - пытался ответить Азрус, но и он был в перепалках не очень-то умел. - Кальден, оставь нас с Ирбис, - подал голос тихо сидевший на постели Чичеро. Лицо его было бледным и рассеянным. Мореход взглядом перешел от меня к Инспетторе, но вышел. Вот и сбылся мой самый ужасный страх. - Много… - Это правда? – спросил Чичи, тряся в руках пожелтевшую бумагу. Я могла не переспрашивать какое конкретно письмо он имеет ввиду. - Да, - только и ответила я. Ноги мои дрожали, как и я вся. Опускаюсь на постель рядом с возлюбленным. Он сидит, чуть ли не схватившись за голову рукой, другой – держит злополучное письмо, зеленые глаза раз за разом мечутся по строчкам. - А я все думал, почему ты мне не пишешь, - произнес мужчина вновь. - Они не давали… - Я понял. Я прочитал их все… - Это хорошо. Я даже благодарна Кальдену. Сама бы я не решилась… - призналась я, опустив голову мужчине на плечо. Не важно – оттолкнул бы он меня или нет, но… Я так устала от этого. Чичеро обнял меня за плечи, прижал к себе и молчал. Хоть бы не разреветься. - Мне очень жаль, - произнес он после некоторой паузы, поглаживая меня по спине. Я лишь сильнее прижалась к нему, сплетая пальцы свободных рук. - Ирбис… - вновь раздался голос Чичеро. Поднимаю глаза и наши взгляды встречаются. А затем мы просто разделяем поцелуй, долгий, спокойный, но необходимый. И я понимала, больше мы не расстанемся, но наверстать нам необходимо еще многое. - Ты ведь собралась на кладбище, да? - Да, годовщина же, – кивнула я, все так же не отстраняясь. - Поедем вместе? - Конечно… Было бы не так тяжело быть там не одной. - Тогда идем, моя леди, - с теплой улыбкой произнес Инспетторе Гавар, вставая и подавая мне руку. Потом он взял несколько свертков с цветами и вышел, придержав мне дверь вообще ногой. - А с тобой я позже поговорю! – строго произнесла я Азрусу, но заслужила лишь его добродушный смех. Хорошие друзья всегда на вес золота. А хорошие талиосы-сводник и вовсе сокровища. * - Стоит пояснить, как упоминалось ранее, в Читте дети воспринимаются не столько как потомство, сколько как продолжатели рода, следующая ступень истории семьи. Но в каждом обществе есть те, кто по тем или иным причинам не могут или не хотят иметь детей. Собственно, Кальден из-за любви к человеку своего пола и зовется талиосом.