Unable to stay. Unwilling to leave.

11 апреля 1912г.

«Take Her to sea, Mr. Murdoch»

Корабль приближался к побережью Ирландии. В 11:30 «Титаник» бросил якорь в гавани Корка, в шести с половиной километрах от Квинстауна. Вспомогательные суда доставили грузы, почту и пассажиров третьего класса — молодых ирландских эмигрантов. Кроме последних, на борт поднялись, по разрешению капитана Смита, фотографы и журналисты. Через два часа, когда гости покинули лайнер, был поднят якорь и «Титаник» направился в Нью-Йорк. Небо прояснилось. Благодаря спокойному морю, качка на борту почти не ощущалась. По просторным променадам совершались пробежки, на открытых палубах играли в мини-гольф. Пассажиры третьего класса пели и танцевали, прыгали через скакалку и набрасывали кольца на специальный шест. Люди из высшего общества предпочитали подобным занятиям спокойную игру в бридж, домино или покер, в то время как стюарды разливали огонь по бокалам и смотрели, как плавится лед. Некоторые пассажиры читали свежую утреннюю судовую газету «Atlantic Daily Bulletin», в которой освещались последние политические и экономические новости, научные открытия, литературные новинки, итоги скачек и результаты биржевой торговли. На обед подавали алкогольный сорбет «Романский пунш» и жареного голубя с кресс-салатом под соусом, соте из курицы с тушеными кабачками, ягненка под мятным соусом с зеленым горошком и мороженое. В послеобеденное время большинство пассажиров прогуливались по палубам, пили чай в пальмовом дворике, что находился по правому борту, в кафе «Паризьен», или же проводили свободное время в читальных залах. Время шло медленно. Доносилась живая музыка из обеденного зала первого класса, что заполняла собою пространство вплоть до стеклянного купола над роскошной главной лестницей. В эти минуты казалось, что течение времени останавливается и почти затихает, и только садившееся солнце в силах доказать, что это не так. Джонатан прогуливался в одиночестве, оставив свою супругу на попечение ее личного врача, который был приставлен к ней с самого первого месяца, как девушка понесла. Джон шел без шляпы, понимая, что при столь сильном ветре она будет совершенно бесполезной. Тут и там сновали услужливые стюарды. Капитан Смит в сопровождении старшего помощника, распорядителя рейса, старшего механика и старшего врача завершал обход судна, осмотрев всё от пассажирских помещений до машинного отделения. Пассажирка второго класса Селен Кук обратилась в медпункт с сильной зубной болью, и доктору О’Лафлину пришлось удалить ей зуб. А Рене Харрис из первого по дороге в свою каюту поскользнулась на лестнице и сломала руку. Он остановился у скамейки, находившейся у самого носа корабля. Обернешься — и увидишь капитанский мостик, где за штурвалом стоял не кто иной как Уильям Мердок, в то время как капитан предпочитал общество Брюса Исмея в обеденном зале. Лейтенант имел репутацию надежного и осмотрительного человека. Шестнадцатилетний опыт выхода в море позволил ему стать первым помощником капитана на борту «Титаника». — Добрый день, лорд Уотсон, — раздался голос Джона Астора IV, присевшего рядом с ним. — Добрый день. Сигарету? — осведомился он, кинув взгляд на миллионера со спокойной вежливой, но незаметной улыбкой. — Нет, благодарю, у меня есть. Чудный день, вы не находите? — Да, соглашусь. Сегодня куда теплее, чем вчера, однако, все так же ветрено, — Джон закурил, лишь когда догорела третья спичка. Он сделал глубокую затяжку и поправил ворот пальто, поскольку холодный атлантический воздух морозил шею. — А вы слышали, оказывается, на нижних палубах устраивают балаганы? — усмехнулся Астор, закинув ногу на ногу и положив руки, сцепленные в замок, на колено. — Что вы имеете в виду? — Поют свои деревенские ирландские песни под волынку и пляшут, как умалишенные, упиваясь пивом. Стыд, да и только! — Не нам судить, мистер Астор. Они всего лишь люди другого круга. Не стоит их винить или принижать лишь за то, что они предпочитают развлечения иного рода, нежели мы. — Неужели вы одобряете и поощряете подобное поведение, Джонатан? — мужчина искривил бровь, немного поморщившись, стараясь не выдать собственного пренебрежения, посмотрел на собеседника. — Предпочитаю нейтралитет, мистер Астор. А теперь позвольте справиться о здоровье вашей жены Мадлен. — О, благодарю. Моя жена в полном здравии, однако мне кажется, что долгие прогулки на холодном воздухе не идут ей на пользу. Как себя чувствует леди Уотсон? Вашей супруги не было на завтраке, и я осмелился обеспокоиться, все ли в порядке. — Мэри разродится лишь через четыре месяца, если все сложится, как подобает, а потому усталость одолевает ее все чаще, как и беспричинные смены настроения, но, полагаю, как говорит ее личный доктор, волноваться совершенно не о чем, — Уотсон выдохнул дым, щурясь от слепящих лучей солнца, отражавшихся от водной глади. — Это, если не ошибаюсь, ваш первенец, лорд Уотсон? — Да, мистер Астор, именно так. К вечеру на верхних палубах играл оркестр, а пары самозабвенно танцевали фокстрот. В кругу высокопоставленных личностей обсуждались последние новости: свадьба юной герцогини, конвенция о признании режима протектората Франции над Марокко, провозглашение Китайской Республики в Тибете и правление молодого короля Георга V, коронованного в 1911 году. Брюс Исмей пил крепкий сладкий чай с молоком и беседовал с капитаном. — Остальные четыре котла еще не запущены? — В этом нет необходимости. Мы укладываемся в срок. — Прессе известны размеры «Титаника», мистер Смит. Мне бы хотелось, чтобы он поразил всех не только своей масштабностью, но и быстроходностью. Первое плавание «Титаника» должно стать сенсацией. Надеюсь, вы примете мои слова к сведению, капитан.

12 апреля 1912г. «Vision Of Salome»

В курительном салоне было душно. Запах жженого табака горчил на языке и хотелось снова и снова, вдохнуть морозный, свежий морской воздух. Легкие сдавливало от недостатка кислорода, а потому Уотсон, не обратив внимание на забытое пальто, покинул помещение, быстрым шагом направляясь в кормовую часть судна, где в это время не было ни души, за исключением персонала. Желтые фонари освещали палубу. Ночь была спокойная и звездная. Качка на борту практически не ощущалась. Пронизывающий апрельский ветер пробирался под тонкую ткань смокинга и рубашку, сковывал позвоночник холодом. Кожа покрывалась мурашками, от чего Джон невольно поморщился и вздрогнул. — Позволите предложить вам плед, сэр? — тихий голос с заметной хрипотцой, словно молодой человек незадолго до появления кричал во все горло, прозвучал по правую сторону, а рука в черной кожаной перчатке осторожно коснулась его предплечья, привлекая внимание, но не выходя за грань дозволенной близости. — Спасибо. Вы не в первый раз оказываете мне услугу, и я премного вам благодарен. Кажется, эта ночь выдалась куда более холодной, чем предыдущая, — сказал Уотсон, выдыхая облачко пара. — Мы приближаемся к району Большой Ньюфаундлендской Банки, сэр. Это обширная шельфовая отмель, где скапливается большое количество айсбергов. Они откалываются на западном побережье Гренландии. Эта зима выдалась мягкой, а потому нам стоит быть осторожными. Хотя из четырех не запущенных котлов были задействованы уже два. Боюсь, завтра мы пойдем на полном ходу. Будем надеяться, что ясная ночь подарит нам ясный день, — он улыбнулся и посмотрел на собеседника. В его глазах отражался приятный теплый свет горевших фонарей. Они присели на скамейку. Шерлок Холмс достал из кармана часы и посмотрел на циферблат. Десять часов вечера. Последний обход он совершит только через два часа, и можно будет отправляться с докладом на капитанский мостик, где на свою смену заступит Чарльз Лайтоллер. — Мистер Холмс, я заметил одну занимательную вещь. В шлюпках, расположенных на борту, не хватит мест для всех пассажиров. — К сожалению, вы правы. В лучшем случае для трети пассажиров. Быть может — для половины, — вздохнул Шерлок. — Сначала женщины и дети, а с ними по одному офицеру или стюарду, чтобы грести. Капитан, как и команда, всегда остается на корабле. Таков закон моря, — улыбнулся он. — Но, быть может, не стоит говорить о столь печальных вещах? Не стоит вам задумываться о подобном. Полагаю, что это все равно ничего не изменит. Наслаждайтесь сегодняшним вечером, сэр. — Да, вы абсолютно правы, Шерлок. Лучше и не скажешь, — кивнул Джонатан. Это день совершенно не отличался от предыдущих, проведенных в компании американских и английских снобов, напыщенных нуворишей и бизнесменов, что думали лишь о том, как разбогатеть еще сильнее. Простой разговор с третьим помощником капитана, не преисполненный, как все остальные, лицемерной заинтересованностью и излишней вежливостью, был словно бальзам на душу. Усталость и тошнота от бесконечных, бессмысленных, пустых обсуждений накатывали все чаще. Казалось, словно ему перекрывали воздух, а эти мимолетные встречи с юношей, которого он совсем не знал, когда они перебрасывались лишь парой слов, позволяли сделать глубокий вздох, раскрывающий легкие и возвращающий привычный чистый рассудок, не затуманенный дымом от крепких сигар и пеленой от выдержанного золотистого бренди.