Преступник с голубыми глазами.

Мы добрались до отеля — довольно хорошего, снаружи здание выглядело впечатляюще. Мое тело болело от долгих часов сидения на месте и отсутствия физической нагрузки. «О, — сказал Рэнделл, листая маленькую брошюру прейскуранта. – Здесь есть гидромассажная ванна и тренажерный зал, — он перевернул страницу, — двадцать четыре часа обслуживания номеров» «Ну и дела, Рэнделл, почему бы тебе не останавливаться в таких местах, как это, почаще?» — спросил я, оглядывая помещение. Он закатил глаза, бросая брошюру в сторону. «Так, эммм, — начал я, — могу ли я воспользоваться джакузи?» «Почему бы и нет?» — спросил он, сидя на краю одной из кроватей, которых было на сей раз две. «Ну, я не знаю. Может быть, причина в том, что ты следишь за каждым моим шагом». Я стоял, уперев руки в бедра и осмелев до того, чтобы возражать ему. Он печально улыбнулся, разглядывая свои шнурки. «Да. Наслаждайся, — он замолчал на мгновение, затем продолжил, — я уверен, что долгое отмокание в воде пойдет тебе на пользу». Он встал, схватив небольшую сумку и сказал: «А я собираюсь принять душ». Прислушиваясь к льющейся воде в ванной, я направился к джакузи. Вода продолжала литься, так что я знал – меня не застанут, пока я буду стоять здесь голым. Это было последнее, в чем я нуждался, после утреннего случая возле туалета. Я почти погрузился в бурлящую воду, как вдруг вспомнил, что мне нужно полотенце. Погрызывая ноготь на пальце, я осмотрелся вокруг, чтобы увидеть, может быть, где-то в номере валяется одно. Придется идти в ванную. Мои глаза снова вернулись на закрытую дверь. Я попытался вспомнить, слышал ли я щелчок от замка или нет. Решив проверить, я повернул ручку. Оказалось, что дверь открыта. Опасаясь того, что голубоглазый заметит меня, я осторожно шагнул внутрь небольшой комнаты, пытаясь не смотреть в сторону душевой кабинки, и увидел при этом аккуратно сложенную на крышку унитаза одежду. Почему-то это удивило меня. Возможно, я ожидал увидеть её небрежно брошенной на полу? Я остановился и замер, когда услышал красивый бархатистый голос, начавший петь какую-то песню. Я прислушался, рука, лежащая на стопке полотенец, замерла. Его голос был таким ясным и красиво звучащим в акустике душевой кабиной. Вдруг он перестал петь, и я полагал, что для меня наступило время, чтобы валить оттуда к чертовой матери.

***

Тепло от горячей ванны расслабило меня, заставляя закрыть глаза и уронить свою голову назад в выемку на краю ванной, предназначенную именно для этой цели. Замурлыкав, как котенок, я вытянул ноги и руки, подняв удовольствие от погружения в ванну еще на более высокую ступеньку блаженства. Я попытался отключить свой разум, не желая думать о ситуации, в которой застрял, или об огромной опасности, которой подвергался, но я не мог не думать о том полицейском, записавшим номер моей машины. Он проверил его? Безусловно, да. Теперь они знали, что это была моя машина, и, наверное, задавались вопросом, действительно ли я был с преступником. Куда делись деньги? Что ещё он натворил, кто ещё пострадал или погиб в процессе его побега? Он состоял из мешка противоречий. У меня не было сомнений в том, что он совершил преступление. Я знал это так же точно, как знал своё имя, что Рэнделл мог убить кого-то голыми руками. Я думаю, что пистолет был простой формальностью или удобством. Кто-то с большей вероятностью начнет слушать того, кто нацелит в их лицо пистолет, а не того, кто угрожает избить их до смерти. И не в первый раз я задавался вопросом — какое его настоящее имя? Наконец мой мозг отключился, дал мне отдохнуть, и я погрузился в воду, позволяя мыльным пузырькам булькать вокруг, оборачивая меня в теплый кокон безопасности и комфорта. Звуки вокруг меня начали затихать, крики птиц перестали резать мне уши, и я поплыл — невесомый и неприкосновенный. Свобода. Передо мной поле, в небе летают птицы, и дикая лошадь скачет вдалеке. Я вообще ничего не хотел видеть. Мои глаза мне были не нужны, но им пришлось открыться. Яркие краски окружающих меня цветов исчезли. Невидимые глаза наблюдали за мной, следуя за каждым моим движением. Я медленно обернулся вокруг, пытаясь найти моего тайного наблюдателя, но никого не увидел. Моё сердце, как сумасшедшие, забилось в груди. Открыв глаза с лёгким выдохом, который сбежал из моих лёгких, я обнаружил, что погружен в теплую воду по подбородок. Оглядевшись, я увидел, людей в бассейне уже не было, а Рэнделл шёл ко мне. «Ты все ещё здесь» — сказал он. Я моргнул несколько раз, пытаясь очистить мою голову от мыслей. «Да. Где же мне ещё быть?» Толкнув себя вверх с сиденья ванны, я приподнялся, а вода опустилась почти до моей груди. —Я собираюсь проплыть пару кругов, а потом, я думаю, мы могли бы воспользоваться службой по обслуживанию номеров. —Оооо! Я сразу оживился. Мы не ели уже несколько часов, и все эти водные упражнения вызвали у меня истощение и голод. Рэнделл разделся до трусов и нырнул в воду.

***

«Это было тааак хорошо!» Я сидел, прислонившись к спинке кровати, моя рука удовлетворенно покоилась на животе. Я толкнул большим пальцем ноги свою пустую тарелку подальше от себя. «Конечно» Рэнделл прислонился к комоду. Наш маленький пикник был отличным. Заказ состоял из ребрышек с соусом, салата, рулетов, пива для каждого из нас, кофейника с кофе и торта с двойным шоколадом на десерт. «Я не помню, когда в последний раз ел ребрышки, которые были столь же хороши» — я усмехнулся, глядя на стопку салфеток, которые оказались на подносе после того, как наш ужин был уничтожен. «Они вкуснее, когда они в соусе. Разве это ребрышки, если они чистые и сухие?» — спросил Рэнделл, схватив упаковку влажных салфеток, которую нам послали с едой, и бросая её в меня. Радостно разрывая упаковку, я начал протирать кожу между пальцами и на костяшках, где соусу очень нравилось собираться. Бросив салфетку к остальному мусору, я откинулся назад, скрестив лодыжки и расслабляясь, позволяя всему съеденному перевариться, как можно безболезненнее. Я ненавидел переедание. «Рэнделл?»– спросил я тихим голосом. «Что»– ответил он, теребя край салфетки. «Скажи мне, что ты сделал? Почему ты бежишь?» Он посмотрел на меня, и я подумал, что увижу гнев в его глазах, но я увидел только печаль и смирение. Голубоглазый вздохнул и взял себя в руки, буквально, обнимая прижатые к его груди колени руками. Он пытался защитить себя от кого-то? «Я уже говорил тебе, что мой папа умер, когда мне было тринадцать. Нам осталась дача с огромными долгами. Не было никакой чёртовой возможности моей маме оплатить их, а у отца не было страховки. И тут появился адвокат. Он и раньше в течение многих лет крутился рядом с нашей семьёй, но всегда был изгнан моим папой. Поэтому, когда папа умер, он знал, что мама была в отчаянии, и вернулся с замечательным предложением». «Вот, чёрт». Я мог уже сейчас сказать, что произойдут плохие вещи. «Да». Рэнделл поднялся, открыв небольшой холодильник, предложил мне небольшого размера бутылку пива. Я кивнул, и он кинул мне одну, взяв для себя другую. Парень скинул ботинки и комфортно устроился на спине на другой кровати. «Мама приняла предложение, полагая, что он заплатит долги, а мы по-прежнему будем работать на земле, отдавая адвокату часть прибыли, чтобы погасить долг. Но он не сказал ей, что готов был пойти на раздел прибыли в равной доле» Я сморщил нос, пытаясь представить, как женщина отчаянно пыталась сохранить свою землю и прокормить семью. «Он также не сказал ей, что планировал продать дом и положить деньги от его продажи себе в карман, прикрываясь потерями от своих инвестиций». «Нет!» «Да». Рэнделл кивнул, затем глотнул из маленькой бутылки. Закрутив крышку на бутылочке, он поставил её на тумбочку между нашими кроватями. «Итак, мы оказались в гораздо худшем положении, чем были, мама была слишком расстроена, но ничего не могла с этим поделать. Мы переехали в Питер, недолго пожили с тетей, потом был приют, и наконец, ужасная съемная квартира» Я сделал глоток из своей бутылочки. Я не был уверен, какой мог быть Рэнделл, если он выпил, поэтому решил держать своё остроумие при себе. «Итак, адвокат исчез, а мы остались, чтобы попытаться выжить. Мама устроилась на работу сантехником, работая в течение дня по телефонным звонкам, а затем упаковывала продукты по ночам в продуктовом магазине» «Да, уж!» «Повзрослев, у меня в мозгу была только одна мысль — месть. Я узнал, куда адвокат продвинулся за эти годы, и оказалось, что он живет в старом добром Питере. Я узнал, что он владел какой-то огромной фирмой, поэтому я устроился туда на работу в ночные уборщики. К счастью, как и всех, этого козла не волновало, кто убирал его офис, и мы никогда с ним не встречались. Я получил свой этаж для уборки и работал так, что у меня всегда уходило на уборку около трех часов и пятнадцати минут. После этого я пробирался вниз в его кабинет, и использовал оставшиеся два часа на поиски компромата. Я просмотрел все его файлы, ящики, закрытые и открытые мной, — он подмигнул мне, — и все то, что можно было обыскать. Я выяснил, где были все его счета, узнал, сколько еще людей он обманул за эти годы, и выяснил, кто имел доступ к его счетам». «Ух ты, очередной Джеймс Бонд». «Ты даже понятия не имеешь. Короче, я подделал кое-какие фамилии и обчистил все его счета», — он усмехнулся, слегка прикусив свой язык. «Это то, что мы тащим с собой все это время?». «Ага». «Ладно, тогда почему за тобой гнались копы в ту ночь, что ты пришёл ко мне?» Рэнделл отвел от меня взгляд, хотя я видел, что он улыбается. —Рэнделл? —Ты будешь смеяться. —В данный момент? Я сомневаюсь в этом. Он посмотрел на меня. «Ладно, я сказал тебе, что взял файлы и вещи, пытаясь взять под контроль его жизнь». Я кивнул. —Ну, все это было вынесено из его офиса. Меня пытались арестовать за взлом и проникновение. —Ты пытался украсть больше? —Нет, положить это говно обратно. Мы оба расхохотались. «О каких деньгах мы тут говорим?» Мое любопытство больше не могло сидеть тихо. «Сорок три миллиона с мелочью». «Твою мать!» Я повалился на спину и уставился в потолок, пытаясь представить эту кучу денег. «Что ты будешь делать со всем этим?» — я посмотрел на него, — мой голос был тихим в восхищении от того, что он был в состоянии осуществить. «Я не знаю, — он положил руки за голову — Инвестировать их, сколько-то спрятать, а в основном просто стать жить лучше. Это все, на что любой человек может надеяться». —Ты устал от всей этой уголовщины? —Ты даже понятия не имеешь – на сколько, — он посмотрел на меня, и я улыбнулся ему, качая головой. «Я, действительно, понятия не имею. Худшее, что я когда-либо сделал, была кража с друзьями яиц из нашего дома. Меня посадили под домашний арест на месяц» «О Боже! Ты такой плохой?» — он пригрозил мне пальцем. «И еще, Миша?» «Да?» — спросил я, начиная дремать от хорошей дозы еды и маленькой бутылочки алкоголя. «Я продал твою машину сегодня вечером» «Хм» Мои, только что закрытые глаза, распахнулись. «ЧТО?!»