The Black Rose Season

Конечно, я знаю Брендона Ури. Каждый, кто когда-либо был на территории университета, знает Брендона Ури. Неприкосновенного Брендона Ури, нарушителя общественного порядка — Брендона Ури, чертовски прекрасного Брендона Ури. Факультет английской литературы расположен рядом с факультетом музыки, и я не раз по дороге на лекцию встречал этого парня с темными волосами, который шел в другое здание, щурясь от солнечного света, в этих проклятых обтягивающих джинсах, которые так ему идут. У Брендона есть репутация, и это мягко сказано. Когда Пит произносит его имя, я сразу начинаю вспоминать всё, что знаю о Брендоне. Это он скандировал в мегафон на лестнице перед домом братства. Он дружит с Уильямом, он Сигма, он изучает музыку. Я никогда не разговаривал с Брендоном, и мы даже не знакомы друг с другом, но я его знаю. Он — белая ворона братства. Сигма — это лучшие из лучших в университете Swan. Они гордятся своими выпускниками, которые потом занимают высокие посты в правительстве, становятся известными писателями, учеными, изобретателями, лауреатами Нобелевских премий. Сигмы — крутые тусовщики, у них самые сумасшедшие вечеринки, но, несмотря на это, они остаются лучшими учениками университета. Я всегда удивлялся, как это у них получается. Брендон Ури знаменит тем, что устраивает безумные вечеринки по средам во второй половине дня. В прошлом году даже дважды вызывали полицию. Его, как я понял, любят и ненавидят одновременно. И, конечно же, другие Сигмы стоят за него горой, ведь он «брат», а это значит, что они поддерживают его во всем, несмотря ни на что. — Да, я знаю Брендона Ури, — говорю я Питу. — Ну, я о нем слышал. Но я не рассказываю ему, что на самом деле, в моих фантазиях, я знаю Брендона куда более близко. Это именно то, о чём обычно не говорят даже самым лучшим друзьям. Когда ты вроде как начинаешь мечтать о том человеке, который делает тебя счастливым одним только своим видом. И ты знаешь, то, что происходит в твоей голове, просто выдумки, но продолжаешь о нем мечтать. Ты придумываешь его идеальным: идеальные слова, которые он произносит, идеальный характер. И поздно вечером, когда ты ложишься спать, ты думаешь об этом идеальном человеке, которого ты только что сам себе создал, и улыбаешься. Моим идеальным человеком был Брендон Ури. Он любит мои стихи. Он изучает музыку, поэтому я представляю, как он сочиняет мелодии для знаменитых любовных стихов. Он только мой, его глаза — мои, только мои, и больше ничьи в этом мире. Само собой разумеется, что он очень хорош в постели. Не то чтобы наши отношения лишь секс, есть и романтика. Мы держимся за руки, наблюдаем закаты, шепчем друг другу нежности. Брендон обожает меня, я обожаю его. Ему нравится мое чувство юмора и мой стиль в одежде. Брендон чувствительный, он заботливый и нежный, и он не боится плакать. Ничего серьезного, это даже не зависимость. Брендон мог быть кем угодно, просто однажды он поймал мой взгляд и превратился в мою мечту. Я знаю, что Брендон не такой, но, эй, это же мое воображение. Это заставляет меня чувствовать себя менее одиноким. Тем не менее, я расстраиваюсь, узнавая что парень с которым я встречаюсь в своей голове, как-то связан с работой, на которую я согласился. — Брендон — лидер тайного общества, — объявляет Пит. — Что? — фыркаю я. Я не хотел этого делать, но да ладно. Пит сердито смотрит, и это заставляет меня хихикнуть. — Конечно, лидер такого общества просто обязан быть мало заметным. — Смейся дальше, но у меня свои источники, — прямо говорит мне Пит. — Итак, ты должен стать лучшим другом Брендона Ури. — Это же просто смешно. — Ты делаешь то, что я тебе говорю, и твоя учеба оплачена. Какие-то проблемы? — спрашивает Пит и вскидывает бровь. — Нет конечно, — поспешно отвечаю я. Это глупо. Кто такой этот Пит и почему он хочет, чтобы я шпионил за Брендоном Ури? Но больше всего меня смущает тот факт, что меня прислал сюда мистер Гиббс. Знает ли он об этой работе? Почему всё так секретно? Просто... что за хуйня здесь происходит? Пит, кажется, решает, что теперь я знаю достаточно. Он дает мне свой номер телефона, электронную почту и берет мою, чтобы свериться. Он также сообщает мне, что начиная со следующей недели, он будет ждать меня каждую среду в 8 часов вечера, чтобы я рассказывал ему о своих результатах. — Во-первых, ты должен вступить в братство, так что, я полагаю, что после нашего разговора, ты должен пойти в их личный дом, — говорит он. Я собирался пойти домой и начать писать стихи, но видно не судьба. — В конце концов, сейчас неделя открытых дверей, — напоминает мне Пит. — И что это значит? — спрашиваю я. — Ты должен пойти в братский дом и завести себе там друзей. На этой неделе они ищут ребят, которые, по их мнению, им подходят и, после недели открытых дверей, я ожидаю, что ты получишь приглашение. — Получу что? — Кажется, Райан, ты ничего об этом не знаешь, не так ли? — вздыхает Пит и встает из-за стола. — Повезло, что у меня есть связи, иначе у тебя совсем ничего бы не получилось. Я тоже встаю и засовываю свои руки в карманы. — Но Вы так и не сказали, почему хотите, чтобы я это сделал. Я имею в виду, зачем Вам это нужно? — Это, — спокойно отвечает Пит, — уже не твое дело. И с этими словами он указывает мне на дверь, ещё раз напоминая о том, чтобы я никому не говорил ни слова. Кому мне рассказывать? Кто мне поверит? Пит советует мне потерять перчатки и шарф, прежде чем идти в братский дом. — Постарайся выглядеть чуть менее... эмо. Мне не нравится Пит Вентц. Я выхожу из здания и пытаюсь убедить себя, что всё это не бредовый сон. И я понимаю всю невозможность моего задания: как я стану тем, кем вообще никак не являюсь? Ну, я знаю Уильяма. Он Сигма, и я ему нравлюсь, но вряд ли так будет с остальными. Мне просто наброситься на Брендона Ури и надеяться, что он тут же будет мной очарован? Как будто всё получится. Тайное общество, твою мать. Но это не сон; это болезненная, жестокая реальность. Я снимаю перчатки и шарф, и запихиваю их в сумку. Сегодня я подхожу к дому братства во второй раз. Из громкоговорителей, расположенных на лестнице, звучит громкая музыка, группа Сигм заняла всю площадь и играет в Фрисби. Ежегодный парад «Полюбуйтесь на нас!». А ещё, Сигмы пользуются любой возможностью, чтобы помахать своими деньгами. Помимо своих толстовок, они одеты в дизайнерские вещи, на их запястьях часы Rolex, а из карманов джинсов торчат брелки от ключей Mercedes. Деньги. Репутация. Власть. Это то, что они предпочитают. Вместо того, чтобы избежать эту претенциозную толпу, я иду посреди Сигм и первокурсников, чувствуя отвращение к самому себе. Но, эй, в этом нет ничего такого. Всего-то стать Сигмой и... ох, блять, переехать к этим парням. Почему бы вам не пристрелить меня прямо сейчас? Хотя нет, нет, нужно подумать об этом так: я вступлю в это общество, сделаю то, чего хочет Пит, быстренько покину братство и закончу обучение в области финансовой безопасности. Не иначе как раз плюнуть. Но мне здесь не место. Это до боли очевидно. Я замечаю вьющиеся светло-каштановые волосы и подхожу к Уильяму, готовясь к унижению. — Уильям! — кричу я, и он поворачивается ко мне лицом. Мы стоим у лестницы, ведущей к дому братства. — Эй, Райан, не ожидал увидеть тебя так скоро, — улыбается он. — Да... я тоже, — бормочу я, прежде чем сказать то, чего никогда бы не сказал: — Эм, послушай... Мне, ну, вообще-то довольно... интересна Сигма Хи Бета. Удивление Уильяма равносильно моему. — Правда? — спрашивает он, и я киваю с фальшивой улыбкой. — Вау, эм, я не думал, что это твоё. — Это не моё, — проговариваю я автоматически, но тут же быстро добавляю: — То есть, я имею в виду, знаешь, я хочу немного расширить кругозор. Попробовать что-то новое, побыть частью... чего-то большего. Как, кхм, Сигмы. Уильям кивает головой. — Да, э-э... похоже тебе действительно это интересно. Ну, если ты уверен, то я могу замолвить о тебе словечко. — Это было бы замечательно! — сразу же отвечаю я. Рекомендация от друга значительно облегчила бы мое вступление в братство. — Я был бы очень тебе благодарен. Можешь рассказать мне подробнее о процессе вступления в братство? — спрашиваю я тонким жалким тоном жополиза. Уильям оглядывается и замечает кого-то в толпе. — Поговори с Джоном, он все объяснит тебе лучше меня. Но, эй, фантастика, что ты хочешь попробовать вступить в братство! Я надеюсь увидеть тебя на всех вечеринках на этой неделе! — говорит он и похлопывает меня по плечу. — Спасибо, — бормочу я и иду к парню, на которого он указал. Я узнаю его. Это тот парень, который посмотрел на меня как на кусок дерьма, когда я разговаривал с Уильямом. И я уже заранее знаю, что Джон мне не понравится. — Извини, — говорю я, приблизившись к нему. Парень смотрит на меня свысока. — Да? — спрашивает он с фальшивой улыбкой. — Я хочу вступить в братство. Его глаза как будто говорят «ни за что, черт возьми» или «нууу, может быть». Не могу сказать точно. — Хорошо, заполни эту анкету и верни её мне, — говорит он и протягивает мне листок. — Джон Уолкер. Приятно познакомиться, — добавляет он и пожимает мне руку. — Райан Росс, — отвечаю я, с такой искренностью и добротой, на которые только способен. Я думаю, что мы оба знаем, что сейчас притворяемся, и я быстро беру листок. Я сажусь на ступеньки, беру ручку и начинаю заполнять анкету. В правом верхнем углу анкеты небольшой логотип ΣXB, и заголовок «Форма заявки». Полное имя? Э-э-э. Райан Росс, этого достаточно, спасибо. Я указываю студенческий номер, номер телефона, адрес, возраст. Дальше следуют вопросы более личного характера. «Кто-нибудь из семьи учился в Swan или был Сигмой?» Нет, точно нет. «Любимый цвет?» Я ухмыляюсь и пишу индиго. Меня не волнует, что я подлизываюсь. «Чай или кофе?» Что, блять, за вопросы такие? Я обвожу кофе и мотаю головой. Эти люди точно больные. Дальше идет что-то вроде викторины для сватовства. «Кошки или собаки?». «Поздняя ночь или ранее утро?». С личных вопросов перехожу на вопросы категории не-твое-дело. «Сексуальная ориентация?» Эм, ладно? Здесь просто белая форма, в которую я должен вписать свою ориентацию. Мне соврать или быть честным? Я смотрю на Сигм, для меня они выглядят вполне гетеросексуально. Перевожу взгляд на дом братства и представляю, как получаю хорошую порцию группового изнасилования. Я вздыхаю и пишу гей. «Семейное положение?» Одинок, спасибо, что напомнили. «Девственник?» Что, простите? Как это относится к становлению Сигмой? Они действительно думают, что люди буду писать в анкете о своем сексуальном прошлом? Я продолжаю спрашивать себя какого черта, и обвожу слово «Нет». — Не волнуйся, ты так не выглядишь. Я вздрагиваю и оборачиваюсь через плечо. Сзади сидит Сигма и смотрит, как я заполняю анкету. — Что? — Ты не выглядишь как девственник, — уточняет он. — ...спасибо? — говорю я. — Не за что! — щебечет он, как будто это самый обычный комплимент в мире. Он спускается на три ступеньки и садится рядом со мной. Он заглядывает в мою анкету. — Напиши, что предпочитаешь итальянскую кухню, а не китайскую. У одного из основателей Сигмы были итальянские корни. — Оу. — Я быстро обвожу итальянская. — Спасибо, — говорю я ему, и он улыбается. — Хм, тебе разрешили мне помочь? — Конечно, нет! — усмехается он. Я смотрю в красивые голубые глаза этого парня, к которым так подходит эта толстовка цвета индиго. — Тогда почему ты мне помогаешь? Он невинно пожимает плечами. — Мне нечего делать. Я не знаю, что ответить, поэтому продолжаю заполнять анкету. После нескольких личных вопросов, я подписываю анкету и поворачиваюсь к парню рядом со мной. — Райан Росс, — говорю я и протягиваю ему руку. Это ведь то, что я должен сделать на этой неделе. Заставить членов Сигмы полюбить меня так сильно, чтобы они захотели, чтобы я стал одним из них. — Спенсер Смит, — представляется парень. Я начинаю выстраивать беседу. — Что ты изучаешь, Спенсер? От всей этой болтовни с людьми кружится голова, но я полагаю, что рано или поздно я должен был как-то освоить социальные навыки. — Основы политики. А ты? — Английскую литературу. Третий год. — О, ну ты выглядишь поэтично, — отвечает он, и я принимаю это за комплимент. — Значит, я выгляжу как поэт, который к тому же не девственник? Наверно, сегодня один из лучших дней в моей жизни, — шучу я, и он смеется. Я заставил Сигму смеяться, Пит будет мной гордиться. — Тем не менее, эм, почему в анкете спрашивается о таких вещах? Спенсер снова пожимает плечами. — Кажется, чтобы отпугивать самых слабых, но мне нельзя тебе этого говорить. — Ты нарушаешь правила? — Правила нужны для того, чтобы их нарушать, — говорит Спенсер и забирает у меня анкету. — Эй, Джон! — кричит Спенсер и машет документом в воздухе. Джон подходит к нам, и его улыбка выглядит правдоподобной, когда он смотрит на Спенсера, и забирает анкету. — Том! — зовет он, и блондинистый Сигма тут же подходит. Джон кивает в мою сторону, и Том лучезарно мне улыбается. — Встань, — приказывает Том, и я подчиняюсь. Том начинает копаться в сумке, свисающей с его плеча, вытаскивает полароидную камеру и делает мой снимок. Я ошеломленно моргаю от внезапной вспышки. Том берет фотографию и машет ей в воздухе, прежде чем отдать Джону. Джон бормочет «спасибо», и Том, улыбнувшись, уходит. — Итак, ты Кандидат под номером 93, — абсолютно без эмоций говорит Джон.— Теперь, когда все формальности пройдены, смешайся с толпой, осмотрись, не стесняйся задавать вопросы. Мы все здесь, чтобы помочь. Спенсер вскакивает с места. — Я могу тебе всё показать, Райан! — быстро произносит он. — Оу, эм, был бы очень признателен, — отвечаю я. — Спенсер, я думал, что Джулсу нужна твоя помощь, — отрезает Джон. Спенсер отмахивается. — Не волнуйся, брат, Джулс может и подождать, — говорит он и, взяв меня за руку, ведет вверх по лестнице в дом. Спенсер определенно... очень полезный. И ему, эм, нравится трогать людей? Внезапно я вспоминаю, что Спенсер, скорее всего, видел, что я записал в сексуальной ориентации «гей». Может, мне удалось найти единственного гея в Сигме Хи Бете, и теперь он на седьмом небе от счастья, от того, что в их доме, возможно, появится ещё один. Я аккуратно освобождаю свою руку, когда мы достигаем двойных дверей дома братства. — Теперь, когда ты официально стал кандидатом, ты можешь войти в дом, — сообщает Спенсер. — Но только если тебя сопровождает Сигма, например, как я! — Круто, — киваю я, симулируя интерес. У двери огромный парень, который впускает членов Сигмы и кандидатов. Я оглядывался раньше, в поисках Брендона, но не видел его на улице. Надеюсь, что он внутри, потому что я, вероятнее всего, должен познакомиться со своим новым лучшим другом. Гигантский Сигма открывает мне и Спенсеру дверь. — Братство и верность, сейчас и на вечность! — скандирует он громким басом. — Взаимно, брат, — говорит Спенсер, и мы входим внутрь. Я оказываюсь в огромной прихожей из мрамора и камня. Зал почти пуст, кроме одиноко висящих картин на стенах, и больших лестниц с левой стороны, ведущих на второй этаж, где я могу видеть ещё больше картин. Наши шаги эхом раздаются по этажу, и мне не терпится увидеть, что же там дальше. Внутри дом намного больше, чем он кажется снаружи. — По идее, я должен рассказать историю создания Сигмы Хи Беты, но кому это интересно. — Спенсер пожимает плечами и ведет меня в правую часть вестибюля, к другой паре двойных дверей. — Итак, это одна из комнат, которую я могу тебе показать. Это общая комната, — рассказывает он мне, и мы входим внутрь. В отличие от прихожей, общую комнату украшают большие кресла, уютные диваны, кофейные столики из дуба, темные деревянные полы и соответствующие стены. Это не совсем то, что я себе представлял, я ожидал увидеть тонны пустых пивных банок и порно-плакаты повсюду. Но нет, общая комната кажется очень классной и утонченной, несмотря на несколько больших телевизоров и стерео систему в углу, комната все равно кажется мне старомодной.  — Сколько в вашем братстве человек? — спрашиваю я Спенсера. В общей комнате есть ещё несколько кандидатов с сопровождающими, которые показывают им портреты известных бывших выпускников. — Кажется, около шестидесяти или семидесяти, — отвечает Спенсер без особого энтузиазма в голосе. — Пойдем, взглянешь на это, — говорит он с широкой улыбкой и я позволяю ему взять меня за руку. Он тянет меня к большому столу около окна, с видом на площадь. На столе стоит, в несколько футов высотой, статуя человека в греческом стиле, прижимающего книгу к груди. — Прекрасно, — говорю я. — Отвратительно, — комментирует Спенсер и, по крайней мере, он честен. — Мне интересно узнать, что за книгу он держит. Иногда, когда я не могу уснуть, я спускаюсь сюда, смотрю на эту статую и просто думаю, что же это за книга? Почему он так её обнимает, а? Теперь я пришел к выводу, что Спенсер странный. — Ну, эм, может быть это его личный дневник или что-то в этом роде, — предполагаю я. Спенсер смотрит на меня и, кажется, он очень доволен моим ответом. — Знаешь, я никогда об этом не думал! Дневник! Умница! Я знал, что ты очень умный, Райан, — с энтузиазмом говорит Спенсер, и его голубые глаза сияют. — У тебя есть личный дневник? — Если честно, есть. — Я могу прочитать? Я хмурюсь. — Он же, э-э, личный. — Я должен был спросить, — мило отвечает Спенсер и возвращается к статуе. — Думаю, это Илиада. — Это блядская камасутра, — раздается комментарий за нашими спинами. Мы оборачиваемся, и я понимаю, что рядом с нами на диване человек в худи цвета индиго. Он привстает, чтобы усесться, и сонно зевает. Я понимаю, что мы только что его разбудили. Я понимаю, что это моя цель. Я понимаю, что это Брендон Ури. — Поверю тебе на слово, — немного обижено говорит Спенсер, скрестив руки на груди. — Но я точно уверен, что это, черт возьми, не записная книжка с номерами телефонов, — отвечает Брендон и встает с дивана, лениво потягиваясь. Я смотрю на ухмыляющееся лицо Брендона, немного дерзкое, но доброе. Никакой злости, хитрости или расчетливости. И этот парень является лидером тайного общества? Какого черта, Пит? Но кем бы он ни был, если Пит ошибается, моя работа — сказать ему об этом. И чтобы узнать, является ли Брендон лидером какого-то проклятого общества, мне нужно познакомиться с Брендоном. Пользуясь возможностью, подхожу и протягиваю ему руку. — Райан Росс, рад познакомиться с тобой. Следующее, что я понимаю, это: вау, окей, я разговариваю с Брендоном, о котором так часто думаю. В одном из моих стихотворений есть строчка о «красивых, больших карих глазах», возможно, тогда я думал о нем. Воображаемый Брендон встретился с Реальным Брендоном. Что ж, он выглядит чертовски шикарно в обоих мирах. — Да, мне кажется, я тебя знаю, — немного скептически говорит Брендон. Он чуть хмурится и пожимает мне руку. — Брендон Ури. — Я знаю, — отвечаю я, и Брендон приподнимает бровь. — Ну... Я хотел сказать... Что большинство студентов тебя знает, — быстро говорю я с неловкой улыбкой. Все его знают, но, скорее всего, никто не проигрывает в своей голове глупые романтические сценарии с ним. Я вяло пытаюсь убить бабочек в своем животе. Брендон выглядит так, будто то, что он знаменит на территории университета для него новость. — Да? И что же они обо мне говорят? — спрашивает он с серьезным видом, положив руки себе на бедра. — Ну, так... ничего особенного, — говорю я нервно хихикнув, и понимаю, что это, наверное, самое худшее, что я мог только ему сказать. — О, я имею в виду, просто, эм, знаешь, все говорят, какой ты потрясающий. — Они и правда так говорят? — переспрашивает Брендон, сузив глаза. Мда, план «Брендон так очарован мной, что рассказывает мне все о неком тайном обществе», во время нашего разговора вылетает в окно. — Да, эм, в основном, — отвечаю я, и мне хочется убежать из общей комнаты и от этих индиго-монстров. В глазах Брендона появляется что-то холодное и злое. Черт. Отступаем, отступаем! Я быстро обращаюсь к Спенсеру, все ещё глядя на Брендона: — Спенсер! Ты бы, эм, а кто это на портрете? — Я быстро хватаю Спенсера за руку и тащу за собой. — Приятно было пообщаться, Брендон, — обращаюсь я к нему с фальшивой улыбкой, и он провожает меня взглядом. Да ладно, я же сказал ему, что он потрясающий. Это был комплимент! Хотя, скорее всего, Брендон знает, что это неправда. В основном, я слышал о нем только плохие вещи и то, что он нарушает правило за правилом. Ну ладно, хорошо. Первая попытка подружиться с Брендоном Ури? Не увенчалась успехом. Первое впечатление о Реальном Брендоне Ури? Я думаю, что парень, который живет у меня в голове, стал немного лучше. Спенсер держит мою руку, как будто мы с ним давние знакомые, объясняя, что это портрет астронома 19-го века. Я оглядываюсь через плечо и замечаю, что Брендон либо вышел из комнаты, либо вернулся обратно на диван. В любом случае, его нигде не видно.  Спенсер приводит меня в столовую. Простая комната с длинным и массивным столом, вмещающим около тридцати человек.  — Здесь подают завтрак, обед и ужин, помимо того, что ты сам захочешь, — говорит Спенсер трагичным голосом. Господи, Сигмы не готовят себе еду? — Как видишь, все члены братства здесь не помещаются, поэтому есть негласные правила о том, кому нужно идти первым. Новые Сигмы — последние, понял? — Конечно, да, — киваю я. — Что ж, это всё, что я могу тебе показать. У нас сегодня вечером вечеринка для кандидатов, так что больше всего ты будешь тусоваться в общей комнате, — говорит Спенсер. Я замечаю, что мы одни в столовой, поэтому прочищаю горло и спрашиваю: — Итак, эм, и каково это, жить с шестьюдесятью другими парнями? — Это здорово! — говорит Спенсер, — Это действительно потрясающе! Интеллектуальные споры, и всегда есть те, с кем можно пообщаться. — Эм, а что если... ладно, парень — гей? — спрашиваю я. Я должен знать, придется ли мне спать с газовым баллончиком под подушкой, и беспокоится о том, чтобы быть объектом для нападений на почве ненависти. Конечно, Сигмы не берут к себе геев, если они имеют что-то против них. У меня уже была доля дискриминации в жизни, поэтому я не хочу, чтобы такое произошло ещё раз. — Если ты гей, то ещё лучше! — Спенсер кивает и ведет меня обратно в общую комнату, а затем в прихожую. Мы выходим из дома, и мне интересно, что он имел в виду. На территории университета все ещё полно студентов. Мы идем вниз по лестнице, и я говорю, что мне надо пойти домой и подготовиться к вечеринке. Не могу поверить, что я собираюсь пойти на вечеринку в дом братства. Я так много слышал о них, но никогда не был ни на одной. Это всё совсем не мое. Лучше бы Пит попросил меня сделать ему минет, во всяком случае, это было бы быстро. Но эта работа займет какое-то время. Может быть, даже несколько месяцев. Особенно когда я начинаю думать, что не понравился Брендону. — Эй, помнишь, как мы смотрели на статую в гостиной? — спрашивает меня Спенсер со счастливой улыбкой на лице. — Эм... да. Это было десять минут назад, — напоминаю я ему. — Ага. Это было забавно, не так ли? — с энтузиазмом спрашивает Спенсер. — Что ж, увидимся на вечеринке сегодня вечером! — щебечет он и целует меня в щеку. Я спотыкаюсь о свои ноги, когда со скоростью света убираюсь подальше от этого места.