The Black Rose Season

Умный, непринужденный студент? Сексуальный, классный студент? Агрессивный, мужественный студент? С растущим разочарованием отказываюсь от всех идей нарядов. Я знаю только, как быть собой. Я провел эти два года, разговаривая с узколобыми студентами и посылая к черту весь персонал университета. И внезапно я должен одеться так, чтобы произвести впечатление. Я уже говорил, что всё это не мое? Так вот, это не моё. В конце концов я решаю одеться как обычно. Я уже ненавижу всё это. Я ненавижу тайны, я ненавижу фальшь, я ненавижу продажность. Потому что, если быть честным, я как шлюха на углу улицы, стою и посылаю похотливые взгляды прохожим, и жду когда меня кто-нибудь снимет. Но с другой стороны, возможно, для оплаты моего обучения это довольно маленькая цена. Я хватаю свой дневник и пишу: «Напоминай себе: что всё это временно. Смирись с этим и улыбайся». Я читаю эту строчку три раза и успокаиваюсь. Просто вечеринка с Сигмами. Просто вечеринка. Я иду на эту вечеринку. Да, конечно, я справлюсь. Обычно, когда я хожу на вечеринки, я чувствую себя очень жалким. Всё заканчивается тем, что я здорово напиваюсь и начинаю приставать к случайным парням. Я бы хотел сказать, что алкоголь делает меня возбужденным (а он делает), но на самом деле он заставляет чувствовать себя ещё более одиноким. Но меня это устраивает, потому что, что за искусство без боли? Я оставляю свой комфортный дом и иду к кампусу, после наступления темноты. Я решил выглядеть нормально, поэтому на мне темно-синие джинсы и черная футболка. Это ведь нормально, правда? Я тут же жалею о том, что не взял куртку, по каким-то причинам я думал, что без нее я буду выглядеть непринужденней, но на улице холодно, и я хочу вернуться домой. Смирись и улыбайся. На территории университета людно, потому что идет неделя открытых дверей. Дом Сигм кажется таким же шумным, как и днем. Я поднимаюсь вверх по лестнице, прямо к моей гибели, с каким-то парнем, возможно, ещё одним кандидатом, который опережает меня на два шага. У двери по-прежнему тот гигантский Сигма: он словно их чертов вышибала. На этот раз, он стоит с ещё одним Сигмой, проверяя по списку, прежде чем кого-то впустить. У входа в дом выстроилась небольшая очередь. Очередь. Как будто это ночной клуб, а не дом братства. Тем не менее, я встаю в очередь и дрожу от холода. Парень передо мной тут же оборачивается и с широкой улыбкой протягивает мне руку. — Хэй, я Сиски. Я чуть киваю и пожимаю ему руку. — Райан, привет. — Не могу дождаться, когда стану Сигмой, чувак. А ты? — спрашивает он, весь переполненный энтузиазмом. — Ну, эм, это будет трудновато, — говорю я ему. — Но не для Сиски Бизза, чувак, — смеется он. По моему мнению, его взгляд страшный, почти маниакальный. — Я на первом курсе, изучаю машиностроительную инженерию. Недавно переехал сюда из Чикаго, это чудесное место! — Да, — отвечаю я. Сиски смотрит на меня, как будто ожидает услышать что-то ещё, но что я должен сказать? Я просто откашливаюсь и смотрю на затемненную площадь за домом братства. — Так что ты изучаешь? — спрашивает он меня. Вот дерьмо, точно. Небольшой разговор. Вот чего он ждал. — Основы английской литературы, писательское мастерство, третий курс, — бормочу я. — Третий курс? И ты вступаешь в Сигму только сейчас? — удивляется он и я киваю. — Я думал, они берут только первокурсников. Я замираю, потому что на самом деле этого не знал. — Серьезно? Сиски кивает, и очередь движется слишком медленно. — Да, чтобы быть членом братства дольше, повлиять на него и внести свой вклад, — перечисляет он, словно из справочника. — Но не волнуйся, чувак. Мне кажется, тебя примут. Кто-нибудь из твоей семьи был в Сигме Хи Бете? — Нет. Улыбка Сиски немного дрожит. — Ох. Если честно, я буду четвертым в нашем поколении, — рассказывает он. — Но, знаешь, тебя точно примут! — повторяет он. Мы уже у двери, и Сиски поворачивается к Сигме вышибале, приветствуя его по имени. — Сиски Бизз, мужик! — говорит он, и они как-то странно дают друг-другу пять, обмениваясь мужественным рукопожатием. — Йоу, йоу, Сиски в доме! — кричит Сиски назад, и я стараюсь не закатить глаза. Другой Сигма рядом, парень, немного старше меня, с темными волосами и проницательной улыбкой, проверяет Сиски в списке и пропускает внутрь. Сиски уже знает больше Сигм, чем я. Он точно станет одним из них; у него есть это социальное высокомерие, которое так для них характерно. А я? У меня нет ни единого, блять, шанса. — Номер кандидата? — спрашивает меня черноволосый Сигма. — Ох. Эм. Я не знаю, — отвечаю я. — Девяносто что-то там? — добавляю я в помощь, и пугаюсь пристального взгляда огромного Сигмы. Другой Сигма улыбается мне, немного кокетливо, и я вижу ряд совершенно жемчужных, идеальных зубов. — Ты, должно быть, Райан Росс, номер 93, — заключает он из списка. Он смотрит не меня, и я киваю в подтверждении. — Мы не представились, я Гейб. — говорит он. — Секретарь Сигмы Хи Беты. — Ох. Это должно быть действительно... очень интересно, — комментирую я. Гейб улыбается мне. — Да, точно. Нам нужно записать имена всех кандидатов в алфавитном порядке к завтрашнему дню, мы должны были сделать это сегодня вечером, но профессору Уиттл нужно было немного со мной посоветоваться. — Про... Профессору Уиттл? — спрашиваю я. — Это, о, новый президент Swan University? — Ага, это она, — широко улыбается Гейб. Дерьмо. Я решаю, что мне нравится Гейб. Гейб классный. — Что ж, это очень здорово, — заключаю я. Он впускает меня, и я посылаю ему последний, тоскливый взгляд. Я хочу, чтобы профессор Уиттл консультировалась и со мной. В какой-то день из моей биографии это выглядело бы просто потрясающе, но она, наверное, даже не знает о моем существовании. Разумеется не знает, в Swan тысячи студентов. Но сейчас я должен сосредоточиться на том, чтобы стать членом Сигмы Хи Беты. Прихожая тускло освещена, а двери в общую комнату широко открыты. Я прохожу в комнату, и она выглядит прежней, за исключением того, что теперь она заполнена Сигмами и кандидатами. Оказывается, Сигмы не всегда носят свои индиго толстовки, они, например, не носят их вечером. Я сразу понимаю, что я не могу различить кто есть кто. И как я узнаю, к кому мне подлизываться? Тем не менее, атмосфера кажется непринужденной. Двери в столовую так же открыты, и эта комната тоже заполнена людьми. Никакой громкой музыки или пива; вместо этого комната утопает в голосах десятков парней, держащих в руках бокалы с вином. Это совсем не то, чего я ожидал. По крайней мере, это, скорее всего, означает, что сегодня я не смогу напиться, что в свою очередь означает, что я не смогу возбудиться и начать кого-то лапать. Это хорошо. — Вот ты где! Я вздрагиваю когда внезапно, словно из воздуха, передо мной появляется Спенсер Смит. — Я тебя ждал, — говорит он мне и снова берет меня за руку, переплетая наши пальцы. — Пошли, пошли, пошли! — настаивает он и тянет меня за собой. Я проклинаю свою удачу, следуя за ним через толпу. Он берет со стола два бокала белого вина и, широко улыбаясь, дает мне один. Похоже, всё не так плохо, Спенсер — Сигма, и я определенно ему очень нравлюсь. И я предполагаю, что он спас меня от неловкого сценария «сам-с-собой-хожу-брожу», взяв меня в группу парней, которые увлеченно что-то обсуждают. Я с облегчением вздыхаю, когда понимаю, что знаю двух смеющихся парней из круга. Сиски с нетерпением машет мне рукой, а Уильям тепло улыбается. Мне удается высвободить свою руку из хватки Спенсера, чтобы представиться другим людям вокруг. Сиски не Сигма, Уильям Сигма. Остальные? Понятия не имею. Решаю подлизываться ко всем. У меня мало друзей. В средней школе у меня их не было вообще, поэтому я был замкнутым эмо-кидом. Мужская дружба — это то, чего я не понимаю. Эти парни говорят о машинах. Машинах.  — Не, мужик, я бы никогда не купил Шевроле, — говорит один из них. — БМВ, это должен быть хороший, крутой БМВ. — А что насчет новой модели Ягуара? — О-о-о! — Она крутая, чувак! — У моего брата есть! Сиски сияет, объясняя, что строительство и проектирование автомобилей — это именно то, что он хочет сделать со своим дипломом в области механической инженерии. Внезапно все начинают видеть в нем бога. Машины, э-э, серьезно? Даже Уильям видит так же. Уильям, который как и я любит поэзию! Я чувствую себя преданным и одиноким в этом разговоре. Я начинаю сканировать комнату, и делаю глоток белого вина. Через всю комнату, мой взгляд натыкается на темно-каштановые волосы и пару карих глаз. Группа Брендона, конечно же, самая большая в комнате и, безусловно, самая громкая. Очевидно, что Брендон звезда, потому что он единственный, кто говорит. Его аудитория каждые четыре секунды взрывается смехом, когда лицо Брендона демонстрирует новые эмоции, с каждым словом, что он произносит. Он слишком далеко, чтобы я мог что-то услышать, но я понимаю, почему он Сигма. — Тебе кто-то понравился? — спрашивает меня Спенсер и я понимаю, что уставился на Брендона. Я быстро отвожу взгляд в сторону, мотаю головой и выпиваю ещё вина. Спенсер смотрит на меня сквозь ресницы и возвращается к разговору. — Моя идеальная машина должна быть красного цвета, ну, или бордового. Темно-бордовый мне тоже нравится, — говорит Спенсер. Его рука на бедре, другой он держит пустой бокал, слегка качая им в воздухе. Вот она — гейская натура Спенсера. К сожалению, этот супер-интересный мне разговор прерывается звоном ножа о бокал. Мы все оборачиваемся, и я становлюсь обычным парнем за рядами людей. Все замолкают, и хотя я едва вижу этого парня, я громко и четко слышу его голос. — Итак! Всем добро пожаловать в Сигму Хи Бету, на неделю открытых дверей! Меня зовут Патрик Стамп, и я президент нашего братства! Я изучаю историю и, если кому-то интересно, специализируюсь на международных отношениях и войнах Эквадора в конце восемнадцатого века. Но сегодня поговорим не обо мне, а о вас! Я хотел бы поблагодарить вас за интерес к нашему братству! В этом году мы принимаем четырнадцать новых членов Сигмы Хи Беты. После его слов, в комнате начинает мелькать волнение. — Я знаю, знаю! Мне очень жаль, что мы не можем принять вас всех! — сетует Патрик, хотя по его голосу понятно, что ему не жаль. — У нас сто тридцать четыре кандидата, а это значит, что... — он замирает. — Девять целых, шесть десятых! — внезапно ревет хор, и я подпрыгиваю на месте. Я озираюсь, испуганный внезапным мужским хором Сигм. — Девять целых, шесть десятых процентов из вас будут приняты в братство! — снова говорит Патрик. — Но не обращайте на это внимания, потому что на этой неделе мы хотим познакомиться со всеми вами! Со всеми! Вечеринки будут проходить каждый вечер в течение этой недели, до субботы. В воскресенье мы решим, кто из вас принят, и вы получите письмо с приглашением! Не волнуйтесь, где бы вы ни были в воскресенье, мы вас найдем! Если есть какие-то вопросы, то обращайтесь к нашим братьям, они вам помогут. Вы всегда можете обратиться к нашей Большой Троице, состоящей из меня, Джона Уолкера и Гейба Сапорты, поскольку мы формируем административный центр этого общества. Я вижу Гейба в другом конце комнаты, который машет рукой и тепло улыбается. Рядом с ним я вижу Джона, который тоже всем машет, но на его лице, как и всегда, фальшивая улыбка. — Теперь, чтобы встретить эту неделю, мы должны проявить небольшую активность, — говорит Патрик и я чувствую ужас в животе. — Мы, Сигмы, доверяем друг другу, и нам нужно знать, что вы тоже готовы нам доверять. Поэтому, пожалуйста, поделитесь для меня на группы из десяти человек. По его команде в комнате тут же начинается движение. Мне кажется, что все кандидаты сразу начинают искать тех, с кем пришли или, по крайней мере, тех, с кем они знакомы. Я оглядываюсь и понимаю, что все парни, с которыми я разговаривал, исчезли. Отлично. Даже Спенсер меня бросил. Я быстро пытаюсь найти себе группу и чувствую себя так, словно вернулся на урок физкультуры, где никто не хочет брать меня в свою команду. К счастью, я нахожу группу из девяти человек и с извиняющейся улыбкой «я не хотел вторгаться, и я ненавижу всё это так же, как и вы» присоединяюсь к ним. За секунду оглядев команду, я понимаю, что наткнулся на группу Брендона Ури. Технически, это хорошо, потому что я должен с ним подружиться. Но на самом деле он заставляет меня нервничать. Я не знаю что: мои глупые мечты или этот резкий взгляд, скрытый в его глазах, но он заставляет меня нервничать. Может быть это потому, что у меня есть задача, и он чувствует, что я здесь в качестве шпиона. Я шлюха и шпион. Жаль, что студентам изучающим английскую литературу не вручают Оскар. — Теперь убедитесь, что вам достаточно места и образуйте круг, — советует Патрик, и парни, следуя его указаниям, отодвигают диваны в сторону. — Я хочу, чтобы один из кандидатов вышел в середину, закрыл глаза и позволил себе упасть назад. Другой член команды должен его поймать, и аккуратно подтолкнуть к другому участнику, чтобы тот также его поймал и подтолкнул к следующему. Всё основано на доверии. Я гримасничаю на эту чушь, и тогда Брендон говорит: — Райан, почему бы тебе не стать добровольцем? Мои глаза выхватывают Брендона в толпе, и он мне улыбается, не тепло, а скорее стервозно. Мне больше нравилось мечтать о лучшей версии Брендона, который кричал во время занятий любовью, потому что настолько сильно меня любил. Этот Брендон совсем не такой. — О, отлично, — говорит парень рядом со мной, и толкает меня в середину круга. — Я, э-э, — начинаю я, когда меня окружают со всех сторон без надежды на бегство. — Закройте глаза и позвольте себе упасть! — звучит откуда-то издалека голос Патрика. Мои товарищи по команде выжидательно на меня смотрят, и я пытаюсь заставить себя им довериться. Я только узнаю Брендона, как, блять, я должен довериться остальным, когда не доверяю даже ему? Братство, доверие, вера, это просто длинный список дерьма. Я закрываю глаза и перестаю паниковать. Худшее, что может со мной случится, это падение на жесткий деревянный пол. Не умру же я от этого. С закрытыми глазами я откидываюсь назад. Кто там, прямо позади меня? Надеюсь не тот короткий тощий парень, которого я могу просто раздавить. Не могу поверить, что я это делаю. Не могу поверить, что пытаюсь вступить в братство Сигм, играя в тупые игры. Вот почему я ни с кем не общаюсь. Люди меня пугают. Но потом я чувствую, что теряю равновесие, чувствую, что падаю назад, прямо на жесткий как железная доска пол, и в ужасе задыхаюсь. Я продолжаю падать, падать, стараясь не сгибать колени и не рухнуть на землю, потому что это даже звучит больно, продолжаю падать назад, пока не чувствую, как кто-то прижимает свои плоские ладони к моей спине, приняв мой вес, и толкает обратно. Я стараюсь не завизжать или захныкать, потому что в этот раз я падаю лицом вниз, и закричать сейчас было бы так по-гейски. И меня снова ловят, на этот раз меня хватают за плечи и чуть толкают в сторону. Я стараюсь оставаться таким напряженным, каким только могу, и держать глаза закрытыми. Я теряю всякое чувство равновесия и направления, поскольку я чувствую лишь падение и падение, затем меня перехватывают руки, вторгаясь в личное пространство, а затем я чувствую, как меня тошнит или я теряю сознание, а мой мозг вертится в голове, и это такой-то ужас. Я снова падаю назад, и это действительно так, потому что я уверен, что сталкиваюсь с каким-то другим направлением, чем было до этого, и я жду рук на своей спине, которые должны меня поймать. Но на моей спине по-прежнему нет рук, и я медленно падаю вниз. Это занимает целую вечность, и я продолжаю ждать, думая что, конечно же, меня поймают в любую наносекунду. Но проходит слишком много времени, и я начинаю паниковать, что врежусь в пол. Я открываю глаза и задыхаюсь, откидывая свои руки назад, чтобы хоть как-то смягчить удар. Мой зад находится в дюйме от пола, когда чьи-то руки из ниоткуда проскальзывают под моими и крепко меня хватают. Я резко останавливаюсь, мой взгляд скачет по членам команды, которые смотрят в ответ, когда я задыхаюсь, напуганный до смерти. Руки тянут меня наверх, а моя спина прижимается к телу позади. — Не думал, что я тебя поймаю? — горячо шепчет мне кто-то, так близко, что я чувствую его губы на своей шее. Я быстро поднимаюсь на ноги, оборачиваюсь и вижу Брендона, который пристально на меня смотрит. Его взгляд поглощает, вычисляет и раздевает, и, к своему ужасу, я чувствую, как по моим щекам ползет краска. Я кашляю в кулак, оглядываясь на товарищей по команде а-ля «спасибо, ха, чуваки, это было весело!» и быстро выхожу из середины круга, спасаясь от взгляда Брендона. Другой парень выходит в середину и я замечаю, что Брендон не дает ему практически упасть на пол, он сразу же ловит его и толкает в другую сторону. Брендон снова ловит мой взгляд, и я отвожу глаза, рассеяно толкая парня в середине. Я уже не уверен, хочу ли я продолжать это делать. Когда я согласился на эту работу, Пит не говорил мне, что Брендон будет таким жутким, ведь так? Хотя, Пит тоже жутковат. Да от всего этого дома у меня мурашки по коже. — Фантастика! — снова звучит голос Патрика, и на этот раз я его вижу. Он как-то ниже и меньше, чем я думал, но он по прежнему сочится авторитетом и собственной значимостью. В любом случае, теперь его ни с кем не спутать. — Теперь мы все должны опираться на доверие на этой неделе! — сладко говорит он, и я стараюсь не закатить глаза. Вся эта игра заставила меня почувствовать себя оскверненным и испуганным милыми мальчиками, шепчущими мне на ухо. Не то чтобы я не наслаждался этой частью. — Я с нетерпением жду встречи со всеми вами на этой неделе, — продолжает Патрик. — Так что будьте собой, наслаждайтесь и хорошо проведите время. И помните: братство и верность... — Сейчас и на вечность! — опять голосит этот чертов хор Сигм. Господи, это проклятая секта. Все аплодируют Патрику, и все формальности наконец закончены. И мне опять кажется, что вся моя «команда» испарилась на глазах, и я снова остался с теми, кого не знаю. Это смахивает на среднюю школу всё больше и больше. Я ненавижу всё это, я ненавижу пытаться понравиться людям. — РайРо! И в ту секунду, когда я думаю, что я одинок, появляется Спенсер, с улыбкой на миллион долларов, и чересчур близко встаёт рядом со мной. — Рай... Ро? — повторяю я в ужасе. Что, черт возьми случилось с Райаном? — Разве это не забавно? — спрашивает меня Спенсер. — О, чувак, я уронил одного парня на пол, а двух других ухватил за задницу! — светится он, и внезапно я радуюсь тому, что был не в его команде. — Давай украдем бутылку красного вина и займем диван? — ухмыляется он. Мне нечего делать и я соглашаюсь. Спенсер и я сидим на диване, в одном из уголков общей комнаты, и пьем вино прямо из бутылки. И хотя я считаю Спенсера слишком ярким и порой весьма раздражающим, мне кажется, его очень любят в братстве. После наступления ночи к нам присоединяется группа парней, среди которых есть Гейб и Уильям. Я замечаю, как один из парней бесстыдно флиртует с Джоном, и его поведение прямо-таки кричит «я поражу вас, если вы меня примите!». Джон смотрит на парня пустым, скучающим взглядом. Я вижу Сиски, который разговаривает с двумя разными парнями каждый раз, когда я нахожу его взглядом. Я знаю, я мог бы увеличить свои шансы на вступление, но я ни к кому не подхожу. И это не то, что я должен делать. Я знаю, что не прилагаю больших усилий, но я пытаюсь. Спенсер практически умирает, когда мы узнаем, что мы оба из Лас-Вегаса. — О, Боже мой! Откуда, откуда, откуда, откуда? — визжит он. — Откуда именно? Как оказалось, мы выросли относительно близко друг к другу, Спенсер находился всего в десяти минутах от своего богатого квартала, к моему дерьмовому. Он ходил в частную школу, пока я учился в государственной средней. Спенсер нетерпеливо ерзает на месте и говорит, чтобы я пришел к нему с ночевкой на зимних каникулах. — Есть ещё несколько Сигм из Невады, — говорит он мне. — Кейт вроде оттуда, из Рино. И, как его там, Аарон, — говорит он и показывает пальцем. — И, конечно же, из Вегаса Брендон. — Он из Вегаса? — спрашиваю я, внезапно заинтригованный. Я никогда не знал, что он оттуда. Если бы я знал это раньше, то я уверен, что-то, что мы имеем общие корни, добавило бы приятную романтическую линию в мои фантазии. — Будет весело, когда ты сюда переедешь! У нас так много общего! — говорит мне Спенсер. — Ты думаешь, что у меня правда есть шанс? — спрашиваю я скептически. — Почему бы и нет? Я колеблюсь. — Ну, я... В смысле, я что, попаду в девять целых шесть десятых процента? И я тут уже третий год, и никто в моей семье не был Сигмой, так что... — признаюсь я. Я знаю, что должен убедить Спенсера, а не перечислять все причины, по которым меня не должны принять, но я доверяю Спенсеру. То есть, конечно, он странная печенька, но он кажется искренним. — У тебя ещё целая неделя, — уверяет он меня. Это должно было меня утешить, но нет. Я в доме братства, пьянею от красного вина и разговариваю с парнями, которых я почти не знаю, отчаянно пытаясь запомнить их имена. Спенсер кажется хорошим, хоть иногда и раздражает. Здесь всегда есть Уильям, с которым я хорошо лажу, но у него «братья», и я не хотел бы в это вмешиваться. Меня познакомили ещё с несколькими Сигмами и, хорошо, они все кажутся приятными, но я провел последние два года закатывая на них глаза. Я замечаю Брендона в другом конце комнаты и мне кажется, что он на меня пялится. Но я знаю, что это моё воображение, потому что с чего это ради ему за мной наблюдать? И я не уверен, хочу ли я узнать его получше. Эта неделя только началась, и я должен смириться и улыбаться. Спенсер кладет руку на моё колено, и меня это мало волнует. Нужно попытаться это пережить. Красное вино льется мне в горло, и я чувствую на своем языке горький вкус. Я выпиваю ещё.