The Black Rose Season

Я блаженно пускаю слюни на подушку, когда мой телефон будит меня звонком. Я в замешательстве моргаю и передвигаюсь на матрасе. Во рту ужасный привкус помойки. Я пытаюсь найти телефон на полу. — Алло? — квакаю я в трубку, исчезая под одеялом. Я закрываю глаза рукой, борясь с похмельем. — Райан! Поговори со мной. Я хмурюсь и приподнимаюсь, оперевшись на локоть. — Кто это? — Сам как думаешь? Пит! — звучит ответ, и я понимаю, что этот голос действительно принадлежит моему так называемому работодателю. — Как прошли твои последние несколько дней? Я знаю, что ты каждый вечер был в доме Сигм, но я думал, что спрошу тебя лично. — Ох, слушайте, Вы разбудили меня, так что... Вы можете перезвонить мне через тридцать минут? Ладно? — спрашиваю я. Пит неохотно соглашается, и я встаю с постели, чтобы принять душ. Я стараюсь понять, какой сегодня день недели, потому что моя память ни к черту. Честно говоря, последние несколько ночей слились для меня в один большой беспорядок: я сижу на диване в общей комнате Сигм, пью пиво, разговариваю с Сигмами и кандидатами, пью больше, говорю громче. Чаще всего я общался со Спенсером, потому что он не давал мне отойти от него ни на шаг. Но, честно говоря, он мне очень помогает. Я думаю, что он хочет, чтобы меня приняли. Например, когда я пытаюсь начать разговор с каким-нибудь парнем, которого я ни разу не встречал, Спенсер шепчет мне на ухо «серфинг». Я говорю: «Итак, Грегори, тебе нравится заниматься серфингом?» И всегда получается так, что я упоминаю о их самой любимой теме. Я знаю, что всё это обман. Но также я знаю, что несмотря на все трудности, я всё делаю правильно. Правда, последние несколько дней я напивался. Постоянно. Но Уильям сказал, что так происходит не всегда, и что во всем виновата неделя открытых дверей. А ещё, я держал себя в руках. Я имею в виду, что, да, чем больше я пью, тем больше я позволяю Спенсеру вторгаться в мое личное пространство, но это ничего не значит. Первая ночь была относительно спокойной, но на следующую я уже не мог слышать своего голоса от громкой музыки, не говоря уже о том, что я был очень удивлен появлению пива. В ту ночь я был полностью разгромлен. С тех пор началось что-то действительно интересное. Вчера, помимо Сигм и кандидатов, в братский дом пригласили других студентов, и в основном это были девушки. С ними атмосфера стала дикой и распутной; я видел слишком много гетеросексуальных движений, чем мне бы хотелось. Один парень танцевал на обеденном столе, и я даже смог его немного полапать. Ему, похоже, было все равно, он только хихикнул и вскинул брови. Всё закончилось тем, что я целовал Спенсера в щеку и невнятно говорил, как сильно он мне нравится. Я не хочу это признавать, но я хорошо проводил время. Там такое чувство... братства. Я знаю, это банально, и я никогда не думал, что захочу иметь с ними что-то общее. Но я был единственным ребенком в семье и никогда не испытывал ничего подобного. Я действительно не хочу это признавать, но, может быть всё это братство не так смехотворно, как я думал. То есть, может, я и не ненавижу всё это. Господи, это что-то с чем-то. После душа и завтрака я устраиваюсь на старом кресле возле окна. Я строчу в дневнике и пью утренний кофе, когда Пит снова мне звонит. — Расскажи мне всё, — говорит он, и у меня такое ощущение, что на другом конце линии собираются записывать. — Хорошо, — пожимаю я плечами, начиная рассказывать ему всё, что могу вспомнить. От портретов в общей комнате, до закусок, которые они подавали. Я цитирую выступление Патрика в первую ночь, который предлагал всем нам лучше узнать друг друга на этой неделе. Время от времени Пит говорит «хмм» и «ага», и то и дело останавливает меня, чтобы задать какой-нибудь вопрос. Через какое-то время он спрашивает: — А что насчет Брендона? Я колеблюсь. — Ну... Мы познакомились. — Хорошо, это очень хорошо. И? — И... — начинаю я. Я много за ним наблюдаю? Он что-то шепчет мне на ухо, довольно раздражающе и сексуально? Я больше с ним не разговаривал, но пытался за ним следить. — И, ну, это всё. — Что? — спрашивает Пит, и он явно недоволен. — Мне нужно, чтобы ты завоевал его доверие, Райан! Он должен предложить тебе стать членом тайного общества! Ты должен входить в его узкий круг друзей. Тебе надо сделать намного больше, чем ты себе, чёрт возьми, представляешь. Я вздыхаю. — Я знаю, но я просто... Не думаю, что мы сблизимся. То есть, мне кажется, я ему не слишком нравлюсь. — Есть одна вещь, которой я научился в этой жизни, она заключается в том, что ты можешь заставить любого тебя полюбить, — говорит мне Пит. — Если ты действительно этого захочешь, то любая девушка в баре будет твоей. Ну, или парень, неважно. — Вы хотите, чтобы я соблазнил Брендона Ури? — срываюсь я на крик. — Нет, нет! ...хорошая идея. Ты пытался? — Нет! Я, то есть, да. Я- просто потому, что я гей, ещё не значит, что я хочу каждого парня, которого вижу! — протестую я, потому что это ужасный стереотип. Пит смеётся на другом конце линии. — Ой, да ладно, Брендон Ури довольно привлекательный, не так ли? Я молча закусываю губу. Окей, Брендон очень даже горяч. — Но я- — Расслабься, Райан! — смеётся Пит. — Я не говорю, чтобы ты соблазнил Брендона, но для твоего сведения, он ходит по этой дорожке. Просто имей это в виду, если наша ситуация будет критической, стоит этим воспользоваться- — Пит, у меня есть моральные принципы! — возражаю я, но на самом деле думаю: Серьезно? Ему нравятся парни? То есть, конечно, я мечтал о нем, но это ещё не значит, что он гей или бисексуал. — У тебя не должно быть морали, не на этой работе, — категорично говорит Пит. Я игнорирую его и спрашиваю: — Откуда Вы знаете это о нем? То есть, Вы знакомы с ним лично? У меня до сих пор нет идей по поводу того, почему Пит хочет, чтобы я сделал то, для чего он меня нанял. Какая ему выгода от этой информации о тайном обществе Брендона? Если оно существует, если Брендон является его лидером. Я все ещё сомневаюсь в этих вещах. Я думал об этом недавно. Я зашел на веб-сайт университета, просмотрел все факультеты, пытаясь найти мистера Пита Вентца. Но он, кажется, не является ни студентом, ни сотрудником. Хотя у него есть кабинет в здании зоологии, так что я понятия не имею, что обо всем этом думать. — У меня свои источники, — говорит Пит. — Что это значит? — Это значит, что ты делаешь то, что я тебе говорю, — отвечает он, явно не в восторге от того, что я задаю много вопросов. — Как там дела с другими Сигмами? Нашел себе друзей? Я замечаю, что Пит сменил тему, но я ничего не могу с этим поделать. — Эм, да, я подружился с парнем по имени Спенсер, мы друзья. Вроде, — говорю я. — Но, смотрите. Сегодня пятница, значит осталось только сегодня и завтра, и только 9,6 процента получат приглашения. Честно говоря, я не думаю, что они захотят меня принять. Я прекрасно осознаю свою планку, но я знаю, что среди кандидатов есть, по крайней мере, четырнадцать парней, которые намного лучше меня. Возьмем, например, Сиски. На данный момент он первый среди Сигм. Я видел, как он разговаривал с Джоном, и Джон смеялся и улыбался и это типа, вау, реальное достижение, потому что Джон всегда кажется таким, словно ему ото всех скучно. — Не волнуйся об этом. — И что это значит? — снова спрашиваю я, с растущим смятением. — Послушай, в следующий раз, когда я позвоню тебе, я хочу, чтобы ты поговорил с Брендоном. Правильно поговорил. На этом Пит вешает трубку.

***

Этой же ночью я иду в дом Сигм с особой миссией. Моя миссия заключается в том, чтобы не дать Питу повода пнуть меня под зад. К сожалению, это означает, что я должен поговорить с Брендоном. Я планирую начать разговор с таких убийственных фраз, как: «Так ты тоже из Вегаса!», или «Эй, а что за одеколоном ты пользуешься? Пахнет очень приятно», или «Ты изучаешь музыку, это наверно сложно». Я готов болтать с тобой всю ночь, детка. Вчера вечером мы общались и сильно напивались, но сегодня ожидается веселая викторина. Патрик говорит нам разделиться на группы по пять человек, и я бесстыдно быстро направляюсь к группе Брендона, чтобы «случайно» в неё попасть. Мы садимся в кресла возле кофейного столика в общей комнате, и Брендон слегка удивляется, когда я сажусь рядом с ним. — Эй, Брендон, привет, — улыбаюсь я волнительно. Он чуть кивает, вытаскивает ручку из-за уха и смотрит на лист бумаги, который раздал всем группам Джон. Я смотрю на трех других парней в нашей группе и замечаю Сиски. Он снова маниакально мне улыбается. — Десять вопросов, общие знания. Это всего лишь небольшое братское соревнование! — объявляет Патрик, стоя у двери с Гейбом и Джоном. — Итак, Джон отвечает за первые пять вопросов. Сцена твоя, — говорит Патрик Джону, и тот резко кивает. Брендон быстро пишет цифры от одного до десяти, и я говорю: — Вау, викторина. Весело, а? — Да, — рассеяно отвечает он, даже не взглянув на меня. Давай, Брендон, мы же лучшие друзья! Ну, мы ими будем, просто он об этом не знает. Пять членов нашей команды пододвигаются ближе друг к другу, когда Джон задает первый вопрос. — Я пытался придумать веселые вопросы. Вот, так что... — начинает Джон и прочищает горло. — Кто был первым американцем, получившим Нобелевскую Премию по литературе? — Что? — шепчет Сиски. — Он думает, что это весело? Мы начинаем тихо переговариваться, чтобы другие команды нас не услышали. Брендон поворачивается ко мне. — Ну, студент английской литературы, и кто это был? Члены команды выжидающе смотрят на меня. — Э-э... Я не... Я специализируюсь на поэтах, вообще-то, но... к-хм... Джон Стейнбэк? — предполагаю я и пожимаю плечами. Глаза Брендона сужаются в каком-то презрении или разочаровании. — Это был Синклер Льюис, — говорит он как ни в чем не бывало и записывает ответ. Ну и зачем было меня спрашивать, если он и так знает? — Следующий вопрос. Сколько длилась Столетняя война? — Ой, ой, сто! — шепчет Сиски, ерзая на месте. — Сто шестнадцать, — отвечаем мы с Брендоном в унисон. Брендон быстро смотрит на меня, возможно даже с удивлением, и я ему улыбаюсь. Он записывает ответ. — Какой государственный язык Индии? — Индийский! — говорит один из парней в нашей команде. Брендон откидывается на спинку своего кресла, и поднимает на него бровь. — Индийский? Ты же знаешь, что такого языка не существует, верно? — спрашивает он, и парень выглядит озадаченным. — Это хинди, — говорит Брендон, закатывая глаза. — И английский, — вмешиваюсь я. Брендон снова вопросительно на меня смотрит. — Два официальных языка, английский и хинди. — Я не знал, — говорит Брендон. — Для этого и нужны команды, верно? — отвечаю я ему и, возможно, строю ему глазки. Брендон отворачивается. — Сколько струн у банджо? — спрашивает Джон, и Брендон хихикает. Он даже не потрудился посоветоваться с командой, поскольку я вижу, как он записывает «зависит от банджо», возле четвертого вопроса. — У Джона вопросы с подвохом, — говорит нам Брендон. — Тебе это нравится? — быстро спрашиваю я. Брендон обращает на меня свой взгляд, — Ты же изучаешь музыку. Это, наверное, очень сложно, — как бы случайно завожу я разговор. — Нет, вообще-то. Я не сдаюсь. — Эй, знаешь что? Я слышал ты тоже из Вегаса. Круто, что у нас есть что-то общее, да? Брендон одаривает меня ледяным взглядом, словно он и вправду на меня разозлен. — В Неваде живет более двух миллионов человек. Такое случается, — холодно отвечает он и снова смотрит в сторону. Хорошо, простого разговора не будет, если Брендон не потрудится мне нормально отвечать. — И последний вопрос, — говорит Джон. — Если есть восемь апельсинов, и вы берете два, то сколько у вас апельсинов? — О, о, шесть! — шепчет Сиски. — Два, — поправляет его Брендон. — Нет, шесть, — вмешиваюсь я. Брендон усмехается и мотает головой. — Подумайте сами. Это еще одна уловка. Если их восемь, и вы берете два, то у вас будет два. Я быстро обдумываю это. — Ох, — говорю я, раздраженный этими абсурдными вопросами. Джон думает, что это весело. Он произвел на меня впечатление грубого, скучного парня. — Хорошо, а теперь свои пять вопросов задаст Гейб! — объявляет Патрик, и Гейб откашливается. — Ну, похоже, мои вопросы менее формальные, чем вопросы Джона, — извиняющимся тоном говорит Гейб. — На ком собирался жениться Брэд Питт, перед тем как встретил Анджелину Джоли? — Брэд кто? — хмурюсь я. — Дженнифер Энистон, Дженнифер Энистон! — тихо говорит Сиски, и Брендон кивает, записывая ответ, Дженнифер кто? Я должен знать этих людей? Брендон широко улыбается Сиски за правильный ответ. Мне он так никогда не улыбнется. Я правда ему не нравлюсь. — Следующий вопрос! Что такое «король пива»? — спрашивает Гейб. Какого черта я должен это знать? — Будвайзер! — шепчет Брендон и Сиски в унисон, и Брендон это записывает. Буд кто? — Следующий вопрос для всех новичков, потому что я знаю, что вы замышляете, — игриво ухмыляется Гейб. — Какое ЗППП самое распространенное? Мы все хмуримся. — СПИД? — предполагаю я. — Сифилис? — говорит Сиски. — Герпес? — говорит один из парней. — Хламидиоз, — исправляет нас всех Брендон и записывает ответ. Кажется, он знает абсолютно все. — Следующий вопрос! Какой будний день любит Гейб, то есть я? — Эй, такие вопросы нельзя задавать! — протестует кто-то из комнаты. — Оу, мне можно! — отвечает Гейб, очаровательно улыбаясь. Джон стоит рядом и посмеивается. — Я понятия не имею, — признается Брендон. — Давайте запишем пятницу. Я снова пытаюсь завести разговор. — О, тебе нравится пятница? Мне тоже. Сегодня пятница, какое совпадение? — Райан, ты разговариваешь сам с собой? — выстреливает Брендон в ответ, заставив Сиски засмеяться. Я чувствую, как по моим щекам ползет бледный румянец. — И наконец, когда была основана Сигма Хи Бета? — спрашивает Гейб. — 1843, — немедленно отвечает Сиски. — Именно, брат, — соглашается Брендон. Сиски, кажется, сейчас умрет, и я этому усмехаюсь. Брендон только что назвал его «братом». Ну конечно, Сиски может подружиться даже с фонарным столбом, к тому же, он будет Сигмой в третьем поколении. Наверно, мне просто нужно положиться на убеждения Пита, что я буду принят. Джон и Гейб собирают листы с ответами, чтобы их проверить. Брендон и Сиски начинают говорить о бейсболе. Я абсолютно исключен из беседы. Когда я сдаюсь и уже собираюсь спросить у симпатичного парня напротив, что он изучает, мой слух ловит кое-что любопытное из разговора Сиски и Брендона. — Тайное общество? — повторяет Брендон. — Да, мужик, разве ты никогда не слышал легенду о тайном обществе Сигмы Хи Беты? — спрашивает Сиски с энтузиазмом, и Брендон мотает головой. — Я слышал, что они устраивают оргии с самыми горячими девушками из Swan. — Что, правда? — спрашивает Брендон, с намеком на ухмылку. Издевательская ухмылка? Ухмылка, которая означает «Ох, Сиски, если бы ты только знал, что я лидер общества, о котором ты говоришь». А может быть и нет, может быть Пит просто промыл мне мозги. — А ещё я слышал, что у них есть архив всех темных делишек, которые когда-либо совершались в Swan, и они пользуются этим, чтобы шантажировать университет и получать все ответы на экзамене, — говорит Сиски. — Вау. Хотел бы я быть в таком тайном обществе, — комментирует Брендон. — Да, я тоже! — застенчиво говорит Сиски. — Знаешь, я собираюсь вступить в это общество. Брендон вскидывает на это бровь, и Сиски продолжает: — Да ладно, я думаю, что скоро вынюхаю, кто руководит этим шоу. — Ну, тогда удачи с этим, — пожимает плечами Брендон. — Кстати, как тебе Нью-Джерси? Брендон меняет тему, я замечаю это, но не Сиски. Может быть, это ничего и не значит, может быть, это значит всё. В любом случае, я знаю, что должен рассказать об этом Питу. Я так же задаюсь вопросом, чем именно занимается тайное общество? Оргиями? Шантажом? Должен ли я буду участвовать в чем-то подобном? Теперь, когда я думаю об этом, каждый слух, который я слышал о тайном обществе, начинает приобретать зловещую грань. Группа Спенсера победила в викторине, они были единственными, кто правильно ответил на все вопросы. Гейб закатывает глаза и говорит, что все должны знать, что его любимый будний день «каждый день». — Ты знаешь меня как свои пять пальцев, Спенс! — говорит Гейб, и все аплодируют. Групповая деятельность закончилась, и все радуются, когда двери в столовую открываются, демонстрируя длинный обеденный стол с ведрами ледяных бутылок с пивом. Кто-то включает стерео систему, и приходит время снова начать вечеринку. Брендон встает и уходит. Приказ Пита поговорить с ним, звенит у меня в ушах. Брендон выходит из общей комнаты в прихожую, в сторону туалета. Я решаю, что самое время отлить, и вхожу в туалет через минуту после него. К моему удивлению, Брендон стоит, прислонившись спиной к стене, напротив трех кабинок, скрестив руки на груди, и поджав губы. — О, хэй, — приветствую я его и, откашлявшись, направляюсь в одну из кабинок. — Почему ты за мной следишь? — сердито спрашивает Брендон. Я останавливаюсь на полпути к моему месту назначения, и смотрю на Брендона невинным взглядом. — Я не слежу, — отвечаю я сразу. — Всю неделю ты появляешься везде, куда бы я ни пошел. Я не могу находиться в общей комнате, чтобы тебя не было по близости. Я даже не могу прийти сюда, чтобы отлить, без твоего преследования, — добавляет он. Черт возьми, я самый ужасный шпион. — Я понятия не имею- — Если ты меня хочешь, Райан Росс, так и скажи, — говорит он. Я бледнею и сглатываю. — Я не хочу! — говорю я, прежде, чем понять, что, возможно, это ложь, и что, возможно, я только что обидел Брендона. — Это просто... совпадение. Я не слежу за тобой- — Да пожалуйста, — говорит он, закатывая глаза. — Какие-то дерьмовые способы ухаживания. Так что, эй, давай я сразу отвечу на все вопросы, чтобы тебе не пришлось их задавать. — Он холодно улыбается и начинает загибать пальцы. — Нет, ты не получишь мой номер телефона. Нет, я не буду с тобой встречаться. И нет, я не передумаю. Всё, теперь ты можешь прекратить меня преследовать. Брендон отталкивается от стены, бросив на меня острый взгляд, и уходит в сторону двери. — Эй, подожди, — протестую я. — Я не пытаюсь к тебе подкатить, и я не какой-нибудь там псих, ладно? Брендон усмехается и угрожающе поворачивается ко мне. Он подходит, и я отступаю, врезаясь в дверь одной из кабинок. Брендон прижимает ладони к двери, по обеим сторонам от моей головы, наклоняясь и вторгаясь в мое личное пространство. Я удивленно моргаю, когда между нами почти не остаётся дюйма. Мои глаза за секунду изучают его лицо, длинные ресницы, линию носа, карие глаза и полные губы, которые находятся так близко к моим. Мой пульс учащается, когда взгляд начинает бегать от его глаз к его губам, от его глаз к его губам, от его глаз- — Ты не пытаешься меня очаровать, правда? — тихо спрашивает Брендон низким голосом. — Потому что, когда ты всю неделю смотришь на мои губы с такой жалкой надеждой, это начинает вводить в заблуждение. Он делает шаг назад и сердито на меня смотрит. — Я рад, что неделя почти закончилась. Тебя не примут, поэтому я не знаю, о чем ты, черт возьми, вообще думал. Ты не Сигма. Ты просто, блять, лузер с тупой книжкой стихов. И после завтрашней ночи, больше никогда не смей смотреть в мою сторону. Ты понял? — рычит он. Не дожидаясь ответа, Брендон уходит, громко хлопнув дверью. — Какого хуя? — шепчу я в полной растерянности. Я знал, что Брендон меня недолюбливает, но я не думал, что он меня ненавидит. Он ненавидит меня, а мы даже друг друга не знаем. Что такого я сделал Брендону Ури?