The Black Rose Season

Я подумал об этом, и вот что решил: я буду лгать. Вкратце: мне нужно втереться в доверие к Брендону и раскрыть тайное общество. Совершенно очевидно, что этого не произойдет, потому что Брендон меня ненавидит. Я скажу Питу, что продвигаюсь вперед, но, в конце концов, сделаю вывод о том, что никакого тайного общества никогда не существовало. В любом случае, обучение будет оплачено. По факту, оно уже оплачено. Я захожу на сайт университета, чтобы проверить свой студенческий профиль, и в графе «финансы» сказано, что я нахожусь на частном финансировании, и моя учеба оплачена за весь академический год. Пит уже заплатил за эту работу, и я думаю, что это делает меня его рабом. Но Брендон сказал, что меня не примут в Сигму Хи Бету, и я думаю, что он был прав. Сегодня последняя ночь недели открытых дверей, и в доме братства будет большая вечеринка. Эта неделя была веселой, но она подходит к концу. Меня не примут, но Пит уже оплатил мою учебу. Я побеждаю. Другие проигрывают. Я решаю отпраздновать этот вечер напившись в дерьмо. Я хочу забыть о дерзком отношении Брендона ко мне, и о моей провальной попытке стать Сигмой. Я должен был знать, что никогда в это не впишусь; я слишком творческий и проницательный, чтобы застрять с кучей идиотских и незрелых Сигм. Пиво бесплатное, поэтому я продолжаю пить. Я нахожу Уильяма в общей комнате и, после нескольких порций выпивки, открываюсь ему. — Ты знаешь Брендона, верно? — Да, удивительный парень, — кивает Уильям. — Мы иногда учимся вместе, из-за моего дополнительного курса по музыке, поэтому он помогает мне время от времени. — Хорошо, он когда-нибудь что-нибудь обо мне говорил? — Не припоминаю, — хмурится Уильям. — А что? Я пожимаю плечами. — Просто... мне кажется, я ему не нравлюсь. — Да брось, Брендону все нравятся, — смеётся Уильям. — Кроме меня, — поправляю я его, прежде чем вздохнуть. Мой взгляд падает на Брендона, разговаривающего с Гейбом неподалеку от дверей, ведущих в столовую. Я не знаю, почему меня так беспокоит то, что я не нравлюсь Брендону. Может потому, что в моей голове мы друг с другом хорошо ладили, но реальность сильно от этого отличается. А может из-за того, что никто так открыто не показывал ко мне свою неприязнь. Довольно трудно смириться с тем, что кто-то хочет, чтобы я исчез с лица земли. — Должно быть, это просто недопонимание, — пожимает плечами Уильям. Я ничего не отвечаю и концентрируюсь на том, чтобы напиться. После ещё одного пива, Уильям спрашивает: — Ну, а как у вас со Спенсером? Я киваю. — Хорошо. В смысле, он милый. — Вы милая пара, — отмечает Уильям, и я давлюсь выпивкой. — Что? — с ужасом спрашиваю я. — Мы не пара! — быстро поправляю я его. Уильям смеется. — В самом деле? Спенсер сказал всем, что вы... — Он что? — чуть было не плююсь я. Я быстро нахожу Спенсера в общей комнате и улыбаюсь Уильяму. — Извини, ладно? — говорю я сквозь стиснутые зубы и марширую к Спенсеру. Он думает, что мы вместе и распространяет слухи, и когда это мы, блять, стали парой? — Спенсер, — накидываюсь я, хватая его за руку, и толкая нас подальше от его компании. — Райан! — светит он на меня ярко-голубыми глазами. Он начинает говорить, когда я веду нас в тихий уголок: — Ты же Дева, да? Я думал об этом сегодня утром, ты очень похож на Деву. Я хмурюсь. — Эм, да, я- — Я так и знал! — говорит он и пытается дать мне пять, но я держу свои руки по бокам. Я оглядываюсь и понижаю голос. — Ты сказал всем, что мы встречаемся? — тихо шиплю я. Спенсер радостно кивает и тепло улыбается мне. — Почему ты сказал всем, что мы встречаемся? — Ну, мы же встречаемся, да? — спрашивает он. — Я тоже Дева, мы очень совместимы. Мои родители будут так счастливы, когда я скажу им, потому что они просили, чтобы я узнал кто ты по гороскопу, а потом- — Спенсер! — шиплю я, и он замолкает. — Послушай. Мы не встречаемся. Спенсер выглядит очень озадаченным. — Мы не встречаемся? — Нет, — говорю я ему, мотая головой, и мягко его отпускаю. — Ты мне очень нравишься, Спенсер. Ты правда... — Странный. Ненормальный. — Правда милый. И классный. Ты действительно классный и уникальный, но ты не мой парень, и я не твой. Улыбка Спенсера исчезает, и он выглядит разочарованным. Внезапно, я ощущаю себя так, будто вспорол щенячий живот, вытащил его внутренности и использовал их, чтобы задушить эту маленькую штуковину. — Но мы держимся за руки, — спокойно говорит Спенсер, он явно в замешательстве. О нет, нет, пожалуйста, не плачь. Совсем не круто довести Сигму до слез во время недели открытых дверей. — О, да, ты знаешь, держаться за руки, это просто... наша фишка лучших друзей-геев, — предлагаю я быстро, боясь, что действительно доведу его до слез. — Фишка лучших друзей-геев? — повторяет Спенсер, моргая слегка влажными глазами. — Да, — уверяю я его, кивая больше, чем нужно, и широко улыбаюсь. Спенсер все обдумывает, а затем его лицо озаряется. — У меня никогда не было лучшего друга-гея! Это так здорово, Райан, потому что мы оба Девы! Мы очень совместимы! — сияет он, и его глаза, вот так вот просто, снова яркие и блестящие. Спенсер снова счастлив, я продолжаю кивать и улыбаться. — Я знаю, круто! Ты тоже мой первый лучший друг-гей! Но, слушай, ты не мог бы сообщить людям, что мы не встречаемся? Чтобы избежать, ну, знаешь, какого-нибудь недоразумения. Я имею в виду, что лучшие друзья-геи друг друга не обламывают, — добавляю я смеясь. — Оу, эй, я всё понял, РайРо, — говорит Спенсер, очаровательно улыбаясь. Я выдыхаю, радуясь тому, что мне удалось избежать полного провала. Но внезапно Спенсер запрыгивает на кофейный столик рядом с нами и говорит: — Извините! Я могу попросить минутку вашего внимания? Вся комната, полная Сигм и потенциальных членов братства, поворачивается в сторону Спенсера, и я смотрю на него в ужасе. Когда я говорил, что он должен всем сказать, я имел в виду не это. — Мы с Райаном не встречаемся! — объявляет он, указывая на меня. Я чувствую, как все взгляды заинтересованно падают на меня. Я кашляю, чувствуя, что краснею и неловко машу рукой. — Мы лучшие друзья-геи, которые держатся за руки! — продолжает Спенсер. О боже, я хочу умереть. — Рад за тебя, брат! — доносится откуда-то из толпы, а затем раздаются аплодисменты. — Благодарю вас, спасибо, — бормочет Спенсер, и кланяется во все стороны, прежде чем спрыгнуть обратно. — Пойдем, Райан, поболтаем о макияже! — произносит он с энтузиазмом и хватает мою руку. Я следую за ним, бледный, как привидение. Я чуть подвыпивший, но теперь я имею полное право нажраться. Это был... позор. Тем не менее, Спенсер так не считает, совсем нет, и теперь он трогает меня даже больше, чем раньше. Я напиваюсь за час, и что-то невнятно бормочу Спенсеру, который, кажется, пьян не меньше. Он признаётся, что обожает Барбару Стрейзанд, и я смеюсь, касаясь его кожи, когда мы обнимаемся. Спенсер говорит, что любит меня, и я говорю ему, что люблю его тоже. Я люблю его очень сильно! В какой-то момент, я замечаю Брендона, сидящего неподалеку, но мне на это плевать. Это моя последняя ночь в доме Сигм, и я беру от этого всё. Я выпиваю еще немного, мои зубы немеют, а затем я начинаю чувствовать возбуждение. Следующее, что я осознаю, я говорю Спенсеру, что лучшие друзья-геи практикуют друг с другом поцелуи. Спенсер, кажется, от этого в восторге. Мы целуемся. Мы в холле, хихикаем и целуемся. Спенсер все время спотыкается, но я держу его и облизываю его губы. — Пошли в мою комнату, — предлагает он. — Мне нельзя наверх, я не Сигма, — бормочу я и прикусываю его нижнюю губу. Спенсер разочарованно скулит. Он прижимает меня к себе, его язык у меня во рту, а мои руки в его волосах. Он хихикает мне в губы. — Ты лучший лучший друг, который у меня когда-либо был, — мурлычет он. — Да, согласен, — говорю я ему, притягивая к себе для ещё одного небрежного поцелуя. — Пойдем ко мне. У меня есть кровать. — Кровать — это хорошо, — соглашается Спенсер, взяв меня за руку. — Однажды, я трахался на капоте машины. — Удобно было? — спрашиваю я, рассмеявшись ему в рот, его вкус — сплошной алкоголь. — О да, это очень, о-о-очень того стоило, — сообщает он, начиная вести меня к массивным входным дверям. Я с нетерпением следую за ним, радуясь тому, что скоро что-то получу. Мы боремся за право открыть дверь и, наконец, выходим, вдыхая влажный сентябрьский воздух. — Где ты живешь? — спрашивает Спенсер, когда я снова прижимаю его к себе, возбужденный до предела. Мои руки скользят под его рубашку, чувствуя гладкую кожу. — Рядом, — мурлычу я в его опухшие губы. Спенсер кивает, мы продолжаем обжиматься, но затем он отстраняется, тяжело дыша. Он хмурится и внезапно становится бледным. — Что? — спрашиваю я. Следующее, что я осознаю, это как Спенсера тошнит на каменные ступеньки. — Оу, эй, эй! — восклицаю я, отшатываясь назад. Я возвращаюсь к нему, убирая его волосы за голову, как хороший лучший друг-гей, и неловко поглаживаю его по спине. Я чуть ли не падаю на него, алкоголь в моем организме делает веки невероятно тяжелыми. Спенсера перестает рвать, и я притягиваю его обратно. Он цепляется за меня, обнимая за шею. — Мне так дерьмово, — стонет он, пока мы покачиваемся в стороны на вершине лестницы. — Думаю, на сегодня хватит, — перебивает чужой голос. Спенсер и я смотрим в сторону и видим человека, курящего у дверей. — ДЖОН! — восклицаем мы вместе, но всё равно не в унисон. Джон бросает сигарету и быстро тушит её ногой, перед тем как спуститься и аккуратно забрать у меня Спенсера. — Я уложу тебя в постель, Спенсер, — говорит Джон, когда парень наклоняется к нему пьяно. — О, эй, э-эй, в этом нет нужды! — возражаю я. — Эй, эй, каким одеколоном ты пользуешься? Ты отлично пахнешь, Джон, правда, — комментирует Спенсер. Он зарывается лицом в шею Джона и хихикает. — Мы пойдем к Райану. У Райана есть кровать. Я беру Спенсера за руку, пытаясь вернуть его обратно к себе, потому что я уже полу-возбужден и хочу кое-что получить. Джон притягивает Спенсера ближе к себе, и отрывает от него мою руку. — Иди домой, Райан. Проветри голову, — бросает Джон со снисходительным взглядом. Не дожидаясь ответа, Джон уводит от меня Спенсера. — Я люблю тебя, РайРо! — кричит Спенсер через плечо, пока Джон возвращает его к дверям. — Я тоже тебя очень люблю, Шпенше! Я так рад, что ты мой лучший друг! — Я тоже! — повторяет Спенсер. Двери закрываются, и я остаюсь покачиваться из стороны в сторону, осознавая, что стою в луже из рвоты. Проклятье. Я был так близок. — Проклятье, я был так близок, — бормочу я, спускаясь по лестнице и пытаясь сфокусировать взгляд, чувствуя лишь алкоголь и онемевшие губы. Позади, неделя набора позади... по крайней мере, я целовался с симпатичным парнем. До свидания, Сигма Хи Бета, до свидания... — Славные времена, — бормочу я себе, еле удерживаясь на ногах.

***

Я не знаю, что меня будит. Все, что я знаю, это то, что я стону в подушку, мир все ещё кружится, и у меня мучительное похмелье. Я переворачиваюсь, чтобы лечь на спину. Мне удалось раздеться до боксеров, прежде чем рухнуть на свою кровать. Я надеюсь, что меня не вырвет. Я очень... много пил... и никогда не узнаю... сколько... слишком много... Я слегка моргаю, потягиваясь и пытаясь смочить свой сухой язык. Я замираю. Я снова открываю глаза. Один, два, пять. У моей кровати стоит пять человек. Пять человек в масках и во всем черном. Вокруг меня. Пялятся на меня. — Что за хуйня? — с ужасом выдыхаю я. Они как будто этого и ждали. Они хватают меня и я в ужасе начинаю кричать и бороться, но мой рот затыкают тряпкой. Мои глаза чуть ли не выпрыгивают из головы, но я стараюсь не сдаваться. Я пытаюсь кричать сквозь ткань, но они заставляют меня встать, и один из них накидывает на мою голову мешок. Теперь я ничего не вижу, и бороться бесполезно, потому что их как минимум пятеро. Они вытаскивают меня из квартиры, потому что мы спускаемся по лестнице. Я пытаюсь извиваться и бороться, но всё бестолку. О мой Бог. Меня похищают! Боже мой, меня сейчас стошнит. Кто эти люди? Что происходит? О боже, о боже! Мы на улице, и я мерзну. Меня тащат по лестнице, и, конечно же, это кто-то увидит, конечно же, кто-то увидит, что меня похищают, и вызовет полицию. Мою голову опускают, и мы оказываемся в машине. Судя по ощущениям, это фургон. Я стараюсь дышать и не обделаться. Я пытаюсь говорить, я пытаюсь сказать: «Кто вы? Куда вы меня везете?» но я не могу пошевелить языком из-за кляпа во рту. О, боже. Вот блять. Влево, вправо, влево. Нет, подождите, что? Я не могу просчитать, куда поворачивает машина, но меня удерживают за плечи чьи-то руки. Это не помогает, я все еще немного пьян. Вот дерьмо, я обжимался со Спенсером вчера вечером. Блять, это наименьшая из моих проблем! Меня вот-вот будут пытать и убьют! Блять. Блять, блять, блять. Машина держится на ходу в течении пяти минут. Может быть, десяти. Где мы? Десяти минут достаточно, чтобы доехать до пригорода, но кто знает, куда... Я снова пытаюсь пинаться и драться, но это абсолютно бесполезно. Меня вытаскивают из фургона, и я чувствую поток воздуха, пока мои ноги не спотыкаются о порог. Мы внутри, не знаю чего, но наши шаги отдаются эхом. Меня ведут наверх, а затем двери впереди открываются, и закрываются позади. Меня тащат, поскольку я ни черта не вижу, все ещё в одних боксерах, я стараюсь убедить себя в том, что это всего лишь ночной кошмар. Мы снова спускаемся по лестнице, я чувствую под своими ногами ковер, но потом мы снова начинаем подниматься, и я теряю всякое чувство ориентации. В конце концов, мы останавливаемся. Позади меня захлопывается дверь, и меня толкают вниз, чтобы я сел в кресло. С меня снимают мешок и вытаскивают кляп изо рта. — Чё за... — Я кашляю, но тут же затыкаюсь, в недоумении осматриваясь вокруг. Кабинет. Уютный кабинет, и я сижу в кресле напротив стола. Позади меня два человека в масках, стоят неподвижно и смотрят вперед, как телохранители, или что-то типа того. Передо мной, через стол, Патрик Стамп, президент Сигмы Хи Беты. — Добрый день, Райан, — приветствует он меня с милой улыбкой и большим уважением. Я моргаю на него в ужасе, пытаясь медленно успокоиться. Меня похитили Сигмы. О. Окей. О боже мой. Они знают, что меня наняли за ними шпионить. Вот дерьмо, ох, блять, вот дерьмо. — П-Па-Патрик, — киваю я испуганно. — Отдышись, — улыбается он. Я пытаюсь дышать. — Гд... где мы? — Это мой кабинет. Мы на верхнем этаже дома Сигм. Я в сердце дома. Они никогда не позволят мне выйти отсюда живым. Они меня изобьют, убьют и спрячут мое тело. И я буду преследовать Пита Вентца всю свою загробную жизнь, потому что это он меня в это втянул. — Ты отлично справился с этой неделей, — говорит мне Патрик. — Я, ох, я... справился? — Кажется, ты покорил сердца многих Сигм, — говорит он. — Тебя рекомендовал уважаемый брат, и, что ж, это всегда хорошо, иметь представителя меньшинств... но это, конечно, не главная причина. Совсем нет, мы видим в тебе большой потенциал. Ты жаждешь братства, ты студент-отличник. Ты дополнишь нас, наверняка дополнишь. Хотя, я должен быть с тобой честным, было много споров о том, подходишь ты нам или нет. — Подхожу для чего? Патрик смеётся над моими словами. — Райан, мы хотим, чтобы ты присоединился к нашему братству. Моё сознание на этом замирает. Святое дерьмо, я в 9,6? Как? Я провёл эту неделю, разговаривая со Спенсером, преследуя Брендона и сильно напиваясь. У меня есть потенциал? Это потенциал? Я обнимаю свой голый торс и испуганно смеюсь. Пит сказал, чтобы я не волновался. Он сказал, что меня примут. И теперь, теперь, когда Патрик говорит мне, что я принят. Теперь я начинаю волноваться. — Ты согласен? — с забавным видом спрашивает меня Патрик, наблюдая за моим шокированным выражением лица. Очевидно, что никто никогда не отказывался. Да и кто будет? Уильям сказал, что нет ничего лучше, чем быть Сигмой в Swan. И всё же, мне действительно кажется, что я должен отсюда уйти, в своих боксерах, отказаться от университета и попытаться выжить без всякого диплома. Вместо этого я говорю: — Да. Конечно, я согласен. Патрик одобрительно улыбается, и я улыбаюсь в ответ, думая, о боже, во что я только что ввязался? Патрик протягивает мне листок и ручку. — Подпиши, — советует он. Я начинаю читать бумагу, помеченную логотипом Сигмы, и она зловеще начинается со слов: «Я, Джордж Райан Росс, согласен...» — Даже не стоит читать, — смеется Патрик. — Просто подпиши. Я смотрю на двух огромных, замаскированных Сигм, стоящих позади меня. Я с трудом сглатываю и подписываюсь снизу. На что я только что согласился? Я возвращаю Патрику бумагу и ручку. — Хорошо, теперь ты официально нео. — Кто? — спрашиваю я, чувствуя себя совершенно растерянно, не говоря уже о том, что у меня до сих пор ужасное похмелье. — Неофит. Так мы зовем новых членов братства. Ты станешь полноправным членом тогда, когда мы сочтем это необходимым. Теперь, когда ты принят, брат, — говорит Патрик с самодовольной улыбкой, — мы должны помочь тебе с переездом, не так ли? — Да. Ха. Я- я думаю да, — бормочу я. Мне нравится моя мансардная квартира. Это мой дом. А теперь я переезжаю. Все идет по плану, но не по моему. Я чувствую себя еще более потерянным. — У тебя есть неделя, чтобы переехать; твои братья тебе помогут. Тебе назначен Сигма, который поможет тебе обосноваться, и будет направлять тебя во всем, в чем только сможет. Старший брат, полноценный член братства с большим опытом. Кажется, Спенсер Смит вызвался стать твоим Старшим Братом. Первые несколько недель, скорее всего, будут тебя немного смущать, но ты быстро привыкнешь, — заверяет меня Патрик. — Это здорово. Да. Очень мило со стороны Спенсера, — бормочу я. — О, — говорит Патрик, словно что-то вспомнив, хотя, понятно, что это лишь для драматического эффекта. Он выдвигает ящик и достает оттуда небольшую черную книжку. Он протягивает её мне. — Это справочник Сигмы Хи Беты. Секретная книга, если угодно, с которой ты должен ознакомиться. Она только для тебя, её утеря строго наказывается, но я не думаю, что должен говорить тебе об этом. Я забираю её у него. Она не очень толстая, и я пробегаюсь взглядом по страницам. — Она содержит историю нашего братства, правила и директивы. Как неофиту, тебе, скорее всего, придется потратить время на то, чтобы всё это запомнить, ох, всё это, как видишь, требуется от полноправного члена братства, — очаровательно улыбается Патрик. Отлично. Больше работы именно то, что мне нужно. — Ещё возьми пару наклеек, — говорит Патрик и передает мне несколько стикеров ΣXB, индиго с серыми полосками, цветами Сигмы Хи Беты. — Наклеек? — Наклей их на свою машину, — предлагает он. — У меня нет машины, — говорю я, и Патрик выглядит удивленным. — Ну, на свой ноутбук или папку, на что-нибудь такое. Где будет видно. У нас когда-то был брат, который приклеил наклейку на свою девушку, но мы попросили его снять её, потому что она не была Сигмой, — смеётся он. Наш разговор прерывает стук в дверь. — Да? — спрашивает Патрик, и я поворачиваюсь и вижу Гейба, который просунул свою голову внутрь. — Райан! Эй, брат, рад тебя видеть, — говорит он, широко улыбаясь. Брат. Я брат. О боже, кажется, после всего этого меня вырвет. Гейб смотрит на Патрика. — Группа похищения Сиски будет здесь в десять, — сообщает он. — Чудесно, — кивает Патрик, и Гейб молча исчезает. — Ну, если у тебя возникнут какие-нибудь вопросы, Райан, не стесняйся приходить и спрашивать. Твой Старший Брат даст тебе толстовку Сигмы Хи Беты, чтобы ты не был таким голым. Я натягиваю улыбку. — Круто... — В эту пятницу у нас официальная церемония для новичков. Начало семестра всегда очень плотное. И, конечно же, надо добавить, что сейчас ты являешься Сигмой, а это значит, что всё, что ты видишь и слышишь, остается внутри братства. Всё. Ты ещё новичок, но не волнуйся, мы научим тебя обычаям Сигмы Хи Беты. Это то, чему ты теперь предан. С этого момента ты, как ожидается, должен быть членом братства до мозга костей. Я чувствую ком в горле, когда Патрик это говорит. Если они когда-нибудь узнают, что я рассказываю Питу всё, что они мне говорят, я уверен, что меня зарежут. Патрик кивает, и я понимаю, что мы закончили. Я встаю, по прежнему себя обнимая, держа в руке секретную книгу и стикеры. Сигмы в масках хлопают меня по плечам, когда я шатаясь иду к двери. Я поворачиваю дверную ручку, когда Патрик добавляет: — И, Райан? — Да? — спрашиваю я, оглядываясь на него. Патрик откидывается на спинку своего кресла, на его лице милая улыбка, но в то же время он похож на мирового лидера, устрашающего и могущественного. Уголки его губ подтягиваются вверх. — Добро пожаловать домой.