The Black Rose Season

Я выхожу из кабинета Патрика и понимаю, что нахожусь в конце длинного коридора. Я не успеваю рассмотреть что-то ещё, потому что внезапно задыхаюсь в светло-каштановых волосах. — Райан! Поздравляю! Я так счастлив! — визжит Спенсер, крепко меня обняв. Он отстраняется, улыбаясь от уха до уха. — Я знал, что тебя примут! Я твой Старший Брат! Это так круто! — Да, Спенс, эм, у меня небольшое похмелье, так что- — Похмелье? У меня его вообще нет! Кстати, ты отлично целуешься, — сияет Спенсер сцепив наши руки, и ведет меня по коридору. Я чувствую, как немного краснею. Боже мой, целоваться со Спенсером было не лучшей идеей. — Эти комнаты самые большие в доме, потому что на третьем этаже только одноместные. Я живу на втором, моя комната двухместная, как и остальные. Разве было бы не здорово, если бы они заселили тебя в мою комнату? Было бы весело! Спенсер слишком веселый и громкий для моего текущего состояния, когда мы проходим мимо нескольких дверей в коридоре. Внезапно всё снова из мрамора и камня, и я коротко смотрю через лестницу, ведущую в холл на первом этаже. Мы спускаемся на второй этаж. Проходящие мимо Сигмы улыбаются, пока я пытаюсь спрятать свои глаза и прикрыть полуголый вид. Спенсер ведет нас к длинному коридору. Он недалеко проходит и открывает дверь. — Заходи, — улыбается он, и я следую за ним в его комнату. Спенсер тут же начинает суетиться, бормоча что-то о джинсах, которые я могу у него одолжить. Я рассматриваю комнату, которая проста в оформлении и разделена на две части. По обе стороны — кровать и тумбочка, письменный стол со стулом, шкаф и ряд полок на стенах. Комод между двумя окнами разделяет две половины. Этого не много, но мебель новая и в хорошем состоянии. Одна половина комнаты пустует, другая заполнена вещами Спенсера. Комната хорошего размера, но затем мне приходит в голову, что, скорее всего, мне придется её с кем-то делить. Черта с два я захочу делить с кем-то комнату. — Вот, — говорит Спенсер и протягивает мне джинсы. — Ты спал, когда они за тобой пришли? — Я киваю. — Со мной было то же самое. Страшно, да? Но так круто! Я знал, что тебя примут, я просто знал это! Я торопливо натягиваю джинсы, пока Спенсер уходит за моей личной толстовкой Сигмы Хи Беты. Это действительно происходит? Я Сигма. О боже, нет, я хренов Сигма. И в моих ушах звучат слова Патрика: братство, преданность. Если бы он добавил к этому «предательство», то уверен, я бы вписался. Спенсер быстро возвращается, передавая мне новую толстовку цвета индиго. Я разворачиваю её и держу перед собой. Логотип ΣXB расположен примерно в районе моего сердца. Спереди неё проходят две серые полосы, и я чувствую себя странно, когда натягиваю толстовку через голову. Теперь я заметный. — Она отлично на тебе смотрится! — говорит Спенсер и хлопает глазками. Он приподнимается и целует меня в губы. Я тут же делаю шаг назад, немного испугавшись. Спенсер хихикает, и я хотел бы сказать, что это было мужское хихиканье, но это не так. — Да ладно, РайРо, это же наша фишка лучших друзей-геев! Помнишь, прошлой ночью ты сказал, что лучшие друзья-геи друг друга целуют? — Ах, да... да... — побеждено вздыхаю я. О господи, я хочу проснуться от этого ужасного кошмара. — Когда ты переезжаешь? — сияя спрашивает Спенсер, взяв меня за руку и перекатываясь на носочки. — О. Эм. Я не знаю. Мне нужно время, чтобы упаковать вещи. Я... Я могу сделать это в четверг. В четверг не так много лекций, так что... — бормочу я. Я не хочу сюда переезжать. Мне это не нужно. Спенсер говорит, что теперь он покажет мне остальную часть дома. Я кладу секретную книгу и наклейки в задний карман своих позаимствованных джинсов, и зарываюсь руками в карманы толстовки, не дав Спенсеру взять меня за руку, когда мы выходим из его комнаты. Я узнаю, что на первом этаже находятся все комнаты общего пользования. Два верхних этажа — спальни, за исключением нескольких кабинетов на третьем. Спальные этажи одинаковые: лестничная площадка с дверями по обе стороны, которые ведут в длинные коридоры, полные спален. Даже в этих коридорах есть картины и декор, создающие эту старую, утонченную атмосферу. Спенсер показывает где находятся ванные комнаты, а затем мы спускаемся вниз. Я знаю общую комнату и столовую, но на этот раз Спенсер ведет меня к другой стороне холла. Мы заходим в библиотеку, и я сразу чувствую себя как дома. — Это не библиотека Swan University, но здесь ты найдешь редкие, полезные книги. Я имею в виду, большинство из этих книг устарели, но они прекрасно выглядят, — размышляет Спенсер, говоря шепотом. Стены заставлены книжными полками, а середина комнаты столами для чтения. В нескольких углах стоят большие кресла, которые выглядят так, словно ждут, когда кто-то возьмет книгу и устроится в них, чтобы читать часами напролет. Сейчас библиотека пустует, но Спенсер говорит, что когда приближаются экзамены, она очень популярна. Мы возвращаемся в холл и проходим через другие большие двери. На этот раз мы входим в учебную комнату, оформленную круглыми столами и несколькими компьютерами. — Библиотека — зона тишины, но здесь разрешено тихо разговаривать, — говорит он мне. Сигма работает за компьютером, но подскакивает, чтобы представиться, когда замечает, что я «нео». Он обнимает меня одной рукой. Меня обнимает парень и называет «братом». Насколько это неудобно и неловко? Когда мы выходим из учебной комнаты, Спенсер ведет меня к последней двери в прихожей, расположенной сзади. — А это общая кухня, — говорит он мне. Видимо, здесь есть две кухни: одна, где повара — долбаные повара — готовят еду для Сигм. А так же общая кухня, где Сигмы могут приготовить себе еду, когда захотят. Здесь четыре холодильника, что не так много для семидесяти парней. Спенсер говорит, что один из них — холодильник с пивом, поэтому я делаю вывод, что общая кухня больше предназначена для приготовления сэндвичей и закусок, а не для нормальной еды. — Просто подпиши свою еду, и никто её не тронет. Никогда не кради у брата, понял? — говорит Спенсер и улыбается мне. На кухне есть дверь, ведущая на улицу. Я смотрю в окно и замечаю, что у дома Сигм есть крошечный сад. С площади кампуса его абсолютно не видно, потому что он находится за домом братства. Он не очень большой, но в нем есть несколько деревьев и скамейка, окруженные высокими защитными кирпичными стенами. Я представляю его в лунном свете, и мне кажется, что это самое романтичное место, которое я когда-либо видел. Похоже, Спенсер не заинтересован в том, чтобы идти туда прямо сейчас, вместо этого он указывает на другую дверь, которая, судя по всему, ведет в подвал. — Внизу мало что есть, но если тебе интересно, там есть тренажерный зал. — В доме Сигм есть тренажерный зал? — повторяю я, и ненавижу ощущение того, что это впечатляет. Спенсер непринужденно кивает, и я думаю, что, может быть, здесь будет не так уж и плохо жить. Мне понравилась библиотека, мне понравилась её старинная атмосфера. Я уже вижу, как устраиваюсь в одном из кресел с Дикинсоном, чтобы согреться. — Ты хочешь кофе? — лучезарно предлагает Спенсер. Я киваю, по прежнему мучаясь от ужасного похмелья. Спенсер проблевался, черт подери, и его это не коснулось. Я сажусь за маленький кухонный стол, он ничто по сравнению с длинным, величественным столом в столовой. Мы единственные на кухне, и я предполагаю, что у большинства Сигм сегодня похмелье. Я смотрю на свою толстовку, не веря своим глазам. Сигма. Я один из них. Спенсер садится напротив меня, передавая мне кружку кофе. Я отпиваю немного, пока Спенсер говорит, не нуждаясь в дыхании, о своем политическом курсе и о том, что он думает, что коммунизм был неправильно понят. Если я буду жить с ним в одной комнате, я просто уверен, что сойду с ума. Кухонная дверь открывается, мы поворачиваем головы и видим, как заходят Уильям и Брендон. Они замечают меня, и Уильям расплывается в улыбке. Брендон впадает в ступор. — Потрясающе, Райан! — сияет Уильям, когда чуть ли не бежит ко мне, и притягивает для объятий. — Это безумие! — говорит он, пока я задыхаюсь от его жесткой хватки. — Я знаю тебя так долго, чувак, и я имею в виду, что ты мне нравился с самого начала, но где-то в глубине моего сознания была эта мысль, типа, «он не Сигма», понимаешь? — говорит он, отстраняясь назад и мягко сжимая мое плечо. — О, да. — Типа, каждый раз, когда я куда-то ходил, или что-то в этом роде, знаешь, я мог бы пригласить тебя с собой, но, давай посмотрим правде в глаза, ты был аутсайдером, поэтому не было никакого шанса, что я тебя приглашу, — говорит Уильям и продолжает улыбаться. — Но теперь я точно могу тебя приглашать! Черт, ты присоединишься к нашей группе изучения английского, не так ли? Конечно же, да! Подожди, ты ещё увидишь Воскресенья Сонетов, это очень весело, брат! Уильям всегда был со мной добр, мы были друзьями, но вдруг, я понимаю, насколько искусственной была наша дружба. Вместо того, чтобы чувствовать себя польщенным, я подавляю обиду. — Да, звучит здорово. Да. Конечно, — слышу я свой ответ. — Эй, спасибо за рекомендацию. Я думаю, это сильно повлияло на мою заявку, — быстро благодарю я его. Глаза Уильяма расширяются. — Вот дерьмо... Я совсем забыл написать для тебя эту рекомендацию! Я должен был, но, то есть, неделя набора, я был очень занят. — Но... но Патрик сказал, что... если ты этого не делал, то кто... — Тебя приняли? — перебивает Брендон, подходя к столу и впиваясь в меня взглядом. — Тебя приняли? — Да, — даю я отпор, отвечая на его ледяной взгляд своим собственным. — Какие-то проблемы? — Мне наплевать. Если честно, меня это вообще не волнует, — говорит он и скрещивает руки на груди, уставившись в окно. — Дом большой. Я уверен, что нам не придется причинять друг другу слишком много страданий, — подчеркиваю я, и мне не нравится, насколько привлекательно выглядит Брендон, когда злится. — Не знаю, похоже, ты понятия не имеешь о границах, — возражает Брендон. Я стреляю в него взглядом. — О, поверь, я не буду стремиться оказаться в твоей компании. — Как будто я бы позволил. — Без разницы. Брендон бросает на меня презрительный взгляд и покидает кухню, не сказав больше ни слова. Уильям смотрит ему вслед, нахмурившись. — Вау. Ты и вправду не нравишься Брендону. — Это чувство взаимно, — говорю я, садясь обратно. — Не беспокойся об этом, брат, — улыбается мне Уильям. — Он изменит свое мнение. В конце концов, теперь ты Сигма, у него просто нет выбора. Если есть внутренний конфликт, Сигмы отправляются поговорить с Патриком, пока он не будет разрешен. Я лишь бормочу «ага» в ответ. Брендон реально залез мне под кожу. Я думал, что Брендон совершенно другой, чувствительный и добрый, но он холодный, как лед, и каждый раз, когда я ему улыбаюсь, это ничего не меняет. Будет ли что-то нежное внутри, если я смогу пробиться? Наверное, нет. Брендон холодный и резкий, и мои мечты о нас двоих постепенно угасают. Уильям садится и счастливо болтает со мной и Спенсером, объясняя мне распорядок дня Сигм, ласково взлохмачивая мои волосы и говоря, как это здорово, что я стал членом братства. Но я не чувствую себя счастливым, я чувствую лишь усталость и растерянность. Я не хочу переезжать; Сигмы искусственные и угнетающие, а Брендон всё ещё меня ненавидит. И хотя Спенсер и Уильям возражают миллион раз, я вскоре ухожу домой, заявив, что собираюсь начать упаковывать вещи. Уильям просит одного из братьев подвезти меня до дома. Теперь я Сигма и могу положиться в этом на одного из своих братьев. Действительно... Как только я возвращаюсь домой, я бросаю индиго-толстовку в угол и заползаю под одеяло. Под моим весом скрипит старая кровать; этот звук знакомый, он звучит по домашнему. Я засыпаю после бесконечных метаний и переворотов, притворяясь, что мне не нужно покидать своё убежище.

***

Понедельник, первый день нового семестра. Мое расписание не такое плохое, по понедельникам всего три лекции. Но нет ощущения возвращения в рутину, в мой первый день всё другое. Абсолютно другое. Как только я захожу в кампус, ко мне подходят двое парней, которые, кажется, появляются из ниоткуда. Я знаю их, они Сигмы. Их имена? Будь я проклят, если вспомню. Но они меня знают, говорят, что идут туда же, и спрашивают: «Как твои дела, Райан?», «Откуда ты, Райан?», «Так круто, что ты с нами, Райан!», «Английская литература, Райан?», «Ты поможешь написать моей девушке любовное письмо, Райан?», «Ты такой смешной, Райан!», «Не хочешь встретиться с нами сегодня вечером, Райан?», «Ты обязательно должен придти, Райан!». Я не знаю, как на это реагировать. Они хлопают меня по спине и говорят: «Увидимся позже, брат!» когда я забегаю в здание, где находится моя лекционная аудитория. Уильям уже там, и мы как обычно садимся вместе, но вместо кивка Уильям дает мне пять, когда я сажусь рядом с ним. — Тебе нужно было надеть свою толстовку Сигмы, — говорит мне Уильям. — Ты же хочешь, чтобы все знали, что ты Сигма, верно? — Конечно хочу, — лгу я. Без понятия, знают ли Сигмы, но большинство студентов их недолюбливают. Недолюбливают нас, я имею в виду. Мы им не нравимся, потому что Сигмы думают, что они выше остальных. Я не хочу, чтобы другие студенты знали, что я перешел на темную сторону. После лекции я говорю Уильяму, что мы увидимся позже, как и всегда. За исключением того, что сегодняшний день совершенно другой. — На ланче! — говорит мне Уильям. — О, да, почему бы и нет? В кафе Дарвина? — предлагаю я. Уильям выглядит удивленным. — Ланч подают в доме братства! — говорит он, как будто это самая очевидная вещь. О, черт возьми. Я неохотно следую за Уильямом в дом Сигм. В этот раз холл полон жизни, по лестнице поднимаются вверх и вниз Сигмы с коробками. В центре этого я вижу Сиски и понимаю, что он переезжает. Я совсем не удивлен тому, что Сиски приняли. Мы с Уильямом проходим общую комнату и добираемся до столовой. Судя по всему, сейчас вторая половина ланча, и, как новичок, я могу поесть сейчас. Негласные правила, так скажем. Рядом с дверью столовой находится стол с приборами и тарелками. Я не знаю, что делать, поэтому следую примеру Уильяма, когда он берет тарелку, нож и вилку. Следующий стол заставлен серебристыми подносами и контейнерами. Уильям приподнимает крышку первого из них. — О-о-о, макароны с сыром! — радостно восклицает он и накладывает себе немного. В комнате около двадцати Сигм, которые едят и громко болтают. Я накладываю немного еды и следую за Уильямом, чтобы сесть. Сигмы приветствуют нас, и я узнаю только Джона. Он кидает мне расчетливый взгляд, но затем возвращается к своей тарелке и продолжает разговаривать с Сигмой, который сидит рядом с ним. Уильям спрашивает мой номер, и как только я достаю свой телефон, его быстро выхватывают из моих рук. Уильям отдает его Сигме, сидящему рядом с ним, и к тому времени, когда я заканчиваю есть, в моем списке контактов появляются номера телефонов всех Сигм. Уильям также диктует мой номер вслух, и весь стол Сигм сохраняет его в свои телефоны и сайдкики. Я твердо решаю не вмешиваться. Я говорю им, что мне срочно нужно пойти в библиотеку, чтобы найти Ларкина и почитать. Мне говорят, что это чушь, потому что в библиотеке Сигмы обширный выбор поэзии. Мы с Уильямом идем в библиотеку, чтобы позаниматься там некоторое время, она пустует, если не считать Гейба, который ярко мне улыбается. Уильям и я уходим на еще одну лекцию, и он настаивает на том, чтобы я надел его толстовку Сигмы, чтобы все знали, что я один из них. Я замечаю в аудитории девушку, с которой иногда общаюсь, и которая иногда садится рядом со мной. Заметив меня, она как обычно улыбается. Затем, когда она видит то, во что я одет, ее глаза расширяются, а улыбка гаснет, она смотрит на меня с отвращением и злостью. Я смотрю в пол, и мне немного стыдно за самого себя. Индиго — тупой цвет. Совсем не сочетается с моими глазами. После второй лекции я снова пытаюсь сбежать. Но вместо этого я нахожу себя играющим в Фризби на центральной площади кампуса. Студенты идут мимо в библиотеку и на лекции, и наблюдают за группой Сигм в индиго-толстовках, смеющихся и выкрикивающих друг другу одобрительные возгласы. Сиски с нами, он на седьмом небе от счастья и называет всех «братьями». Он гордится, для него это очень важно, позволить всему миру увидеть, кем он стал. Я не чувствую гордости. Я чувствую, что всех подвожу. Я — невозможная ассимиляция двух миров, когда на мне одновременно подводка и толстовка Уильяма. Я вижу, что некоторые студенты меня узнают, и я вижу разочарование в их глазах. Не гордость. Не восхищение. Разочарование. После последней лекции, я игнорирую все просьбы Уильяма о том, чтобы пойти с ним в дом братства. Я отказываюсь идти, потому что чувствую к себе отвращение. Я прихожу домой и бросаю толстовку Уильяма поверх моей в угол, где они ненужно лежат. Я делаю чересчур агрессивную запись в своем дневнике, моя ручка царапает страницу за страницей. После этого я чувствую себя немного лучше. Я провожу свой вечер занимаясь, читая стихи и углубляясь в книги, которые мне нужно прочесть. Я все ещё не начал упаковывать вещи. Во вторник утром меня будит стук в дверь. Когда я её открываю, моя крошечная квартира заполняется Сигмами. — Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, когда они начинают собирать мои вещи. После них входит Спенсер, приветствуя меня объятием и поцелуем. — День большого переезда! — сияет он. — Я сказал в четверг! Сегодня вторник! — возражаю я в ужасе. — Вторник, четверг, какая разница? — спрашивает меня Спенсер, пренебрежительно махнув рукой. На кухне раздается грохот. — Что это было? — с ужасом спрашиваю я. — Тебе всё равно не понадобится посуда, — успокаивающе говорит Спенсер. Я быстро одеваюсь, наблюдая, как Сигмы скидывают мои книги и другие вещи в картонные коробки, которые они привезли с собой. К тому времени, когда я выгляжу более-менее презентабельно, они уже выносят коробки из моей мансардной квартиры. Я пытаюсь взять ситуацию под свой контроль, говоря Сигмам, куда и что нужно складывать и как это упаковать, но с таким же успехом я мог бы быть невидимым. Через полчаса мансардная квартира остается пустой. Пропавшей. Обнаженной. Голой. Мертвой. В углу пылится старая, заброшенная, скрипучая кровать, возле окна уютное кресло, выглядящее прискорбно. — Время отправляться домой, — сияет Спенсер. Я сглатываю комок в горле, потому что это всего лишь квартира. Мне не нужно её оплакивать, даже если мы были созданы друг для друга. Она была моим домом, и я был здесь так счастлив... Я ещё не хочу говорить ей «прощай». Я запираю за собой дверь и напоминаю себе вернуть ключи хозяину. — Я буду жить с Сиски, — вздыхает Спенсер и берет мою руку. Я бросил все попытки не позволять ему брать меня за руку. — Хотя, он очень веселый, но все же, было бы не плохо жить с тобой. — Было бы не плохо, — бормочу я. Возле здания припаркован красный Порше. Судя по всему, он принадлежит Спенсеру. Я прижимаю к себе сумку, когда машина поворачивает налево в конце улицы. Я в последний раз смотрю на свой бывший дом. Спенсер мчится до кампуса, разговаривая со мной и вообще не смотря на дорогу. Когда он, наконец, паркуется на стоянке недалеко от площади и дома братства, я радуюсь, что остался жив. Спенсер вручает мне небольшую связку ключей, когда мы поднимаемся по лестнице дома Сигм. — Этот ключ от твоей комнаты. Этот от задней двери в сад. Вот этот, плоский, черный и пластиковый? Да, это электронный ключ от центрального входа. Он связан с системой безопасности дома, в которой хранится информация о том, кто зашел, а кто вышел, понятно? — говорит он мне. — Тебе всегда нужно отмечаться, куда бы ты не пошел. Я киваю, потому что я видел, как Уильям и другие прикладывали свой электронный ключ к маленькому считывающему устройству на передней двери. Оно издает забавный звук и моргает зеленым цветом, перед тем как открыть замок. Спенсер смотрит, как я отмечаюсь в первый раз, и улыбается мне. — Разве это не круто? — усмехается он, когда мы заходим. — Ага... — говорю я ему. — У меня сейчас лекция, но я вернусь позже и помогу тебе распаковаться! — обещает Спенсер. Он целует меня в щеку перед уходом. Я самостоятельно поднимаюсь наверх и вижу, что на моем ключе стоит число 117. Должно быть, это номер комнаты. С площадки второго этажа я вхожу в двери слева и оказываюсь в одном из длинных коридоров. Комната Спенсера в противоположном коридоре, и я надеюсь, что это означает, что он не будет приходить ко мне каждый день. Я нахожу 117-ю комнату, и ключ подходит к её замку. Я захожу внутрь и вижу, что половина комнаты заставлена коробками с моими вещами. Другая половина комнаты уже занята, на стенах висят постеры, на столе лежат книги. Комната той же планировки, что и у Спенсера, и я прохожу дальше, осматривая светлую деревянную мебель. Я сажусь на край своей кровати, проверяя её, и она не скрипит. Мне почти жаль. Я вздыхаю и дуюсь, пытаясь понять, кто мой сосед по комнате. Делить с кем-то комнату? Как это вообще работает? Что, если я захочу пораньше лечь спать, а он нет? Что, если у него есть девушка? Мне придется ждать за дверью, пока они трахаются? Нет, подождите. Простых людей сюда не пускают, они не смогут трахаться в комнате, даже если захотят. Но все же, теперь нельзя ходить голым, нельзя ведь? Я скрытный, мне не нравится, когда меня всё время окружают люди. На столе моего соседа по комнате куча книг. На стенах постеры групп. На кровати пара джинсов. На стене за настольной лампой расписание, заполненное кодами незнакомых мне курсов. Я смотрю на одну из книг, это копия сонетов Шекспира. Я улыбаюсь, довольный этой находкой. Скорее всего, мне не придется жить с полным идиотом или невежественным куском мяса, если он читает сонеты. Я возвращаю книгу на место и скучно оглядываюсь. Из-под кровати торчат семь пар обуви, настенную полку украшает коллекция компакт-дисков, начиная от классики, заканчивая регги. Итак, парень, который ценит Шекспира, обувь и Шуберта. Возможно, какой-нибудь интеллектуал. Я не против, мы могли бы говорить о смысле жизни, или вроде того. Я имею в виду, что, по крайней мере, на стенах этого парня не висят порно-плакаты. Пока я пытаюсь убедить себя в том, что у меня приличный сосед по комнате, позади меня открывается дверь. Я оборачиваюсь и вижу Сигму, который ухмыляется и кладет свои ключи в карман. — Ты? Ты мой сосед по комнате? — удивленно спрашиваю я. Брендон Ури смотрит на меня и закрывает дверь, проходя дальше. — Да, — кивает он и останавливается в центре комнаты, выгибая бровь. — А теперь вставай на колени и отсасывай.