The Black Rose Season

Рано утром приходит Гай и мы просыпаемся. Нам со Спенсером требуется несколько секунд, чтобы войти в образ, пока мы просто стонем и моргаем от слепящего солнечного света, когда Гай раздвигает занавески. Я бормочу что-то вроде "Не надо, чувак", но Гай игнорирует меня до тех пор, пока я не говорю: "Я буду признателен, если вы дадите нам пару минут". — Конечно, сэр! — сияет он и проваливает. Только после четырех стаканов воды я в состоянии хотя бы одеться. И как только я надеваю свой пиджак, я ощущаю твердый предмет в моем кармане. Я вытаскиваю его и матерюсь, увидев записную книжку Брендона. Блять, я совсем забыл о ней прошлой ночью, я был слишком занят, разговаривая, как напыщенный идиот, и пытаясь не смотреть на Брендона влюбленными глазами, чтобы волноваться о записной книжке. Блять. Мне нужно вернуть её в комнату Брендона. Спенсер выходит из ванной, и я быстро засовываю записную книжку обратно в карман. У Спенсера нет похмелья (у него никогда нет похмелья), и я ухожу на завтрак. К моему ужасу, я не вижу Брендона в огромной столовой. Я быстро набиваю свой рот печеными бобами, яичницей, черным пудингом и сосисками, а большинство Сигм выглядят как джентльмены с похмелья. Я вижу, как Чиз вполголоса разговаривает с Энди, и делаю вывод, что Брендон один в своей комнате. Суббота начинается с игры в поло, но не раньше полудня. Я мчусь наверх и стучу в дверь Брендона, которая сразу распахивается. — Доброе утро, сэр, — улыбаюсь я Брендону, который тоже одет в костюм. — Не желаете поцеловаться? — говорю я, двигая бровями. Брендон смеется и слабо улыбается в ответ. — Извини, эм... сейчас не самое подходящее время. Я забываю про акцент и слегка хмурюсь. — Ох. Осмотрев его ещё раз, у меня скручивает живот. Брендон выглядит так, будто почти не спал прошлой ночью, на его лице ярко выраженная тревога. — Все в порядке? — Да, все хорошо, — бормочет он. — Мне правда нужно идти и- — Эй, поговори со мной, — возражаю я и тянусь к его руке, успокаивающе сжимая её в своей. — Что случилось? Брендон вздыхает. — Ничего. Я просто... я просто кое-что потерял, и я нигде не могу это найти. Я уже трижды везде смотрел и... К моему горлу подступает ком, а записная книжка Брендона ощущается словно камень в моем кармане. Чувство вины обрушивается на меня, как пианино с неба, когда я вижу, как беспокоится Брендон. Блять. Блять, блять, блять. — Ну... эм, если ты... я могу помочь тебе поискать, или... — пытаюсь я. — Нет, — тут же отказывает мне Брендон. — Я найду. Мне придется пропустить поло, но у меня всё равно не очень получается держаться в седле. Увидимся позже, да? Брендон убирает свою руку и закрывает дверь. Я стою в коридоре, чувствуя себя самым дерьмовым подобием человека. Блять. Блять. Я ничего не могу сделать. Я не могу просто оставить записную книжку под дверью, постучать и убежать. О Господи, почему я такой глупый? Мне нужно попасть в комнату Брендона и подбросить записную книжку за тумбочку, заставить его думать, что она была там всё это время. Мне нужно как-то выманить его из комнаты, проникнуть внутрь и оставить записную книжку. Что мне действительно следовало бы сделать, так это оставить её у себя. Я должен отдать записную книжку Питу. Или, если не это, то хотя бы полностью её прочитать, сделать фотографии, отксерокопировать, да что угодно. Но сейчас всё, о чем я могу думать, это тревога в глазах Брендона, и я не могу даже притронуться к этой вещи, не почувствовав себя предателем. Поле для поло в двадцати минутах ходьбы от поместья. Мы идем через оранжерею, окружающую поместье, солнце светит, но воздух все ещё свеж. Уильям надел цилиндр в дополнение к костюму и взял прогулочную трость, и мы ковыляем по проселочной дороге с горсткой других Сигм. Он объясняет мне правила поло, но, насколько я понимаю, это игра между мужчинами на лошадях, пытающимися попасть в мяч и отбить его молотком. Довольно просто, да? Спенсер снова в хорошем расположении духа, и лучезарно улыбается в своем килте. Я практически не обращаю ни на что внимания, потому что записная книжка кажется маленьким пламенем, обжигающим мою кожу. Брендона здесь нет, но никто, кажется, этого не замечает. Уильям покидает нашу компанию, когда мы собираемся вокруг поля, и вскоре в поле зрения появляются восемь лошадей, идя рысью, и Уильям на одной из них. Также на лошадях я вижу Джона и Гейба, и сейчас замечательная возможность, чтобы провести время с Брендоном, потому как Джон отвлечен. Но нет, потому что я вор. Мелкий воришка... Игра в поло начинается, и мне, честно говоря, абсолютно плевать. Спенсер выкрикивает что-то ободряющее (или, по крайней мере, мне так кажется, из-за его акцента трудно сказать), и Сигмы, наблюдающие за игрой на солнце, кажется, более чем увлечены. Я нахожу большой дуб неподалеку и усаживаюсь в его тени, делая вид, что слежу за игрой. Я с похмелья и несчастен. Я думал, что этот уикенд будет полон долгих прогулок по сельской местности, только я и Брендон, наслаждаемся спокойствием... держимся за руки... целуемся... Толпа ликует, когда команда Гейба наконец побеждает. Как только мне предоставляется удобный момент, я поднимаюсь на ноги и мчусь к поместью. Я собираюсь пойти в комнату Брендона и подбросить дурацкую записную книжку. Её было так легко взять, но так трудно вернуть. Когда я возвращаюсь в поместье, наш слуга, Гай, приветствует меня: — Добрый день, сэр! Я коротко киваю в ответ. — Вы не нашли игру в поло приятной, сэр? — Да, — резко отвечаю я, пытаясь подняться по лестнице. — Сэр! — Да? — спрашиваю я, мое терпение на исходе. — Послеобеденный чай будет подан в саду, сэр! Он очень вкусный! Я останавливаюсь на лестнице, стараясь не закричать: "ИДИ НАХУЙ, АНГЛИЙСКИЙ ПИЗДЮК. МНЕ НЕ НУЖЕН ТВОЙ ЕБАНЫЙ ЧАЙ!" Вместо этого я делаю глубокий вдох, видя как Сигмы начинают входить через парадные двери, направляясь в сад. — Сэр РайРо! — зовет меня Спенсер. — Идти взять свой чай! — Я подумывал немного вздремнуть, — неловко начинаю я, но Спенсер лишь подходит, хватает меня за руку, и мне на самом деле пора бы уже перестать быть таким бесхребетным. Я позволяю утянуть себя наружу ради булочек и чая Эрл Грей. После этого мы снова возвращаемся наружу, и на этот раз проводится гораздо веселый крикет. Около двадцати Сигм в белом играют на поле для крикета. Я умираю от скуки. Спорт? Игры? Это не моё. На этот раз Спенсер находится на поле (в своём килте, все еще отказываясь его снять), и когда он подпрыгивает, чтобы поймать мяч, я абсолютно уверен, что половина Сигм мельком видят его задницу, когда его килт грациозно задирается. Классную задницу. Ладно, мне тут нужно собраться. Собраться! Проблема с записной книжкой! Это просто смешно. Я всё это знаю, и поэтому, когда крикет заканчивается, я шагаю обратно в особняк и поднимаюсь по лестнице в восточное крыло на втором этаже. Я уверенно стучу в дверь, и достаточно скоро она открывается. Я снова оказываюсь лицом к лицу с Брендоном, в этот раз еще более взволнованным, чем утром. — Эй, — неловко приветствую я его. Я должен просто отдать ему записную книжку. Просто вернуть её. — Тебя не было на крикете. — Ага, — вздыхает он, проводя пальцами по волосам. — Всё ещё не нашел? — Нет. — Просто... эм, просто позволь мне помочь тебе поискать, хорошо? — говорю я, и Брендон мотает головой. — Пожалуйста. Я хочу помочь. Ты расстроен, и я не хочу чувствовать себя бесполезным, ладно? Брендон колеблется и вздыхает. — Заходи. Я вхожу в комнату, и он закрывает дверь. Все перевернуто вверх дном, и я с трудом сглатываю от увиденного беспорядка. — Её здесь нет. Я искал по всему дому, я... я не знаю, что толку, её здесь нет, — говорит Брендон. — Хорошо, что это? — Черная записная книжка. — Какого размера? — спрашиваю я, хотя я точно знаю её размер. — Примерно такого, — говорит Брендон, показывая руками. — Ладно, я поищу. Свежий взгляд, знаешь? Ты только... тебе надо прогуляться или, не знаю, немного расслабиться. Ты выглядишь очень напряженным. — У меня, блять, просто ужасно болит голова, — вздыхает Брендон, пока я хожу по комнате, имитируя поиски, переставляя стулья и выдвигая ящики. — Может стакан воды? — предлагаю я. — Да, хорошая идея, — соглашается Брендон. Он исчезает в ванной, оставляя дверь открытой, но я не трачу ни секунды. Я вскакиваю на кровать Чиза, перебираясь с неё на кровать Брендона, матрасы подпрыгивают под моими ногами. Я чуть не врезаюсь в старый шкаф, когда возвращаюсь на пол, вытаскивая записную книжку из кармана и поворачиваясь к кровати Брендона. Я лихорадочно оглядываюсь, перед тем как встать на колени и затолкнуть записную книжку как можно дальше к стене, под кровать Брендона. Я запрыгиваю обратно на кровать Брендона, перескакиваю на кровать Чиза, стараясь не удариться головой о панели на стойках кроватей, и возвращаюсь на другую сторону комнаты как раз тогда, когда Брендон возвращается из ванной. Он оглядывается и хмурится. — Чиз вернулся? — Нет. — О. Я думал, что слышал... — начинает он и замолкает, и я пытаюсь перевести дыхание. — Пока безуспешно, — глуповато говорю я, поворачиваясь к кровати Чиза и слегка поправляя подушки. — Её здесь нет, — снова говорит Брендон. Очевидно, что он жутко переживает. — Где ты видел её в последний раз? Брендон пожимает плечами. — Здесь где-то. Я не знаю точно, где я... Не могу поверить, что был таким безрассудным. Долбанный идиот, — ругается он. — Подумай хорошенько. — На моей тумбочке, — говорит Брендон, и это показывает, что он знает, что именно там он её и оставил, но поиски заставили его сомневаться в себе. Я иду к его кровати и начинаю так же поднимать подушки и осматривать всё вокруг. Брендон следует за мной, садится на край и мотает головой. — Это бесполезно. — Уверен, что нет, — настаиваю я. Я задерживаю дыхание, когда опускаюсь на колени и заглядываю под кровать. С абсолютным хладнокровием, на которое я только способен, я произношу: — Эй, эм... на её обложке есть круг? Брендон оказывается на коленях быстрее, чем я думал, что это возможно. — Твою мать, — выдыхает он, отчаянно дотягиваясь до записной книжки, словно убежденный, что она может исчезнуть. Но она не исчезает, и он достает её трясущимися руками, его глаза широко раскрыты, — Какого черта? Я смотрел под кроватью пятьдесят гребаных раз! Он встает и быстро отходя пролистывает страницы записной книжки, поэтому я ничего не вижу. — Не могу в это поверить, — бормочет он. — Я не могу в это поверить! Брендон поворачивается ко мне, и он выглядит таким радостным и счастливым, что я чувствую себя так, будто мне дали второй шанс на жизнь. — Её там не было. Клянусь, её там не было, — удивленно продолжает Брендон. — Под кроватью темно. Ты просто её не заметил, наверное? — говорю я ему, поднимаясь. Я поправляю одежду и спрашиваю: — Так что это? Всеобъемлющая радость и облегчение Брендона исчезают так быстро, что я чуть не делаю шаг назад. Он все ещё тепло улыбается мне, быстро убирая записную книжку в карман. — Тебе понравится. Это мой дневник. — Ты ведешь дневник? — недоверчиво спрашиваю я. — Я знаю, ладно? — смеется он. И я бы поверил ему, при нормальных обстоятельствах, я бы поверил, но я знаю, что он лжет. Если бы я не знал, я бы даже не догадался, что он солгал. Брендон отличный лжец. Это меня беспокоит. — Я на стены лез, — вздыхает Брендон и подходит ко мне. — Блять, Райан. Ты спас мне жизнь. Я лишь одариваю его милой улыбкой, которая говорит: "рад помочь". Надеюсь, что я хотя бы в половину такой же хороший лжец, как он. Брендон целует меня прямо в губы, не теряя времени и заставляя их раскрыться. Я только рад, что трагедия с записной книжкой закончилась. Брендон быстро углубляет поцелуй, его язык скользит в мой рот. Поцелуй интенсивный и голодный, и полный сдерживаемых эмоций, хлынувших из Брендона в меня. Я принимаю их все, позволяя своим ладоням переместиться на его поясницу. Его мышцы напряжены на ощупь, но он расслабляется, вздыхает напротив моих губ и не останавливается. Я целую его в ответ, радуясь, что мне удалось ничего не испортить. Я крепко прижимаю его к себе, потому что он был слишком взволнован, и я стараюсь дать ему понять, что катастрофа предотвращена. Мир таков, каким должен быть, когда губы Брендона на моих. Брендон отстраняется и улыбается. — Спасибо. Ты превратил по-настоящему дерьмовый день в пристойный. — Лишь в пристойный? — ухмыляюсь я, изо всех сил стараясь вести себя нормально. — Да, пристойный. Кто сказал, что он не станет отличным до заката? — ухмыляется он в ответ. В дверь стучат, что заставляет нас отступить друг от друга и быстро вытереть губы. — Войдите, — говорит Брендон, снова приняв свой английский акцент. Гейб (или сэр Габриэль Сапорта, каким он известен на этих выходных) заходит, ярко улыбаясь. — Сэр Ури! Ах, и сэр Росс! Как поживаете? — Как поживаете? — вежливо киваю я в ответ. — Как вы себя чувствуете, сэр Ури? — спрашивает Гейб, глядя на беспорядок в комнате, но не комментируя его. — Сэр Уолкер сказал мне, что вам немного нездоровится, но я надеюсь, что вы присоединитесь к нам за ужином сегодня вечером! Без вас он будет ужасно скучным! Брендон улыбается. — Очень любезно с вашей стороны! Очень любезно, действительно! И я рад сообщить вам, что чувствую себя довольно посвежевшим! — Какая великолепная новость! Очень хорошо! — сияет Гейб. — Осмелюсь спросить, не сочтите ли вы за честь поучаствовать в битве умов, сэр Ури? Помнится, в прошлом году у нас была горячая игра в шахматы, и я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы наконец вас победить! — Что ж, сэр Сапорта, вы наверняка можете попытаться! — ухмыляется Брендон, и его перемена из человека на грани нервного срыва в очаровательного английского джентльмена поражает. — Сэр Росс мог бы быть нашим беспристрастным судьей! — Ох, сэр Росс, не будете ли вы так добры? — улыбается мне Гейб. — Это будет для меня честью, — говорю я и слегка кланяюсь. Чиз появляется в дверном проеме рядом с Гейбом. Он тут же смотрит на Брендона и говорит: — Ну, старина, вы будто заново родились! — Да, теперь я в полном порядке, — кивает Брендон, указывая мне жестом следовать за ним из комнаты. Гейб терпеливо нас ждет, и я присоединяюсь к нему. Я смотрю через плечо и вижу, как Брендон бормочет что-то на ухо Чизу, и Чиз кивает и возвращается в их комнату. И лишь потому, что я знаю, на что смотреть, мне удается увидеть как черная записная книжка выскальзывает из кармана Брендона Чизу в руку. — Пойдемте же! — сияет Брендон. Я позволяю Гейбу и Брендону немного поговорить, переваривая информацию о том, что знаю двух из семи членов TJS.

***

Этой ночью Брендон тот же, что и всегда. Вечер наполнен большим количеством алкоголя, сигар, азартных игр и плохой имитации английского акцента. Брендон сидит рядом со мной за ужином; он сидит рядом со мной в гостиной. И Джон продолжает посылать мне угрожающие взгляды. Но к моему большому разочарованию, Брендон рано уходит спать. И тем не менее, это не мешает Джону по-прежнему на меня пялиться. В конце концов меня это достает и я решаю тоже пойти спать. Сейчас ещё рано, и большинство Сигм ещё остаются на первом этаже, когда я поднимаюсь по лестнице. Я знаю, что все Сигмы веселятся в свое удовольствие, кроме меня, и это вина Джона и записной книжки. Нет, моей вины в этом нет нисколько. Я не слышу, что ко мне кто-то приближается, когда подхожу к своей комнате, но внезапно на моих бедрах появляются руки, к моей спине прижимается теплое тело, и я ощущаю дыхание на своей шее. — Сэр Росс, вам не стоит гулять по поместью в одиночестве, — мурлычет голос Брендона мне на ухо, и я усмехаюсь. — Не стоит? — спрашиваю я, теряя дыхание, когда влажные губы Брендона мягко задевают мою шею. — Нет, мой дорогой друг, нет! Вы лишь привлекаете таких сексуальных маньяков, как я. Я смеюсь и поворачиваюсь лицом к Брендону, который только улыбается мне. Он берет меня за руку и начинает вести в другую сторону. Мне следует спросить, почему он на чужом этаже, следует спросить, почему он не в постели, как и говорил, куда он меня ведет... но зачем беспокоиться такими скучными подробностями? Брендон наугад открывает дверь и заводит нас внутрь. Это учебная комната, полная антикварной и массивной дубовой мебели. Тяжелая дверь закрывается позади нас, и Брендон кладет руки мне на грудь, подталкивая назад. — Где мы? — удается мне спросить. — Тебе не всё равно? — возражает он, и что-то врезается мне под колени. Я падаю назад, приземляясь на маленький двухместный диван. Брендон тут же располагается на мне, и мои руки тянутся к его бедрам, притягивая его ближе. Я приподнимаюсь и соединяю наши губы голодно и дико. Его руки в моих волосах, разрушая мой вид двадцатых годов, но я не против. Это все Брендон, его тепло, прикосновения, губы и, блять, это быстро. Неделю назад я думал, что он меня ненавидит. Теперь всё, о чем я могу думать это то, как естественно это чувство. И, блять, месяц назад Брендон был великолепным Сигмой, о котором я тайно мечтал, таким красивым, но недосягаемым, по крайней мере для меня. У меня не было шансов с Брендоном, когда он был моей противоположностью: всеми любимый, общительный, очаровательный. И вот он здесь, целует меня, стонет в мой рот и посасывает мой язык. Брендон отстраняется, чтобы вдохнуть, его глаза сверкают в темноте комнаты. — Мы можем потенциально испортить наше первое свидание, — шепчет он. — Как это? — спрашиваю я, мой мозг даже не работает. — Ну, я имею в виду, что мы должны чмокнуться в конце первого свидания, потом немного поцелуев с языком и тисканий на втором... и потрахаться на третьем, — тихо говорит он, и мой разум клинит на добрые пять секунд, когда всё, что он говорит, идет прямо к моей промежности. — Мы сделали два из этих пунктов, — удается мне ответить, потянувшись к нему и целуя. Он кивает, касаясь моих губ, его язык снова проникает внутрь. Я вздыхаю и оставляю одну руку на его бедре, другой хватая его за ворот рубашки, притягивая ближе. Это происходит так быстро... блять, слишком быстро? Так? Блять. Блять, блять, блять. Брендон спускается ниже, и я задыхаюсь напротив его рта. Он улыбается, передвигая свои губы с моих к шее. Я охотно подставляю её ему, и его дразнящие зубы, горячее дыхание, влажный язык и мягкие губы танцуют на моей коже. Мой разум гудит. У меня встал, я безумно возбужден, но и Брендон тоже. Его эрекция прижимается ко мне через штаны, и он снова спускается ниже, посылая дрожь от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног. Мои бедра толкаются вверх, чтобы потереться об него в отчаянной потребности в трении. — Тебе лучше сводить меня на чертовски потрясающее свидание, — выдыхает Брендон напротив моей шеи, его пальцы возятся с моим галстуком. Я пользуюсь возможностью и атакую его шею, оставляя поцелуи везде, где могу дотянуться. — Я обещаю снести тебе крышу, — бормочу я хрипло, и Брендон смеётся, убирая галстук. Он расстегивает верхние пуговицы моей рубашки, сдвигая её в сторону и целуя меня в ключицу. Он задает ритм своим бедрам, вжимаясь с большей и большей силой, более настойчиво. — Блять, — стону я, когда он выравнивает наши бедра так, что наши члены прижимаются друг к другу сквозь одежду. Мы присасываемся к шеям друг друга, мои зубы царапают его мягкую, соблазнительную кожу, а наши бедра создают ритм. Я начинаю двигаться вверх, пытаясь трахнуть себя с помощью силы трения между нашими телами. Всё, что делает Брендон, возбуждает меня еще больше. Брендон продолжает тереться о меня и проводит языком от моей ключицы до шеи, затем к моему уху, и я слышу его отрывистое, тяжелое дыхание. Брендон посасывает мочку моего уха, и я беспомощно стону, откидывая голову назад. Я беру его за волосы, направляя его губы обратно к моим, когда Брендон прижимаясь, решает сделать круговое движение бедрами, что является самой лучшей, блять, идеей. Я жадно целую его и толкаюсь навстречу, наши члены трутся друг о друга сильно и быстро. Брендон отстраняется, наши лбы прижимаются друг к другу и он продолжает двигать бедрами. — Блять, блять, я-, — бормочет он напротив моих припухших губ, закрыв глаза и открыв рот. Он великолепен, блять. — Я не, обычно я не- боже, ты просто... Райан. И я знаю, что он имеет в виду, и это делает всё только лучше. Это добавляет мое сердце в формулу, состоящую из наших тел, губ и рук. — Я тоже, — говорю я ему, и Брендон слегка стонет. Это правда, потому что я никогда не делал ничего с тем, кто был для меня важен. Брендон для меня важен. Так что это непривычно, и я не хочу облажаться. Для меня это очень важно, и я хочу, чтобы всё было правильно. — Бр- Брендон, я серьезно- ты должен остановиться, ты-, — задыхаюсь я словами, слегка смущаясь того, что Брендон петтингом доводит меня до черты. Брендон придвигается к моему уху, его влажные губы мягко задевают мою кожу. — Я хочу, чтобы ты кончил, — выдыхает Брендон и... черт. Черт. — Черт. — Ага, — усмехается Брендон, он умудряется усмехнуться над столь очевидным шоком и похотью на моем лице. Я снова целую его, ещё более жадно, чем раньше. Мои руки скользят по его спине к его бедрам, к его заду, пытаясь взять контроль над его движениями, но в основном, просто чтобы за что-то держаться, что угодно, когда во мне зарождается оргазм. Брендон целует меня, когда я кончаю от его трений об меня с таким приятным давлением, и я выпускаю крик в его рот, удивляясь его силе. — Боже, блять, — ругается Брендон напротив моих губ, вжимаясь еще сильнее, пока меня покидают волны оргазма. Я стону и разрываю поцелуй, чтобы отдышаться и посмотреть на него сквозь затуманенное гормонами сознание. Брендон продолжает двигаться, и ощущение его эрекции, трущейся об меня, заставляет мой член дернуться. — Хочешь, чтобы я...? — спрашиваю я, затаив дыхание, передвигая ладонь, чтобы его потрогать. Я чувствую очертания его члена в своей руке, и у меня во рту немного пересыхает. — Нет, я могу- от этого, — поспешно говорит он. Я киваю и целую его, передвигая руку на его зад и слегка сжимая, пока он толкается в меня. Я двигаюсь ему навстречу, чтобы предоставить ему больше контакта, и внезапно его тело дергается. Его голова откидывается назад, наши губы рассоединяются с влажным звуком. Он кончает, и я продолжаю двигаться, толкаясь в него, когда он стонет от оргазма. Он тяжело дышит и смотрит на меня немного затуманенным взглядом, и мы продолжаем двигаться, пока не в состоянии остановиться. — Черт, — шепчу я, протягивая пальцы на его шею. Брендон наклоняется, оставляя мягкий, сладкий поцелуй на моих губах, и мы перестаем двигаться. — Говорил же, что день может превратиться из пристойного в отличный. Да. Да, он был так прав насчет этого.

***

Гай смотрит на меня довольно подозрительным взглядом, когда я бормочу о странных пятнах на ткани, прямо, ох, прямо в области промежности, и прошу получить новую пару брюк. — Я не уверен, что у нас найдется лишняя пара, сэр, но я обязательно посмотрю, — говорит он и слегка кланяется, покидая комнату. Я чувствую легкий румянец на щеках, но я не уверен, вызван ли он смущающими пятнами или воспоминаниями о том, как Брендон заставил меня кончить прошлой ночью. Хотя, я тоже заставил его кончить, от чего я чувствую глупую гордость. Интересно, делают ли они такие футболки, типа: "Я довел Брендона Ури до оргазма". Я бы её носил. Я начинаю снова прокручивать события в своей голове, и мне становится жарко. Блять, это была самая горячая вещь, что я когда-либо делал, учитывая то, что это даже не было фактическим сексом. Я думаю о том, как мы целовались после и до тех пор, пока не услышали как Сигмы поднимаются наверх, и подумали, что лучше разойтись по комнатам. На моей ключице остался засос, и только от одной мысли о прошлой ночи, мне хочется дрочить до тех пор, пока у меня не перестанет вставать. — Чувак, я тебя прикрыл, — улыбается Спенсер, глядя на меня, пока я стою в боксерах, ожидая одежду, чтобы можно было спуститься вниз. Я смотрю на него вопросительно, выныривая из своих похотливых мыслей, и он широко улыбается. Спустя двадцать минут мы со Спенсером спускаемся на завтрак в наших килтах. Должен сказать, что отсутствие нижнего белья приносит в каком-то смысле чувство свободы. В то же время я чувствую себя крайне обнаженным. Брендон в столовой, и я хочу запрыгнуть к нему на колени и зацеловать его до смерти. Он смотрит на меня темными глазами, его губы растягиваются в улыбке, и я чувствую себя так, будто сейчас упаду в обморок. — Ну надо же, сэр Росс, вы, кажется, нашли свое традиционное горное одеяние! — улыбается нам Уильям, когда я специально сажусь рядом с Брендоном. Брендон слегка наклоняется ко мне и шепчет: — Значит... это правда, что у тебя под ним ничего нет? — Не хочешь узнать? — шепчу я ему в ответ глубоко соблазнительным голосом. Брендон ухмыляется, прежде чем мы присоединяемся к общей беседе. Мы возвращаемся домой после последних джентльменских мероприятий. Это хорошо, потому что меня уже достали все эти поддельные акценты и тупые игры. Я хочу вернуться в дом Сигм, запереть дверь в нашу комнату и добраться до Брендона. Мне всё равно, что мы делаем, до тех пор, пока я могу чувствовать его кожу под кончиками своих пальцев. У большинства Сигм снова похмелье, и прошлой ночью дом был очень неспокоен. Спенсер пришел в какой-то момент и отключился на своей кровати. В столовой слабый запах рвоты, но никто об этом не говорит. После завтрака Сигмы развлекают себя игрой в регби. Я быстро называю это игру самым жестоким видом спорта в истории человечества. Поскольку все сигмы должны поучаствовать в какой-нибудь игре, я оказываюсь в шортах, цвета индиго и командной футболке на чертовом поле. Я даже не знаю правил игры, но, кажется, она очень похожа на американский футбол - минус вся защитная амуниция. Я ловлю мяч и пытаюсь бежать на сторону соперника, только чтобы оказаться насмерть сбитым двумя Сигмами. Я ударяюсь головой, и кто-то врезается мне коленями в спину, и всё, что я могу сделать, это зарычать от боли, когда Сигмы выкрикивают подбадривания с края поля. — Чтоб меня, — говорит один из моих товарищей по команде, — ты в порядке, приятель? Я хочу сказать: "Пошел нахуй", когда хромаю и решаю больше не ловить мяч. Но, конечно, когда он летит прямо на меня, трудно просто притворяться, что я его не вижу. Во второй раз меня сбивает Брендон, который играет за другую команду. Он скорее безмятежно ложится на меня сверху, пока я втягиваю воздух в свои легкие, пытаясь прийти в чувство. — Мне ужасно жаль, — мурлычет он, умудряясь потереться об меня, прежде чем встать на ноги. Я лишь блаженно улыбаюсь и хромаю. Когда я ловлю мяч в третий раз, я получаю локтем Джона по ребрам. — Блять, — скулю я, лежа лицом на поле с травой во рту. Когда я приподнимаю голову, Джон забивает, и Сигмы по краям поля радостно кричат. Джон смотрит в мою сторону с довольной ухмылкой на лице. Когда пытка наконец заканчивается, у нас есть два часа на то, чтобы между собой пообщаться, собрать вещи и уехать. Спенсер, кажется, сильно расстроен из-за того, что ему приходится снять килт и больше не притворяться сэром Джеймсом Смитом, и он тоскливо вздыхает, когда выходит из ванной в джинсах и футболке. — Это круто, иногда, — бормочет он, — притворяться кем-то другим. — Конечно, да, это было весело, — соглашаюсь я, думая о том, что мы делали с Брендоном прошлой ночью. — Повторим в следующем году, — уверяю его я и понимаю, что по какой-то безумной причине я вижу себя в Сигме Хи Бете до конца своей академической карьеры. Это за пределами пиздеца, потому что мой первоначальный план состоял в том, чтобы как можно скорее покинуть братство. — Йа, мы будем, — кивает Спенсер, снова пробуя свой акцент. — Ты все собрал? Я оглядываю комнату и киваю. Не похоже, что я много с собой брал. Когда мы собираемся уйти, в дверь стучат, и входит Джон. — Я должен проверить, чтобы все комнаты были чистыми, — говорит нам Джон, замечая, что мы уже готовы идти. — Повеселились на этих выходных? — Лучше всех! — улыбается Спенсер, подходя ко мне и переплетая наши пальцы. — Я думаю, сэр Джордж Росс был очаровательным джентльменом. — Я бледнею по сравнению с твоей шотландской элегантностью, — отшучиваюсь я в ответ. Джон терпеливо нам улыбается. — Рад слышать, что вы хорошо провели время. Спенсер, не мог бы ты оставить нас на минуту? Я хочу поговорить с Райаном о кое-чем. Я сразу чувствую что-то неладное, но Спенсер просто кивает и говорит, что будет ждать в машине. Джон наблюдает, как Спенсер уходит, и, как только закрывается дверь, поворачивается ко мне. — Мне кажется нам пора поговорить, — говорит Джон, и на на его лице ни следа от улыбки, даже фальшивой. Я сглатываю. — Да, я думаю ты прав. Джон предлагает мне присесть, и я сажусь на край своей кровати. Джон садится на край кровати Спенсера, лицом ко мне. Мои ребра все еще болят там, куда Джон толкнул меня локтем ранее, и мое сердце начинает биться быстрее. Мои ладони слегка потеют, а Джон только мрачно смотрит. — Ты знаешь, почему нам нужно поговорить? — спрашивает Джон. Я медлю, но киваю. — Да... да, я знаю. Мы оба работаем на Пита. Я не выполнял свою работу, и Джон это знает. — Неужели? — скептически спрашивает Джон. — Потому что, судя по тому, что я видел в последнее время, ты понятия не имеешь, что делаешь. Ты играешь в опасную игру. Я не думаю, что ты осознаешь, с чем ты столкнулся. Это не прогулка по долбанному парку, Райан, это серьезно. Здесь замешаны реальные люди. Я избегаю его взгляда, не в восторге от того, что Джон читает мне лекции. Я знаю, что в последнее время я это игнорировал, но дело в том, что я должен шпионить за Брендоном. Не притягивать его для жарких поцелуев поздно ночью в пустых учебных комнатах. Я должен был оставить его записную книжку. Я должен был действовать за его спиной, выискивать информацию. У меня была куча возможностей, которых я не использовал. Джон продолжает расчетливо на меня смотреть. — Так о чём ты? — практически шепчу я. — Тебе придётся принять решение, — говорит Джон. — Тебе придётся сделать выбор. Я с трудом сглатываю и думаю о Брендоне. Блять, да я схожу по нему с ума. И я полагаю, что должен поблагодарить Джона за то, что он это понимает, потому что он, по крайней мере, притворяется, что я могу сделать выбор. Он поддерживает иллюзию, когда мы оба знаем, что мне нужно выбрать. Это или Брендон... или мой диплом. Если я откажусь от выполнения грязных дел Пита, я вылечу из университета. — Но мне... мне правда нравится Брендон, — удается мне пробормотать. — Я не бессердечный, понятно? — вздыхает Джон, и впервые проявляет хоть какие-то эмоции. — Но я не думаю, что мне нужно разжевывать для тебя это вслух. Блять. Блять, нет. — Если ты не... — ядовито начинает Джон, и я могу только представить, что случится с моей жалкой задницей, если Пит узнает, что я развлекался с Брендоном за его спиной. — Нет, пожалуйста! Джон, пожалуйста, ты не можешь ему рассказать, ты не можешь рассказать Пи- — Послушай, — резко говорит Джон, — это твоя жизнь, это твое будущее, но у меня есть своя лояльность, как и у тебя. Я не могу просто смотреть в другую сторону. Так чего ты хочешь, Райан? Потому что, если ты не выберешь прямо сейчас, я скажу ему, и поверь мне, это будет некрасиво. Я знаю этого парня. Я кусаю свою нижнюю губу и пытаюсь успокоиться. Джон терпеливо ждет моего ответа, прежде чем я, наконец, шепчу: — Да... да, ладно. — Ты это сделаешь? Я с трудом сглатываю. — Сегодня. Джон встает и останавливается, без энтузиазма похлопав меня по плечу. — Хороший мальчик. Это едва ли утешает, когда Джон выходит из комнаты, оставляя меня лишь с чувством горького разочарования внутри.