The Black Rose Season

На следующее утро Джон приносит вещи Спенсера. У Спенсера встреча, которую он не может пропустить, поэтому ему приходится от меня отпутаться. Временами я засыпал, но в основном мы просто находились на кровати и молчали. Я рад, что мне не пришлось быть одному, но сегодня мне не стало лучше. Я не делаю ни малейшего движения, чтобы покинуть комнату, и остаюсь на кровати, глядя на то, как половина комнаты Брендона медленно заполняется коробками. Спенсер потягивается, вставая, портит свои волосы и готовится к уходу. — Джон, твоя очередь, — приказывает Спенсер своему парню, и кивает в мою сторону. Джон бросает на него сомневающийся взгляд, и Спенсер на него дуется. — Присмотри за Райаном, — тихо говорит Спенсер, но я всё равно его слышу. Он целует Джона в щеку, прежде чем уйти. Джон неловко замирает на месте, прежде чем подходит и ложится рядом со мной и, очень неловко, начинает потирать мою спину, с пустым выражением лица глядя куда угодно, кроме меня. Я тихо шмыгаю носом и закрываю глаза. Всё, что я вижу, это Брендон, и всё, о чем я могу думать, это как он говорит, что я никогда ничего для него не значил. Он сказал это не всерьёз. Что бы между нами ни было, Брендон тоже это чувствовал. Мы с Джоном лежим на кровати в неловком молчании уже двадцать минут, когда я шепчу: — Как Брендон? Рука Джона останавливается на моей спине. — Плохо. Мое сердце бьется в агонии. — Я хочу с ним увидеться. — Он не хочет тебя видеть. — Но- — Нет, — громко говорит Джон, бросая на меня колкий взгляд. — Ты сам всё испортил, и ты не сможешь ничего исправить. Он должен прийти в себя. Это я должен привести его в себя. — Лучше радуйся, что Спенсер на твоей стороне, или сейчас ты бы чертовски сожалел, — добавляет Джон. Я слегка сглатываю. Похоже, я отделался лишь одним ударом в лицо от Пита. Не считая того, что я потерял любимого человека. — Что с Гейбом? — спрашиваю я, желая узнать судьбу другого предателя, хотя я думаю, что Гейб никогда не сливал Питу информацию о самом братстве, а просто помогал ему в том, чтобы я делал то, что должен был делать. Джон пожимает плечами. — Гейб сегодня утром слегка помятый. Мы пришли к нему, когда он спал. Думаю, он осознал все свои ошибки... я уверен, что он оставит Джулс в покое. — Я бросаю взгляд на Джона, и он говорит: — Мы были в масках. Никто не проронил ни слова, так что он не знает, кто на него напал. Я робко киваю. Я думаю о Брендоне и чувствую, как снова начинаю расстраиваться. Джон вздыхает и встает. — Перестань себя жалеть. Помоги мне распаковать вещи Спенсера, принеси пользу. Джон поднимается и вытаскивает меня из постели. Я встаю на ноги и чувствую неожиданное головокружение. Джон смотрит на меня настороженно. — Когда ты в последний раз ел? Я задумываюсь над этим, прежде чем сказать: — Позавчера. — Вся эта изнывающая фигня — не круто. Морить себя голодом — не круто, — нетерпеливо огрызается Джон, раздраженный тем, что ему приходится ухаживать за неприятелем. Он указывает на коробку на бывшей кровати Брендона. Я вспоминаю, как мы впервые поцеловались на этой кровати. — В этой коробке мягкие игрушки Спенсера. Начни с этого, я пойду принесу нам еды. Джон исчезает, и я делаю то, что мне сказали. Я двигаюсь на автопилоте, непрекращающаяся тошнота прожигает мои вены. Головная боль не проходит. После того, как я складываю плюшевых мишек и диснеевские мягкие игрушки на кровать Спенсера, я хватаю свой телефон и набираю сообщение: Нам нужно поговорить. Пожалуйста. Я отправляю его Брендону. Разве это не жалко, что за два дня я скатился от поцелуев с ним до умоляющих сообщений? Я не решаюсь ему позвонить. Он не ответит. Джон возвращается с тарелкой сэндвичей. Его глаза сужаются, когда он замечает, что я держу телефон. — Надеюсь, ты не сделал того, что я думаю, — говорит он сердито. Он ставит тарелку на теперь уже стол Спенсера. — Я его конфискую, — заявляет он и выхватывает у меня телефон. Я открываю рот, но он меня обрывает: — Заткнись. Я из Большой Троицы. Замолчи, Нео. — Я должен с ним поговорить! — Нет, ты должен отвалить! — огрызается он. — Ты всем нам наврал. Ты не в том положении, чтобы торговаться! Ты будешь ждать в углу с закрытым ртом, и если Брендон однажды решит посмотреть в твою сторону, радуйся! Но до этого дня, тебе лучше знать свое место! — высказывается Джон и замолкает, чтобы сделать глубокий вдох. — А теперь... давай распакуем вещи. Он пихает в меня сэндвич, но у меня нет аппетита. Я сижу на кровати Спенсера, пока Джон распаковывает вещи своего парня. Он бросает на меня презрительные взгляды, которые говорят, что я не очень-то помогаю. Мне нужно отвлечь Джона, чтобы найти Брендона. Джон продолжает меня игнорировать. Я думаю, что, наверное, вот какого это — умереть. — Итак, — прерывает молчание Джон, складывая одежду Спенсера в шкаф, — зачем ты это сделал? — Зачем я сделал что? Он бросает на меня колкий взгляд. — Зачем ты за нами шпионил? Сколько Пит тебе платил? Я слегка откашливаюсь. — Он... эм, он заплатил за этот год обучения. И за моё членство в Сигме. Он сказал, что заплатит за учёбу полностью, если, ну, если... его план будет успешным. — Легкие деньги, — комментирует Джон, его тон саркастический и едва ли не оскорбительный. Я из гордости бросаю на него пристальный взгляд. — Да, легкие деньги. — Он потратил на тебя кучу денег. Наверно, он был в отчаянии. Я ничего не говорю, пока наконец не бормочу: — Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки. Что-то вдруг приходит мне в голову, заставляя меня разрываться между ужасом и облегчением. — Мне, эм... мне придется уйти из братства. У меня теперь нет денег, чтобы платить за членство. Джон кидает на меня долгий взгляд, прежде чем снова отвернуться. — Лучше не переставай тусоваться со Спенсером. Я чувствую себя немного обиженным, потому что я и не планировал. За последние двадцать четыре часа Спенсер доказал, что он самый лучший друг, которого я когда-либо мог просить. Может, я смогу вернуть свою старую квартиру. Может, иногда я буду приходить и зависать в общей комнате Сигм, лишь в надежде увидеть Брендона. Я хочу знать, ответил ли Брендон на мое сообщение, но мой телефон у Джона. Сегодня понедельник, время обеда, у Брендона сейчас ничего нет. Мне нужно с ним встретиться. К счастью, возвращается Спенсер, обрадованный тем, что Джон начал распаковывать за него вещи. — Пойду прогуляюсь, — говорю я им. — Нет, — отказывает Джон, и всё это становится уже просто смешно. Ему нужно отвлечься, реально отвлечься. Он хочет играть грязно? Ну сейчас, блять, поиграем. — О, я просто... — говорю я, неуверенно глядя на Спенсера. — Разве ты не сказал Джону? — спрашиваю я пристыженным, виноватым тоном. Спенсер и Джон хмурятся. Я нерешительно чешу затылок. — О... так ты не рассказал ему о поцелуе, — неловко заключаю я. Джон замирает. — Каком поцелуе? Я пытаюсь выглядеть испуганно и примирительно, когда говорю Джону: — Прошлой ночью, мы со Спенсером. Он просто меня утешал, Джон, клянусь, это всё- — Что?! — рявкает Джон на Спенсера, который выглядит совершенно сбитым с толку. Джон может быть и умный, но чертовски ревнивый. Прошу прощения, что использую его слабость. Спенсер зияет на нас. — Понятия не имею, о чем говорит Райан- — Это ничего не значит, Джон. Все оба раза инициатором был я! — прерываю я Спенсера. Спенсер бросает на меня оскорбленный обиженный взгляд. — Как ты мог- — начинает разглагольствовать Джон, выглядя так, словно ему разбили сердце. — Не буду вам мешать, — говорю я им, сбегая из комнаты. Спенсер верит в любовь, он меня простит. Надеюсь. И я знаю, что как только Джон прекратит читать морали и даст Спенсеру шанс заговорить, эти двое всё прояснят в кратчайшие сроки. Сиски открывает дверь и говорит, что Брендона нет. — Тогда где он? — отчаянно спрашиваю я. Он пожимает плечами. — Я не знаю. Я слышал, что вы расстались. Мне жаль, чувак, надеюсь у тебя всё хорошо. — Спасибо, — безжизненно говорю я. Я спускаюсь вниз и расспрашиваю, не видел ли его кто-нибудь. Я почти потерял надежду, когда Майк говорит мне, что видел Брендона на кухне. Я спешу на кухню и сразу замечаю, что дверь в сад оставлена открытой. Я босиком выхожу на улицу и слегка замираю. Земля полностью покрыта снегом, что здесь редкость. Мои ноги мерзнут, но я не обращаю на это внимания, когда замечаю Брендона, сидящего под большим деревом на скамейке. Холодное ноябрьское солнце освещает безжизненный сад, и я тихо подхожу ближе. Брендон слышит мои шаги и поднимает на меня взгляд. Выражение его лица остается прежним, пустым. Я с трудом, испуганно сглатываю и сажусь рядом с ним. Брендон ничего не делает. В последний раз, когда мы здесь были, я сказал Брендону, что он мне не интересен. Думаю, на этот раз он сам скажет, что ему больше ничего этого не нужно. Я едва ли не начинаю смеяться. Когда я впервые увидел этот сад, я подумал, что он прекрасен. Я подумал, что именно в таких местах происходят первые поцелуи и признания в любви. А не это. Не эти бесконечные похороны Брендона и меня. — Я знаю, что ты говорил не всерьез, — тихо шепчу я и смотрю перед собой, на мертвые растения, поникшие под тяжестью внезапного снега. — Я знаю, что ты знаешь только последние несколько дней... То, что между нами, это не игра. Я солгал тебе, но я всегда был честен в своих чувствах. Я- — Не надо, — говорит Брендон с легким, пустым смехом. — Я могу сидеть здесь и дать тебе выговориться. Половина меня хочет услышать, как ты собираешься оправдываться, но другая половина — нет. Твои слова ничего не изменят. Не трать своё время. Моя голова низко склоняется под тяжестью его слов, и прежде чем я успеваю замолчать, я шепчу: — Пожалуйста, прости меня. — Я смотрю на него умоляющим взглядом, но он не смотрит мне в глаза. — Я знаю, что ты не понимал, что делаешь, но это не оправдание, — указывает он. — Я не могу тебе доверять. Я не... не знаю, осознаёшь ли ты это. Я не могу тебе доверять. Ты мог рассказать мне в любой момент, Райан. Когда между нами начало что-то появляться, когда я рассказал тебе о Джулс... ты мог рассказать мне в любое время, перейти на другую сторону, но... ты решил этого не делать. Почему? — горько спрашивает он. — Я не хотел причинить тебе боль, — шепчу я. — Потому что это заставило бы тебя чувствовать себя дерьмом. Тебе было удобнее продолжать врать, чем во всём сознаться. Только не говори, что ты хотел меня защитить, потому что ты защищал только себя, — спокойно говорит Брендон. Лучше бы он кричал на меня. Лучше бы он кричал на меня, вопил, орал, всё что угодно, только не этот пустой, горький, холодный тон. — Я не хочу тебя выслушивать, потому что теперь мне кажется, что я вообще никогда тебя не знал, — заключает он. — Я не притворялся. Всё, что между нами происходило, было правдой, — настаиваю я. Брендон наконец-то поднимает на меня взгляд своих карих глаз. Я отчаянно тянусь к нему, беря его за руку. Брендон отдергивает руку, нахмурив брови и стиснув зубы. Он отодвигается от меня на скамейке. Я убираю свою руку назад, как будто только что обжегся. Я начинаю слегка дрожать, когда понимаю, что он больше не хочет, чтобы я к нему прикасался. — Брендон, пожалуйста... я знаю, что ты злишься, но ты должен позволить мне всё исправить. Ты должен дать мне шанс. Он мотает головой. — Я не могу, — говорит он с завершенностью в голосе. — Пожалуйста. — Пути назад нет! То, что у нас было, даже если и было по настоящему, ушло, понятно? — говорит он, впервые поднимая голос. Я открываю рот, чтобы возразить, когда он говорит: — Я переспал с Дереком на следующую ночь. Я замираю, чувствуя себя так, будто он меня ударил. Кровь покидает мое лицо, а мое горло сжимается. Брендон улыбается мне уголком рта. — Через двадцать четыре часа после того, как мы с тобой... — Не рассказывай мне об этом, — удается мне выплюнуть, в моем животе появляется тошнотворное чувство, когда внезапно начинает казаться, что в моих легких не достаёт кислорода. Я провел ту ночь, одержимый мыслью о том, что Брендон останется у парня, и он... они... Мои руки сжимаются в кулаки, когда перед глазами начинает мелькать эта картинка. Я не могу смириться с мыслью о чьих-то руках и губах на Брендоне, когда- Блять, я думал, что мы были всё ещё вместе, когда он это сделал. Как он мог? Как он мог так поступить? Переспать с Дереком, одеться утром и пойти на встречу с Питом. Брендон трахнул меня накануне вечером. Неужели меня так легко забыть? — Тебе стало от этого лучше? — выплёвываю я со злостью, сдерживая горячие слезы. — Он заставил меня почувствовать себя лучше. Я смеюсь, не веря своим ушам, даже не замечая, что замерзаю в холодную погоду. Это убивает меня, блять, меня убивает мысль о Брендоне с другим парнем, что близость, которую мы разделили, была высмеяна и изнасилована. Меня пронзает слепящая ревность. Брендон только что вырвал из груди мое сердце. Я хочу на него накричать, но он рассказал мне, потому что знает, что у меня нет морального преимущества. Всё, что я могу, это сидеть здесь и слушать, каким чертовски потрясающим был Дерек в постели, он наверняка расскажет мне каждую отвратительную деталь, если я спрошу. — Теперь ты чувствуешь себя лучше? — выдавливаю я ядовито, заставляя себя не разрыдаться. Брендон смотрит на меня безучастно. — Видишь? — шепчет он. — Всё, что между нами было — было игрой. Ты убедился в этом, когда начал. Жестокой долбанной игрой, Райан, и теперь всё кончено. Если он хотел, чтобы я знал, как больно получить нож в спину, то я знаю. Брендон медленно поднимается и начинает идти обратно в дом. Внезапное рыдание сотрясает мое тело, и я встаю. — Нет, подожди! Брендон, подожди! Он останавливается и поворачивается ко мне. Я торопливо вытираю щеки, собираясь с силами. — Хорошо. Ладно, ты переспал с кем-то ещё. Я солгал тебе, а ты провёл ничего не значащую ночь с другим парнем. Я могу с этим жить, я могу... с этим смириться. — Это не сводит никакие счеты! — возражает он. — Ты хотел причинить мне боль, и мне больно! Мне чертовски... — я пытаюсь вытереть случайную слезу. — Я могу оставить всё в прошлом. Ради тебя, Брен, ради нас, я могу об этом забыть, — говорю я ему нетерпеливо, пытаясь убедить нас обоих, что я могу пережить его предательство. И я правда могу, если он скажет, что переживёт моё. Его доверие разрушено, как и моё, но мы можем его восстановить. Могли бы, если бы постарались. Всё что угодно, только не это, не Конец с заглавной буквы. Брендон мотает головой, скрестив на груди руки. На его лице выражение боли, и, по крайней мере, не тот пустой взгляд, которым он на меня смотрел. — Брендон, — говорю я слезливым голосом, делая к нему неуверенный шаг. — Брендон, я люблю тебя, — отчаянно шепчу я. Брендон замирает и не улыбается, как я предполагал. Он молчит и не сводит глаз с земли. Я не смею ничего сказать, я жду, когда он улыбнется. Я сказал это, и я не пошутил. Теперь всё должно быть хорошо. — Ты... ты слышал, что я сказал? — спрашиваю я. Он не реагирует, лишь выглядит потерянным, стоя напротив. Внезапно по его щеке скатывается слеза, и он её вытирает. — Я сказал, что люблю тебя. Брендон кивает, глубоко дыша. — Я слышал. — И? — спрашиваю я, мой голос дрожит. Лишь одна буква, но мой тон близок к мольбе. Брендон может притянуть меня в объятья в любую секунду. Он должен. Брендон встречается со мной взглядом. Его глаза блестят от слез. — И ничего. Я понятия не имею, что сказать. Последний кусочек моего сердца разбивается вместе с остальными, в моей груди звучит последний кровавый удар. — Брендон... — Не надо, — заставляет он меня замолчать, его голос ломается. Он возвращается обратно в дом, не глядя в мою сторону.