The Black Rose Season

Во время домашнего собрания на следующий день Брендон сидит в противоположной стороне комнаты от меня. Я беспрестанно поглядываю в его сторону, только чтобы снова отвести взгляд, потому что мне слишком больно. Гейб зачитывает внешние новости. Под его глазом синяк, а сломанный нос заклеен пластырем. Он говорит братству, что подрался в баре, но он сам виноват, и мы не должны за него мстить. Я замечаю, как Энди и Чиз переглядываются, и я знаю, что все члены Джулс в этой комнате прячут ухмылки за своими обеспокоенными выражениями лиц. — Внутренние, Джон? — говорит Гейб, в его тоне слышится горечь. Разумеется, он огорчен, он знает, что его избили братья, и он ни черта не может с этим поделать. Это наказание сущий пустяк, по сравнению с тем, что бы он получил, если бы всё братство узнало, что он помог Питу протащить в дом шпиона. Джон начинает зачитывать новостную ленту. Я пялюсь в пол, когда Джон говорит: — Райан и Брендон расстались в эти выходные. С учётом особых обстоятельств, так как это первый инцидент подобного рода в истории Сигмы Хи Беты, мы согласились позволить Брендону переехать в другую комнату. Теперь он живёт с Сиски, а Райан со Спенсером. Пара рассталась после того, как Брендон изменил Райану. Последнее предложение удивляет меня столько же, сколько и ранит. Я смотрю на Брендона, который не сводит глаз со стены напротив. Я не думаю о нем с Дереком. Я прилагаю все усилия и терплю неудачу, сглатываю и отворачиваюсь. Разумеется, мы не рассказывали братству, что расстались из-за того, что я за всеми шпионил. Сначала я думаю, что, возможно, это жест доброты, что Брендон готов позволить другим думать, что он плохой. Но потом я понимаю, что нет, дело не в этом. Он скорее поделится этой версией правды, где я жертва, а он нет. Он не хочет, чтобы братья думали, что из нас двоих обжегся именно он. — Это время может быть для вас трудным, но помните, что прежде всего, вы Сигмы и будете продолжать относиться друг к другу как таковые, — говорит Патрик. — И если вы захотите внести ясность в ваши отношения, то можете прийти ко мне в любое время. — В другой раз повезёт, ребята, — добавляет Гейб, холодно мне ухмыляясь. Давайте просто смеяться над разбившимся по своему желанию сердцем Райана. Братья выражают нам слова сожаления, желают удачи и проявляют другие сочувствия, а затем Джон переходит к каникулам на следующей неделе. Думаю, на этом всё закончено. Наши отношения официально объявлены мертвыми, и мир продолжает двигаться вперед. Если я до сих пор со всем этим не смирился, то как я могу двигаться вперед? Я и не хочу. Собрание заканчивается, и я пользуюсь случаем, чтобы подойти к Брендону и Сиски, разговаривающим друг с другом. — Эй, — робко говорю я, и они замолкают. Сиски выглядит немного расстроенным тем, что ему приходится при этом присутствовать, когда я говорю: — Я надеялся... я надеялся, что мы сможем поговорить. Брендон не смотрит мне в глаза. — Я не хочу разговаривать. — Всего пять минут, — печально шепчу я. То, что я сказал вчера — правда. Я люблю его. Меня выворачивает наизнанку от того, что он спал с Дереком, куда бы я ни пошел, во мне беспрестанно горит чувство ревности и обиды. Это убивает меня, но он бы не сделал этого, если бы я не облажался. Это была его месть и его решение, и ему удалось меня проучить. Это было наказание, и, возможно, я его заслужил. Но я знаю, что мой Брендон не сделал бы этого, и если бы он просто со мной поговорил, возможно, мы смогли бы во всём разобраться. Он мог бы вопить, кричать и плакать, но в конце позволил бы мне прижаться к нему и держать в объятиях до тех пор, пока он не почувствовал бы себя лучше. — Мне пора, — говорит он пренебрежительно и добавляет: — Кстати, я аннулировал твой билет на рейс. — Точно. Спасибо, — бормочу я. Наши билеты в Лас-Вегас в эту пятницу. Брендон расплатился за них своей кредиткой. Я ещё не вернул ему долг, думаю, теперь и не придется. Он не хочет, чтобы я находился с ним рядом. Он больше не может ничего ко мне чувствовать. Брендон кивает, и они с Сиски начинают уходить. — Я... я собираюсь покинуть братство, — говорю я ему, нуждаясь в его реакции. Они оба оборачиваются на меня, Сиски с широко раскрытыми глазами, как будто я сошел с ума. Сиски ошарашено отступает, как будто не может присутствовать при обсуждении таких непристойностей. — Да? — спрашивает Брендон, мягко удивленный. Я лишь киваю и мечтаю о том, чтобы он расстроился, что я ухожу. — Ну... я не могу тебя винить, потому что тебе всегда было плевать на братство, — тихо заключает он. — Мне не было плевать, — шепчу я. Брендон бросает на меня пустой взгляд, прежде чем направиться к дверям, снова меня отшив. К моему удивлению, меня разворачивают крепкие руки, и я оказываюсь лицом к лицу со Спенсером. — Ты уходишь из Сигмы Хи Беты? — шипит он сердито, скорее всего удобно расположившись в пределах слышимости на время короткого обмена мнениями. После того, как я вернулся вчера в нашу комнату, с замерзшими ногами от того, что я бог знает сколько стоял на снегу, Спенсер забыл, что должен злиться на меня за то, что я сказал Джону, что мы якобы целовались. Во всяком случае, Спенсер выглядел хорошо оттраханным, когда я вернулся. Джон загнал меня в угол этим утром и сказал, что мои шутки не смешные, и что он подвесит меня за яйца, если я снова его проведу. — Я ухожу из Сигмы Хи Беты, — повторяю я слова и улыбаюсь Спенсеру извиняющейся улыбкой. Он расстраивается и строит мне свое грустное лицо. — Но почему? В смысле, я знаю почему, но из тебя хороший Сигма, честно. Ты бы вписался, если бы просто старался немного сильнее! — Дело не в этом, — говорю я ему, когда мы возвращаемся в комнату. Часть меня хочет остаться. — Я тоже не идеальный Сигма, не так ли? — отмечает Спенсер, когда мы поднимаемся по лестнице. — Единственная причина, по которой я подал заявку, заключалась в том, что я Сигма в третьем поколении. Все ждали этого от меня, но сейчас я не представляю своей жизни без братства. Ты тоже можешь всё это полюбить. Ещё рано сдаваться! Мы добираемся до нашей комнаты, и я слегка мотаю головой. — Всё дело в деньгах. Пит платил за моё членство, а теперь нет. — В деньгах? — хмурится Спенсер. Он всегда забывает, что я не так богат, как он. — Да, — говорю я и в отчаянии захлопываю дверь позади нас громче, чем намеревался. — Я беден, Спенсер! Моя семья бедная. Когда я жил один, знаешь, что я обычно ел на ужин? Спагетти. Простые спагетти, потому что они дешевые. Так что было здорово, вся эта... роскошь, и повара, и бог знает что ещё, но, честно говоря, возвращение к моей жизни будет похоже на возвращение в норму. И после того, как закончится этот учебный год, я не знаю. Я буду изо всех сил надрывать задницу, чтобы получить стипендию, потому что если я её не получу, я брошу учебу, и, по сути, вся эта херня была напрасна! — кричу я сердито. И лишь затем я замечаю Джона, сидящего на кровати Спенсера в ожидании своего парня. — От нас уходит не так много новичков, — медленно говорит Джон. — Уверен, это будет потеря для всего братства. Я вздыхаю и иду к своему столу. Всё, чего я действительно хочу, это лежать в постели, думать о Брендоне, думать о наших общих воспоминаниях, спать, плакать и скорбеть, никогда не мыться, никогда не есть, никогда не выходить из комнаты. Но мне этого не позволено. Мир не останавливается только потому, что мое сердце разрывается, а Спенсер ухаживает за мной и приносит завтрак, заставляя о себе заботиться. Я достаю свой дневник и начинаю в нем писать. Страницы, которые я исписал прошлой ночью, заплаканы. Тупая не покидающая меня боль начинает снова разрастаться. Спенсер и Джон сидят на кровати Спенсера и разговаривают приглушенными голосами. Разумеется, обо мне. — Я не могу! — раздраженно говорит Джон. — Джон! Он мой ЛДГ! — скулит Спенсер. — О чем бы вы ни говорили, я вас слышу, — говорю я, продолжая писать, — он все равно не хочет со мной говорить. Я слышу вздох Джона и поворачиваюсь, чтобы на них посмотреть. Спенсер бросает на Джона обиженный взгляд, и Джон пытается расплавить его взглядом, но терпит неудачу. Он снова вздыхает и слегка кивает, и Спенсер расплывается в улыбке. — Райан, ты можешь остаться! — восторгается Спенсер, вскакивая и бросаясь меня обнимать. — Что? — хмурюсь я, когда он отстраняется, лучезарно улыбаясь. — Я трахаюсь с казначеем Сигмы Хи Беты, — подмигивает Спенсер. — Ну и что? Джон подходит к Спенсеру и вздыхает. — А то, что я переведу немного денег, чтобы всё выглядело так, будто ты все ещё платишь за членство. Они не заметят, но я от этого не в восторге, — говорит Джон и бросает на Спенсера убийственный взгляд. Спенсер лишь целует его в нос, и Джон выглядит так, будто ему трудно злиться. — Ого... э-э, спасибо. Наверно. Но я не нуждаюсь в благотворительности, я- — Это не благотворительность, — утверждает Джон. Я встаю и мотаю головой. — Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, правда. Но... это того не стоит. Я думаю, что... я думаю, что в следующем году брошу учёбу, — утверждаю я, заставляя себя сказать это не дрогнув. — Фонд Маргарет Голдберг обанкротился, поэтому Пит заплатил за этот год... Если задуматься, то получается, что это семейка Блэйков заплатила за то, чтобы я остался, — горько смеюсь я, понимая, что профессор Блэйк приложил свои руки что на мою университетскую карьеру, что на Брендона. — Так что да... никто в здравом уме не даст мне кредит, у меня мало сбережений, а с такой нагрузкой нет времени на работу, я... выглядит не очень. Не вижу смысла оставаться в братстве, когда... Мой голос затихает, и я мотаю головой. Спенсер смотрит на меня большими грустными глазами, явно расстроенный перспективой моего ухода. — Спенсер, не оставишь нас на минутку? — спрашивает Джон. Спенсер хмурится, но кивает, берет книгу и говорит, что пойдет почитать в библиотеку. Мы остаёмся одни, и Джон выглядит пугающе, когда я смотрю на него вопросительным взглядом. — Ты не говорил, что сделал это потому, что иначе бы бросил учебу, — строго говорит он. Я вздыхаю. — Какая разница? — Верно, — соглашается Джон. Он немного расхаживает по комнате, прежде чем произнести: — Я не должен тебе этого говорить. — Ладно? — хмурюсь я. — Ты Улучшитель. Я замираю как вкопанный. — Что? Он слегка гримасничает. — Мы облажались. Мы по-королевски облажались. Фонд Маргарет Голдберг был полной херней, гребаной катастрофой. У нас было десять Улучшителей, которые потеряли стипендию из-за перевода средств Джулс. Это был хаос. Как только мы взяли ситуацию под контроль, или это сделали они, выпускники и старшие члены Джулс, которые за это отвечали, но как только нам удалось записать всех Улучшителей в списки других наших фондов, мне сказали, что два Улучшителя уже нашли финансовую поддержку. Должно быть, ты был одним из них. — Я? Улучшитель? — спрашиваю я, не веря своим ушам, и Джон кивает. — Ты хочешь сказать, что я поступил в Swan не из-за оценок, а потому, что вы, блять, затащили меня сюда нелегально?! — Окей, вот поэтому мы и не говорим Улучшителям, что они Улучшители! — Брендон бы мне сказал! — Он не знает, — говорит Джон, мотая головой. — Я знаю, потому что присоединился к Джулс в тот год, когда мы тебя выбрали. Мы не ведем записей, Брендон вообще не может этого знать. Я смотрю на него ошарашено. — Значит, всё это из-за Джулс! Это вы виноваты, что я потерял стипендию! Это всё ваша ебаная вина! Джон бросает на меня сердитый взгляд. — Мы не виноваты, что ты стал шпионом Пита, ясно? — Нет, Джон! Это вы во всем виноваты! — Ты бы никогда не встретил Брендона, почему бы тебе не подумать об этом? Ты любишь и теряешь, так уж бывает. Ты должен просто ценить время, которое у вас было, и двигаться дальше. — Пошел ты! Даже если бы ничего этого не произошло, мы всё равно могли бы оказаться вместе, потому что я заметил Брендона ещё задолго до всего этого дерьма! В один прекрасный день я мог бы начать разговор, и, возможно, мы бы стали встречаться, и ничего из этого никогда бы не случилось! — кричу я, понимая, что это неправда. — Дай мне закончить! — огрызается Джон. — Ты Улучшитель без финансирования. Джулс тебя прикроет, ясно? В следующем году мы обеспечим тебе финансирование, и ты получишь свой диплом. Так что лучше соглашайся, когда я говорю, что мы можем заплатить за твое обучение, и я позабочусь о твоем членстве в Сигме, и тебе лучше быть чертовски благодарным, Райан! — Как ты себе представляешь, что я останусь в этом доме, буду видеться с Брендоном каждый день и... Ты понятия не имеешь, как это больно! Джон пожимает плечами: — Прости, Райан, но ты не получишь от меня сочувствия. Всё, что я могу тебе сказать, это то, что если ты останешься, в конце концов Брендон может тебя простить. Кажется, он думает, что мы договорили, и лишь тупо пожимает плечами и выходит из комнаты. Человек, которым я был, когда всё это началось, будет ликовать. Мне нужно закончить учебу. Я даже могу остаться в этом доме бесплатно, с друзьями, которых я завел. Если быть полностью честным с самим собой, — то, что я Сигма поможет мне в моей карьере. Но я хожу кругами, пока до меня не начинает доходить. Я — Улучшитель. Я долбанный иждивенец, вот кем я прихожусь для людей, которых знаю. Но... я останусь. Прямо здесь, в этом доме, преследуемый тысячами воспоминаний. У меня есть другой выбор? Возможно, так будет лучше. По крайней мере, я смогу видеть Брендона каждый день. Возможно, я стану таким же, каким был Джон до того, как сделал первый шаг к Спенсеру. Возможно, я буду стоять в тени, мое дыхание будет перехватывать при виде Брендона, а грудь будет болеть, когда он будет вести себя так, как будто мы никогда друг друга не знали. И я буду тихо сидеть и смотреть, как он влюбляется в кого-то другого, — в кого-то, кто никогда не будет любить его так же сильно, как я. Буду смотреть и прикусывать язык. Буду ждать того дня, когда Брендон найдет в себе силы меня простить. А если он никогда не сможет... тогда я буду ждать того дня, когда перестанет быть так больно.