Розы

      Его окружение составлял лабиринт из роз. Они были до безумия причудливыми с ярко-токсичными сочетаниями. Правда, запах у них странный, словно кто-то вылил галлон духов, причем разных, а после к этому аромату прибавился еле уловимый запашок крови.       Тянет блевать, его розы не пахнут так, у них более приятный запах.       Скелет поднимается на ноги и обнаруживает, что роз больше нет, как и его шарфа. Кости больше не пестрят цветными паразитами — они чисты. Но всё болит так, словно они и не пропадали. Его шатает, и Инк еле удерживается на ногах что бы ни полететь обратно в подушку из красных роз.       — Что происходит? — Художник не понимает происходящее, словно это сон. Это же не может быть правдой, он точно помнил, что был в лаборатории и говорил с Саенсом. Потом боль и темнота.       Он оглядывает своё окружение. Розы, вокруг одни розы и ничего более. Тут есть четыре входа, но только в одном из них цветы были залиты кровью… надо идти туда? Возможно.       Желтые розочки осыпались. Их лепестки летели в багровые лужи и словно меленькие кораблики плавали в них, постепенно меняя свой цвет. Эта картина послала стайку мурашек по позвоночнику. Кровавая дорожка продолжала бежать вперёд пока не скрылась за синими кустами.       Он нерешительно ступает вперед. Кусты мелькают и меняют цвета, пока он не встречает за очередным поворотом знакомые. Они белые, но кое-где видны и разноцветные лепестки. Тут нет запаха духов — только крови. Радужные розы душат этим ароматом, и он через боль спешит вперёд к арке.       Это не выход.       Там его ждала интересная картина: Эррор сидел в траве среди сломанных белых роз. Пустые глазницы глюка смотрели куда-то в небо, а в руках был шарф художника. Коричневый шарф, что использовался для записей, был покрыт пылью и белыми лепестками.       Он медленно подходит к глюку. Тот не реагирует, лишь сильнее сжимает шарф в руках. При приближении он видит пыль не только на злосчастном кусочке ткани, но и на самом Оши. Это пугает.       — Э-эррор? — Художник положил ему руку на плечо.       Гаптофоб вздрагивает, но не препятствует чужой конечности. В глазницах появились зрачки, он поворачивает череп к Инку. Их взгляды пересекаются, в одном непонимание происходящего и страх, а в другом недоверие и некая искра надежды.       Эррор не верит своим глазам — его Инк только что рассыпался. Он не смог его спасти, не смог изменить пару строк в коде. И тут на тебе — живой художник.       Этот мир не его, очевидно.       — Тебе нужно проснуться, — глюк швыряет шарф в лицо чернильнице, — ты знаешь?

***

      Саенс бегал по лаборатории в приступе паники. Он не знает, что нужно сделать, эти цветы растут в геометрической прогрессии. Если так пойдёт дальше, то он будет свидетелем смерти художника, а такой подарок ему и даром не нужен.       Добежав до стола, он хватает кружку и подбегает к Инку. Делать нечего — слишком уж все быстро происходит. Он без задней мысли выливает на него жидкость, коей оказалось кофе, оно стекает по черепу и впитывается в одежду. Инк вскакивает и вертит головой.       — Я жив… — бормочет Инк, — Жив…       Успокоившись, понимает, что он больше не в злосчастном лабиринте. Это лаборатория и на черепе нет шарфа с пылью, нет странного Эррора. Это был дурной сон. Но есть больше роз и он не может стоять, поэтому в следующие секунд пять летит вниз.       — Инк! — Ученый вовремя хватает тушку художника, чуть не словив второй по счету сердечный приступ. Саенс старается придать ему более устойчивое положение, но ни черта не выходит. У художника подкашиваются ноги, он не способен стоять. — Инк, только не спи.       Он, посадив его на кушетку, бежит за ножницами, настало время действовать. Схватив их он, не церемонясь, срезает цветок. Художник кричит, ему больно, слезы скапливаются в глазницах.       Пробормотав извинения, он начинает свою работу, на душе скребутся кошки, но иначе ни как. Если не он — чернильница, скорее всего, умрет. По записям сначала отказывает зрение и голос, но у него почему-то всё не так.       В это время растерянный художник прижимает руку к себе. Все произошло быстро, сначала Саенс потянул цветок, а затем он кричит от боли, что тупыми иголками впивается во всё тело. Это даже хуже чем в первый раз.

***

      Он сидел в белоснежном пространстве, где буквально из ничего свисали синие нити. В этих нитках словно в паутине запутались разные куклы, и разноцветные сердечки, что являются чьими-то душами. Они мерно покачивались над головой обитателя данной локации.       — По сути дела радужка в самом худшем положении. — Задумчиво протянул Эррор.       Ему просто надо составить код и парочкой магических махинаций решить эту проблему. Не сложно, но времени на составлении почти нет. Паразиты появились стопроцентно из-за лазанья этого радужного засранца в перестройке, но вот беда ему досталось самое худшее условие роста этих роз.       За каждый разрушенный и поломанный мир будут расти цветы, и хуже всего, что спасенные вселенные тоже идут в счет.       Код, ну, если он подправит тут и добавит немного цифр здесь, то должно получиться, наверное. Он возился так уже час, всё не решаясь оставить получающиеся комбинации.       Ему нужен испытуемый, но таковых нет. Ну как нет, усмехается глюк, они есть, но Инк зальет его горючими слезами, если он испортит хоть одну вселенную. Если бы не этот пункт, то он бы обязательно заявился бы в Фловерфелл.       — Черт! — Он снова поменял комбинацию, и не был в ней полностью уверен. — Похуй, прорвемся. — В пустоте последний раз мелькнула последняя комбинация. Он оставил этот финальный вариант.       Есть лазейка, что он обязательно использует и в этом ему поможет жнец.