Каждое объятие (Every Hug)

Часть 18. Восемнадцатый раз

П/а: Итак, в прошлой главе была строчка: «я размышлял над смыслом слова „дружба“, пока я работал, и маленькое желание в глубине моего сознания беспомощно воскликнуло, что я должен присоединить еще два слова к нему, но это был такой слабый голос, настолько бесполезный, что он был успешно заглушен…». Как ссылка на T’hy’la. Кто-то сказал в своём веселом комментарии: «эти два слова „с выгодой“, да?» Тресните меня! Думаю, я бы хотела поделиться любовью XD _______________________________________       Поискав глазами среди обломков, где он был, где должен был быть капитан, я определил, где находится каждый член экипажа, но не он, почему не он; дым застилал мне глаза и вызывал сильнейший кашель у людей на борту маленького шаттла, но я знал, что всех их доставят в безопасное место сотрудники службы экстренной помощи. Чего я не знал, так это местонахождение капитана.       Плотный шатёр из деревьев над головой смягчил падение корабля на землю, добавив трения, тем самым замедляя его скорость; был шанс, что он окажется жив.       — Коммандер Спок, пожалуйста, вернитесь назад!       Я пришел к выводу, что авария, вероятно, побудила его выбраться из корабля и обошел защитный барьер, чтобы осмотреть участок более тщательно, но столкнулся с начальником медицинского отсека.       — Вы не можете туда идти сейчас.       — Учитывая мою вулканскую физиологию и более острый слух, я являюсь ценным членом вашей команды, а не препятствием, теперь отступите и позвольте мне помочь в вашем поиске.       — Но сэр, это против протокола, чтобы позволить вам…       Тратить время на бессмысленные дискуссии не было приоритетом, когда жизнь капитана была поставлена на карту, и я двинулся дальше, оставил этого человека проигнорированным, но он снова выскочил передо мной, положив руку мне на плечо, которую я немедленно убрал.       — Мистер Спок, пожалуйста! Мы найдём его…       — Отойдите.       Понадобилось всего 3,294 секунды, чтобы он покачал головой и ушёл, уже выкрикивая приказы одетой в синее медицинской команде.       Большая площадь была очищена в качестве меры предосторожности; двигатели старого шаттла, если они воспламенятся, могут привести к разрушительному взрыву и увеличить вероятность нанесения серьезного вреда любому живому существу в радиусе 0,9187 км, а также гибель любого человека в зоне бедствия.       — Эй! Сюда!       Я обернулся на звук сильного женского голоса и между деревьев увидел аргелийскую женщину с длинными каштановыми волосами, дико махающую и жестикулирующую мне, чтобы я подошёл к ней. Вероятно, никто, кроме меня, не мог её воспринимать в этой ситуации, поскольку она была на самом краю защищенного периметра, и одна.       — Вы нашли капитана Кирка? — осведомился я, когда она была в диапазоне слышимости. На её красном жилете было написано «Альба», она была офицером службы безопасности.       В ответ она указала вверх на плотный полог деревьев, через который просачивался свет и теперь освещал тёмную фигуру с ореолом золотистых волос.       — Я думаю, что это он, — сказала она, откидывая голову назад. — Я почти уверена.       — Да, я согласен.       Она повернулась на мой тон голоса ко мне и осторожно положила свою руку на мою.       — Вы в порядке?       Я пытался придумать способ подняться вверх.       — Пожалуйста, воздержитесь от физического контакта и вызовите необходимых офицеров, чтобы помочь в спасении капитана Кирка.       Прикосновение исчезло, и она твердо кивнула.       — Да, сэр, извините, сэр.       Она исчезла в зарослях, чтобы вернуться к обломкам, крича, чтобы её услышали, по-видимому, там, где можно найти больше людей.       — У нас здесь есть кто-то! Эй! У нас есть кто-то!       — Альба! Вы нашли Капитана? — медсестра встретила её на полпути, в то время, пока я рассчитывал прочность растяжения сгибательных мышц; на толстый ствол этого конкретного дерева не повлияло бы отрицательное влияние в виде моего веса.       — Я думаю да. Посмотрите вверх!       Я услышал вздох.       — Как, чёрт возьми, мы достанем его оттуда? На этой проклятой планете не работает транспортер!       Расстояние между ветвями было минимальным, и сеть из лиан позволила бы мне подняться, теперь осталось проверить равновесие в корреляции с небольшим уменьшением силы тяжести.       Немного подальше звуки грохочущих шагов и громкие голоса говорили мне, что вокруг молодой женщины собирается всё больше людей.       — Эй, Майкл! Иди сюда, они нашли капитана Кирка! Лаура, предупредите доктора Санджа и попросите начальника прийти, как только они запустят двигатели, хорошо?       — Готово!       — Где Соня? Она может помочь с… что, какого хрена?       Возможно, это была реакция на моё восхождение.       — Что он делает?       — Коммандер!       Не желая беспокоиться о дальнейших отвлечениях, я заблокировал их голоса, когда поднялся выше.       Это был Джим; я получил визуальное подтверждение, когда его рубашка поймала яркий солнечный свет, струящийся между зелёными листьями.       Верх был достигнут с приемлемой скоростью, поскольку мои конечности позволили легко добраться до дальней ветки, а расстояние, отделяющее капитана от меня, было уменьшено.       — Привет?       Его голос был грубым и сухим, но твёрдым, и это чуть не остановило меня, всё ещё на высоте 4,563 метров ниже его тела.       — Эй, кто здесь?       Он двинулся, пытаясь сесть, ненадежно балансируя между двумя ветвями, и, в зависимости от того, как он двигался, он мог навредить себе.       — Капитан.       — Спок? Какого…?       — Не двигайтесь.       Джим смущённо огляделся, видимо, пытаясь понять где находится, а затем осторожно посмотрел на меня.       — Господи хреновый Боже. Я на дереве.       Струйка красной крови стекала по его виску и впитывалась в рубашку, но он казался невредимым, и когда наши глаза встретились, я не обнаружил никакого намёка на боль.       — Я на грёбаном дереве! — снова воскликнул он, перемещая взгляд от меня на землю далеко внизу. — Как это вообще произошло?       — Похоже, что вы были выброшены из корабля при ударе, из-за того, что вы сидели спереди, когда стеклянная панель была разбита, и вы, как обычно, воздержались от ремня безопасности в пользу беспрепятственного перемещения по отсеку. Капитан.       — Точно. Всё в порядке? Мы все это сделали?       — Почти все офицеры были направлены под медицинское наблюдение, никаких серьезных травм.       Глубокий и усталый вздох облегчения заставил его припасть к стволу.       — Слава богу. Ты уже сообщил совету Звёздного Флота, что представители Энтерпрайз не смогут присутствовать на собрании?       — Да, я считаю, что они были уведомлены офицером связи.       — Хорошо. Это хорошо. Без транспортера мы застрянем здесь, по крайней мере, пока кто-то не предоставит нам новый шаттл.       Я добрался до него в этот момент, стоя на большой ветке, которая подняла мой уровень головы к его склоненной фигуре. Как только я смог толком его рассмотреть, то получил неопровержимое доказательство того, что капитан, по сути, ранен не смертельно.       — Спок?       Я потратил немного времени, прежде чем эффективно подавить поток облегчения, который наполнил мою систему.       — Спок, я в порядке, — мягко добавил Джим и протянул руку.       Его пальцы были растопырены, а ладонь поднята, но, несмотря на то, что я знал, что этот жест не был приглашением или каким-либо образом вулканским, облегчение сменилось радостью. Возможно, следствие не остановки, но задержки эмоциональной реакции на страх смерти Джима; я взял его за запястье и вытащил его из шаткой позиции, чтобы он оказался в моих объятиях.       — Отпусти меня, Спок, — усмехнулся Джим, — я сказал, что я в порядке.       Я выполнил его просьбу и позволил ему встать рядом со мной на той же толстой ветке около ствола дерева, на которой я в настоящее время балансировал; рука моя была обвита вокруг его талии, исключительно для поддержки.       — Серьёзно? — он резко дернул меня за рукав и ухмыльнулся: — Я могу стоять. Обещаю.       Его улыбка была уверенной и спокойной, и поэтому я освободил его, не проявляя нежелания, независимо от внутренней борьбы, в которой возникла необходимость.       Поэтому, когда его колени резко подогнулись, и он ахнул, я этого не ожидал. И когда он упал боком, как тяжелый груз, испуганно расширив глаза, отражающие солнечный свет и открыв рот от удивления…       Я поймал его.       Он не упал, потому что я его поймал. Я сжал его предплечье в мощном рывке, и он повис в воздухе, он почти пролетел сквозь него, но он снова был в моих объятиях. Где он и должен находиться, — сердито прошептал внутренний голос.       Он цеплялся за меня, слегка трясясь и обнял меня, уткнувшись лицом в обычное место у меня на шее и прошептав:       — Извини, Спок, мне очень жаль…       Действие длилось 6,992 секунды, но внезапный шок от потери этого жалкого человека что-то разбудил во мне.       — Спо…       Я вырвался из объятий и смял его губы своими, скользнув пальцами между его пальцев. Потому что я чувствовал, что наш поцелуй был реальным, таким же реальным, как Джим был настоящим и твёрдым, и у него была масса и объём и плотность, а его лёгкие наполнялись кислородом, и его сердце быстро перекачивало кровь через его артерии, и всё это было доказательством, свидетельством, которое я мог слышать и к которому я мог прикасаться, но по неизвестной причине мне было необходимо нечто большее…       Нечто большее…       Сначала его дыхание было прерывистым, и он всё ещё дрожал от усталости или, возможно, адреналина, но вскоре он с одинаковым рвением возвращал мне поцелуи, притянув меня ближе, потянув золотой воротник церемониальной формы и издав низкий, отчаянный звук где-то в глубине своего горла. Затем он обвился ногами вокруг моей талии; движение, которое экспоненциально увеличивало частоту моего дыхания, и не было произнесено ни единого слова, поскольку я поддерживал весь его вес, и в то же время позволял себе эгоистичное изучение его рта и рук, острые ощущения реальности, оживляющие голод, голод, который существовал однозначно для Джима; вечный, неумолимый, бесконечный.       Это было жалко, насколько я был слабым, насколько он делал меня уязвимым, как падали щиты, и слои защитной логики, казалось, исчезли, и когда Джим прижимался бедрами к моим, казалось бы, не в силах помочь себе, я мог помешать совершенно неприличному приглушенному крику вырваться из моих губ. Вскоре мне пришлось расцепить наши руки и сжать несколько ветвей, чтобы восстановить равновесие, так как я оглох из-за неистового грома крови, покидающей кору головного мозга, и больше не питающую мой мозг…       — Спок…       Я не мог потерять его, я не мог созерцать возможность этого, и слишком часто мне приходилось сталкиваться с хрупкостью Джима, его смертностью, и я не мог…       — О Боже, Боже, Спок, мы на дереве… — он слабо надавил руками на мою грудь, но они служили лишь напоминанием о его несущественной силе, его потребности в защите, которую я обеспечил бы, потому что я никогда не собирался покидать его снова.       — Спок, мы на дереве, и я почти, оу, я почти умер, дважды, и… — его ногти впились в моё тело. — И большая, большая часть меня не может даже поверить, что я скажу тебе прямо сейчас, но… но тебе нужно это прекратить.       Он взял моё лицо руками и посмотрел мне в глаза.       — Спок, я бы продолжил, бог знает, я бы с удовольствием продолжил, даже если мы в двадцати метрах над землей, и я чуть не умер, но я тебя знаю.       Я мог только смотреть на него, на заветное, драгоценное лицо с кровью, стекающей с одного виска, и каплями пота, стекающими по его лбу.       — Я знаю тебя, и я знаю, что будет с тобой, если мы пройдём через это, и я не хочу этого. Ты мне нужен. Мы не оправимся от этого, или, по крайней мере, я знаю, что ты не… Подумай… действительно подумай о том, что я говорю, и ты получишь… там. Видишь?       Я, поддерживая его за талию, отнял ноги от себя, затем осторожно отпустил его. К счастью, не было… внутри меня ничего не было сейчас.       — Спок…       Я собирался отпустить его, когда понял, что глаза, затуманенные эмоциями, раньше не заметил.       — Вы ранены.       Его вес поддерживался только правой ногой, и слабое подергивание лицевого мускула, когда его левая нога опиралась на ветвь, выдали его.       — Я в порядке.       — Ваше левое колено, похоже, не в состоянии проявить какую-либо силу.       — Это просто ушиб, я, наверно, сломал её...       Я нетерпеливо наклонился и разорвал чёрную штанину, чтобы увидеть кровавое зрелище. Вероятно, он действительно сломал своё колено, и вокруг него было обильное количество красной жидкости, а также большой тёмный синяк вокруг него.       — Это не похоже на «простой ушиб».       — Спок…       Не обращая внимания на его протесты, я снова поднял его за талию, пока он не сел на ветку выше меня, свесив ноги, как маленький ребенок.       — Вы останетесь здесь, и вы не сдвинетесь с места, — проинструктировал я.       — Я — капитан, — оттенок досады проступил в его тоне. — Я здесь отдаю приказы. И мне не нужна нянька, я сказал, что это не больно…       — В настоящее время я не беспокоюсь о вашем эмоциональном состоянии, капитан. Прекратите говорить.       — Нет, — он сердито посмотрел. — Я знал, что это произойдёт. Каждый раз, когда ты позволяешь себе ослабить самоконтроль, на секунду, тебе нужно восполнить это, убегая подальше. Один шажок вперёд, а затем огромный шаг назад, Спок! Хорошо что я остановил тебя, прежде чем мы на самом деле что-то сделали, или ты больше никогда бы не заговорил со мной снова!       — Ваше здоровье находится под угрозой. Это упущение…       — Ты называешь это упущением?       — Утвердительно, и я заверяю вас, что это было в последний раз.       Он не знал, что я делаю это для него. Он не хотел понимать, что я тоже знал о том, что это была моя вина. Он не видел, что я делаю это, чтобы оставаться в стороне, что было моим наказанием.       Очень хорошо.       — Отлично. Это я, я перестану обнимать тебя.       — Простите?       Я не хотел этого. В моей предыдущей речи говорилось о чём-то романтичном по природе, а не о дружеских прикосновениях, которые и так стали частью нас, по общему признанию, странной рутиной.       — Достаточно проклятых объятий. Если ты будешь так делать каждый раз, я остановлюсь. Это к лучшему; мы можем быть лучшими друзьями, если между нами будет происходить меньше запутанного дерьма.       Но… но это будет означать…       — Спок, ты слишком много значишь для меня, чтобы выбросить нашу дружбу по эгоистичным причинам.       Выражение его лица смягчилось, и он посмотрел на меня сверху вниз, и солнечный свет обрамлял его лицо, освещая со спины.       — По рукам?       Я кивнул один раз.       — Хорошо, — он поспешно вытер что-то со своих глаз и кашлянул: — Эм… Спок?       — Да, капитан?       — Ты понимаешь, что под нами толпа людей, например?       — Действительно, капитан.       — Они могут нас увидеть?       — Маловероятно. Человеческое зрение не настолько острое, и плотность листьев здесь не позволит им установить визуальный контакт.       —Так ты не думаешь, что может быть тебе следует… сказать им, что я в порядке?       Он говорил со сдержанной интонацией, как будто он был уверен, что использование юмора сейчас было как нельзя кстати.       — Спок?       — Да, конечно.       Я достал свой коммуникатор и, манипулируя с циферблатом, обеспечил приём, поскольку было много проблем с радиоволнами на этой планете.       — Приём, Спок. Я нашёл капитана. Он получил травму и нуждается в специальной медицинской помощи.       — Молодец, коммандер! Мы над этим работаем.       — Конец связи.       После этого мы не говорили друг другу ни слова, хотя я чувствовал, как глаза Джима смотрели на меня в течение всего времени, пока мы ждали.