Однострочники по ЗВ

Тридцать часов назад на радаре Финализатора показалась одна красная точка, затем две, затем целая россыпь, и младший офицер включил тревогу. Пять часов спустя — непозволительно долго — последний истребитель с наверняка неплохим пилотом Сопротивления был стерт с лица этой звездной системы, успев нанести критические удары по нескольким отсекам корабля. Полтора часа назад ремонт был закончен, час назад — сданы отчеты. Генерал Хакс не спал более тридцати шести часов. Откидываясь на прохладную подушку, он бы чувствовал только смертельную усталость, если бы не ярость, все еще клокочущая внутри. И если бы не Рен, склонивший голову над его членом. Запуская пальцы обеих рук в его волосы, но не чтобы притянуть, а чтобы просто почувствовать, как длинные пряди щекочут ладони, Хакс отворачивает голову, впечатываясь щекой в подушку, тихо протяжно стонет. То ли от долгого и мокрого движения языком, то ли от мысли о столбе энергии невиданной мощи, которое вырвется из машины в глубине планеты, которую они, они создают. “Еще полгода, и мы закончим строительство. Мы найдем эту грязную вонючую дыру, которую они называют базой, и...” — Какого черта! — Хакс вздрагивает от резкого больного укуса в бедро. Он слишком устал и зол сегодня, и любая боль неприятным ощущением оседает в животе и горле. Как мерзко. Рен поднимает глаза, продолжая зализывать темнеющее пятно на бледной коже, смотрит, прищурив глаза, и в глазах этих - таких же черных и холодных, как космос за переборками корабля — внезапно будто горит все будущее пламя Старкиллера. — Я, кажется, не разрешал тебе говорить. — Я не... — И думать. Думать о Сопротивлении, когда ты со мной, Хакс. Подо мной. Как невежливо. Хакс будто со стороны видит, как кривится его собственное лицо, и едва останавливает готовые вырваться ядовитые слова. В конце концов, он пришел сам и это действительно то, что ему нужно. Всегда было нужно. Поэтому он цепляется руками за подушку за своей головой. И перестает думать.