Turns

***

Часть 1

Глава вторая: "Жизнь?"

      В конце концов, ничего из этого, конечно же, не происходит.              Реальность сурова, а сыворотка похоже, вопреки его мнению, всё же сделала из него если не бессмертное существо, — то хотя бы нечто близкое к тому. Иначе объяснить факт возвращения его в царство живых невозможно.       Он проснулся, но не мог разлепить глаза.              Формально, его сознание ещё спало, но вот чувства работали исправно. Впрочем, так, как и всегда — один из бесконечной череды плюсов обладания суперспособностями. Или досадных минусов в его отдельном случае.       По радио шёл спортивный матч, трансляцию которого они с Баки слушали по радио на площади перед войной. Зачем кому-то снова слушать его? В конце концов, команда, за которую они тогда болели всё равно проиграла.       На столике около его кровати стояли цветы — запах для его улучшенного нюха был отвратительным: он и так их терпеть не мог до сыворотки, а теперь и вовсе из последних сил сдерживал в себе желание громогласно чихнуть, оглушая весь этаж. Хоть аллергия на эту гадость и пропала, как и все болезни, когда-либо украшающие его больничную карточку, отвращение к ним осталось на всю жизнь.       Под головой у него была мягкая подушка, только вот привычного запаха и ощущения перьев не было. Вместо этого едва слышимый запах, словно хозяйственное мыло смешали с огромной кучей зубного порошка: такой едкий, химический душок, что было странно — даже в госпиталях, в которых он бывал непозволительно часто, в затылок то и дело впивались острые кончики гусиных перьев.       Открыв глаза, он заметил, что на стене, слева от узкой койки было окно, но за ним — ничего, никаких шумов с улицы. Он убедился в неправильности происходящего, когда обнаружил за окном мирный пейзаж — неужели кончилась война?       Когда? Как?!       Стив заметил ещё несколько занятных вещей и оглядываться не прекратил даже тогда, когда в комнату ворвалась бойкая медсестра, интересующаяся его состоянием.       Стив, не мешкая, поинтересовался, кто выиграл войну.        Конечно, они победили.              Слава Богу, его жизнь оказалась ненапрасной. Но когда он упал в океан, была зима, тогда как сейчас может быть конец весны? — Это ведь невозможно.              Но это прекрасно, ведь, если они выиграли войну, сейчас весна и люди могут позволить себе не бояться за свою жизнь, прячась в изрешечённых пулями и снарядами домах, покупать вещи, и строить новую жизнь, то он боролся не зря. Он стремится увидеть её своими глазами, мирную жизнь, за которую он отдал слишком много.              Восторг от радостных новостей омрачается лишь врожденным недоверием ко всему, что ему приходится видеть и слышать. Странное гнетущее предчувствие не дает ему расслабиться и остановиться хоть на секунду.              Что-то не так.              Выбежав из палаты, словно ему пять лет, улыбаясь от того, что это правда, что он жив и здоров в своей свободной стране, он останавливается посреди другой комнаты и застывает.              Ужас сковывает его, сердце бухает о грудную клетку, а его мозг отказывается в это верить. На его лице тем временем не отражается и сотой доли испытываемых эмоций — с годами он научился контролировать любые их проявления, и лицо его, когда нужно, всегда оставалось беспристрастным.              Его "палата", как оказалось, находится внутри другой, гораздо большей комнаты. Это точно не госпиталь. Это просто коробка, ширма, за которой скрывается настоящая правда. Но какая?              Зачем ему снова врут?              К нему кто-то бежит, и уже через несколько секунд он оказывается окружённым людьми в форме. Кто-то с оружием, кто-то просто в странной одежде, видимо, гражданской. Все они наперебой ему что-то говорят, судя по всему, о том, что хотят помочь, что всё ему расскажут. Но как можно им верить, если они только что солгали.             Нет уж, лучше по старинке узнать всё самому. Так надёжнее.              Стив выворачивает руку из хватки какого-то типа, обещающего всё объяснить и бежит, бежит по длинному коридору, не зная, что его ждёт за ним.              Первое, что он видит, когда коридор заканчивается — это свет.              Яркий, бьющий в глаза. Он зажмуривается всего на секунду, чтобы снова распахнуть их и увидеть всё, не пропуская деталей. Дивный новый мир очень громкий и яркий, но всё так же беспросветно одинокий.              Происходящее с трудом укладывается у него в голове. Вокруг так много всего, шумно, что-то гудит и мигает, кругом люди, спешащие куда-то по своим делам, и повсюду кипит жизнь, в которой ему нет места.              Машины двигались слишком быстро, при этом громко сигналя, и звук этот отдается в чувствительных ушах глухой болью, отпечатывающейся на грани сознания. Скорость большая, явно выше, чем он помнит: такой скоростной режим почти во всех центральных частях города был раньше запрещен.              Раньше он некоторых экземпляров и в глаза не видел, а сейчас, особенно после войны, когда в стране должен быть недостаток сырья и средств, откуда у людей такие деньги на это? Всё выглядело абсурдно, как в бредовом сне.              Через сколько же лет его разбудили?

***

      Итоги его прошлой жизни, подведенные им после победы над Красным Черепом, пока Валькирия — мощный самолет-бомбардировщик нёс его вниз, в ледяную воду вместе с активными бомбами на борту, оказались таковы: остатки ГИДРы — нацистской организации, с которой он боролся и которую победил, были добиты после его смерти, её план по захвату мира провалился; мир оказался спасен, а Баки — нет.       Герой Америки Стив Роджерс пожертвовал собой, потопив бомбардировщик в водах Арктики и навсегда покрыл своё имя бессмертной славой.              Так, по крайней мере было все шестьдесят шесть долгих лет, что он считался мертвым.       Умер ли он на самом деле или какая-то часть жизни еще теплилась в нём? Его воскресили или же просто разморозили, как размораживают хранившееся долго в холодильнике мясо?       Стив не знает.              Рад ли он этому?              Никто его не спросил, хочет ли он снова жить. Никто не поинтересовался его мнением и вот он, живой, вопреки законам природы и логики, всё ещё молод и полон сил, только не желания жить.              Что ему теперь делать?              Принять этот шанс, забыв всё и начав заново или отвергнуть, попробовав снова самоубиться? Очевидно, с последним возникнут определенные проблемы, потому что более действенного способа наконец, умереть, он пока придумать не может — спасибо тем нефтяникам, которые не могли искать свою черную жижу где-нибудь подальше от его ледяной могилы.              Поэтому Стив, здраво оценив предоставленные ему шансы и возможности решает попробовать.       Он выбирает жить.              Второй шанс ему принять придется, хочет он того или нет.