Thoughts of Death

      Солнечные лучи просачивались сквозь розоватые жалюзи и длинными светлыми полосами ложились на предметы, охватывая их по форме.       Меня разбудило то, что кто-то трогал мои волосы. Они двигались и щекотали мой нос, отчего я вскоре чихнула. Зазвучал смех.       Я открыла глаза. На меня смотрел Джексон. Он улыбался во все свои 32, или сколько там у него, зуба. Я не удержалась и мои губы тоже растянулись в улыбке.       Парень прекратил смеяться, но все еще продолжал улыбаться. Его рука вновь прошлась по моим волосам. — Знаешь, было странно увидеть тебя здесь... Еще и спящей, — хрипловатым голосом произнес парень. Я опустила глаза. — А теперь... — я сделала паузу, — Скажи мне. Что это было? Почему ты сейчас находишься в больнице. Ты же вроде только... Только побежал... и вообще, зачем ты побежал?! Не мог нормально подойти и поговорить?!       Кажется, я начинала повышать голос. Джексон поморщился, и я сразу замолчала.       Между нами произошла пауза. Парень сидел нахмурившись, будто обдумывая в голове каждое свое слово. Я же просто ждала. — Ты уверена, что хочешь узнать? — Нет, блин, я пришла просто так поглазеть на то, как ты решил поворочаться в кроватке. Парень улыбнулся. — Ну и как тебе?       Я закатила глаза. И все же он жутко меня раздражает. — Ты можешь не делать из этого детский сад? — Могу. — Так смоги, — я сделала как можно более строгое лицо.       Джексон просто прыснул от смеха. Я поначалу старалась все еще держать строгий вид, но его смех был таким заразительным, что я не сдержалась и вновь заулыбалась. — Не надорвись от смеха. — Я постараюсь, — парень вдохнул воздух и попытался немного поудобнее усесться в постели, но получилось у него это слегка неловко, правая рука соскользнула по простыне в сторону, отчего вышеупомянутый чуть не упал с кровати. Но видимо, Джексон хорошо умеет держать равновесие, поэтому ему удалось сохранить горизонтальное положение в постели. А вот у меня едва сердечко не прихватило...       Я наверное выглядела чересчур испуганно. Может быть у меня даже глаза вылезали из орбит, но вместо того чтобы сказать, что он в порядке, Джексон просто попросил меня сесть рядом.       Я многозначительным взглядом посмотрела на него, а он вновь хлопнул рукой по краю кровати, мол садись, не укушу. — Я туда не сяду.       Теперь пришло его время закатывать глаза. — А если попрошу? — Да хоть запросись.       Я демонстративно скрестила руки, отказываясь садиться рядом.       Он тоже решил показать свой характер и поудобнее расположился в постели. Стал рассматривать какие-то циферки на аппарате, будто не замечая меня.       Я возмущенно взглянула на него. Он опять проигнорировал, хотя я видела, как в его глазах блестят искорки лукавства. — Могу вовсе уйти. — Удачи.       Видимо, мы оба не хотели сдаваться. Это значит быть соулмейтами?       Я собралась с мыслями. Отступать не хотелось, но и не узнать правду не позволяло любопытство. Но я всё же сделала несколько шагов к двери. Моя рука почти коснулась ручки, как вдруг он заговорил: — Так быстро? Кажется, мы совершенно не успели поговорить... — Ты так думаешь? — в моем голосе прозвучала нотка иронии. — Да. Я так думаю, — он сделал голос слегка приказным. Меня это позабавило, ведь он изо всех сил старался не смотреть на меня.       Я решила остановиться. Моя рука легко скользнула по дверной ручке. Я подошла к соседней стене и прислонилась к ней спиной. Садится рядом с ним мне было делом принципа. Я не хотела в очередной раз давать слабину в его присутствии. Я смотрела на него выжидающе, но мы оба молчали. — Ну? Тайну расскажешь?       Джексон все еще не смотря на меня сдерживался, чтобы спрятать свою ухмылку. — Что-что? Прости, ты так далеко, что мне тебя не слышно, — край его губ легонько дернулся.       Меня одолевало желание дать ему хорошую затрещину. — Прекрати придуриваться, Джексон.       Как только я назвала его имя, он пронзительно взглянул на меня. — Ух ты. Редкий случай, когда ты называешь меня по имени. Наверное, ты уже злишься?       Я поджала губы и опять закатила глаза. — Что с тобой произошло вчера?       Джексон снова отвернул голову от меня и стал смотреть в окно. Я ждала ответа, а он пытался уйти от него своим молчанием. Сейчас он наверняка переведет тему... — У меня врожденный порок сердца.       Вот опять. Стоп. Что? Порок сердца? Я не представляю, что происходило с моим лицом, но к этому моменту мои глаза должны были уже просто выкатиться из глазниц и кататься по полу.       Парень смотрел в окно. Впервые я увидела его таким. Он был... грустным. Задумчивым. И как всегда спокойным.       Я не знала что мне делать, поэтому все, что мне пришло в голову — это просто помолчать.       Наверное, это был правильный выбор, ведь Джексон вскоре повернулся снова ко мне лицом. — Но не советую забивать этим себе голову. Я абсолютно нормальный. — Вчера ты это очень хорошо показал, — с долей грусти съязвила я. Парень только пожал плечами на это. — Ну что ж... Думаю, скоро меня выпишут, — хоть как-то разбавляя атмосферу произнес парень. — В смысле? — я удивленно посмотрела на него, — Разве при таком заболевании больных держат всего лишь пару дней? — Нуу... — он слегка покраснел. Прямо как пятилетний мальчик, который внезапно рассказал тайну, которую не должен был выдавать, — Я не терплю больничных палат и неплохо умею уговаривать. — Это полный бред. Я сказала, что ты будешь лежать в этой больнице и это даже не обсуждается. Нельзя так забивать на собственное здоровье.       Парень грустно улыбнулся.       Я медленно заскользила по стене палаты. Моя кофта терлась об серую штукатурку с легким шуршанием. — Как скажешь.       Я лишь немного подняла голову и взглянула на него. Мои глаза блестели. И он это заметил, но промолчал. Я мысленно поблагодарила его за это. Он действительно понимал что мне надо.       После этого я сразу поднялась на ноги, рукой смахнула слезы и спросила голоден ли он. Он просто кивнул мне, и я тут же вышла из палаты.       Затем скорым шагом я покинула больницу и отправилась за продуктами. Путь был долгим, и потому я решила занять себя мыслями. А может это мысли решили меня занять.       Первым, что лезло мне в голову это разговор в палате. Джексон болен? Да еще и не каким-то ОРВИ, а самым настоящим пороком сердца... В голове не укладывалось. И как он живет с этим? Почему не сказал раньше? Хотя.... Зачем ему сообщать об этом каждому встречному... Я тоже бы не стала этим заниматься. Зачем лишняя суета вокруг. Хм. — Ой, — я резко остановилась. — Я же не спросила что надо принести.       Я судорожно стала представлять, что нужно больному, находясь в больнице. Так. Но его же должны и так там кормить... А обычное питание это вроде каши. Хм. Ну фрукты надо. Что ещё. Не знаю. Ладно, возьму что увижу. К счастью, деньги я до сих пор не потратила и сейчас мне не надо бежать домой за кошельком.       Я вновь продолжила свой путь. Осматривала округу. Вокруг меня стояли высотные дома и как всегда с кучей различных вывесок, каждая из которых гласила самую обычную ложь: «Я самый лучший препарат, газировка, батончик, мороженое, диван, телевизор, посудомойка, игрушка!!! Если ты будешь пользоваться мной, ты всегда будешь счастлив!».       Боже, меня всегда удивляло воображение этих рекламщиков. Они же всегда пишут такую дурь, что и в голове не укладывается. Даже если ее сложить в сто раз — не влезет.       Пока мой мозг судорожно различал нужную информацию среди всех этих вывесок, мой глаз зацепил неподалеку стоящий ларек с цветами. Даже на таком расстоянии запахи цветов доносились до меня. Я решила подойти ближе. Сквозь витрины было видно множество различных цветов. Все они носили самые умопомрачительные названия, которые мог придумать самый извращенный торговец цветов, для продажи. Мне было смешно. Но потом стало больно.       Перед глазами всплыли мутные картинки. Воспоминания. Появилось даже ощущение, которое многие называют дежавю. Мне показалось, будто я уже видела именно эти цветы. Мое лицо сменило краски веселья на серость боли. В голове снова начало мутнеть. Сон. Постепенно появилось ощущение, что я заново его переживаю. Черт... Джексон. Его сердце.       И почему я тогда не поняла, что это был знак... Я схватилась руками за голову. Она болела так сильно, что мне казалось будто еще чуть-чуть и она развалится на тысячу мелких кусочков.       Как так получилось? Я находилась в полном недоумении. Спустя несколько минут боль утихла, но не до конца. Я снова поднялась на ноги и постаралась как можно дальше отойти от цветочного ларька.       Я шла в небольшом недоумении вдоль улицы. В голове крутилась тысяча мыслей, но лишь немногие мне удавалось поймать за хвост и понять.       Когда я пыталась их схватить, они будто выскальзывали из рук. Из-за этого мелькания, мне на миг показалось, что я перестала функционировать и взаимодействовать с телом.       Таким образом, я шла минут десять наверное, и вскоре наконец-то дошла до продуктового. Там я закупилась нужными продуктами. Всякими фруктами, кофе, сахаром. Не знаю, есть ли это в больнице и надо ли ему это вообще. Но если что я возьму себе.       Боль уже утихла, когда я шла на обратном пути. В руках у меня была лишь одна сумка, а точнее пакет с эмблемой продуктового, поэтому шла спокойно и размеренно.       Ничего не предвещало беды, я переходила дорогу, следуя правилам и светофору.       И как всегда бывает, обратный путь быстрее. Я уже подходила к больнице, когда, с правой от меня, стороны прозвучала сигналка и звук тормозов.       В этот миг мир застыл для меня. Я очень четко услышала этот скрежет, когда шины буквально царапают асфальт. Как впоследствии замедляют свой ход колеса. Как кричит неуклюжий водитель: «Стой», давя на тормоза с такой силой, что от нее едва ли не ломаются педали. И я слышала как же громко бьется мое сердце. Словно один огромный барабан бил по моей голове. Эти удары затмевали все остальные шумы.       Я обернулась. Мои глаза обработали информацию раньше, чем мозг, потому я сразу закрыла лицо руками и как можно сильнее зажмурилась. Это получилось настолько сильно, что мне даже защипало глаза. Я стояла в таком положении секунд тридцать. Но я ничего не чувствовала. Ни боли, ни холода, ни жара. Только совсем немного веяло теплом на уровне ребер. Чувствовался запах сгорающего бензина.       Я открыла глаза и опустила руки. Машина успела вовремя остановиться и из нее уже выходил мужчина лет 30. У него имелись небольшие усы. Они располагались тремя полосками над верхней губой и по краям, напоминая квадрат. Знаете, мне такие мужчины всегда казались какими-то неуклюжими наверное, из-за этих усов. Было ощущение, что они когда кушали или просто пили черный йогурт прямо из стаканчика, а потом просто не вытерли рот.       Но что-то я отвлеклась. Мужчина подошел ко мне и начал отчитывать по поводу того, что я совершенно неаккуратная на дороге. Хотя, если так подумать, это он гнал на огромной скорости и едва ли вовремя смог притормозить.       Мое сердце билось просто бешено. Слов разобрать из-за этого было почти невозможно. Но я старалась как можно жалостливо смотреть на него, будто я поняла свою вину. Наверно он быстро в это поверил, махнул на меня рукой и сел в автомобиль. Я же поспешила в больницу.       Передо мной быстро мелькали двери различных кабинетов и их номеров, пока передо мной не появилась заветная цифра 23. В этой палате и лежал Джексон.       Я резко дернула ручку двери и вбежала в палату. Мое сердце все ещё продолжало колотиться. Я быстро кинула пакет на тумбочку и сразу начала разбирать его.       Я делала все слишком быстро и нервно. Мои эмоции были на пике. Казалось, если вот-вот что-то произойдет, мне сорвет башню и я начну истерить.       Мои волосы вновь и вновь мешались мне перед лицом. Я постоянно их отбрасывала а сторону. Но в один момент меня схватили за запястье. Я немного оцепенела. Отпустила мандарин, который держала в руке. Тот с глухим ударом упал на тумбочку и немного покатился, остановившись у самого края. — Что-то не так? — проговорил Джексон. — Все нормально, — ответила я. Мой голос предательски дрогнул. — А вот я в этом не слишком уверен, — парень недоверчиво смотрел на меня.       Я поджала губы. Не хотелось его как-то беспокоить сейчас. Зачем, зачем он меня спрашивает? — Ау, ты меня слышишь? — нахально повторил парень. — Слышу. Но не хочу говорить. — Почему же? — А разве у меня должны быть причины? — я наконец взглянула на него. С самого начала, как я только влетела в его покои, я ни разу не взглянула на него. — Так, слушай. Давай ты нормально расскажешь, а иначе... Иначе... — парень действительно задумался на некоторое время, — Я сделаю попытку побега.       Я закатила глаза. Он снова ведет себя как ребенок. — Все. Нормально, — я выделила каждое слово по слогам, а потом постаралась ему натянуто улыбнуться. Меня начало раздражать, что он ко мне пристал. — Рассказывай, — рявкнул парень. Я немного дернулась от неожиданности. — Ну хорошо. Меня чуть не сбила машина. Все? Доволен?       Я тут же развернулась от него и продолжила разбирать продукты. Достала пару вещей и застыла в безысходности. Смотреть сейчас на него мне не хотелось. Присесть было некуда, а уходить я не собиралась.       Между нами затянулось молчание. Джексон все еще не отпускал мою руку. Сначала его хватка уменьшилась, но потом он снова ненадолго сжал запястье.       Я прикусила губу. Мне не было больно, но... Это вызывало странное, необычное чувство во мне. Было сложно объяснить. Моя рука легонько дернулась. Неужели нервный тик?       Парень, заметив мое колебание, подозрительно улыбнулся. Я недоумевающе взглянула на него, и он резко дернул меня к себе.       Я не ожидала такого поворота событий и потому упала к нему на кровать. А он и был рад.       Джексон давил лыбу, как ребенок, который только что получил долгожданный подарок.       Я вмиг покраснела. Он засмеялся. Обиженно посмотрев на него, я сделала несколько попыток подняться, но парень крепко прижимал к кровати. Я была смущена в край, и это злило. — Джексон, отпусти меня уже. Это не смешно. — Да ладно, расслабься, — он убрал руку и я смогла спокойно сесть.       Но и тут он не решился меня оставить в покое. Парень внезапно обнял меня.       Меня будто окатило ледяной водой. Это оказались чертовски странные ощущения. Я никогда не обнималась с кем-то извне. То есть, моя бабушка достаточно часто старалась меня тискать, вечно лезла ко мне, но сейчас... Сейчас это было другое. Не появлялось навязчивой мысли отторгать. Скорее напротив, остаться.       Его руки оказались очень теплыми, а объятия нежными. Парень не вис на мне, не сжимал слишком сильно плечи, он просто легонько касался их, охватывая весь грудной отдел и сложив пальцы замочком.       Я боялась и двинуться в этой ситуации. Он медленно, нерасторопно дышал. Спокойно так. Прямо мне в шею. Он был так близок, что мне пришлось слушать его дыхание, которое теплыми порывами распространялось по коже.       Я покрылась мурашками. Я не хотела его останавливать, но уже понимала, что пора уходить. Да, мне некуда было спешить, но затягивать это не стоило. Мне не хочется в него влюбляться, не спать по ночам, желать его видеть ежесекундно. Нет, нет, нет. Не хочу его мучать собой и мучаться сама.       Я отрицательно покачала головой и медленно убрала его руки. Они нехотя соскользнули с моих плеч.       Стало немного прохладно. Я встала с постели и сделала пару шагов от него в направлении двери, предварительно развернувшись лицом. Моя рука неловко потянулась к другой.       Джексон выглядел несколько расстроенным. Смотрел вниз. Туда, где еще недавно находилась я. Парень молчал. — До встречи? — с какой-то мимолетной ноткой надежды спросила я. — До встречи, — отрешенно ответил Джексон. И я тут же вышла из палаты.       Мне совершенно не хотелось ни о чем думать. На плечах горели следы моего стыда, а сама я убитой походкой направилась домой, зная, что сейчас он в порядке.