Книгопад
21 февраля 2018 г., 21:37
Было четыре часа утра. Солнце едва поднималось из-за горизонта. Все квартиры еще спали глубоким сном, но мой организм противился этому. Тело болело. В голове стоял легкий шум. Но не это заставило меня подняться в такую рань...
В соседней комнате раздавались чьи-то глухие шаги. Они были медленными и осторожными. Но видимо этот человек даже не догадывался, насколько я мнительна и могу очнуться, едва ли ни в любом состоянии, если заподозрю что-то неладное.
Когда я услышала эти шаги во второй раз, я решила не медлить. Галлюцинации или не галлюцинации — я узнаю потом, а пока что стоит предостеречься.
В моей комнате не оказалось ничего, хотя бы примерно смахивающего на предмет самообороны. Поэтому я взяла подушку. Ну, не знаю чем она мне поможет, но, а вдруг.
Я стала осторожно приоткрывать дверь, выглядывая наружу. В коридоре никого не оказалось.
Я выползла, крепко прижимая подушку к груди, как бронежилет. Хотя от такой экипировки... Толку очень мало.
Внимательно прислушиваясь к обстановке, я поняла, что мой новоиспеченный гость таится где-то на кухне.
Да черт побери, вас что сюда магнитом всех тянет? Почему всё всегда происходит на моей кухне?
Я осторожно ступала по старому паркету квартиры. И вот когда моя нога ступила за порог кухни, под ней жалобно проскрипела половица. В этот момент я прокляла все что было возможно и невозможно.
На пол опрокинулась какая-то кастрюля. Я сильно зажмурилась, в надежде, что это меня спасет и с громким криком «кто ты такой» я кинула в незнакомца подушку. После этого я, схватив нечто более подобное на оружие, выставила это вперед.
Стояла тишина. По полу мирно утихая каталась металлическая кастрюля, издавая положенные ей звуки. Я приоткрыла один глаз. Потом я стала краснеть, как помидор. Впрочем, мой гость тоже.
Это выглядело несколько глупо. Он стоял, держа в руках яблоко, а я половник...
Но вскоре мой стыд сменился недоумением и злостью. Я опустила половник и внимательно посмотрела на парня.
— Джексон, с каких это пор ты прописан в моей квартире?
Парень едва ли не подавился.
— В смысле?
— Почему ты постоянно каким-то образом оказываешься в моей квартире? Какого черта?
Джексон потупил взгляд.
— Нуууу... — протянул парень.
— Что ну? Ты не слишком много на себя взял? Мне кажется, у всего есть свои рамки, — я сделала паузу, наблюдая за его реакцией. Юноша вмиг погрустнел, — Если ты считаешь это веселым, то скажу тебе сразу — это не так. Просыпаться в четыре часа утра из-за твоих шорохов на кухне, — я начала повышать голос, но останавливаться было поздно, — На моей чертовой кухне, не самое прекрасное чувство в мире! Ты хоть это понимаешь?!
Выпалив это все едва ли на одном дыхании, я громко вздохнула. Парень молчал. Мне стало неловко.
— Прости, — в два голоса произнесли мы, а потом взглянули друг другу в глаза, удивляясь тому что произошло. Будто говоря «ты тоже это слышал?». Каждый из нас извинился за свое, но легкий осадок остался.
Я первой опустила глаза в этой ситуации. Еще раз выдохнула, отложила половник в сторону и села на ближайший стул. Джексон отложил яблоко на тумбу, поднял подушку и осторожно положил ее рядом со мной на стол.
— Как ты сюда забрался? — вдруг спросила я.
— У тебя вчера ключи выпали из кармана. Я решил тебе их вернуть...
Я постаралась не кипятиться. Закатила глаза.
— Океееей, — протянула я, поправляя сорочку. Черт. Я же в сорочке. Стало стыдно. Я быстро встала и ничего не говоря пошла в спальню, чтобы переодеться.
— Ты куда? — остановил меня голос.
— Тебе рассказывать все, что я собираюсь делать в собственной квартире? — съязвила я.
— Хорошо, как скажешь, — вздохнул парень, вставая в позу капитуляции.
Быстро кивнув, я наконец продолжила свой маршрут. Дошла до комнаты. Недолго покопавшись в своем гардеробе, я нашла уже более приличную одежду. Надела ее на себя, глянула в зеркало. Поняла, что на голове у меня творится невесть что. Печально вздохнула, расчесалась и сделала нечто похожее на хвост.
Я вышла из спальни и снова вернулась на кухню. Джексону видимо стало скучно, поэтому он начал что-то отскребать от стола. Да, он знает толк в развлечениях, прямо как я. Косо глянув на его деятельность, я решила сесть на свой стул.
Но сделать мне это не удалось. У меня закружилась голова и подкосились ноги. Я потеряла контроль над равновесием, и мое тело стало падать в ненужную сторону.
Я с громким звуком ударилась о стену. Джексон моментально вскочил и ринулся ко мне. В голове мутнели картинки и в итоге я вовсе перестала соображать.
***
РOV. Джексон. Когда она ушла, я долго маялся бездельем. Было и стыдно, и грустно, и вдобавок неприятный осадок остался. Я раздумывал как бы перед ней извинится. Все мне казалось каким-то глупым. Да уж, вариант пролезть в чужой дом и по тихой оставить ключи было глупой идеей. Но кто же знал? Она вошла в комнату. Я неловко на нее глянул. Она переоделась. Забавно. Но та пижамка так мило на ней смотрелась. Вспомнив ее плюшевого медведя во всю грудь, я заулыбался. Но потом моя улыбка слетела так же быстро, как и появилась. Адена вдруг побледнела и начала падать. Я соскочил со своего стула и побежал к ней. Стул безнадежно упал на пол, а Адена мне на руки. Я успел вовремя ее поймать. Она была такой горячей. Первым делом я догадался потрогать ее лоб. Он едва ли не горел. Даже не представляю, что с ней могло произойти. Она потеряла сознание. Я нервно думал, что делать. В голове с бешеной скоростью метались мысли. — Хэй, Адена, ты чего? Так, так... — я нервно перебирал пальцами правой руки по ее волосам, поддерживая голову и опускаясь на пол, — Тихо, тихо. Все будет хорошо, — повторял я, успокаивая. Но скорее всего успокаивал я только себя. И вот сидя на прохладном полу ее квартиры, я испугался. Просто испугался. Я боялся ощутить холод в ее руках. Мои пальцы забились в нервном тике по ее одежде. Вдруг она открыла свои глаза. Очнулась? Она схватила меня за руку, впиваясь острыми ногтями в кожу. Но я будто не ощущал этой боли. Она молчала и еще сильнее нажимала. На руке образовалась небольшая ранка. — Джексон... — чуть хрипя начала девушка. — Что? — я внимал ее голосу так отчаянно, будто в последний раз его слышал. — Подними меня с пола, здесь не шибко комфортно. Заслышав несколько резкий тон, несвойственный Адене, меня, словно водой обдало. Но этот «приказ» был весьма резонным. Дойдя до кровати в спальне, я осторожно положил ее на постель и сел рядом. — В тот раз, когда ты меня обнял... Там, в больнице... Я была удивлена. Я даже не представляю что это было за чувство. Все это так непонятно, что я не могу найти себе место... — она сделала паузу, а потом продолжила, но начала она говорить уже о совершенно другом, — Знаешь, тогда , перед тем как ты мне вчера позвонил, я говорила со своей бабушкой. Боже, как я по ней скучаю, как же я ее люблю... Мне надо ее увидеть. Черт побери, какие же вкусные она делает блинчики. Думаю, ты бы тоже хотел попробовать. А какие у нее еще есть вкуснющие варенья и джемы. Она у меня вообще рукодельница! Она шьет очень красивые фартуки... Черт, почему же я ей тогда промолчала? Она сейчас наверняка в обиде... Девушка внезапно схватила меня за плечи и заглянула мне прямо в глаза. — Я же никогда не говорила как сильно ее люблю, — в лице Адены стояла самая настоящая грусть и будто немая просьба о помощи, — Мне срочно надо с ней встретиться. Я изумленно смотрел на нее. Она выдавала всю информацию о себе, абсолютно не задумываясь об этом. Я потерял всю возможность функционировать. Мой мозг отказывался работать. Она продолжала что-то говорить, а я лишь вполголоса пытался ее остановить: — Тихо, тихо. Лучше молчи, Адена. Я не хочу завтра очнуться с ножом в груди, только потому, что ты не смогла сдержать в себе свои секреты. Но на девушку это не действовало. Она продолжала нести свой бред. Дошло уже до моментов из детства, за которые ей было всегда стыдно. Я лишь хмыкнул, когда услышал, что она съела чужую конфетку, а потом все скинула на дворовую кошку, которая часто ошивалась возле их старого дома. Наконец она замолчала и как-то прозрачно смотрела на меня. Задумчиво и равнодушно. Изредка моргая своими длинными черными ресницами. Я не смог устоять перед красотой ее карих глаз и заулыбался. Она отреагировала мне лишь легким поворотом головы в сторону и устремленным взглядом в потолок. — Почему ты всегда рядом? — спросила девушка. — Не знаю, — смиренно ответил я чуть помедлив. Она не стала отвечать и поэтому я продолжил: — Просто мне постоянно хочется убежать куда-то. Сердце просит свободы. А ноги ведут лишь к твоей квартире. Теперь я и сам задумался. Ведь это действительно так. Я не домосед с детства. И при любой своей вылазке я искал чей-то дом. И это все прекратилось лишь когда я встретил ее... Может это странно, но мне не хотелось об этом слишком много думать. Мое сердце знало, что делало, а я лишь ему доверял. — Меня тошнит, — произнесла Адена. — В смысле? Тазик принести? — я удивленно вскинул брови. Но вместо ответа девушка, схватилась за рот рукой и поспешила сесть. Я помчался в коридор за тазиком или любой тарой, которая могла бы сослужить этому делу. Она же побежала к унитазу. Впрочем, ее поступок был логичнее. Но я все же решил не бросать эту идею с емкостями. Не бегать же ей ночью в ванную. Тем более, когда та находится от постели на приличном расстоянии. Спустя десять минут я нашел тазик, а больная уже оставила унитаз в покое. Я постарался взять ее под руку и довести до кровати, но она отказывалась. В итоге, после первой неудачной попытки встать, я не выдержал и снова взял ее на руки, отнес в спальню. Позже я отыскал нечто подобное на платок, намочил его водой и положил ей на лоб. Она лежала как убитая. Ей было тяжело. Я закрыл шторы, чтобы свет не резал глаза. Снова сел рядом. Было страшным оставить ее в одиночестве. Адена закрыла глаза. Вскоре, по квартире зазвучало ее негромкое сопение. Как только она уснула, я смог спокойно выдохнуть. Сон — дело благое во время болезни. Это самый лучший лекарь. Я взглянул на время. 5:30. Черт. Интервью... Я раздраженно закатил глаза. Родители... Черт бы их побрал. Зачем, вот зачем они на это согласились? Ведь у них был выбор. Был! Я гневно сжимал кулаки, будто вот-вот готовился ударить. Но нигде поблизости противника не находилось. Я постарался успокоиться. Осмотрел комнату. Самая обычная. Но много пастельных тонов, смешивающихся с черным оттенком. Заманчивый дизайн. Наверняка она сама его придумывала. Я взглянул на Адену. Пока она была рядом, я ощущал себя более-менее спокойно. Мне захотелось улыбнуться, и я не смог удержаться. В голове всплыли воспоминания из больницы. Как она лежала возле моей постели. Ее припухлые розоватые губы, темные пряди... Было приятно первым увидеть именно их, а не серый потолок или рыжеватый кафель. Как это бывало обычно... С ноткой сожаления я опустил глаза. Она была первой, кто пошел ради меня на такой поступок. Мои родители... А что мои родители? Они никогда бы такого не сделали. Их пугал мой диагноз. Деньги, слава... Они часто развращают людей. Этот вывод я сделал давно. Но какой предел надо пересечь, чтобы из-за этого оставить своего больного сына на расправу судьбе? Этот вопрос был одним из главных для меня. Одно воспоминание безусловно влечет за собой второе, а за ним и третье... Закон памяти. Пытаясь вытащить одну книгу из стеллажа, на тебя падают все остальные. В тот день, когда Адена ушла от меня во второй раз, я думал послушать ее. Хотя бы раз пройти полное лечение. Деньги все равно не были вопросом. Но ко мне пришли мои «родные». Хм, интересно, как вообще можно называть родным то, что тебя ненавидит и, что терпеть не можешь ты. Я нахмурился, припоминая разговор. Они пришли ко мне с обыкновенной вроде бы просьбой. Приехать на одно мероприятие, постоять с ними. Ответить на пару вопросов и все. Я же был вполне хорошем настроении и даже культурно отказал, сведя все к реальным причинам. Они не поверили, начали корить меня за ложь. После чего я ответил, что они опоздали со своими нравоучениями где-то лет этак на пятнадцать. В тот момент, когда оставили меня дома на целый год в полном одиночестве. Когда просто позабыли, оставили умирать как щенка. Но я выжил. Дал отпор. А они сообщили округе, что я потерялся... Я усмехнулся. Похоронили заживо. И разве я после этого мог ответить иначе? Ладно, если бы они отвели меня в детдом. Оставили там. Но нет же, это вызвало бы огласку. Такой знаменитый, такой богатый, а делает столь гнусные поступки. Да, рейтинг отца упал бы тогда вместе с его авторитетом. И когда я озвучил свой ответ, они будто взбесились. По-настоящему. Начали орать. Не помню, когда подобное было раньше. Они всегда действовали равнодушно. А тут... Видимо, очень важно было им мое присутствие. Но это меня и радовало. Обломать по-крупному. Хоть раз в жизни. Но вместо этого... Они просто забрали меня из больницы, как и всегда бывало, отвезли домой и заперли, думая, что это навсегда. Хах... Наверное, сложно быть родителем такого сына, как я. Позор. Я приложил руку ко лбу. Вздохнул. Решил занять себя какими-нибудь посредственными делами. Спать не хотелось, но и ждать пока Адена очнется было долго. Я решил пройтись по комнате. На одной из ее полок с книгами я нашел своего любимого автора. Взял одну из его книг и начал читать. Так прошло время. Вдруг из моего кармана раздалась вибрация. Я наскоро вытащил его и поспешил выйти из комнаты, чтобы не разбудить девушку. Руки нервно затряслись. Это были родители. Я сделал вдох-выдох и взял трубку. Знал, что не стоило этого делать, но поступил как всегда. С того конца донесся крик. Я значительно опаздывал на встречу. Она начиналась в 9, но для них я опаздывал на нее уже в 6 утра. Маразм какой-то... Я изо всех сил старался держаться. Но с того конца полились унижения, оскорбления и прочая грязь, которую не любит слышать любой человек. Я отвел телефон в сторону, чтобы этого не слышать. Но отец так сильно орал в трубку, что даже это не помогало. Меня продолжали поливать шлаком. Я молчал. Но лишь до тех пор, пока они не трогали Адену. Вскоре, когда у них кончились аргументы, они перешли на едва услышанные факты. Я не удержался и так же заорал им в трубку. — НЕ ЛЕЗЬТЕ В МОЮ ЖИЗНЬ! Я не знал, откуда они прознали о ней, но это бесило лишь сильнее. Опять слежка, опять доносы, опять контроль... Опять. Боже, как это раздражало. Они хотят меня воспитывать. Спустя столько лет? Да черт побери, что им нужно? Чтобы я умер? Да это и так произойдет, черт возьми! Я разозлился как никогда, кинул телефон об пол. Тот с дребезгом разлетелся по нему. Аккумулятор вместе с панелью отлетели едва ли не на метр. Я кипел. Будто изнутри. Сердце билось ни на шутку. Я попытался себя успокоить. Сделал вдох, выдох. Разжал кулак. Стало чуть легче. Сердце восстанавливало ритм. Я наконец перевел дыхание. — Не думала, что ты можешь настолько сильно злиться, — донесся со стороны двери голос. Он был таким неожиданным в такой момент, что я дернулся. Стало стыдно. Видимо я разбудил ее своими криками. Она заулыбалась. — Прости, — тихо проговорил я. — Не представляю, что тебя могло заставить так расправиться с телефоном, — она сделала паузу, смотря на мой, разлетевшийся на составляющие части, телефон, — Ну ты и истеричка, конечно. Она весело усмехнулась. Как всегда это бывает. Ее смешат все мои действия. Теперь я и сам улыбнулся. — Наверное, теперь ты не сможешь меня больше шантажировать звонками? — съязвила девушка. Ее слова прозвучали устало, через силу. Надо закругляться с разговорами. — Даже не надейся, — натягивая беззаботную улыбку проговорил я. Я быстро начал собирать телефон. У него совсем немного треснул экран, но в целом все было нормально. В доказательство я поднял его и показал ей его работоспособность. Она лишь цокнула языком на это. — Ты как себя чувствуешь? — Все нормально. Она скрестила руки. Первый признак недоверия и лжи. Я опустил глаза. — Иди в кровать. — Я не хочу. — Иди в кровать, — чуть жестче повторил я, поднимаясь с пола, — Ты не в порядке. Тебе положен сон. — Ты сам не в порядке, — протестующе произнесла она. — Ну, я-то могу лечь в кровать. Желательно, конечно, к тебе. Она закатила глаза. — Тогда я точно не лягу. Я засмеялся. Она молча вышла из комнаты. По шагам, я понял, что она все же пошла в спальню. Я усмехнулся про себя, но остался на месте. Простоял где-то с минуту, рассматривая свой телефон. Положил его в карман и лишь потом пошел за ней. Зайдя в комнату, я увидел как она доставала небольшую потертую книгу болотного оттенка. У нее была тканевая обивка. Явно что-то из классики. Я хотел было сесть в кресло, как с полки начали падать различные вещи одна за другой. Адена растерянно пыталась все это ловить. Я немедля подскочил к ней, помогая хватать книги. Вскоре вещепад закончился. Мы стояли с ней заваленные книгами, журналами и прочим. Я взглянул на нее и неожиданно, даже для себя, засмеялся. Она стояла такой растрепанной, перепуганной и в руках держала штук пять предметов. Ее волосы торчали в стороны. Я мысленно сравнил ее с цыпленком, который собирался в школу. Она обиженно фыркнула, положила вещи на пол и демонстративно улеглась на кровать. Будто совсем не замечая моего присутствия. Я так же сложил книги рядом с ее стопочкой. Не дождавшись хотя бы подобного на благодарность слова, я плюхнулся в кресло. Вдруг заиграла приятная, знакомая мелодия. Я раздраженного нахмурился. Догадывался, кто был на проводе. Точнее даже, знал. Брать трубку из-за этого не хотелось. Я молча, и все так же задумчиво смотрел в ту самую стопочку книг, которую еще недавно ловил с полки. В комнате стояла тишина, за исключением мелодии, игравшей с моего мобильного. Кажется, это была какая-то песня на английском. Спокойная и печальная. Не помню, когда я ее скачивал, но из года в год она не переставала мне нравится. Это был первый раз, когда я был готов отдать все, чтобы она прекратилась. — Может ты просто сбросишь? — недовольно проговорила Адена. Я молча пожал плечами. Это было наиболее логичным выходом, но рука просто не желала отрываться от экрана, уводя в край красный значок сброса. И все же это произошло. Я закрыл глаза, несколько стыдясь. Будто только что совершил огромную глупость. Приложил руку ко лбу и усмехнулся про себя. Все так просто. Одно движение и все. Но при этом так сложно. Я устало вздохнул. Стало неловко. Я буквально кожей ощущал ее пристальный взгляд. Наверное думает какой я идиот. Между нами произошла очередная пауза. Сквозь пальцы я видел, как она сидела, скрестив ноги по-турецки и внимательно смотрела на меня. Ее темно-карие глаза. Такие заразительные. Заставляющие чувствовать, что ты не один. Никогда не могу отказать себе в том, чтобы посмотреть в них. Они чаруют, умиляют. Взрывают меня своей красотой. То же самое я чувствовал тогда, в больнице. Я заулыбался. Она взглянула на меня вопросительным взглядом с высоко приподнятой бровью. — Да ничего... Вспомнил, как утром проснулся и увидел тебя рядом с собой у постели. Такую заспанную. Немного уставшую. Это было мило. Я ожидал, что она, как обычно бывает, закатить глаза или фыркнет... Но она опустила голову и залилась легким румянцем. Черт, да как она это делает? Она отвернулась от меня, пряча свой стыд, стеснение. Мне тоже было что скрывать, потому я не стал убирать руку от лица. Лишь сильнее надвинул ладонь к глазам. И вновь настала неловкая пауза. Несколько раз она хотела повернуться и что-то сказать, но вдруг останавливалась, понуро опускала голову и молчала. И лишь где-то на третий раз она все же спросила: — Кто звонил? Я поморщился. Она смотрела на меня выжидающе. Видимо, её очень сильно это интересовало. Я помедлил, но все же устало ответил: — Родители. Она многозначительно кивнула и снова отвернулась. Негромко хмыкнула каким-то своим мыслям. Потом она устремила свой взгляд в пустоту глубоко о чем-то задумываясь. — Хм, Адена, — произнес я, — Так, а что ты там такое чувствовала в моих объятиях? Я усмехнулся. Казалось, она меня не расслышала. Спустя несколько секунд она повернулась ко мне и спросила «что?». Но еще спустя очень короткое время, словно в ее голове сначала записали эту фразу на диктофон, а потом несколько раз прослушали, она стала меняться в лице. В ее глазах сначала было непонимание, потом осознание, затем раздражение. И после прихода последнего, девушка зло посмотрела на меня. — Да пошел ты, — она развернулась от меня всем телом, не желая общения. Я засмеялся. Нет, я не злорадствовал, мне серьезно просто было смешно и я не мог сдержаться. Но спустя какое-то время меня все же заткнули. В лицо мне, уже дважды за сегодня, прилетела подушка. Я еще не перестал смеяться, но уже начинал успокаиваться. Вздохнул, убрал подушку и посмотрел на Адену. Она сидела, отвернувшись от меня. Немного красная. То ли от злости, то ли от смущения, что сказала такое. — Хээй, ты же не обиделась? Она не ответила. Видимо как раз таки обиделась. Я подошел к ней, сел рядом. Хотел было положить руку ей на плечо, но понял, что это наиболее тупая мысль в данный момент. — Я же пошутил, ты чего? — Ничего, в жопу иди. Клоун нашелся. Я задумчиво нахмурился. Видимо, сильно задел. Ох уж эти девушки... Я вздохнул. — Твоя грубость часто меня отталкивает, Адена. Но так уж и быть, я тебя прощаю. Произнеся это, я встал с кровати. Посмотрел на часы. Их я приметил уже давно, еще когда первый раз оказался в ее квартире. Они висели прямо напротив кровати. Черные с пастельными проблесками розового. Было раннее утро. Мне пришла в голову одна дурная, но интересная мысль. И несмотря, на то, что Адена на меня фыркала, я довольно радостно развернулся к ней и воскликнул...
