Тропой воспоминаний 3. Прозрение.
8 сентября 2017 г., 02:21
— Т-ты здесь? Я бы хотела вернуться к нашему разговору.
В последнее время Альфис на удивление часто посещала заброшенную лабораторию. Последовав совету, она завела для себя правило оставлять амальгамам завтраки, обеды и ужины, не упустив из виду тот факт, что «гостья» все еще баловала их сладкими полдниками с королевского стола, уверяя меж тем, что ненавидит этих бесполезных праздно слонявшихся тварей.
Чара устроила столовую в одной из комнат: ученая в один прекрасный день, вспомнив о намерении перебрать забытые еще с давних времен внизу мультики и заглянув разок свыше расписания, попала на самый разгар общей трапезы. Обычно агрессивные ко всему, что движется, амальгамы впервые полезли ласкаться, и ей почему-то пришла в голову идея оживить пространство парой-тройкой горшков с искусственно выращенными цветущими кустами (не сильно полагаясь на память Чары, она вдобавок повесила поблизости подробный график полива).
«Ответ» не заставил себя ждать, и уже через день несколько стен оказались выкрашены в ярко-желтый. Альфис сочла этот цвет излишне нервирующим и наутро, заразившись азартом, вдохновенно клеила в своей любимой некогда комнате отдыха розовые обои. А заодно протерла с телевизора и стеллажей пыль, попутно убрав в тумбочку видеокассеты из архива Дриимурров, дабы лишний раз не провоцировать Чару швырять их об пол и об стены.
Вскоре в столовой появилась скатерть, и, судя по вышитым на уголках паучкам, Маффет при случае могла недосчитаться одной. Ученая развесила по коридорам картины и плакаты, добытые из пыльной кладовки, куда она сбрасывала все, что не помещалось в ее жилище…
… И обнаружила на следующий день пририсованную поверх портрета одной из своих обожаемых экранных героинь комичную рожицу.
Как-то незаметно для них обеих лаборатория перестала ощущаться действительно мрачным местом, где Альфис некогда по поручению короля проводила опыты, о которых предпочла бы забыть. Да и Чара больше не казалась «демоном» Подземья и воплощением всех бед монстров. Иногда, наблюдая через мониторы за тем, как призрак со скуки возится с амальгамами, ученая ей даже симпатизировала.
— Я тебя слушаю, — девушка появилась у Альфис за спиной, не без удовольствия отметив, как вздрогнула ее низенькая фигура в бесформенном рабочем халате, покрытом разного рода пятнами.
— М-мне вот что никак не понять… Если ты так ненавидишь Флауи, то почему помогала ему? Чего пыталась добиться? Разве недостаточно было просто позволить Азгору, преисполненному жаждой мести, заполучить нужные души?
Чара приземлилась за стол и глянула на ученую исподлобья.
— Ты хочешь знать, как это выглядит и ощущается изнутри? Задайся вопросом, доктор, почему даже сейчас, когда Флауи лишен всех своих сил, я до сих пор избегаю его?
Альфис примостилась на табурете напротив и, положив лапки на стол, нервно поскребла когтями скатерть. Ответ напрашивался сам и озвучивать его было неприятно:
— Потому что Флауи — единственное вместилище праха, а значит и всех воспоминаний и чувств Азриэля. И скорее ты не хочешь их потерять, чем, к примеру, опасаешься козней Цветика.
Чара неопределенно хмыкнула.
— Пожалуй. Да. Когда тело Азриэля рассыпалось прахом, его душа исчезла, а из семян, занесенных с поверхности, проросли цветы, один из которых приглянулся тебе в качестве подопытного образца, я все еще пребывала в забвении. Вернув контроль над собственным телом и покинув поверхность, Азриэль сбил меня с толку: я была погребена под гнетом боли от его ран, его страха и в то же время силы воли, не давшей мне добиться своего, и когда нас разъединило… были лишь пустота и одиночество.
— Так ты тогда стала призраком!
— И да, и нет. Вселяясь впоследствии в детей, попадавших через дыру в Подземье, я толком ничему не училась, проводя время в привычной физической оболочке. И из-за того, что будучи тенью в сознании чужого человека, невозможно в полной мере ощущать себя, пришлось постигать все хитрости не только заново, но еще и с другого конца восприятия. Если в первый раз я представляла себя слишком живой, то сейчас — слишком бесплотной. Но я не об этом…
***
— Аззи! Отрезвление ударило обухом по голове, когда все привычное резко закончилось, перевернувшись с ног на голову. Пусть и в чужом, таком непривычном теле, но все же состоявшим из плоти и крови, она продолжала воспринимать мир по-старому. Тела не стало, и первым новым ощущением была Темнота — плотная, обволакивающая со всех сторон. Холодная. — Азриэль! — испуганно закричала Чара, вытянув перед собой руки и начиная впадать в панику. Куда ей было двигаться, если вокруг все одинаково пусто? Все должно было быть по-другому! Не так! Вдалеке мелькнула светлая фигура в знакомом свитере. — Аззи! — девочка спохватилась и помчалась к другу, увязая в непроглядном «ничто», но сколько бы она ни пыталась, достичь его не получалось: Азриэль неминуемо ускользал от нее. — Чара? — его голос, полный растерянности и грусти, прозвучал неожиданно близко. Она споткнулась и рухнула на четвереньки и продолжила передвигаться уже ползком, хватая пальцами воздух и не прекращая попыток добраться до него. — Азриэль! — Прости! Мне так жаль! Знакомая до самой мелкой шерстинки белая ладошка потянулась к ней в ответ, но внезапно фигура, засияв в последний миг еще ярче, начала стремительно таять, осыпаясь золотым прахом. — НЕТ! — Чара, не сдерживая себя, зарыдала. — Не оставляй меня одну! Гнев в ней яростно клокотал, смешиваясь с ужасом. — Ты же сам хотел… быть всегда вместе! — кричала она, срывая голос до хрипа.… Ты же хотел… … Вместе.
— Осознание того, что же я натворила, пришло слишком поздно. — И-и… как часто т-ты это вспоминаешь? — Альфис обхватила лапками плечи, стараясь унять дрожь, и пусть никто за ними не следил, никто не подслушивал, но говорить громче шепота она была не в состоянии. — Постоянно. Вижу во сне. Вижу наяву, когда забываюсь без активной деятельности. Эмоции Чары даже сейчас, по прошествии многих лет, были настолько сильны, что ученой казалось, будто это она только что вынырнула из кошмара, наблюдая происходящее от первого лица, и теперь разрывалась на тысячу маленьких Альфис. Девушку вдруг скрутило в приступе истерического смеха. — Как некогда Азриэль был первым, кто нашел меня, упавшую в Подземье, Флауи был первым, кого я увидела после того, как пришла в сознание уже в таком, — она обвела себя руками, — неживом виде. Символично, не правда ли? — Судя по язвительной интонации, встреча получилась отнюдь не дружеской. Чара заправила за ухо прядь волос и растерянно моргнула. — Он пытался заполучить мою душу, — буднично пояснила призрак. — Конечно, не допуская не то что моего контроля, но и моего присутствия в принципе. Ему нужен был ресурс, и с решимостью, которой ты его наделила, он, знаешь ли, имел все шансы преуспеть.***
— Тщшщшщшщшщ… шщшчшччч… Ч. Странный звук вернул ее из глубин забвения. — Азриэль! — вспышкой молнии в сознании пронеслись воспоминания о пустоте, потере и друге, и Чара взывала к нему, как иногда бывало, когда ей, только попавшей к Дриимуррам, снились кошмары, и теплые объятия спавшего с нею в одной комнате монстра казались еще непривычными, но успокаивающе приятными. Раскатистым громом в мозгу раздалось понимание того, что же на самом деле случилось, и ей хотелось кричать от боли утраты, но не было сил. Где-то поблизости, нервируя восприятие, послышалось вкрадчивое шуршание. Еще ближе... Нечто медленно, но верно обвивалось вокруг и сквозь нее. — Шщшщшчччшч-чч-Чччарррраааааа, — прошелестело существо. Окончательно очнувшись, она подскочила. Не вполне осознавая произошедшие с нею изменения, девочка, с любопытством склонив голову на бок, поднесла к лицу прозрачные ладони. — Чара! — окликнули ее, привлекая внимание. Она обернулась, отмечая, что голос ей не знаком, и наконец огляделась вокруг: это был уже не тронный зал Дриимурров, не замок и даже не «столица». По земле тянулось два длинных стебля, принадлежавших среднего размера — по меркам монстров, конечно,— цветку. В глаза сразу бросились ярко-желтые лепестки, блестевшие от росы в лучах солнечного света, пробившихся под землю сквозь знакомую до боли дыру. — Ты кто? — грубо спросила Чара, на всякий случай выискивая взглядом пути к отступлению в обход стеблей. — Я тебя не знаю. Проваливай. — Я — Флауи. А ты — Чара, — невозмутимо заулыбался цветок. — Вот. Теперь мы знакомы. Все просто, не так ли? Я тут случайно услышал, как ты кого-то звала. Азриэль, да? Верно? Она не ответила: стебли шевелились, забирая девочку в кольцо. — Ну-ну, не бойся. Хочешь, открою секрет? — Нет, не хочу! Чара мысленно напомнила себе, что если призраки способны проходить сквозь стены, камни и предметы интерьера, то, наверное, и сквозь растения тоже. У нее должно было получиться, она ведь теперь привидение. Она попыталась и тут же получила жестокий урок: одного знания было недостаточно. Флауи сделал подсечку прежде, чем Чара успела хотя бы дернуться. Девочка рухнула на спину, и цветок, приподнявшись на стеблях, навис над ней. — СЕКРЕТ!!! Я БЫЛ АЗРИЭЛЕМ, ПОДРУГА! НИКЧЕМНЫМ, БЕСПОМОЩНЫМ И БЕСПОЛЕЗНЫМ ПЛАКСОЙ-АЗРИЭЛЕМ!!! Чара во все глаза вытаращилась на Флауи, парализованная его словами. Не может быть! — Но-о-о это все в прошлом! Я лучше! Лучше, умнее, сильнее. Совершенней! — он не унимался, кружа вокруг. — А главное, посмотри на меня! Смотри! Я способен осуществить все твои планы, все мечты. У меня есть знания. Сила. И нет абсолютно никаких мешающих делу сентиментальных чувств и слезливых эмоций! Стебли резко вытянулись и сомкнули кольцо, опутывая добычу. Чара раненым зверем забилась в этом кошмарном капкане, отчаянно пытаясь вбить себе в голову, что она может просто ускользнуть от Флауи, исчезнув. — И знаешь, что нужно нам в первую очередь? — цветок мерзко захихикал. — Человеческая душа! Да-да. Ты ведь сама предложила этот план, Чара… вот только… только… Ты — единственная в Подземье человеческая душа, так что… придется тебе… окончательно и бесповоротно… УМЕРЕТЬ! И этот ублюдок назвал себя Азриэлем? — Довольно! — Чара испытала до дрожи знакомое, медленно подступавшее пеленой к сознанию, бешенство. Вот только теперь — она наконец осознала, почувствовала и насладилась удачным стечением обстоятельств, — немощное физическое тело ее больше не сковывало. — Заткни, — пугающе ласково, растягивая гласные, заговорила она. — Пасть. Ты. НЕ. Азриэль! Сквозь стены? К черту стены — в щепки, в осколки. Сквозь что угодно. Ее гнев жегся, как настоящий огонь. Чара пропустила в стебли раскинутую веером пятерню пальцев, довольно улыбаясь и желая всем нутром, чтобы проклятый сорняк корчился в агонии. Флауи взвыл и взвился на стеблях. Они больше не удерживали девочку, цветку было не до того: там, где прошлись ее пальцы, теперь чернели следы ожогов. — Чара, за что? Я ведь просто хочу, чтобы мы снова стали неразлучны, чтобы все было как раньше! Почему ты причиняешь мне боль? — захныкал Флауи голосом Азриэля, мелькая в тени каменных сводов пещеры. Нет-нет! Чара накрыла уши ладонями и угрожающе завыла. Это чудовище просто не может быть им! — Почему? Ну почему? В чем я перед тобой провинился? — голос не унимался. Азриэль не должен был превратиться в это. Только не Азриэль, которого она знала и помнила. Это просто какой-то дурной сон. Обман. Ошибка! — Мы должны быть вместе! В ее мозгу что-то щелкнуло. Она задрожала, широко распахнув покрасневшие глаза, и уставилась, не мигая, куда-то в пространство. Он говорил, что если развеять прах монстра над любимой вещицей, то дух останется жить в ней. Он говорил, что если развеять… Ясность. Она прочувствовала ее, как никогда. Чара зашлась истерическим хохотом, от неожиданности которого, Флауи резко смолк. Порченые дети действительно попадают в ад, и если ад предстал перед ней в такой форме, то порченая девочка будет мстить. — Семь, — нараспев прошептала она. — Семь человеческих душ нужно, чтобы разрушить барьер. Хочешь мне помешать? В своих интересах? Я прослежу. Я умею ждать. Хочешь играть — давай поиграем!***
— П-пожалуйста, остановись, — Альфис содрогалась в беззвучных рыданиях, растирая слезы по мордочке. — Рождение Флауи — это м-моя вина. Я же не д-думала, что Азриэль… Я не знала… не могла знать… Ох. Бедный мальчик. — Флауи — не он. Иная личность, — Чара внезапно для себя осознала, что уже некоторое время к ее руке ластится бесформенная амальгама. — Он каким-то образом использовал все, что осталось от Азриэля — его чувства и воспоминания — как ресурс. — А-а… чем закончилась ваша с Флауи первая встреча? — Мы, к счастью, зашли в тупик. Он испугался резкой перемены моего настроения, а я, несмотря на состояние аффекта, была слишком растеряна и неопытна, чтобы причинить ему серьезный вред. И это к лучшему: тогда до меня еще не дошло, насколько необратимыми были бы последствия. Он считал себя совершенным, потому что не испытывал чувства, и издевался надо мной, играя моими — тогда еще детскими — чувствами к Азриэлю. А я научилась вселяться в тела попадавших в Подземье детей. Это оказалось просто… из-за строения наших душ. Флауи меж тем повадился создавать небольшие по радиусу воздействия в пространстве временные петли. Нет, на управление всем временем во всем Подземье сразу у него, к счастью, не хватало пороху. Но он портил мне кровь, стоило ему только узнать, что я кукловодом дергаю за ниточки на пути очередного ребенка. — Временные петли, ну конечно! — Альфис поймала озарение и щелкнула пальцами. — Я припоминаю — очень часто у меня случалось ощущение дежа вю. А я ломала голову, как же это возможно! Ох… какая же сила нужна, чтобы подвергнуть такому обратному кругу все Подземье! — в глазах ученой уже читался профессиональный интерес, она даже начала просчитывать в уме, прикидывая и бормоча, но Чара прервала ее. — Сила человеческих душ. Не обязательно семи, четырех уже оказалось достаточно. Но, к сожалению, лишь для того, чтобы откатить определенный небольшой промежуток времени. — Ты проверяла? — Альфис невольно поежилась. — Один упавший подросток был настолько одержим гневом — не моим, а своим собственным,— что и вне контроля не знал меры. Испытывая свой собственный гнев, я не могла — не знала, как — его остановить и успокоить, а иногда даже оказывалась в ловушке его сознания. Мы не просто дошли до конца, мы добрались до Флауи и прикончили его, вот только тогда я осознала, что с его смертью все, что осталось от Азриэля, тоже умрет. — И ты «перезапустила» всю цепь событий. — Пришлось. Мой «подопечный» сопротивлялся и едва не избавился и от меня за компанию, но с этим мне, как видишь, удалось совладать. Ну а потом я просто позволила обстоятельствам прикончить его, добавив вашему королю еще одну душу в копилку. — Понимаю. Мне все это очень не нравится, но я не могу тебя винить. В конце концов, мы ведь поэтому все сейчас живы и здоровы. — Так или иначе, Флауи обставил меня во всем, — Чара горько усмехнулась. — Он бесил меня до трясучки, я ненавидела его всей душой… и в тоже время мы оба знали, что я ничего ему не сделаю. — Я сожалею. Правда. — Больше ничего этого не повторится. Азриэль просил меня успокоиться и отступить сейчас, когда все закончилось благодаря Фриск. Я хотела бы. Еще хоть раз, чтобы его увидеть… но не могу. Не должна. — М-милая, — ученая встала, обогнула стол и положила лапки на колени девушки. — Временные петли — это круг. Замкнутый. Все это очень интересно с научной точки зрения, но возвращаясь к исходной позиции, ты не сдвинешься вперед. Это мучение, а не выход. — Я знаю, — самообладание подвело ее, и голос прозвучал грубее, чем Чаре хотелось. — Альфис… ты… ведь… самый находчивый монстр во всем Подземье! Ты веришь что возможно все, даже то, чего никто никогда не делал, потому что знает, что это невозможно… Я… хотела… ты не могла бы… Просить было сложно. Сложнее чем она думала, считая просьбы слабостью. Ученая терпеливо ждала. — Если хотя бы в теории… если есть хоть какой-то, пусть даже призрачный, шанс вернуть Азриэля к жизни… Да, я знаю, что души монстров исчезают после смерти! Но ведь память и чувства… ты ведь уже начинала эксперименты по изучению душ! Если такой шанс есть, пожалуйста, прошу... Помоги его вернуть.
