Плохая примета

Все мои проблемы начались, когда я проснулся в чужой постели; я проснулся в чужой комнате, и, очевидно, в чужом доме, и в тот же момент какое-то древнее мудрое чувство подсказало мне: «Паря, у тебя ща начнутся проблемы». Древнее чувство не ошиблось – проблемы, действительно, начались. Ну, ладно, допустим, я немного утрирую – у меня и до этого бывали проблемы, но, однозначно, не такие глобальные. До этого бывало… ну, знаете: большие проблемы, маленькие – всякие. Все как у всех. Но на этот раз… В общем, проснулся в чужой постели – и понеслась! «Да ладно?» - скажете вы, - «Тоже мне, невидаль. С кем не бывает!». Житейская мудрость, да-да. Это ведь не повод унывать и нервничать: даже если проснулся в чужой постели, и тут, как в дурном анекдоте, застает тебя с чужой женой ее муж, или же, в исключительных случаях, с чужим мужем – его жена (вкусы ведь разные бывают, ага), то это еще не конец света! Ну, если, конечно, у обманутой половинки не завалялся нигде дробовик, и она не является твоим непосредственным начальством. В этом мне повезло. Никаких незапланированных соседей в постели не было, их исходящих ревностью супругов тоже на горизонте не наблюдалось. Я не был связан, не был избит, не был обколот чем-нибудь галлюциногенным. «Уже хорошо», - подумал я, и почесал голову. «С кем не бывает!» - подумал я. Было бы еще лучше, если бы я вспомнил, как это меня так угораздило – но, как на грех, вспоминалась какая-то сверхъестественная лабуда, и какие-то люди, которых я никогда и не знал. Прямо как в той песне поется: все, что было не со мной, помню? «В общем, какой-то нелепый сон», - подумал я, и решил пока не терзать свою память, а осторожно выйти на разведку. За дверью меня ждали три молодца, одинаковых с лица. Не просто маячили, мешая пройти, а именно мою сиятельную персону дожидались. Я проверял. Три раза. С помощью языка жестов парни объяснили мне, что-де без меня все стоит, поместье разваливается, граф распускается, солнышко не светит и травка не блестит. Что показательно, я их каким-то образом понял. Даже лестно немного стало, что я весь такой из себя сообразительный, талантливый и незаменимый, но сколько-нибудь ситуацию это не прояснило. Ну, разве что тот факт, что я, оказывается, здесь работаю и живу. «Ладно», - подумал я, - «Ладно. И такое бывает», - решил я, тщательно давя панику. И такое бывает. Я даже подходящий диагноз вспомнил: диссоциативная фуга. Это когда больной внезапно переезжает на новое место, начисто забывает все личные данные и начинает новую жизнь. В википедии прочел, ага. Моя прогрессирующая ипохондрия иногда заставляет меня листать медицинские справочники. «Что ж, может мне хоть в этой новой жизни повезет», - подумал я, и обратился к молодцам-близнецам: - Мне надо привести себя в порядок! – отрывисто сказал я, резко захлопнув дверь. Отгородившись таким нехитрым образом от начавшего проявлять на меня права внешнего мира, который мне разом перехотелось исследовать, я обрел некое подобие душевного покоя. Безмятежная обстановка в маленькой комнатке казалась мне крошечным островком стабильности в странном изменившемся мире. Я бездумно таращился на свои руки, тщетно пытаясь свыкнуться с мыслью, что даже моя личность теперь – величина нестабильная. «Ну, я ведь всегда считал себя непризнанным гением. А многие гениальные люди были слегка не в себе», - попытался я подыскать хоть какое-то утешение. Получилось слабовато, ага. На троечку. По стобалльной шкале. На моих белых подрагивающих руках нефтяно-черными глянцевыми пятнами выделялись ногти. Я попытался отскрести лак – просто так, от нервов, чтобы занять руки, – но не получилось. Наверное, марка хорошая. Или так и должно быть – откуда мне знать, я ведь раньше не красил ногти? Тот я красил. «Определенно, тот я был тем еще неформалом», - подумалось мне, когда я перевел взгляд на татуировки. Обе – на тыльной стороне ладоней: два круга, почти одинаковых, со вписанными в них странными символами; как я не бился, разгадать их смысл мне не удалось. «Круги трансмутации штоле?» - с недоумением подумал я, и пожал плечами. Если так, то здешний я – тот еще позорный придурок. Лазерная коррекция мне в помощь. Я бросил изучать свои конечности и решил оглядеться. Здесь ведь должны быть какие-то мои личные вещи, не так ли? Дневников я точно не найду – я и до того считал глупостью доверять свои секреты бумаге, и вряд ли мог настолько изменить свои взгляды. Но… Когда я окинул комнату более внимательным взглядом, я понял, что уютом жилого помещения тут и не пахнет. Я поразился такой аккуратности: «Разве я мог стать таким педантом?». Стало немного жутко при мысли, что «настоящий я» и «здешний я» являемся абсолютно разными людьми – но умом я понимал, что, скорее всего, так оно и есть: у нас не может быть ничего общего, кроме, разве что, одного тела и одинаковых алгоритмов мозга. Осмотр помещения можно оставить и на потом: если, конечно, я не буду настолько ужасен, что меня с позором выгонят с этой работы в первый же день, запустив вслед чемоданом с вещами… М-да. К тому же, мне действительно стоит привести себя в порядок… Переодеться, причесаться, пижаму снять хотя бы. Расческа нашлась в ящике комода. Я замер у зеркала, пораженно всматриваясь в мутное отражение: мое собственное лицо, а глаза – цвета меда. Глаза у меня всегда были серо-голубыми. «Да, тот я оказался тем еще неформалом», - снова подумалось мне. Я прикрыл веки, но не почувствовал наличия линз – тогда откуда другой цвет? Болезнь, что ли? Или операция, я вроде слышал о таком… Такие деньги на какую-то блажь! Кинул еще один быстрый взгляд на зеркало. Отраженные в нем глаза медленно окрашивались кроваво-алым, начинали светиться – как будто где-то с той стороны век приподняли заслонку печи, - зрачки сужались в тонкую нить… Я моргнул. Наваждение пропало. «С кем не бывает…» - тоскливо подумал я.