Tempestas adversa

Аккуратно ступая, Дир медленно шел куда-то, цеплялся за стены. Совершенно потерянный и потерявший всякий смысл. Лицо горело огнем, из ран сочилась черная кровь, заливая глаза, — веки слипались, Дир брел по надрывно скрипящей лестнице практически вслепую, остервенело впиваясь руками в кривые перила, видя в них свое единственное спасение от падения вверх тормашками. Ему не хотелось падать. Только не снова. Ладони тоже болезненно опалило: наверное, насадил заноз. Сдерживая разочарованный, отчаянный вопль, Дир вдарил по нужной двери ногой, как только смог разглядеть на ней потускневший латунный номерок. На мгновение он, казалось, потерял сознание, утек в ночную темноту, но потом в глазах медленно прояснилось: вспыхнул тусклый желтый свет где-то в глубине коридора. Влад обреченно вздохнул, оглядывая пошатнувшегося в дверном проеме Дира, но бросаться на помощь не стал: терпеливо ждал, пока тот сам выровняется и вцепится мертвой хваткой в косяк, царапая его и оставляя глубокие борозды. Поглядев краем глаза на окровавленные пальцы, Дир почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Ему было стыдно, вина заливала его волнами, и он не мог ничего сказать, даже объяснить, зачем он пришел. Только смотрел на Влада в надежде, что тот поймет. — Я пойду чай заварю, — медленно проговорил наконец Влад, оглянулся: — Ян! Инквизиторство, тут один… больной на всю голову заявился, ты посмотри, чтобы он не откинулся у нас, а то получится немножко неудобно… У Дира кружилась голова, но он позволил протащить себя чуть дальше по плохо освещенному коридору в просторную комнату, усадить на кровать. Ян торопливо гремел ящиками комода, раскладывая на столе какие-то бинты, ставя бутылку дурно пахнущего спирта; положил пару тусклых разряженных амулетов, встряхнул их, низко зарычал, совсем по-демонски, и отбросил в сторону. Все это — и бинты, и неприятный въедливый запах — до боли напоминало госпиталь, в котором Дир не появлялся уже несколько недель. Отвлекая, из кухни послышалась возня; Влад притащил чадящую паром кружку чая, поставил рядом. Когда Ян проехался по лицу проспиртованной ватой, Дир заорал в голос, клацнул зубами, едва не вцепляясь в руку инквизитора и чуть не уподобившись омерзительной животной твари. От отвращения к самому себе передернуло, Дир замер, стиснул челюсти, только тихо шипя в ответ на прикосновения ваткой, стараясь терпеть. Опустил голову, обреченно рассматривая дощатый пол, вглядываясь в темные стыки. Внизу клубилась тьма. — Ну и зачем? — укоризненно спрашивал Ян, старательно продолжая свою инквизиторскую пытку. Дир слабо дергался, отбивался, ворчал, как рассерженный пес. — Сиди теперь, мучайся! — прикрикнули на него. — Или хочешь заражение на всю морду? Дир безучастно пожал плечами. Если бы не они, ему бы и в голову не пришло как-то обрабатывать раны — с рассеченным лицом он прополз полгорода, прячась в ночной темноте от редких прохожих, желая только завалиться спать где-нибудь в тишине. В казармы возвращаться не хотелось: там Ист, она, увидев его, точно поднимет крик… Да и другие из роты будут волноваться. Он представил грохочущий бас Волка, всполошенных близнецов, суровый взор Рахаб, которая не одобрила бы ни пьянства, ни ввязывания в драки. — Я когда-то такой же был, — подал голос Влад, снисходительно пояснил недоумевающему Яну: — Смысл именно в том, чтобы ввязаться в драку и дать себя избить, да, Дир? Когда делать становится нечего, когда сам на себя злишься, проклинаешь за прошлые ошибки, а уподобляться Ройсу не хочется — ну, резать самого себя так неправильно… остается только искать кого-нибудь, кто расчешет тебе рожу и переломает кости. Уничтожит, воздаст по заслугам… Тебе нужно было, чтобы кто-то наказал тебя. Его голос был настолько же тихим, вкрадчивым и проникновенным, как когда-то на крыше, перед тем, как солнце в Столице погасло. Дир снова вздрогнул, но уже не от боли, не от щиплющего на ранах спирта, а из-за небрежно произнесенного имени беса, стиснул кулаки. Словами Влад запросто вскрывал его душу, обнажал то, что Дир хотел бы скрыть сам от себя; значит, понимал, знал по себе. И Дир бы сейчас снова бросился в драку — теперь с ним, непонятно, ради чего, но оглянулся на Влада и не смог. — Да, — сказал Дир. — Да, ты прав. У меня больше нет сил… У него ничего не осталось. Только гребаное горькое разочарование… Нет. Оно затопило все, заставив забыть о том, что у него было гораздо больше. Понимание друзей, названной сестры, всей найденной семьи, которая оставалась рядом, несмотря на то, что Ройса больше не было. Из мира словно вырвали нечто важное, того, кто всегда был рядом. Ройс не привлекал столько внимания, сколько решительная Кара, громкий Влад, спокойный и вдумчивый Ян, будто бы сияющая изнутри Ишим. Ройс просто… был рядом с самого первого дня, помогая Диру освоиться в новом мире. А теперь его не стало. Влад примостился на краю стула, внимательно смотрел на него — какой-то помятый, домашний, в нелепой футболке из человеческого секонд-хенда, как будто только что вытащенный из постели. Должно быть, так и было: Дир совсем не позаботился о времени, возникнув на пороге их гостиничного номера, который инквизиторы по-прежнему занимали в Дите, отказавшись съезжать на другую квартиру, хоть в переполненном, наводненном демонами и людьми городе и заняли теперь все свободные номера, превратив тихую гостиницу на отшибе в гудящий улей. Как и многие офицеры, они предпочитали жить отдельно войск, но не потому что мнили себя выше солдат, а из-за, как выражался Влад, личного пространства. Учитывая, что творил Ян во время последнего сражения за Дит, это имело смысл. Никому не хочется попасть под горячую руку Смерти. За окном было уже или еще темно; Дир потерялся, не разбирал, куда идет и что делает. Остро почувствовал, что тут он никому и не нужен, и что Ян по привычке, свойственной любому солдату, видевшему страшные раны и умирающих товарищей, просто пытается помочь тому, кому еще возможно, только и всего… — Я сейчас уйду, — смущенно пробормотал Дир, снова опустив голову и позволив Яну колдовать — разумеется, фигурально — над своим рассеченным лбом. — Сейчас… Я совсем не подумал, извините… — Сиди, — махнул рукой Влад, разом развеивая сомнения Дира. — Останешься до утра, а то такими темпами помрешь раньше, чем доползешь до казарм, совсем не охота мне такую ответственность брать. Сейчас у хозяйки раскладушку попрошу, не на коврике же у двери тебе спать… Не дожидаясь ни согласия, ни отказа, он запросто испарился, даже не утруждая себя дверьми и лестницами. Дир замер, стараясь не дышать, когда Ян какой-то травяной мазью прошелся по ссадинам. Сердце трепетало в груди. Он знал, что его впустят, но знать и увидеть своими глазами — разное. Теперь Дир понимал, почему из всех мест в большом городе пришел именно сюда. Он искал хоть кого-то, кто может разделить его горе, кто тоже знал Ройса, кто понимал, как Диру сейчас херово. Кого-то, кто научит его, как жить дальше, когда теряешь друзей. Лоб защипало. — Давай сам, не маленький. — Ян в ответ на приглушенное рычание впихнул ему в руки склянку с лекарством и притащил с комода старенькое тусклое зеркало. Он впервые за долгое время взглянул на свое лицо, брезгливо поморщился. Больше всего Дира пугало обреченное, загнанное выражение собственных глаз — пугало больше кровавых разводов и полуопухшего от синяков лица. Волосы местами почернели от въедливой демонской крови, губы тоже — от синяков. Дир осторожно прикоснулся к глубокому порезу на переносице — прострелило болью, он, не выдержав, громко выругался, мешая архидемонский и какие-то человеческие выражения. Должно быть, шрам останется… Добредя до кухни, он долго плескался в воде, надеясь отмыться от жуткой черноты, потом встряхнулся по-собачьи, пригладил мокрые слипшиеся волосы, вернулся к зеркалу и заживляющей мази. Она приятно холодила разодранные пальцы, Дир ненадолго остановился, втирая мазь в подрагивающие руки, а потом уже вернулся к щиплющим ранам на лице. Эта боль тоже напоминала, что он живой. — Ян? — вдруг окликнул Дир его, сидящего напротив на шатком стуле и сонно привалившегося к стене. Тот тут же очнулся, моргнул пару раз, фокусируясь на Дире. — А ты можешь видеть, когда я умру? — спросил он. Ян остановился, окаменел на вздохе, так и забыв дышать, — такое с ним иногда случалось, и Дир, как и большинство гвардейцев, уже почти не замечал всех инквизиторских странностей. Прекрасно понимая, что спросил что-то совсем не то, Дир, тем не менее, с интересом ждал ответа, нанося мазь на лицо. — Могу, но не хочу, — сформулировал Ян наконец. — Это… можно более-менее контролировать. Во время битв очень сильно цепляет, тогда кажется, что все мы тут разом поляжем — ну, знаешь, сколько народу гибнет сразу, там и от изнанки месиво остается… А в остальное время я стараюсь не смотреть. Иногда само как-то прорывалось, но очень редко, я учусь этим управлять. Ладно еще прохожего какого-то перехватишь, а если кто-то из семьи — это жутко. Не хочу знать, сколько нам осталось. «Из семьи», — повторил мысленно Дир, усмехнулся. Знал, что Ян говорит от чистого сердца. Улыбнулся, чувствуя заворочавшуюся где-то глубоко благодарность… Он уже слишком давно бродил в одиночестве, посчитав, что мир сломался после смерти Ройса, захоронил куда-то глубоко все чувства. И впервые пришел за помощью к кому-то, молчаливо умоляя спасти от собственной глупости. — Я тобой горжусь, — вдруг сказал Ян, улыбнувшись. — Когда ты стал пропадать, мы подумали, что ты… ну, вернулся к старому. К наркотикам. Дир качнул головой, показывая оробевшему Яну, что совсем не обижен. — Ты справляешься, — сказал Ян, коснувшись его плеча. — Переносить потери сложно, я знаю. Но ты можешь это пережить, и если тебе нужна помощь, приходи. Мина спрашивала про тебя, — вспомнил он. — Забегала, просила тебя поискать. Не бросай ее совсем, ладно? Смущенный, Дир отвернулся. Он не хотел, чтобы Мина видела его таким — разбитым, ничтожным, потерянным. Она достойна была лучшего, но Дир понял, что чувствует странное тепло от мысли, что Мина не позабыла о нем, когда он сбежал от госпиталя, от запаха крови и смерти, столь отчетливо напоминавшего о Ройсе. Она его ждала. — Наркотики дают забыть, — сказал Дир. — Погружают в сон. Раньше так я сбегал от такой ничтожной жизни, хотя бы… где-то я мог быть счастливым, даже если это иллюзия. Но теперь я не хочу забывать. Ни свои ошибки, ни Ройса… ни вас. Вдруг вихрем возник Влад, запросто разряжая обстановку: усмехался, показным щелчком пальцев отправил к стене старенькую раскладушку, что-то жизнерадостно болтал. Магией небрежно придвинул к Диру поостывший чай, чудом ничего не расплескав. — Может, еще плату за аренду койки-места за него возьмем? А что, жить на что-то надо! Я же все в дом, все в дом… — Он рассмеялся, ловко уворачиваясь от Яна, пытающегося отвесить ему подзатыльник. За окном было по-прежнему темно, после горячего чая страшно хотелось спать — мелькавший вокруг Влад расплывался в глазах; Дир широко зевнул, клацнув челюстью. На раскладушке он устраивался с опаской, вполне предполагая, что она вот-вот подломится под ним: слишком старенькая и ненадежная на вид конструкция. — Хватит загоняться, — неожиданно серьезно сказал Влад, когда Дир закрыл глаза. — Ройс умер так, как хотел, никто из нас не мог бы его удержать. Мы все знали, что рано или поздно это случится — и без всякой силы Смерти это было очевидно. Я обязан Ройсу жизнью и благодарен ему за то, что он решил спасти меня. В остальном же — это полностью его выбор. Дир, ты ни в чем не виноват. Хватит казнить себя, у нас, может быть, жизнь завтра у всех закончится, а ты тратишь ее на самобичевание… А теперь спать! — неожиданно закончив, объявил он. Свет погас от легкого движения руки. В темноте, стукнувшись обо что-то, выругался Ян.

***

По имению, которое заняла в Дите Кара, летали гонцы, чиновники и офицеры Гвардии точно так же, как когда-то — по Дворцу. Проходя по узким коридорам и винтовым лестницам, едва не сталкиваясь со снующими повсюду демонами и людьми, Влад не мог не замечать сходства, ловил на себе те же взгляды, что и в Столице когда-то: в них мешались опаска и уважение. Но здесь кивали при встрече запросто, не кичились своими титулами и званиями, а Влада узнавали даже без погон, в одной черной рубахе и наброшенной на плечи косухе. Такой Ад, перестроенный ими и под них, был Владу ближе и роднее, чем когда-либо. — Уверен, что мне надо там быть? — дернул его за рукав Дир, привлекая внимание. — Может, я бы лучше с Яном… с новобранцами что-нибудь… помог… Ян исправно исполнял офицерские обязанности, следил за вверенной ему ротой; Влад часто заглядывал к ним, еще мельком думал, что Ян слишком гоняет бедняг. Но солдаты искренне любили строгого и требовательного лейтенанта Яна — за глаза его пару раз называли Войцеком, но Влад махнул рукой и не спорил: знал, что Ян сам разберется, если захочет. Сам он в это предпочитал не лезть, не совсем привычный к армейской службе и иерархиям. — Рота Смерти, — фыркнул Дир, состоявший там же. — Похваляются в трактирах, даже те, которые не у Яна во взводе… Влад кивнул пробегавшей мимо Рахаб, отдал честь от виска; она смущенно хлестнула хвостом, закатила глаза. Настроение незаметно стало лучше: из-за вдруг прояснившегося неба после недель дождя — пусть и самого обычного, не магического, — из-за того, что Дир медленно начал приходить в себя, из-за всех гвардейских забот, которые они взвалили на себя, пытаясь отдохнуть от войны. Пожалуй, ему даже нравилась эта вечная кутерьма, попытки перестроить и обновить Ад, — которые, как, не скрывая, говорила Кара, неизвестно, к чему в итоге приведут. Мелех медленно завоевывал Четвертый, за месяц штурма продвинувшись не слишком-то далеко, но заняв пару важных крепостей на пути к столице круга. Гвардия отсылала к нему отряды, закованные в защитные заклинания чуть более чем полностью; те воевали от лица Кары — и потому создавалось впечатление, что они участвуют в войне с его стороны. Они не мешали, не способные так открыто выступить против вынужденного союзника, но и помощью участие Гвардии в наступлении можно было назвать только с натяжкой. — От тебя ничего особого не требуется, просто стоишь рядом, пока умные люди беседуют, и не отсвечиваешь, — рассказывал Диру Влад. — Кара хочет, чтобы ты был рядом. Ферштейн? — Чего? — обалдело переспросил он. — Какие же вы тут темные все… Забудь. Он усмехнулся своему отражению в окне, взлохматил волосы. Влад не считал, сколько времени прошло с казни Вацлава, но дышать стало немного легче: не душила тщательно скрываемая за непробиваемым спокойствием ярость. Стшельбицкий остался где-то там, на Пятом, убитый демоненком, который сейчас нервно приплясывал на месте по правую руку от него. И в обозримом будущем все складывалось не так уж и плохо. Они были свободны, нужно только закончить войну… Легче сказать, чем сделать, но у Кары имелся план. В кабинете у Кары было прохладно, в полураскрытое окно задувал свежий ветерок. Влад мимолетно подумал, что в мире людей сейчас, наверное, уже вовсю распускается весна — он бы хотел попасть в Петербург хотя бы ненадолго, прогуляться по знакомым улицам, по мостам, на шумном Невском, но все границы были наглухо перекрыты. Не проскользнешь, а так тянет в город, ставший так быстро родным и знакомым… Соскучился он по холодной реке и домам с изящными старыми фасадами, нередко вспоминал те мостовые, на которых они проводили целые ночи. — Привет, Риз! — отогнав навалившуюся так не к месту ностальгию, Влад радостно приветствовал бывшего легионера. Риз вздрогнул, вытянулся, пытался отдать честь по-гвардейски, но запутался в руках и смутился еще больше. На запястьях его темнела широкая вязь забористых символов, вместо наручников стискивавших его руки, — может, потому Риз двигался так неловко и скованно, постоянно косился на них и только тем больше всего привлекал внимание. В прошлый раз они виделись, когда Влад его арестовал. — Капитан Войцек, — приветствовал он. — Рад вас видеть. Не думал, что мы снова встретимся так скоро… — Что, все-таки справедливый суд? — хмыкнул Влад. — Я же говорил… Гильотина, конечно, лучшая подруга революции и, быть может, ее любовница, но не стоит слишком уж злоупотреблять. Как заслуживаешь прощение? — Отрабатываю украденное, — кивнул Риз, показывая ладони с кровавыми мозолями и обреченно рассматривая их — часть его, одного из генералов личных легионов Сатаны, не верила, что это могло произойти с ним. — Не так просто, как мне казалось, но есть участи гораздо худшие. Влад исподлобья рассматривал демона, покосился на спокойно строчащую что-то в бумагах Кару, безмолвно спрашивая, можно ли ему доверять. «Доверять, но не верить», — читалось в позе Кары, не оторвавшей скрипучей перьевой ручки от бумаги. Влад был полностью уверен, что вторая рука у нее лежит на кобуре револьвера, который Кара готова тут же выхватить — и впиться в тело Риза горячей очередью. Он все еще был слишком плотно приросшим к порядкам Столицы и Люцифера. Но пока что все было удивительно спокойно. Из окна слышался чей-то заливистый счастливый смех, улица жила, дышала. Кара поставила угловатую подпись в низу страницы, начисто пренебрегая всеми сигилами Высших, подняла спокойный взгляд на Влада, мимолетно улыбнулась ему. — Риз любезно рассказал про устройство Дворца, — пояснила она, протягивая Владу наскоро начертанный план, пересеченный сотнями пометок, надписей и стрелочек — труд, на который они наверняка потратили многие часы, пока Влад пил кофе, болтал с Яном и наблюдал за солдатской тренировкой. Он быстро пробежался глазами, запоминая. Кара продолжала серьезно: — Там столько потайных ходов, о которых я не знала… И еще больше, о которых мне не сказали, — она выразительно, но беззлобно посмотрела на Риза, — или о которых знает один только Сатана. Мы точно сможем перекрыть некоторые выходы… Вот здесь, например, нужно поставить группу магов… — Перегнувшись через стол, указывала она. — Охрану, чтобы никто из высшего командования не сбежал… Они редко говорили о штурме Столицы: он казался таким же далеким, как и месяцы назад, когда Гвардия только захватила власть на самом бедном и диком круге. Это было невозможно даже в их мыслях, слишком нерушим был Дворец в сознании любого жителя Ада. Но Мелех ничуть не скрывал, что не хочет тратить силы на круги, отделявшие их от Лимба, когда гораздо легче разбить Столицу, а потом подчинить их, оставшихся без единого командования. — В силах Мелеха открыть портал сразу на Лимб, — признал Влад. — Я видел его ауру, он бы мог мир слегка перевернуть, если б захотел. Ни одному из человеческих магов такого не сделать, даже мне, — усмехнулся он. — Всаднику, разве что… — Но подхватить сотворенное заклинание перехода и отправить следом всех нас ты ведь способен? — задумалась Кара. — Нам нужно, чтобы впереди шел Мелех, отвлекая защитников Лимба от наших скромных персон. Он кивнул, снова рассматривая карту Дворца. Поставить охрану, чтобы не сбежал — кто? Люцифер? Глядя на Кару, несложно было поверить, что она дерзнет убить Сатану, но что-то мешало Владу так думать: сама невозможность этой мысли или остатки прошлой верности. Он высказал эту мысль вслух, Кара встрепенулась, оскалилась. — Гвардия и нужна, чтобы совершать невозможное: сплачивать демонов, жечь Рай дотла, уничтожать всех светлокрылых до единого. Ну, повтори мне это еще раз. Человек, собиравшийся убить Бога, повергнувший архангелов, лично убивший нескольких в том диком пожаре, еще не совсем верил, что это возможно — и удивлялся сам себе. — Люцифер сидит безвылазно во Дворце, — рассказывал Риз. — По крайней мере, когда я последний раз был в Столице, так все обстояло. Антихрист с самого начала войны в мире людей с несколькими верными демонами, вряд ли он станет мешать. С Люцифером там только какая-то женщина… — Какая еще женщина? — нахмурилась Кара. — Он после смерти Лилит ни на одну смотреть не мог, у него еще глаза такие жуткие были… пустые… Риз пожал плечами неуверенно. — Женщина, облаченная в солнце, — пробормотал он, казалось, какую-то совершенную бессмыслицу и тут же замолчал, потупившись под тяжелым и недоверчивым взглядом Кары. Влад нахмурился: это название было ему знакомо, он где-то слышал его, помнил — не просто из религиозных текстов, но… В памяти глубоко засело, мрачно мерцало там — в его памяти или памяти Яна? Женщина, облаченная в солнце, и Змий… Старые строки приглушенно шуршали где-то на границах сознания; он никак не мог подцепить их. Вспомнил вдруг вспышкой чье-то лицо, чьи-то огненно-рыжие волосы и венец из двенадцати звезд, разгонявший вечную тьму. Не мог вспомнить имя… — Это из Апокалипсиса, — выдохнул Влад. — Его только нам и не хватало для полного счастья, — хмыкнула Кара. Посмотрела на карту, потянулась за ручкой, быстро поправила что-то, что — Влад не заметил. Снова задумалась, принялась расспрашивать Риза про отдельные входы-выходы… Все это время Дир стоял в углу, молчал, позволяя, как выразился сам Влад чуть раньше, говорить умным людям. Даже стало на мгновение жалко, что потащил демоненка прямо с утра командору, однако Кара внимательно поглядывала на него. Закончив с Ризом, отправила его прочь, вежливо кивнула в благодарность за помощь. Владу всегда забавно было наблюдать привыкших к формальностям Дворца: они совершенно не умели общаться по-человечески, терялись. Стражники, поджидавшие у дверей кабинета, повели заключенного прочь. — Рада вас видеть, — улыбнулась Кара чуть ярче, кивнула Диру. — Сейчас, минутку… Она ненадолго выскользнула следом за Ризом, вернулась уже с кружкой кофе. На ходу помешивала его ложкой, отпила кипяток, поморщилась. — Слишком кофе хороший, в Аду до растворимой бурды еще не додумались, — объяснила она мимоходом. — Мне, собственно, надо было обсудить кое-какие вопросы насчет магической стороны, но рада, что Дир тоже заглянул. Вернулся, значит, из месячного загула. — Я… — мальчишка смутился, потупился. — Простите, командор. Я больше вас не подведу, я просто… сорвался. Я готов понести наказание, если вы хотите! Ответ Каре определенно понравился, но она только отмахнулась: — Если надо что-то, ты заглядывай в любое время, — доброжелательно советовала Кара, на ходу распивая кофе: она, слишком засидевшаяся за столом, теперь порывисто мерила шагами кабинет. — Дир, подойди ты уже. Дир загнанно смотрел на нее, кусая губы. Отступил назад, вжавшись спиной в книжный шкаф, снова смотрел только в пол, но никак не на лицо Кары. Поднял голову. — Свяжите мне руки, — взвыл он, умоляюще всматриваясь в ее глаза. — Где угодно заприте. Я же в любой момент могу броситься, если Мелеху это в голову придет… А если он доработал заклинание Вацлава? Он нанял меня, чтобы тебя убить! Он снова мной воспользуется, потому что… потому что я его инструмент!.. И Мелех добился того, что хотел. Дир и впрямь вошел в ближний круг командора, Кара доверяла ему и не рассмотрела бы угрозу, пока не случится удар. И не важно, что нанесет его Дир помимо воли. Влад был уверен, что его защитные амулеты отведут приказ Соломонова кольца, но в случае Дира все было серьезнее: магия крови. Даже если мальчишка отрекается от отца, кровь у них общая… Опасения Дира были Владу вполне ясны. Он покосился на Кару. — Мелех не дурак, он не станет просто так убивать меня, — на удивление спокойно рассуждала Кара. — Ему, конечно, плевать на демонов, он их совсем не знает, но все же понимает достаточно. Если меня убьют, начнется хаос на четырех кругах… — Она тихо рассмеялась: — Я настаиваю на их самостоятельности, поставила везде Советы, а им по-прежнему нужен кто-то, кто станет всем управлять. И его они непременно вознесут во Владыки Ада… Словом, пока их бунт не выгоден Мелеху, его главный враг — Люцифер, а со мной он разберется позже. Влад посмотрит, что можно придумать с заклинанием, а пока… — Кара обреченно кивнула на разложенные на столе планы. — Пока разберемся с этим. Ты тоже присоединяйся, нужен взгляд со стороны. Дир несмело подошел к ней на шажок ближе, но все же стоял на почтительном расстоянии. Влад только сейчас заметил, что он не взял с собой никакого оружия, и не вспомнил, было ли оно вообще у Дира в последний месяц. Проходя мимо с пустой кружкой, Кара улыбнулась сжавшемуся мальчишке, боявшемуся самого себя, потрепала его по волосам, чуть запнувшись о рога. Дир расплылся в улыбке, наклонился к плану. Кара приобняла его за плечи, впихнула в руки кружку. — Надо что-то придумать с Люцифером, — сказал Влад, — даже если мы заблокируем все выходы, он в одиночку может прорвать осаду. Архангел, не забывай. В последний раз Люцифер сражался в полную силу во время Святой Войны, когда пал Рай, но списывать его со счетов не стоило. Каждый раз, когда Влад оказывался рядом с Сатаной, чувствовал, как звенит от напряжения изнанка. Люцифер буквально тащил на своих плечах Ад. Столкнуться с ним лицом к лицу… Что ж, Гвардия всегда умела убивать архангелов. Но Люцифер был сильнейшим из них, иначе не смог бы объединить Ад столетия назад. — Я с ним сражусь, — сказала Кара. — Никто, кроме другого ангела, не справится. Люциферу невыгодно давать бой на наших условиях, если он может просто взлететь и испепелить нас заклинаниями. — Я тоже помогу! — неожиданно выпалил Дир. Весь подался навстречу Каре: — В одиночку опасно! Я смогу отвлечь внимание, сделать хоть что-то! Для чего еще ты меня учила? — спросил он, видя, что Кара сурово нахмурилась. Если бы осталась жива Габриэль, Кара без всяких сомнений взяла ее в напарницы. На службе в Гвардии были и другие Падшие, однако… Кара покачала головой: — Ты едва встал на крыло. По райским меркам ты еще ребенок, Дир, я не имею права тащить тебя в бой… — Но мы не в Раю! — отрезал он. Зеленые глаза сузились, что-то уверенное, совсем взрослое светилось в них. — Во мне кровь архангела, мой отец мерзавец, но хотя бы это нам на руку! Что-то она да стоит. Я не хочу стоять и смотреть, как ты умираешь… — голос подвел Дира. — Пацан прав, — вмешался Влад. Кара метнула в него свирепый взгляд, но он стоял на своем: — Ты же знаешь, если бы я умел летать, первым вызвался бы помогать. Но в бою с архангелом вы наша единственная надежда. Он догадывался, что Диру хочется что-то сделать. Совершить подвиг. Он не сумел защитить Ройса, не спас тогда Влада вместо него, но теперь Дир загорелся идеей прикрывать Кару. Если Влад что-то понимал в людях… ангелах, не важно: Дир не отступит. Хотя и, вполне вероятно, рискует жизнью больше, чем Кара, закаленная в воздушных боях. — До Столицы нужно еще добраться, — проворчала Кара, как бы откладывая этот разговор. — А пока Мелех снова запросил подмогу на Четвертый. Давайте сначала обсудим это.

***

Основные силы стояли вокруг города, в небольших деревеньках, где можно было удобнее разместиться палаточным лагерем и не обрекать лошадей на заточение в тесных казарменных конюшнях; в городе предпочитали жить немногие: в основном, высшие офицеры Гвардии. Рота, к которой был приписан сам Влад, стояла вместе со всем правым крылом в местечке со сложным названием, которое большинство демонов адаптировало под Заэрш. Можно было запросто переместиться порталом, как большинство делало, но Влад предпочитал ездить верхом — пускал коня в галоп и в полчаса оказывался на месте. Солнце слепило глаза, день уже был во второй половине, а у Влада голова разрывалась от всех планов, наметок будущих заклинаний и разговоров об убийстве Сатаны. Глубоко задумавшись, пропуская мимо глаз сероватые пейзажи скалистого круга, он едва не проворонил нужный поворот; конь злобно зарычал в ответ на резкий рывок вправо, ринулся быстрее, чуть не пытаясь стряхнуть его на землю. В лагере было удивительно тихо и спокойно; многие, отвлекаясь от повседневных дел, удивленно следили за ним, пронесшимся между палаток. Их не посылали в бой уже слишком давно: размякли, привыкли к мирному ожиданию… — Капитан Войцек! — подлетел кто-то из офицеров, спешно ухватываясь за поводья коня; тот клацнул зубами, снова утробно зарычал, но позволил оттащить себя куда-то. Перед Владом мелькал рыжий лейтенант, Равк, который поступил на службу примерно в то же время, что и Дир. — Прошу простить, мы только к вечеру ждали, вы ведь к командору отправились, — объяснял он. — Доложить расположение десяток?.. — Я же не с проверкой, я так, — неловко отмахнулся Влад. Он никогда не любил командовать кем-то, хотя и часто приходилось; чаще всего от этого зависели чьи-то жизни, он ловил нужную манеру речи, и ему запросто подчинялись. Влад мог бы командовать чуть ли не половиной армии, будучи фактически вторым человеком после Кары, но выбрал себе конный отряд в две сотни солдат. — Пришел приказ, завтра бой на Четвертом, — ответствовал лейтенант, на бегу подстраиваясь под быструю походку Влада. — Вы… — Уже знаю, как раз обсуждали это с Карой. Сам поведу, сам, — хмыкнул Влад. — Уже месяц левое крыло за всех отдувалось, пора же и показать, что мы что-то стоим… Дира не видели? — встревожился он. — Вроде ушел раньше меня, как бы снова во что-нибудь не ввязался… — Насколько помню, — несмело отбрасывая формальности, засомневался лейтенант, — видел его возле лейтенанта Яна… Они там, в центре собрались. Бездельничают, — неодобрительно проворчал он. Влад кивнул вежливо, уже ухватился за контракт, смог почувствовать Яна чуть дальше, глубже в лагере, пошел по следу, не особо задумываясь над дорогой и позволив магии вести себя. Развлекался мыслями не самыми веселыми, вспоминая уверенную Кару, решившую лишить жизни единственного — на долгие тысячелетия, пока не пришли они с гражданской войной — Владыку Ада. Они решили забрать себе Ад, но только сейчас Влад понял, что совершенно не знает, что будет дальше. Не знает, кому придется править Адом — не сгорит ли он в их руках окончательно… Если с Карой что-то случится, все почти наверняка взвалится именно на его плечи. В который раз хотелось верить, что все это кошмарный сон, что сейчас заорет бешеный будильник, выдергивая его на работу… Устроившись возле складов оружия на каких-то ящиках, в теплой компании разместились Ян, Дир, радостная и разрумянившаяся Ишимка, Ист с краешку и еще больше дюжины внимательных наблюдателей. Судя по хохоту, вскрикам и вою, играли в карты. Звенели новоотчеканенными монетками, складывали их столбиками, вели какой-то особый счет. — Меня научили, — по-детски просиял Ян, заметив осторожно подкравшегося к ним Влада. Он, сидя на пустом ящике, с закушенной сигаретой во рту, запросто демонстрировал Владу цветной веер карт. Мелькали крести. — Я надеюсь, ты меня им не проиграл еще… — Влад, чуть сдвинув его, устроился рядом, мельком окинул взглядом центральный ящик, служащий игральным столом. — Так, кто научил инквизиторство плохому? — Я, — хихикнула Ишим, ловко тасующая карты. — Сыграешь тоже? — Я с тобой больше не играю, — открестился Влад. Пояснил недоумевающим гвардейцам: — Да она мухлюет, на крови поклянусь. Ишимка только с виду такая милая, пушистая и замечательная, на самом деле она — страшный демон! Такие веками назад души уводили на раз-два! — Ты ей проигрался на раздевание, — поддакнула Рахаб. — Я помню. Расхохотались вокруг; Влад смущенно пожал плечами, попытался соскочить с темы, но помог Ян, возобновивший игру. Кажется, победа была за ним; кто-то из солдат одобрительно взвыл, хлопнул его по плечу… Влада всегда искренне удивляло и поражало то, как Ян быстро сошелся с солдатами. Когда-то Гвардия приняла его после той истории, когда он, обезумев от потери, пытал демонов на Девятом, приняла из опасливого уважения, почти — из страха. Сейчас он рад был видеть, что Ян стал им родным. — Такими темпами тебе капитана дадут, — как помнил он, бросил кто-то Яну, когда они вернулись с Четвертого с маленькой победой, сплоченным отрядом, не потеряв в короткой стычке ни одного солдата. — Зачем мне еще один? — Ян тогда закатил глаза. — Одного вот уже послали высшие силы за какие-то грехи, мне хватит… Влад, рассыпаясь в воспоминаниях, понял, что понемногу засыпает. Игра уже снова пошла по новому кругу, азартно придвинулись зрители. Незаметно утекало время — зажгли фонари и магические светильники, разгоняя вечерние сумерки. Сидя в теплой компании, Влад, как и обещал, не встревал в игру, только иногда подсказывал что-то Яну по контрактной связи, лениво следя, чтобы он не отдал все их жалование. Рядом звучал смех, звон монет, слабые возмущения офицеров, и Влад ненадолго расслабился, привалился к Яну, прикрыл глаза, окунаясь в дрему. Ему виделось что-то смутное: бесконечные сражения, обезумевшие от стрельбы и вспышек магии лошади, алый огонь, пляшущий у Яна в руке — или опять грызущий ее, снимающий мясо до кости. Виделась битва в небе, черные перья, срывающиеся вниз страшным дождем; он слышал отдаленный звенящий крик оттуда, где намертво сцепились в клубок Падшие. Влад никогда не задумывался, что Кара может проиграть — эта мысль настигла его только во сне, когда по щеке проехалось окровавленное перо. Если она кинется на Люцифера, умрет. Это был вещий сон или просто кошмар после тяжелого дня? По щеке скользнула чья-то рука, он тут же распахнул глаза. Было уже совсем темно, магия, тлеющая в светильниках, жутковато отливала неоном, превращая их средневековый быт в какой-то диковатый сюрреализм. Ночь развернулась, пахла пряно; поблизости бренчали на гитаре, пели и, похоже, пили украдкой. Ян деловито сгребал выигрыш в кошелек, кропотливо пересчитывал монетки; они посверкивали серебром: одна, другая, третья… Снова едва не проваливаясь в сон, Влад протер глаза. Потянувшись до хруста костей, Влад долго следил за его мерными движениями — это успокаивало после тревожного сна, дарило ощущение реальности. Повеяло прохладой, он поежился по привычке, имитируя жизнь, но с удивлением нашел на своих плечах сброшенную куртку; Влад растерянно поправил ее, отряхнул от пыли рукав. Мертвые не мерзли, но Яна это не заботило. Ян протянул ему сигарету, Влад прикурил заклинанием, не стал рыться в карманах ради зажигалки. Похоже, веселье перекочевало куда-то правее, подальше от них; Влад знал, что этим демонам было достаточно одной вежливой просьбы Яна оставить их ненадолго. Один только Дир молча сидел напротив, изображая бедного родственника. — Хорош капитан, дрыхнет на глазах у своих солдат, — ворчал Влад сам на себя. — Ты чего меня раньше не разбудил? Надо было дать по ребрам и все… Я еще и на тебе разлегся? — Да все понимают, как ты забегался, — отмахнулся Ян. Повертел меж пальцев серебряную монетку. — Это из-за меня… — вякнул Дир. — Полночи не спали… — Начнешь извиняться, я тебе ебало сломаю, — лениво пригрозил Влад. Он соскользнул в боевой транс, рассматривал Дира с изнанки, придирчиво ища в его темной, как и у всех демонов, ауре следы такого же заклинания, какое когда-то стиснуло, оплетая, Яна. Не находил ни следа — и пока радовался: Кара была права, сейчас не время, Мелеха наверняка больше заботит Четвертый, а Гвардия стала ему союзником — по крайней мере, ему так должно казаться… — Орел, решка? — спросил Ян, все еще игравшийся с монеткой. — Орел. Влад угадал; удача явно была на его стороне. Он иронично усмехнулся этой мысли, снова стал рассматривать ауру Дира, аккуратно ее перебирать. Магия, сотворенная Вацлавом, была очень похожа на ту, что таилась в кольце Соломона. Но артефакт подчинял только демонов, а Вацлав хотел такое заклинание, которое сломает волю и человека, и ангела. Наверняка после Вацлава остались записи, но провести расследование Гвардии не дали. Мелех подчищал следы, заявив, что Вацлав обезумел от старых обид (и это недалеко было от истины), но Влад догадывался, что исследовал магию старый враг именно по просьбе своего крылатого хозяина. Дир носил защитный амулет, как и почти все гвардейцы, но от новой, неизвестной магии Мелеха он не спасет. — Мне про заклинание Астарте рассказала, — повторил Дир, поняв, что Влад так пристально высматривает. — Я уже говорил, но… Не понимаю, что ей нужно. Она слишком часто меняла сторону… — Астарте, эта инфернальная шалава, сама наверняка запуталась в том, что хочет, — брезгливо проговорил Влад. — Для нее всегда важна только собственная шкура, в любой ситуации старается ухватить побольше для себя любимой. Вот и мечется туда-сюда… Вацлава еще казнить не успели, а она уже на тебе повисла… Ко мне, видимо, даже не сунулась после прошлого раза, — он оглянулся на Яна, честно добавил: — Я дал ей по роже магией и чуть не скинул со стены. — Лучше бы скинул, — спокойно рассудил Ян. — Это она еще не знает, что ты Смерть, тоже бы наверняка прилипла… От силы Всадника хлебнуть — слишком заманчиво звучит. — Она — и не знает? — переспросил Ян. — Наверняка просто лезть боится. И не последнюю роль здесь играет то, что ты дал ей по роже… Я все спросить хотел, — вдруг опомнился он. — А за что она была тебе должна? Помнишь, в Петербурге мы к ней пошли, когда крестоносцев искали… Влад кивнул, вспоминая, как давно это было. Он тогда у Астарте, ныряя в подобие транса, впервые, пожалуй, заметил, что Ян с ним полезет в любое пекло — и потом нередко этим пользовался. — Была какая-то смутная история между ней и Люцифером после Исхода, — неуверенно начал рассказывать он. — Они что-то там не поделили, нам, простым смертным, никто не рассказал подробностей, просто однажды пришел приказ тихо и незаметно убрать Иштар… Я тогда уже достаточно пожил в Аду, чтобы знать, как мифы преувеличивают некоторые божественные фигуры, не особо удивился, когда вместо богини… Бог, конечно, был один, а она только тешила свое эго громким названием… Так вот, не удивился, когда встретил стервозную девицу с явными замашками нимфоманки. Мне показалось забавным иметь в должницах кого-то вроде нее, я позволил ей ускользнуть — с разрешения Кары, конечно, — где-то спрятаться, пережидая, пока Люцифер отойдет. Она казалась нам безвредной. Она сбежала в мир людей, где мы потом с ней встретились. Не люблю, когда на мне долги висят, пусть даже и не мои, — признался Влад. — Я так и не придумал, что мне с ней делать, а там подвернулся случай удобный, мы книгу Лилит искали… С тех пор и до той знаменательной встречи в кафе мы не пересекались. Забавно как! — вдруг расхохотался Влад. — Я, позволяя ей спрятаться, даже и представить не мог, какими проблемами для нас это обернется в будущем. Наивно считал, что не аукнется… Вот и жалей теперь кого-нибудь. Но я и не жалел, — добавил он, подумав. — Я тоже хотел почувствовать себя чуточку сильнее, зная, что мне должна демоница, которую люди когда-то называли богиней. С этой историей он окончательно выдохся, замолчал надолго; Ян с Диром тоже ничего не говорили. Мимо мелькнула Ишимка, крикнула им что-то, но Влад, глубоко задумавшийся над своим знакомством с Астарте и очередной насмешкой судьбы, совсем не различил ее слов — они потерялись, утонули в ночи. — Ты опять почти спишь, — тихо подсказал Ян. — Я думаю, — огрызнулся Влад. — Завтра штурм к вечеру… А скоро на Столицу идти. Как раз размышлял над этим… Ян почувствовал мысль прежде, чем он ее сказал. Мрак тихо приник к рукам, уже готовый к заклинаниям и способный, пожалуй, сотворить портал, который минует сразу три круга и зашвырнет их прямо в Столицу. Сила Смерти позволяла рассечь границы между мирами. — Кара планирует прикрываться одним архангелом от другого, и в этом даже есть смысл, — покачал головой Влад. — Одним туда соваться бесполезно и очень больно. Он всмотрелся во мрак — в Бездну, как и положено; в ответ она не глянула, только ластилась к пальцам на изнанке, переплетаясь с его собственной магией в причудливый узор. Не хотелось думать, что могла бы сотворить с этой силой та же Астарте — или он сам несколько лет назад, одержимый жаждой мести самому Господу Богу, готовый растерзать и Его, и любого, кто встанет на пути… Сейчас магия сыто урчала, напоенная темной силой, и Влад знал, что никогда не упадет без сил, выпитый досуха, пока существует вечная Бездна. Его Бездна. Ночь становилась все темнее и холоднее. Тихо встал Дир, попрощался, исчез в быстрой вспышке заклинания перехода. Спешил к своей Мине, не иначе. Устало наблюдая за ним, Влад узнавал собственный амулет, заряженный его заклинанием камушек с Девятого круга. Нужно было тоже возвращаться домой, но он все сидел на месте, подставляя лицо ласковому ветру. — Ты правда не видишь, когда я умру? — отвлеченно спросил Влад. Кажется, они уже когда-то разговаривали об этом. — Если бы завтра, я бы почувствовал. А так — нет, — неловко улыбнулся Ян. — И не хочу смотреть. Мы умрем в один день, помнишь? Лет через тысячу… — Еще целая тысяча, — усмехнулся Влад. — Что ж мы делать будем?.. Засыпая, он видел, как Ян улыбается.

***

Проезжая по Четвертому, Кара не узнавала мирных пейзажей круга, на котором обычно устраивали дачи Высшие, желавшие отдохнуть от суеты Столицы. Не осталось ничего от широких полей, виноградников и садов, не было аккуратных загородных домишек. Теперь к небу отовсюду поднимался темный густой дым, в руинах лежали небольшие городки и поселки. Все было стерто войной, искалечено больше, чем где-либо в Аду; Кара, взявшая четыре круга, привыкла к таким плачевным картинам. Зная, что в этой части круга царит Мелех, что она глубоко в тылу, Кара позволила себе проехаться, пусть к ней и приставили охрану. Надзирателей. Она усмехнулась, пуская коня в рысь и прекрасно видя, как навязанное Мелехом сопровождение не отстает от нее. Сложно бояться троих наемников, когда у тебя есть крылья, сабля и револьвер; она не испытывала страха даже перед Мелехом, когда смотрела в его зеленые глаза, снова и снова с отвращением видя в них глаза Дира. Кару просто раздражала такая охрана, не давала свободы лететь, куда только вздумается, потому она бесцельно кружила по выжженным полям — бывшим полям сражений. Здесь цветам не на чем было расти: под лапами коней был сухой пепел. — Командор, нужно возвращаться, — упрямо бормотал кто-то из сопровождения. Наемник с лицом, рассеченным от века левого глаза до правого уха. — Можно задать нескромный вопрос? — усмехнулась Кара ему в изрезанное лицо так прямо, как не способна была взглянуть на его хозяина. Он придержал заплясавшего коня, облегченно кивнул: она остановилась наконец-то, замерла посреди выжженного поля, раскинув руки. Кара никогда не была магом, не умела заглядывать на изнанку, но все равно чувствовала надрывный вой силы вокруг, переворачивающей и вспарывающей мироздание. Здесь умирали тысячи демонов — сгорали заживо. — Мелех вас купил, правда? Деньги, золото, сила — это универсальная валюта, которая всегда влияла на совесть, задабривала ее, понемногу уничтожала вовсе. И все в вашей армии готовы и дальше жечь и убивать свой народ? — Как будто ты не жжешь и не убиваешь, — огрызнулся кто-то другой — невысокий щуплый демон справа. — Ваш круг лежит в руинах, не мой, — простодушно усмехнулась Кара. Знала, что это всего лишь игра в слова. Но почему бы не поколебать уверенность демонов Мелеха? Она знала: когда окажутся в Столице, ей предстоит своя битва, пока войска станут штурмовать город и пытаться одержать верх друг над другом. Три армии, все против всех… Кара бы с радостью перекупила часть наемников, чтобы быть уверенной, что они не станут угрожать ее войскам. Вот бы добраться до их командиров… Если попросить Вельзевула, Ровэна и Холгаса, они добудут деньги. Золота Кара не пожалела бы, лишь бы сберечь своих от ненужной битвы. Но наемники не доверяли ей достаточно, чтобы отвести к главарям. — Давайте, возвращаемся к вашему хозяину. Он с лучших мест хотел мне показать штурм, не стану даже отказываться. Они бросили в пепелище амулет, и тут же встал сияющий портал. Кара отвернулась, чтобы не ослепнуть от яркого блеска магии, тихо пробормотала пару ругательств, когда, как обычно, почувствовала неприятные прикосновения магии: она привыкла к силе Влада, к ее окрасу и масти, легким прикосновениям к ауре, эта же запросто ощупывала ее с головы до ног, лезла к ребрам, больно впивалась в них, словно пыталась достичь сердца, а потом с размаха швыряла Кару в пространстве, минуя километры. Кажется, еще от Вацлава осталась: мертвая, отвратительно-вязкая… Конь зарычал, затряс головой, чуть не взбрыкнул, но Каре удалось удержать его легким похлопыванием по шее. Вздрогнул амулет связи, что-то попытался сказать Влад, но голос его вдруг странно зашипел, оборвался. Спешившись и осмотревшись — она снова была в поле, еще покрытом свежей зеленой травой, только готовящемся к битве, — Кара рассмотрела поблизости тяжелую фигуру Мелеха, кивнула сама себе: рядом с ним часто сбоили амулеты. Успокаивало ее лишь то, что тон, которым обратился к ней Влад, был балагурно-веселым, оживленным, как и всегда перед боем. — Ожидаете громкую победу? — заговорила она точно так же с Мелехом, довольно усмехаясь. — Круг мы сегодня не завоюем, хочу расстроить. Ад — тем более. — Как обычно, рветесь в бой, — в тон отозвался он, эхом зашумев в голове. — Нет, до завоевания Ада слишком далеко, это совершенно ясно понимают все, даже самые большие оптимисты из моих генералов… Мой брат умеет больно огрызаться, но я с самого начала знал, что это будет непросто. И долгое время задумывался, почему у вас это так легко получилось. — Люцифер был не готов к войне, спасибо уж за тот отвлекающий маневр с солнцем… А на нижних кругах свои правила, хоть Сатана старательно делал вид, что ими управляет, — честно ответила Кара. Прищурилась испытующе: — И потому что Ад позволил ему в это верить. Она могла сколько угодно намекать Мелеху, что Ад ему не подчинится, что он не принадлежит этому миру, но невидимой угрозой между ними витала магия Соломона… Если и впрямь Мелех ее обретет, им всем конец, всем их договоренностям. Тогда волю самой Кары изменят, перекуют. И, конечно, ее слова не могли остановить сегодняшнюю схватку. Они уже построились, вытащили оружие и приготовились сражаться за тех, кто смотрит на них издалека в высокомерном безмолвии. — Начинаю понимать своего брата, — вдруг признался Мелех. — После всех лебезящих демонов иногда хочется послушать чье-нибудь ехидство. И поговорить с кем-то относительно здравомыслящим. — Это комплимент? — невинно переспросила Кара. — Думаю, преждевременный: вы еще не видели, как я сражаюсь. Здравомыслием там и не пахнет. Это было и обещание скорой битвы, и обвинение: она месяц не ездила со своей конницей, со своими всадниками бури, и потому нередко чувствовала себя предателем, бросившим их сражаться одних. Мелеха, спокойно наблюдающего за войсками, такие мысли, похоже, вовсе не тревожили.

***

Перед боем они все никогда не могли надышаться: воздух казался слишком свежим и пряным, сладким, но в глотке что-то тревожно пережимало, не давая им наглотаться. На Гвардию нападал непонятный мандраж, нездоровое, почти нервное оживление; командиры и не пытались его останавливать, им бы самим хотелось сорваться вместе с солдатами в бешеный хохот-лай. В последнее время Влад замечал, что Ян до сражения курит как-то иначе: торопливыми глубокими затяжками, чтобы до нутра пробрало обжигающим дымом. Сейчас он стоял рядом со своими солдатами, вытаскивал из пачки уже которую сигарету: землю вокруг него усыпали окурки. Ян тоже боялся — боялись все, иначе не гремели бы так, срывая голос, живя напоследок. Боялся смерти — самого себя, получается?.. Владу бы самому хотелось что-то сделать, рухнуть в бесшабашное веселье, побыть с Яном рядом, поговорить с кем-нибудь, но он раздавал приказы, отсылал другим командирам гонцов, перед боем спешно уточняя и перетасовывая что-то. Посыльный от Кары запаздывал, и Влад все-таки шагнул к Яну. — Не надо пытаться быть Карой, — мягко укорил Ян, вдруг повернувшись к нему. — Ты ведь пытаешься держать себя так же, вести в бой, как она водит. Ты — пламя, которое нам нужно. И Влада пробрало, хотя было совсем не холодно, хотя он был мертв: Ян всегда видел слишком многое. В последнее время Влад слишком долго и глубоко задумывался, что однажды Гвардия перейдет к нему. Он донашивал за Карой привычки, цели и звания; ему доверят всех этих демонов и людей, а Влад не мог командовать теми, с кем резался в карты, не способен был спокойно отсылать их на смерть. Может быть, Вацлав в своей предсмертной ярости был прав: что-то в нем надломилось и ослабло. Ненадолго подбежал рыжий Равк, отчитался, сгинул снова среди солдат. Многие тоже курили, другие проверяли ружья и седла на лошадях. Ян долго всматривался лейтенанту вслед, горько усмехнулся. — Убьется? — спросил Влад. За бравадой хотел скрыть это тяжелое осознание. — Да… Думаю, почти наверняка, — пробормотал Ян. — У него глаза другие какие-то, в них словно написано, что он уже почти мертвый. Он вытащил новую сигарету, щелкнул зажигалкой несколько раз: руки подрагивали, огонек нервно плясал. Неподалеку что-то громко загрохотало — кажется, боевое заклинание вспыхнуло раньше времени; Влад уже напрягся, готовясь броситься тушить, но все успокоилось как-то само. Дико приплясывала серая лошадь Яна, пока он не прошелся ей по шее рукой — посмирнела, успокоилась, ткнулась хищной мордой ему в плечо и боднула воздух рогатой головой. — Тебя слишком любит всякая адская херня, — посочувствовал Влад. — Собаки, лошади… — Боюсь, ты тоже входишь в понятие адской херни, — усмехнулся Ян. Пока он ехидничал — у Яна это получалось очень спокойно и совсем не обидно, — была твердая уверенность, что все в порядке. Все в порядке, несмотря на чужой, враждебный круг, который всеми силами им сопротивлялся и хотел выжить, несмотря на Равка, которому не суждено вернуться домой, на всех других, кто погибнет сегодня. — Капитан Войцек! — отчаянно взвизгнул кто-то. Начиналось. Он чувствовал это и без напоминаний вездесущих офицеров, тревожно оглянулся, увидел, как от той позиции, где оставались Мелех и Кара, медленно поднимается в небо красный всполох заклинания. Потянуло порохом. — Про Кару запомнил? — прищурился Ян. Быстро затоптал сигарету, обнял его, крепко стиснув ребра, уверенно прорычал в ухо: — Не вздумай геройствовать, узнаю — все-таки сожгу брови. — Так точно. — Влад ответственно козырнул от виска, уже начал заклинание перехода — оно тревожно покалывало пальцы. Он шагнул в портал спиной, улыбнувшись напоследок, как он сам хотел думать, ободрительно. Ян, снова погладив лошадь по шее, легко взлетел в седло. Его самого ждали офицеры, снующие вокруг демонята, разносившие поручения — слишком молодые и неопытные для той рубки, которой грозилась обернуться для них передовая: Гвардию засылали в самое пекло. Оглянувшись, Влад вдруг усмехнулся своим мыслям, почувствовал себя жутко старым и уставшим. Черный конь Влада казался сегодня отчего-то слишком злым — он и не подумал бы протягивать к нему руку, рискуя лишиться не пальцев, но всей кисти сразу. Взвился в седло, пришпорил непокорное животное, но не бросил вперед: наблюдал. Медленно стекала вниз по склону пехота легиона, маршировала четкими рядами; Влад знал, что они безобразно разорвутся и перемешаются, как только в них ударят первые пушечные ядра и боевые заклинания. Да, у них есть щиты, но щиты рано или поздно падут. Где-то вдалеке уже загремели орудия. — Капитан, все готово, прикажете выступать? — тревожно спросили из-за спины. Он обернулся: Равк, рыжий, взъерошенный. Еще неловко держался на лошади, но его бледное лицо было перекошено совсем не из-за этого. Кажется, его рота ехала самой первой — именно им предстоит столкнуться с врагом. — Выступать, — кивнул Влад. Потом остановил коротким жестом: — Лейтенант, а останьтесь здесь рядом. У меня может возникнуть внезапное желание передать что-то командованию, а амулеты при таком обилии магии часто сбоят… Равк удивился, но молча взмахнул рукой от виска. Если этому демону суждено было сегодня умереть, Влад хотя бы не станет наблюдать со стороны и ждать его конца. Нет, ему больше обычного хотелось испытать судьбу, сыграть с ней карты на чью-то жизнь. Не бывает неотвратимых приговоров, они с Яном сотни раз в этом убеждались. Они смогут. Выживут, вырвутся. И, помня слова Яна про Кару, Влад, махнув выступать, не ринулся в лобовую, не послал лошадей в галоп, но позволил крылу чуть разделиться и потечь разными отрядами на врага с двух сторон. Навстречу им палили из ружей — Влад совсем не успевал думать, только смог выставил щит, чувствуя, как к рукам плавно приливает живой мрак Бездны, как обычно, будоража кровь. Позади все висела кровавая звезда заклинания.

***

Когда войска перешли в наступление, Мелех почти не пошевелился, не сразу обратил на этот незаметный факт внимание. Понемногу закипая от ярости, Кара попыталась отвлечься на тихий спор генералов у себя за спиной. На что угодно, только не выплюнуть бы что-нибудь ядовитое в безмятежное лицо Мелеха. Не могла усидеть на месте, ходила вокруг, ни на минуту не останавливаясь, сбивая траву мысками ботинок. Заложила руки за спину, чтобы не выдавать их нервной дрожи. — Вы верите этому человеку? Боевому магу? — вдруг недоверчиво спросил Мелех, всматриваясь в Гвардию внимательнее, чем в собственные полки, которые приступом брали укрепления люциферовых солдат. — Столько же, сколько самой себе, — твердо отвечала Кара. Она следила за боем с заметной гордостью, понимая, что ее солдаты способны справиться и без командора, зная только, что она за ними наблюдает. Внимательно считывала движение войск, понимала, как они перестроятся и станут нападать, знала их лучше, чем кто-либо. Узнавала фигуры-построения, хотя и странно было видеть их так издалека, не быть частью несущегося навстречу врагу строя, опьяненного яростным бесстрашием. Гвардия закружила вокруг отрезанных врагов, ощерилась саблями; это у них прозвали «терновым венцом»; каждое построение обрастало названием, знаками и правилами. Кара воспитала себе армию, вырастила две тысячи лучших из сотни. Уже не цепные псы, но Дикая Охота. Всадники бури. Их было так мало по сравнению с многотысячной армией Мелеха или Люцифера, но они сражались в сотни раз отчаяннее: знали, что сражаются друг за друга. Она могла бы передать несколько приказов по амулету, который горел у нее на шее, но не стала мешать Владу. И впрямь верила ему — даже больше, чем себе; в этом она Мелеху соврала. Но Кара задумчиво тронула амулет связи, когда почувствовала несильный толчок земли, завихрение магии где-то напротив. Мелех напрягся, сам что-то колдовал легким жестом, ограждая их позицию, но всплеск силы до них не достал. Ударил в самый нос снова перестроившейся в острый клин Гвардии, поднял землю столбом. Едва удерживаясь от искушения взмыть вверх на крыльях, перемахнуть на одном дыхании все разделяющее их расстояние и ринуться в бой, Кара стиснула в руке амулет. Где-то там, в первых рядах, которые разметало неожиданно сильным заклинанием, должен быть Влад. Кара испуганно встряхивала накалившийся амулет связи, звала его мысленно, но никто не откликался, тишина оглушала. Растерянно смотрела на то, как Мелех что-то приказывает своим генералам, как к Гвардии на помощь стекаются наемные войска. Ей оставалось только надеяться, что Высший боевой маг выдержал такой удар.

***

Они посыпались на землю. Жалобно заскулил конь, рухнув на землю, покатился, чуть не придавив Влада. Он попытался подняться тут же, как только собрал кости, встал, овеянный дымом, зашатался на негнущихся, не желающих идти ногах. Вокруг еще разрывались и ядра, и заклинания; Гвардия отряхивалась, была чуть впереди. Из разодранного плеча сочилась кровь, он неловко зажал рану ладонью, второй рукой сложил пару знаков. Мрак лизнул раны горячим собачьим языком, заставляя поморщиться. — Залечишь, инквизиторство, — проворчал он, отряхиваясь от лишней магии: Ян, наверняка напуганный этой вспышкой, отдавал слишком много, магия заливала ауру, шумела в ушах, преданно льнула к рукам. Влад повернулся, помня, что за ним ехал Равк… Увидел искалеченное тело, мертвые глаза, слепо глядящие в закатно-багровое небо. Влад хотел его спасти, а сам убил, утянул за собой… Он никогда не считал, сколько погибло из-за него и за него, но сейчас острее всего чувствовал кладбище за спиной. Медленно подошел к коню, еще живому, но истекающему кровью. Он положил морду на лапы как-то совсем странно, необычно кротко и тихо следил за Владом, не кусал протянутые руки. Ян перед смертью тоже затих, только улыбался. В голову лезло то, о чем он совсем не хотел думать, ощущения, которые не нужно было вспоминать. — Что, дружище, довоевались мы с тобой? — устало вздохнул Влад. Накинул заклинания, легко ныряя в изнанку, перевороченную и измененную тысячами смертей, напоенную болью. — Ничего, сейчас придем в себя немножко, а там ворвемся в самый бой… Мне запретили геройствовать, но, понимаешь, времена такие. Но какие из нас герои… Прекрасно понимая грань своего безумия или контузии, чем черт не шутит, Влад заканчивал лечебные заклинания, видя, как на черных, лоснящихся от крови лошадиных боках закрываются раны. Бормотал что-то успокаивающее больше себе, чем притихшему коню. И думал отстраненно, как тут возможно не сойти с ума, когда в один вечер ты всего лишь играешь в карты и строишь планы, а в другой вынужден жертвовать людьми… Когда конь смог встать на ноги, а Влад — выпрямиться в седле, Гвардия уже снова перешла в наступление. «Цветок» — угадал он, различил отряды-лепестки с острыми шипами и сердцевину из магов. Влад не знал, какой умник придумал название: они все были народным творчеством, а не приказом начальства. Все равно напоминало о черных цветах на Пятом круге. Вспомнив Ройса, Влад вдруг перестал щадить еще прихрамывающего коня, пришпорил, хлестнул поводьями, бросил сразу в галоп, стремясь догнать своих. Слишком далеко, хотя Влад и мог обостренным боевым трансом зрением различить отдельные знакомые фигуры: Яна, Дира, Ишим… Он нырнул в открывшийся портал, вылетел уже в центр боевого строя, чудом угадав и никого не покалечив. Ему не удивились, даже не посмотрели, кажется: все взгляды, прищуренные и хищные, были направлены на приближающегося врага. Гвардия взорвалась криком, утробным воем. И сцепилась намертво с пехотой Люцифера. Первые ряды покатились по земле, мешались лошади и солдаты, влетевшие в колючие щиты и копья, но хлынувших за ними было уже не остановить: топтали тяжелыми лапами, рубили с седла, несясь на дикой скорости, кружа смерчем. В первых отрядах, окружавших центр почти в шахматном порядке, Влад видел Яна, привставшего в стременах, с окровавленной саблей… Пушечные ядра разбились о вовремя поднятый щит, взорвались над головой, являя смертоносный фейерверк, заставивший многих воздеть головы и ненадолго замереть. Доли секунды, стоившие жизни. Влад еще пытался раздавать приказы, контролировать что-то, помогая магам в центре поливать врага жидким пламенем, но Гвардия все знала и сама: отлаженный, сработанный механизм, не нуждавшийся в его руководстве. Запястье чуть заломило: вывернул неудачно, поспешил, почти отвыкший от долгой и нудной Высшей магии. Но заклинание, развернувшееся широким полотном, накрыло приближающиеся к ним полки врага сверху, выжигало их разом, оставляя в поле черный квадрат. Бесперебойно гремели выстрелы, летели зачарованные пули. Одна на глазах Влада впилась в магический щит, накалилась, вспыхнула изнутри и разлетелась в стороны разрывным боевым заклинанием: распахала лицо и брюхо, вываливая черно-сизые внутренности. Стараясь не зацикливаться на отдельных смертях, не следить за деталями, Влад начинал новые и новые заклинания, больше отражая рухнувшее на них откуда-то с юго-запада, нежели атакуя сам. Героев здесь нет, отрешенно думал он, видя перед глазами безумную рубку, видя, как-то кто-то из гвардейцев с седла отсекает головы, чуть наклоняясь на скаку, блестя быстрым росчерком меча, как чья-то лошадь запинается — и ее тут же валят на землю вместе с всадником, давят силой и числом. Нет героев; есть две армии, солдаты в разных мундирах, которым, быть может, и не нужно было резать и жечь друг друга, но все решали за них. Падшие, деля Ад, убивали его понемногу, и сама Гвардия вряд ли была лучше, хоть и пыталась оправдаться, построить что-нибудь на останках нижних кругов. Задумавшись, Влад едва не пропустил момент, когда войска Люцифера начали понемногу отступать: они еще не бежали, но не отбивались так уверенно, как раньше, почувствовали страх. Медленно потянулись назад — Гвардия догоняла, кусала за пятки, била в спину. — Хватит, пусть отступают, — небрежно бросил Влад. — Это война, — неожиданно выступил Дир. — И мы просто дадим противнику уйти… Он смотрел растерянно, крепко сжимая в руках ружье, что выдрать его, не лишив Дира пальцев, должно быть, было совершенно невозможно. Смерть Ройса сделала его отчаяннее. — Не советовал бы перечить старшему по званию, сержант Дьярвир, — хлестко заметил подъехавший Ян. Немного сбавил холод в голосе: — Кто-то ведь должен быть милосерден, правда? Посмотри на этих демонов и скажи, что они всей душой желают нашей смерти. Мы выиграли эту битву, достаточно, не нужно больше… Дир смотрел внимательно в спины бегущим, не мог произнести ни слова. Медленно кивнул, опустил ружье, как и большинство гвардейцев, он растерялся точно так же, как в прошлую ночь, слушая выговор Влада: оглянулся вдруг и не поверил, что этот демон, желавший смерти бегущим с поля боя, — он сам. Откуда-то сверху вдруг сверкнуло, завыло, заставляя в испуге пригнуться к лошадиным гривам. На отступающие полки Люцифера, решившие, что им спокойно дойдут уйти, полилось пламя, подпалившее поле. Маги Гвардии пытались ставить барьеры; Влад же просто замер, пораженно глядя на горящих заживо солдат. Тихо выругался — быть может, даже не вслух. В горле рождался злой, раздосадованный рык. Пахло горелым мясом. Мелех приказал своим колдунам в тылу атаковать. — Похоже, у моего отца чести еще меньше, чем у меня, — пробормотал Дир. Он отвернулся от живых факелов, уже опадавших на землю, не смог смотреть. Влад медленно поворотил лошадь, оглядывая искривленные, ошарашенные лица, видя, что все поражены этим ударом так же, как и он. Они когда-то добивали связанных магией марионеток; жечь заживо трезвого, полностью живого врага им вдруг показалось таким подлым и неправильным, что дрогнули руки. Поле заполошно горело, огонь тек по ветру, зажигая вдали все больше и больше травы. Казалось, выжжет весь круг разом, будет бесноваться, пожирать без разбора. — Влад? — задрожал голос Яна. Кажется, впервые он обратился к нему по имени при солдатах их роты. — Возвращаемся, — просто сказал он. — Возвращаемся на Шестой. На сегодня битва окончена. И, открывая неровный портал, думал только об одном: им нужно скорее добраться до Столицы, пока Мелех в запале не сжег весь Ад.