Wolf and Snake

POV Сакумо

      Вчера я выяснил, что Орочимару отнюдь не плохой человек, которым все вокруг его величают. Может быть снаружи он и выглядит холодным и неприступным, но, сблизившись с ним, попытавшись узнать его получше, можно увидеть какой-то проблеск его настоящей сущности, которую он так тщательно прячет за хорошо выточенной маской. На первый взгляд Орочимару кажется только идеальным шиноби. Холодным, бесстрашным и абсолютно бесстрастным. Однако на самом деле он не такой. Как и у всех, у него есть чувства и затаенные стархи. Его страх — потерять свою семью, своих товарищей. К несчастью, так и произошло. Они оставили его, бросили на произвол судьбы в огрубевшие лапы старейшин. Они даже ни разу не виделись с ним с того момента, как его начали отправлять на самоубийственные миссии.       Я был зол на Орочимару, ведь он не мог ненавидеть свою жестокую «семью». Его любовь к ним чрезмерна, и это делает мне больно. Они не заслуживают его любви, они просто считают ее чем-то само собой разумеющимся.       — Хей, отец, куда мы идем? — спросил мой сын.       Я взглянул на него и улыбнулся.       — Мы пойдем в гости к Орочимару, — радостно ответил я.       Какаши любопытсвующе взглянул на меня.       — А кто такой Орочимару?       — Это известный шиноби. Ты, возможно, слышал о нем. Его еще называют Змеиным Саннином.       Какаши кивнул, припоминая. Я как-то рассказывал ему о саннинах и других знаменитых ниндзя.       — Пап, а когда я смогу поступить в академию?       Я подхватил Какаши и усадил его себе на плечи. Мы направились к дому Орочимару. Я знал дорогу, потому что проводил его вчера, когда мы вышли от Хокаге.       — А когда ты хочешь?       — Ну, когда мне исполнится пять. Я слышал, что дети могут поступить в этом возрасте, — горячо проговорил Какаши.       — Хорошо, тогда ты поступишь в следующем году. А если не сможешь идти в ногу со своими одноклассниками, уйдешь. Можно будет поступить через год, — строго сказал я.       — Угу. — Какаши начал перебирать мои волосы.       Когда мы наконец добрались до дома Орочимару, я направился к крыльцу.       — Можно я постучу? — попросил Какаши. Я кивнул, и он легонько постучал в дверь своим маленьким детским кулачком.       — Иду! — крикнул из дома Орочимару. Я услышал приближающиеся шаги. Дверь открывается, я тихо вздыхаю.       — Йоу, — поздоровался я, и Какаши за мной повторил.       Орочимару стоял в дверях, видимо, пораженный тем, что пришел к нему. Печально, что он так принимает столь маленький жест.       — Что вы тут делаете, Сакумо-сан? — недоуменно спросил он.       Я широко улыбнулся:       — Я хочу познакомить тебя со своим сыном.       — Зачем? — Орочимару все еще растерянно взглянул на Какаши, который даже не дрогнул. Я был рад, что мой сын не боится и не убегает при виде его, как все остальные ребята.       — Ну, потому что отныне мы друзья, и я подумал, что ты, будучи со мной в одной команде, всё равно будешь часто с ним видеться, так что я пришел представить его, так сказать, официально.       Орочимару кивнул.       — Не хотите войти? — предложил он и отошел, пропуская нас внутрь.       Когда все мы уселись в гостиной, Какаши уже был готов представиться. Он мельком посмотрел на меня и, переведя взгляд на Орочимару, сказал:       — Меня зовут Какаши Хатаке, мне четыре года.       На моем лица расплылась полная гордости отцовская улыбка.       — Приятно познакомиться, Какаши. Я — Орочимару.       — Мне тоже! — пылко произнес Какаши.       Орочимару вяло рассмеялся, и Какаши, решив его взбодрить (он заметил, что ему грустно; мой сын довольно смышленый для своего возраста. Когда мне плохо или я в чем-то неуверен, Какаши всегда старается рассмешить меня и поднять настроение), радостно улыбнулся.       — Ты так похож на своего отца, — сказал Орочимару.       Польщенный Какаши кивнул.       — Конечно, ведь мой папа лучший! — по-детски отметит Какаши. Я улыбнулся его невинности. Не хочется, чтоб она пропала, когда он подрастет.       — Орочимару-сан, утром я получил свиток от Хокаге: нам дали небольшой отпуск в полтора недели.       Он вздохнул с облегчением.       — Это отлично, — сказал он. — Какаши-кун, хочешь чего-нибудь попить?       Орочимару предложил нам чай, молоко, воду и апельсиновый сок. Когда мы попросили, чего хотели, он скрылся в кухне. В гостиной воцарилась тишина. Три минуты спустя Орочимару вернулся с нашими напитками. Он подал мне стакан воды, а Какаши дал его стакан сока.       — Спасибо, — одновременно сказали мы с Какаши. Орочимару ответил быстрым кивком.       — Сакумо-сан, не надо приходить завтра: меня дома не будет, — простодушно сказал Орочимару.       — Куда ты идешь?       Орочимару сразу улыбнулся. Мне показалось, что его глаза как бы блеснули.       — Моя изначальная команда, мы устраиваем командный пикник, — радостно ответил Орочимару. Я ненавидел то, с какой радостью он говорит о людях, что не заслуживают, они только приносят ему боль. Все трое из его так называемой «семьи» ни разу не навестили его.       — Отлично. Ну, раз мы не сможем увидиться с тобой завтра, мы украдем немного твоего времени сегодня. Не так ли, Какаши?       Какаши быстро кивнул.       Орочимару неуверенно взгляд на нас. Казалось, что у него есть какая-то альтернатива.       — Ну ладно, — согласился он.       По крайней мере, мне не придется оставлять его совсем одного.       — Давайте пойдем в парк! — радостно сказал Какаши. Мы с Орочимарв удивленно подняли брови, м Яне ожидали услышать от него такое предложение.

***

      В парке Какаши тут же ушел играть. Мы с Орочимару сели на скамейку неподалеку.       — И что же представляет из себя ваш пикник, Орочимару? — спросил я.       — На саомом деле, мы весь день проводим вместе. Просто болтаем и узнаем, что творится в жизнях друг друга. Иногда играем в настольные игры. И пьем, пока не почувствуем, что ноги больше нас не держат. — С улыбкой рассказал он. Но в глазах его всё равно была отчетливо видна печаль.       — А можем ли мы устраивать такие пикники в нашей новой команде? — спросил я. Орочимару задумался о своем, но всё же одобрительно покивал.       — Конечно. Но кто будет готовить? Я лично не умею. Джирая всегда готовит, так что да, вот, — проговорил Орочимару, слегка возбужденно. Это показалось мне милым почему-то.       — Я буду готовить! И ты увидишь, как я хорош в этом деле!       — Ну, это уж не судить, — сказал Орочимару.       Я улыбнулся.       — Когда ты попробуешь мою стрепню, вся остальная еда будет казаться тебе отвратительной по сравнению с моей. — С серьезным выражением лица продолжил я. Орочимару сначала лишь усмехнулся, а потом от души рассмеялся. Затем взглянул на меня и сказал:       — Звучит так, будто это случится совсем скоро.       — Безусловно! Перед возвращением к работе, мы устроим свой командный пикник. Мы будем говорить о наших умениях и о том, как мы будем работать вместе, — изложил свою идею я.       — А потом, на следующий день будем вместе тренироваться, чтобы узнать о слабых и сильных сторонах друг друга, — подхватил Орочимару, что заставило меня улыбаться.       — Да! И еще, может быть, познакомить меня со своими товарищами, а представлю тебя своей бывшей команде? — предложил я. Орочимару это удивило.       — Хорошо, но почему вы хотите с ними познакомиться? — спросил он.       Ну, потому что я хочу увидеться с ублюдками, которые оставили тебя одного. Увидеться с людьми, которые причинили тебе боль. Хочу спросить у них, зачем они это сделали, раз они твоя семья.       — Просто интересуюсь ими, — ответил я. И я не лгал; мне было любопытно, почему они его оставили. Орочимару недоуменно поднял бровь, но больше меня ни о чем не спрашивал.       — И кстати говоря, Сакумо, кем были ваши напарники?       — А! Ну, ты точно знаешь одного из них. Это Дан Като. Я уверен, что он встречается с твоей напарницей. Так, еще у меня в команде были Кайзо Учиха, Широ Абураме, Тоя Инузука и пес Куро. Мы были сенсорным отрядом, — объяснил я.       — Не знал, что Дан из твоей команды. Он никогда не говорил об этом. Ну и он немного боится нас с Джираей.       Я рассмеялся. Почему мне кажется, что они ему угрожали?       — Вы ему угрожали? — спросил я, удивленный самодовольный видом Орочимару.       — Ну, конечно, Тсунаде для меня как сестра… — тихо произнес он. Какая дрянная должна быть сестра, чтобы оставлять своего брата! Затем какие-то воспоминания отрывочно всплыли в голове.       — Я помню однажды Дан пришел ко мне домой. И когда я отворил дверь, я увидел на его лице неописуемый страх, а потом он меня обнял. Он никогда не рассказывал, что с ним тогда приключилось; все, что он мне сказал, так это то, что там было много змей и жаб, — сказал я, осознавая, что же случилось в тот день. Орочимару горделиво усмехнулся своей работе. Могу с точностью сказать, что теперь Дан развил свою фобию.       — Так почему же твой отряд был распущен? — спросил наконец Орочимару после недолгого молчания. Я бросил взгляд в глубь парка, где играл мой сын с другими детьми, затем посмотрел на Орочимару и вздохнул.       — Дан попал в лазарет, Широ пришлось заняться расследованием похищений, происходящими в его клане. Кайзо теперь работает в военной полиции. Тоя остался без ноги и не хочет (да и не может) продолжать карьеру ниндзя, потому что его пес-ниндзя лишился обеих передних ног и глаза в бою, — грустно рассказал я. Я винил себя за то, что не смог уберечь Тою и Куро, прийти на помощь вовремя.       — Понятно. — Орочимару угрюмо покачал головой.       — Ну, по крайней мере, Тоя теперь работает учителем, а Курорт обучает новое поколение собак-ниндзя. Он учит их разговаривать и брать след. А сам он научился ходить на одних задних ногах. У него также есть такая штука, которую он использует, чтоб ходить как бы на всех ногах, когда устает от тяжести собственного веса, — сказал я, пытаясь подбодрить нас обоих.       — Вижу, ты часто их навещаешь?       Я улыбнулся и кивнул.       — Да, стараюсь навещать их хотя бы раз в неделю. Если не прихожу я, приходят они. Кстати, завтра я собираюсь со всеми увидеться.       Орочимару промолчал, быстро кивнув. Почему он вдруг стал таким тихим? Орочимару посмотрел на Какаши, играющегося в парке. Я вгляделся в него и увидел печаль в его глазах. Черт, я заговорился о своих товарищах, забыв, что Орочимару свою команду вообще не видит.       — Сакумо, ты навещал бы меня, даже если наш отряд развалится? — спросил он. Я серьезно кивнул.       Когда он повернулся ко мне, его взгляд был полон искренней надеждой, но в то же время большой болью. Однако эта надежда в его взгляде была очаровательна. Тогда-то я и осознал, насколько красив Орочимару.