Глава 3
6 сентября 2017 г., 19:51
Утром следующего дня Лен проснулся рано и с самодовольным видом грел пальцы о чашку кофе, пока Барри привычно скакал вокруг, как безголовая курица, запихивал в рот кашу, что-то дописывал в отчет, в то же время пытаясь завязать шнурки. В такие моменты Лен радовался, что он безработный — не нужно каждое утро проходить через всю эту канитель.
— Сможешь на обратном пути купить продукты? — лениво спросил Лен. — Список на холодильнике.
Барри, который зажал многострадальный отчет между зубов, отцепил записку от двери холодильника и осторожно сунул ее между страниц. Лен понадеялся, что он не забудет ее вытащить, и позже не сдаст своему боссу вымученный отчет вместе с просьбой купить две пинты молока и приправу.
Барри сунул листы под мышку.
— Да, но я буду поздно. У меня свидание.
Лену вдруг стало жарко, будто кто-то открыл перед ним раскаленную духовку. Он раздраженно потянул ворот свитера.
— Ты не говорил, что с кем-то встречаешься.
Со времен Хартли. Казалось, что Барри и правда потерял интерес к поиску пассии после случая с Хартли, предпочитая по вечерам валяться на диване, облачившись в мешковатый свитер и штаны, рассказывая обо всем, что произошло днем, треплясь про сериалы и ТВ-шоу, читая (и часто комментируя происходящее или хихикая и так громко вскрикивая от удивления, что Лен частенько подпрыгивал от неожиданности) или же ничего не делая, попросту слоняясь из угла в угол. Лену и в голову не могло прийти, что у Барри кто-то есть — странно, что Барри ничего не рассказал ему, он же все выбалтывает. Конечно, Лен и половины не запомнил, болтовня Барри была чем-то вроде фонового шума, да и самому пацану, в общем-то, было все равно на то, что Лен почти не реагирует.
— Еще рано что-то говорить. Мы собираемся поужинать, так что я поздно вернусь, но в магазин по дороге забегу, — сказал Барри, накинув на плечи куртку. Его взгляд, направленный на Лена, был слишком восторженным. — Он правда хороший парень. Когда я узнаю его получше, то, может быть, приведу его сюда, и ты с ним познакомишься.
— Жду не дождусь, — ехидно сказал Лен.
Видимо, Барри не понял его сарказма — он просиял и выскочил из квартиры. Лен вдруг почувствовал себя неуютно из-за того, что язвил, но потом плюнул на это. Барри все равно ничего не заметил.
Он понятия не имел, почему так странно отреагировал на то, что у Барри сегодня свидание. Его отвращение к Хартли объяснить было довольно легко — парень был придурком. Но этот новый парень был неизвестной переменной, Лен даже его имени не знал, но этот незнакомец бесил Снарта точно так же, как и Хартли. Только одна мысль о нем вызвала эти непонятные ощущения — тепло распространилось по всему телу Лена, но это больше было похоже на сыпь, которая начала чесаться. Чтобы хоть что-то предпринять, Лен встал со стула и несколько раз прошелся по кухне, с сожалением глядя на свой кофе. Он его не допил, но это вряд ли помогло бы прийти в себя.
Намотав пару кругов по кухне, Лен решил, что это чувство связано с тем, что он просто привык к присутствию Барри. Даже когда они не сидели вместе в гостиной, а занимались своими делами, Лен знал, что Барри дома — он пел в душе, гремел столовыми приборами, шебуршился в своей спальне, щелкал мышкой, листал страницы, и все это говорило Лену о том, что он не один.
Снарт занервничал. У них была своего рода рутина, а теперь она изменилась, и это вызвало у него смутное беспокойство. Самым лучшим способом отогнать эти непрошенные мысли было организовать компанию самому себе, дабы заполнить возникший пробел.
***
— У вас довольно мило, — заметила Сара, прогуливаясь по комнате. Внешне она казалась спокойной, но Лен был уверен, что она запоминает даже мельчайшие детали и оценивает обстановку, прежде чем по-настоящему расслабиться. Пожав плечами, Лен скрестил руки на груди. Он не считал себя хорошим хозяином — этот термин ассоциировался с мамочками из пригорода, которые носят фартуки и ласково кудахчут, размахивая тряпками и делая пирожные. Но, несмотря на это, Лен перед приходом Сары по-быстрому прошелся по дому с пылесосом. Он вымыл посуду и разобрал груду кроссовок Барри, которая высилась возле входной двери. Было чудо, что он не нашел кроссовок без пары. Лен провел добрых двадцать минут, располагая обувь ровными рядами, хотя эта работа, по сути, была бесполезной — Барри все равно вернет кроссовки в первоначальное состояние бардака, когда придет домой. Сара стянула из вазы с фруктами блестящее румяное яблоко и с хрустом откусила. Сок брызнул на ее запястье, и Сара невозмутимо облизала кожу. Лен отвернулся и снова посмотрел на вазу — она была новой, он приобрел ее недавно, лелея надежду убедить Барри есть что-то действительно полезное. Хоть пацан был тощим и неуемно активным (Барри всегда опаздывал, поэтому перманентно спешил, и Лен не думал, что он вообще передвигается пешком; он всегда прыгал или бегал, даже перед таксистами размахивал руками просто маниакально), но он обречен на сердечный приступ еще до того, как ему стукнет тридцать, если он не начнет есть что-то более питательное, чем готовая еда для разогрева в микроволновке или еда из кафе. — Ну как твой новый сосед? — спросила Сара. — Он грязнуля, не умеет готовить, не убирает за собой, слушает дерьмовую попсу и постоянно трындит. Это как жить с самым раздражающим в мире щенком. Сара внезапно улыбнулась — ее улыбка была больше похожа на оскал. — Он тебе нравится. — И с чего ты это взяла? Сара пожала плечами. — Если бы он тебя правда так раздражал, ты бы его уже пристрелил. Лен скривился, но вынужден был признать поражение. Да, он отказался от своей преступной жизни, но был совсем не против покончить со своим новым соседом и закопать его на заднем дворе, если он оказался бы вдруг конченым кретином. Например, если бы Хартли Рэтэуэй нарисовался вдруг у него на пороге с предложением разделить арендную плату, Лен бы, ничуть не смущаясь, его застрелил или хотя бы попросил Мика разобраться и поджарить ему зад. Фыркнув, Лен присел на диван. Сара плюхнулась на противоположный конец дивана, ухмыльнулась, как Чеширский Кот, а потом устроила ноги на коленях у Лена, не потрудившись разуться. Лен раздраженно пихнул ее в бедро, но потом сдался и вздохнул. Сара снова ухмыльнулась. — И где же это чудо? — спросила она, лениво догрызая яблоко и бросая огрызок в корзину под телевизором как заправский баскетболист. Лен закатил глаза, а Сара победоносно вскинула кулак. — Он на работе. — А когда вернется? Хочу познакомиться с этим таинственным парнем, который так тебя раздражает, что ты прямо не можешь дождаться возможности избавиться от него. — Не знаю, плевать. У него свидание. — Ааа, как мило! И кто она? — Это мужчина, — бросил Лен. — Наверняка тот еще мудила, если вспомнить его предыдущего ухажера. Главное, что он его сюда не притащил, потому что я возненавидел его последнего парня, которого обнаружил на нашем диване, еще до того, как он открыл рот. — Ревнуешь, Леонард? — поддразнила Сара. Лен с презрением посмотрел на нее. — Ну уж нет. — Я же вижу. Твой сосед ушел в загул, как и все молодые парни, поэтому ты пригласил меня, чтобы заполнить пустоту. Лен фыркнул и взял пульт от телевизора, заставляя себя уставиться в экран, чтобы Сара не поняла, насколько она близка к истине. Не то чтобы он скучал по Барри — он просто к нему привык. Скрипы и другие звуки дома казались жуткими, если рядом не было того, кто мог бы их издавать; никто не стучал ложкой, добавляя в чай слишком много сахара, не спотыкался о собственные ноги и не шелестел страницами журнала чересчур энергично. Кроме того, Лену очень не нравилось ощущение, что он просто сидит и ждет, когда Барри вернется. Он не ждал, но оставаясь в одиночестве, Лен чувствовал именно это. Чувствовал себя жалким. — Мик его видел? — поинтересовалась Сара, когда ей наскучило смотреть, как Лен щелкает пультом. Он слегка напрягся, надеясь, что она не заметила, но как бы не так. Это заметил бы любой, даже не такой наблюдательный человек, как Сара, кто не привык оглядывать одним взглядом комнату, анализируя обстановку за считаные секунды. — Я не сказал ему о Мике, — коротко высказался Лен. Сара вопросительно подняла брови. — Барри не знает о моих… внеклассных занятиях. Ему известно, что я законопослушный гражданин, у которого настали трудные времена, и единственное препятствие на пути поисков работы — несколько незначительных судимостей. Я не рассказал ему всего, пусть он считает, что это нарушения ПДД или нарушения общественного порядка. Я провел довольно хорошую работу, заметая следы моей преступной карьеры. Но Мик… — Выглядит как бандит. — И это тоже, — признался Лен. — Но в основном… он не верит в мой честный образ жизни. Не хочу, чтобы он приходил сюда, чтобы чесать языком или еще чего похуже. И есть еще кое-что, Барри — коп. Сара поперхнулась. — Что? — Ну не коп, а судмедэксперт. Но мы оба знаем, как Мик относится к полицейским, и я не хочу в один прекрасный день прийти домой и увидеть, что моя квартира сгорела дотла, а моего соседа линчуют на лужайке. — Господи, Леонард! Уверена, ты сделаешь правильный выбор. Ты оставишь свой криминальный промысел и будешь примерным мальчиком? А что, если он найдет твои снимки в базе данных? — Он судмедэксперт, и единственная причина, по которой ему придется искать мое лицо — это моя смерть, а мне к тому времени уже точно будет все равно. — Я не о том говорю, — пробормотала Сара. — Перестань. — Перестань что? — Листать эти чертовы каналы. У меня уже голова болит. Выбери что-то одно или выключи. Лен вырубил телевизор и бросил пульт на другой диван — там обычно сидел Барри. Пульт приземлился на подушки — Сара тут же подняла брови, и Лен понял, что швырнул его слишком уж сильно. — В чем проблема, Леонард? — Во-первых, меня задрало торчать в четырех стенах без работы, — прорычал Лен. — Без работы, без моих дел и почти без денег. И без вариантов. Я либо вернусь к привычному образу жизни, либо буду объяснять Барри, почему я не могу платить свою долю за квартиру, и еще долго не смогу. Сара поднялась с дивана и сняла обувь, после чего встала напротив Лена. — Прекрати ныть, — резко сказала она. — У тебя в жизни полный бардак. Разберись. Если будешь сидеть на заднице ровно — ничего не изменится. — И что же ты предлагаешь делать? — вскинулся Лен. — Выпусти пар. Я знаю, тебе это нужно, Леонард, у тебя на лбу написано. — Я не хочу драться с тобой, — с легким отвращением сказал Лен. — Да что ж ты будешь делать! — рявкнула Сара и выбросила ногу вперед, целясь в голову Лена. Он довольно легко остановил ее — схватил за лодыжку, когда нога Сары была всего лишь в паре дюймов от его щеки, выводя ее из равновесия. Сара вырвалась, даже не упав, а потом снова ударила его — этот удар Лен едва не пропустил. Осторожно встав, он обошел диван. Сара откинула волосы назад и улыбнулась. А потом бросилась прямо на Лена. Дрались они преимущественного на кулаках, иначе они просто избили бы друг друга до полусмерти — особенно если бы Сара использовала какие-то подручные материалы, как, например, строительные леса, как несколько дней назад. Они дрались методично, чтобы не повредить мебель и не потревожить соседей, но Сара вовсе не была слишком уж осторожной, поэтому Лену приходилось давать ей сдачи. Примерно через полчаса они рухнули обратно на диван, смахивая пот и тяжело дыша. Лен покраснел и закатал рукава свитера, чтобы немного остыть. Щеки Сары тоже заалели, на щеке наливался синяк — Лен ударил ее слишком сильно, но это было честно, потому что у него самого остались на ребрах следы от ее ногтей, она умудрилась поцарапать его через свитер. Сара все еще ухмылялась. Лен повернул голову и тоже улыбнулся. — Лучше? — спросила она. — Лучше, — согласился Лен. — Хорошо. Теперь давай перекусим. Пока я выбивала из тебя дерьмо, я проголодалась. Оскалившись напоследок, Лен направился к холодильнику и быстро обшарил полки. Единственной приличной вещью там был лосось — Барри так поэтично отзывался о нем, когда Лен как-то раз приготовил лосося на гриле с прованскими травами и лимоном. Пацан тогда сказал, что никогда в жизни не пробовал ничего более вкусного. Как жаль, что его сейчас здесь нет, — кисло подумал Лен, вытаскивая рыбу из холодильника. — Лосось? — сказал он вслух. — Устроит. Помощь нужна? — Обязательно, — отозвался Лен и оставил Сару сидеть на диване и смотреть шоу, которое он пропустил, пока безумно перепрыгивал с канала на канал.***
В десять минут десятого раздалось привычное приветствие Барри. Лен удивленно посмотрел на часы на руке, а потом перевел взгляд на те, что висели на стене. Нет, со временем все в порядке. Странно. — Ты рано вернулся, — сказал он. — Как прошло твое свидание? Ужасно, судя по тому, что Барри рано вернулся домой. Лен не смог совладать с собой и самодовольно улыбнулся. Барри опять выбрал себе в партнеры какого-то мудака. — Пришлось отменить, — брюзгливо сказал Барри, и Лен услышал, как он перебурушивает всю тщательно организованную обувную систему, но он не мог заставить себя злиться. — Задержался на работе, — добавил Барри, все еще не высовываясь из коридора. — Сингх навешал сверхурочной работы. Убийцы не делают перерывов, если у кого-то намечается свидание. Наконец Барри появился в гостиной. Он выглядел измотанным и уставшим, его щеки покраснели, а волосы встали дыбом. Он замер в дверном проеме, тяжелая на вид сумка оттягивала его плечо. Лен и Сара сидели на противоположных концах дивана, а ноги Сары небрежно лежали на коленях Снарта. Барри помолчал, настороженно рассматривая развернувшуюся перед ним сцену. — Простите… — медленно произнес он. — Я помешал? — Нет, — бодро отозвалась Сара. — Два унылых ублюдка смотрят какую-то документалку про рыбу. — Барри, это Сара, — представил Лен. — Сара, Барри. — Приветик. — Привет, — без привычного энтузиазма ответил Барри. Лен несколько секунд разглядывал его лицо. У Барри под глазами залегли темные круги, похожие на синяки, губы были покрасневшие и искусанные. Пацану явно было не очень хорошо. Наверное, он был расстроен, Лен понадеялся, что Барри не умудрился заболеть и его не заразит. Барри вошел в гостиную, неприятно шаркая ногами, ворча и шмыгая носом — если он простыл, Лен точно будет следующей жертвой. — Пахнет лососем? — спросил Барри, наконец опуская сумку на пол. — Мы уже поели, — сказал Лен. — Ничего не осталось, прости. Барри заметно погрустнел, и Лен вдруг почувствовал себя очень плохо, несмотря на то, что он был честен с собой и признавал, что приготовил любимое блюдо Барри ему назло. Как бы сказать… ну и поделом тебе, нефиг быть где-то не здесь. Лен позвал Сару и скормил ей еду, предназначавшуюся Барри — все было просто, но… он не ожидал, что все это вдруг станет таким неважным, пусть Барри ничего и не понял. Лен все равно чувствовал себя придурочным хером. — Я думал ты поешь вне дома, — как бы в оправдание сказал Лен. — Я и не знал, что твое свидание отменилось. — Все нормально, — устало сказал Барри, вешая пальто на вешалку и входя в кухню. Лен съежился в своем углу дивана. — Я могу тебе что-то приготовить. — Все нормально, — сказал Барри. — Правда. Он исчез в кухне и закрыл за собой дверь. Сначала там что-то загрохотало и застучало, а потом Лен услышал звук включившегося тостера и понял, что пацан делает себе тост. Из-за того, что они с Сарой всего полчаса назад съели изысканного лосося, который предназначался Барри, Лен почувствовал себя просто ужасно. — Я на минутку, — тихо сказал Лен, коснувшись ноги Сары. не говоря ни слова, она пересела и поджала ноги, тактично глядя не на Лена, а в телевизор. Лен встал и пошел на кухню. Барри орудовал ножом для масла, пока тостер дымился, пытаясь справиться с двумя слишком толстыми кусками хлеба. Лен быстро пересек кухню, выключил тостер, спас от верной гибели хлеб и разрезал кусочки еще на два. Вставив их в тостер, он убрал лишние куски обратно в пакет. Барри смотрел на него исподлобья, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стойке. — Ты слишком толсто нарезал, — пояснил Лен. — Если хочешь запихнуть их в тостер, режь потоньше. — Угу, а можно просто покупать нарезанный хлеб, как нормальные люди делают, — как бы оправдываясь, сказал Барри. На мгновение воцарилась тишина. Барри вдруг отпрянул, выпустил из рук нож, размазав масло по столешнице, но тут же спохватился и вытер пятно кухонным полотенцем. Видно было, что Барри сомневается в самом себе, смущается. Лен терпеливо ждал. Он хорошо умел молчать; и прекрасно знал, что самым лучшим способом заставить кого-то говорить было именно молчание — особенно это касалось Барри, наверное, у него была аллергия на тишину. — Я не знал, что ты привел девушку, — в конце концов выдавил Барри. — Сара не моя девушка, — ровным голосом пояснил Лен. — Она мой друг. И я рассказывал тебе о ней. — Она ведет себя как твоя девушка, — Барри насупился, скрестив руки на груди еще сильнее. Это утверждение казалось странным, если не считать того факта, что Лен, в общем-то, считал себя закрытым человеком. Он не привык показывать чувства. Пока они жили вместе, по их квартире промаршировали целые легионы друзей Барри и его любовных увлечений, Лену на обозрение, но сам Лен еще никого не приводил. Он привык держать между собой и кем-либо еще определенную дистанцию; не обнимался, не давал «пять» или не шлепал по спине, по крайней мере, не так уж часто. И он всегда сидел далеко от Барри, когда они вечером встречались в гостиной (хотя Барри чаще всего перебирался к нему поближе). Лен предположил, что Барри было не очень приятно увидеть, что Лен делит диван с женщиной, даже если это и была Сара, которая относилась к Барри не иначе как к мебели. Легкий контакт между ним и Сарой был таким естественным, что Лен привык к нему и даже не задумывался, как это выглядит со стороны. И конечно же, Лен сам ее пригласил, да еще и приготовил необычный ужин. — Просто это смешно — ты спокойно можешь приводить домой девушку, но стоит мне прийти с парнем, разворачивается Третья мировая война, — пробормотал Барри. — Конечно, Хартли был тем еще мудаком, но… я видел, как ты смотрел на меня, когда я начал говорить о Джереми, и я понял, что ты точно не оценишь, если я приведу его сюда, и именно поэтому я никогда не приглашал его домой, хотя это было бы намного уместнее для первых нескольких свиданий… — Сара не моя девушка, Барри, — твердо сказал Лен, зная, что лучше не давать Барри завести шарманку, если ты не хочешь слушать его болтовню в ближайшие минут сорок. — ...и он действительно хороший парень, и я не давлю на него, он не платит за мой ужин, или еще за что-то, а этого трудно избежать, если вы в ресторане… что? — Сара не моя девушка, — терпеливо повторил Лен. — Она мой хороший друг. Ты, наверное, мог заметить, у меня их немного. Барри что-то невнятно пробормотал и потер затылок — явно понял, что хватанул лишнего. — От твоего пристального внимания не должно было ускользнуть, что я довольно закрытый человек. Сара одна из очень ограниченного числа людей, с которыми я чувствую себя комфортно, так что если со стороны и кажется, что я близок с ней более, чем с другими людьми, то это просто потому, что мы с ней давно знакомы. А не потому, что я с ней встречаюсь. — Но это все равно не объясняет, почему ты так против того, чтобы я приглашал парней домой, — сказал Барри будто бы защищаясь. Лен мог бы отреагировать на это по-разному. Первая и наименее вероятная реакция — он мог бы объяснить (или хотя бы описать) странные чувства, которые он испытывал, когда Барри говорил о парнях совсем не в платоническом смысле. Донести до него жесткие, злые чувства, жар, похожий на лаву и внезапное желание раздавить что-нибудь. С другой стороны, было бы логично все отрицать и обозвать Барри параноиком. Но Лену эта тактика была не по душе — он так уже делал раньше, и это ничего не дало, кроме неуверенности в собственном восприятии. В итоге Лен выбрал самый последний вариант: нагло соврал. — Честно говоря, Барри, у меня есть более важные дела, чем переживать, кого или что ты притаскиваешь домой. Пока ты не приводишь конченых ублюдков и бродячих кошек, можешь делать, что хочешь. Мне все равно. Вместо того чтобы успокоиться, Барри вдруг стал выглядеть так, будто Лен только что ударил его в лицо. Странно. Барри продолжал моргать и напоминал ребенка, который только что споткнулся и не знает, как к этому относиться. Стоило Лену начать волноваться, Барри будто очнулся ото сна и улыбнулся. — Отлично, — сказал он и повернулся к тостам. Лен смотрел, как Барри смазывает хлеб, щедро плюхая масло в середину и обмазывая края. Снарта от такой картины чуть не стошнило. Первый кусочек хлеба был уже на полпути ко рту Барри, когда Лен выхватил его и швырнул через всю кухню как чертов фрисби. Тост приземлился аккурат в мусорное ведро. — Эй! — возмущенно воскликнул Барри. — Садись, — бросил Лен. — Я приготовлю что-нибудь. — Да я уже приготовил! — И ты не будешь это есть. Меня это оскорбляет. — Я есть хочу! — Твой уровень холестерина скажет мне спасибо, — заявил Лен, выуживая ингредиенты из недр холодильника. Барри с неохотой наблюдал за ним. — Ты в курсе, что я несколько лет сам себя кормил, перед тем как встретил тебя. — И это чудо, что ты выжил в такие темные времена, — сухо сказал Лен. — А теперь сядь и будь добр, закрой рот.***
Когда они вернулись в гостиную, Барри уже наелся того, что Лен счел приемлемым, и они оба напрочь забыли о Саре. Она лежала на диване, свернувшись калачиком, и смотрела малобюджетное ток-шоу, и Лен почувствовал дискомфорт, когда понял, что факт ее присутствия совершенно вылетел у него из головы. Минута превратилась в сорок, они с Барри словно оказались в пузыре, отрезающим их от реальности. Сара повернулась. Лен внимательно рассмотрел ее лицо, ища признаки раздражения и обиды — натянутые уголки рта, напряженные плечи, отстраненная холодность — но ничего этого не было. — Неприятности в раю? — спросила она. — Нет. — Прости, я вовсе не хотел, чтобы разговор затянулся так надолго, — сказал Барри. — С моей стороны это было невежливо. Но в свою защиту скажу, что у меня был ужасный день. Сара похлопала по месту рядом с собой. — Присаживайся и расскажи, — приветливо предложила она. — Это очень долгая история, — предупредил Барри. — У меня полно времени. — Сара оглядела гостиную. — Леонард, у тебя есть карты? — Колода или две валялись где-то. Наверное, он их найдет, если постарается. — Ну а у меня есть бурбон, — провозгласила Сара, выуживая пузатую бутылку из сумки — Устроим маленькую вечеринку. Через двадцать минут они организовали покер, и Лен понял, что потерял Сару и Барри окончательно. Наверное, стоило взять крапленую колоду. Если бы Лен играл с Миком, то точно бы знал, что тот жульничает, но Барри и Сара обыгрывали его исключительно честно. Барри вообще застал Лена врасплох тем, что оказался тем еще карточным фокусником и оставлял Лена с носом без малейших усилий. Лен сначала был почти уверен, что Барри будет знать правила лишь Go Fish или Снапа, если повезет. Таланты Барри к покеру его шокировали; это было поразительно. — Папа научил, — пояснил Барри, когда Лен угрюмо признал поражение. — Отец Барри полицейский, — сказал Лен Саре, сгребая со стола карты, которые он отшвырнул от себя в порыве злости из-за проигрыша. — Наверное, поэтому он и не жульничает. — Нет, не Джо, а мой родной отец. Лен замер. Он не особо любил говорить об отце и заметил, что Барри тоже никогда о своем не упоминал, поэтому Снарт не считал нужным поднимать эту тему. Барри говорил о Джо и Айрис, и они были его единственной семьей. И хотя Лену все же было интересно узнать подробности, ему было несвойственно копаться в чужих жизнях. Лен попытался вести себя как обычно, отпил из стакана, но если Барри его демонстративное спокойствие не заметил, от внимания Сары это не укрылось. Ее острый взгляд метнулся между ними двумя, а затем снова опустился вниз. — Он в тюрьме, — сказал Барри. Лен только тогда заметил, что пацан слегка… не пьян, но его речь стала мягче, его слабо пошатывало, когда он лениво тасовал свои карты. — Что он сделал? — полюбопытствовала Сара. Лен насторожился. Конечно, они оба хотели это знать, но если бы кто-то задал подобный вопрос Лену, он бы припер вопрошающего к стенке и в недвусмысленных выражениях пояснил, что если этот кто-то не хочет следующие несколько месяцев выплевывать зубы, то лучше бы ему забрать свои слова назад. Эта тема была слишком личной, особенно для того, чтобы делиться ею с тем, кого ты видишь впервые в жизни. — Он невиновен! — с искренним убеждением сказал Барри. — Его подставили. — Я сожалею, — добавила Сара. Она намеренно не смотрела на Лена, который боролся с желанием закатить глаза. В молодости он тоже уверенно защищал родного отца, который уж точно не мог быть преступником. Даже когда он ударял Лена и толкнул Лизу, пил, курил и делал бог знает, что еще, когда колошматил Лена в пьяном угаре, Лен все равно почти ежедневно приходил из школы с новой порцией синяков, потому что бил каждого, кто называл его отца вором и жуликом. Ему понадобилось много времени, чтобы понять, что дети в школе были правы не то чтобы наполовину, а его отец был еще большим ублюдком. Борясь с собственными заблуждениями насчет отца Барри, Лен посочувствовал пацану, но отвращение никуда не делось. Отвращение из-за того, что такой умный, хороший парень, как Барри страдает той же идиотской манией, что и Лен много лет назад. — Что случилось? — осторожно спросила Сара. Барри положил карты на стол. Он не казался злым, скорее просто что-то для себя решил — и погрустнел. — Когда я был маленьким, мою мать убили. Сара напряглась. — В ту ночь я был в своей комнате, — начал Барри, — услышал шум внизу. Шелест, будто вихрь. Я вылез из постели, чтобы посмотреть, что это было. — Он глубоко вздохнул. — Я спустился вниз и услышал, как мама кричит, она была в гостиной. Вокруг нее был свет, и в этом свете человек — человек, одетый во все желтое. Лен не мог смотреть на Сару, только неотрывно глазел на Барри. — Мужчина двигался так быстро, что я едва мог его разглядеть, только мельком увидел. Потом появился папа, который схватил меня и крикнул, чтобы я бежал из дома. Но я не мог пошевелиться, будто меня заморозили. Но он велел убираться. А потом я оказался в десяти кварталах от дома. Барри сделал глоток, а его рука, сжимающая стакан, задрожала. — Я бежал всю дорогу. Когда… когда я вернулся, в доме было полно полицейских. Я вошел и… увидел белый лист. Такой, что показывают по телевизору. Я стянул его и… — Барри сглотнул. — Там была моя мама, под простыней. И она… не просыпалась. — Барри поднял голову и вдруг решительно посмотрел на Сару и Лена. — Все говорили, что это мой отец. Все думают, что он убил ее. Но я знаю правду. Это был человек в желтом костюме. Сара взяла Барри за руку, но он даже не обратил на это внимания. — Поэтому я пошел работать в полицию, — сказал Барри. — Я смогу найти больше улик. И смогу выяснить, что случилось с моей мамой, и докажу, что это был не мой отец, он ее не убивал. Однажды я докажу, что он невиновен и верну его домой. Повисла гнетущая долгая тишина. Внезапно Барри засмущался и опустил взгляд. — Вы думаете, что я сумасшедший, — печально сказал он. — Вовсе нет, — произнесла Сара. Барри широко распахнул глаза и с надеждой уставился на нее. — Нет? — Нет. Я видела столько сумасшедшего дерьма в своей жизни, поэтому кто я такая, чтобы спорить с тем, что ты видел? К тому же ты был там и видел, что произошло. Если бы твой отец убил твою мать, ты бы знал. — Я это и говорил! — Барри приободрился. — Мой отец не такой — я бы знал! Я встречал убийц. Ты сразу поймешь, что они убийцы. Это всегда понятно. Лен поерзал на диване. Если это правда, то Барри должен сейчас прекрасно понимать, что находится в комнате с двумя убийцами. Но Лен слишком хорошо знал, что убийцы могут выглядеть совершенно по-разному, и ты порой даже не догадаешься, что человек перед тобой кого-то пришил. — А ты мне не веришь, — вдруг тихо сказал Барри, глядя на Лена. — Ты должен признать, что то, что какой-то парень ворвался в твой дом и убил твою мать, а «торнадо» вели бой в вашей гостиной, звучит довольно неправдоподобно, — заметил Лен. Барри приложил все усилия, чтобы никак не реагировать, но Лен все равно заметил, как пацан подобрался и сгорбился. — Я не знаю, как этому верить, Барри, — признался он. — Принять твою сторону в этой истории очень трудно… но я не знаю твоего отца, и не могу с уверенностью говорить, что ты все это выдумал. В мире происходит огромное количество безумных вещей. Я тоже видел всякое сумасшедшее дерьмо. Кто я такой, чтобы обвинить тебя во лжи? Я верю, что ты веришь в это. Прости, но это все. Барри отвернулся и отвечать не стал. Лен снова почувствовал укол вины, будто бы он должен был поверить в эту шизанутую историю по умолчанию, только потому, что ее рассказал Барри, а Барри никогда не врет — его искренность была почти болезненной, не поверить ему было невозможно, что бы он ни говорил. Барри был честным во всем — это касалось его интересов, переживаний, социальной жизни, все это проникало в их маленькую квартирку, и Лен еще до того, как расценил это как раздражающий фактор, понял, что это его… успокаивает. Это стало каким-то… домашним. Если Барри будет молчать и сдерживаться, это нарушит равновесие, а если Лен будет настаивать на том, что он не верит в эту сказку, пацан и вовсе может съехать. Живот Лена неприятно скрутило. Затем Барри снова повернулся к нему — глаза пацана блестели, губы были крепко сжаты, а когда он заговорил, его голос был сиплым, будто у него горло сдавило от волнения. — Спасибо, — прошептал Барри. — За честность. Большинство людей… они просто считают меня сумасшедшим. — Ты живешь с этим, — сказала Сара. — Надо быть действительно сумасшедшим, чтобы с этим мириться. Барри рассмеялся и вытер глаза. Лен поспешно отвел взгляд — так ему не пришлось бы смотреть на него и пытаться игнорировать или анализировать странные ощущения, которые он почувствовал, когда увидел, что Барри вот-вот расплачется. Спасибо, боже, за Сару, подумал Лен; через минуту Барри окончательно пришел в себя, только ярко-розовое пятно и слишком блестящие глаза напоминали о том, что было совсем недавно. Лен почувствовал облегчение. Он не знал, как справляться с такого рода эмоциональными всплесками; он был в ужасе оттого, что нужно обниматься и делать подобные странные вещи, чтобы подбодрить человека. Лучшее, что мог делать Лен — внимательно слушать, что он и делал всегда, с едва заметным дискомфортом. Он бросил благодарный взгляд на Сару, которая никак на него не отреагировала. — Сыграем? — спросила она, разваливаясь на диване и продолжая смотреть прямо на Лена. — Я всегда готов! — преувеличенно бодро сказал Барри, отдавая карты Лену, который хоть и плохо играл в покер, но карты тасовал отлично. Они настроились на новую игру, Лен испытал чувство огромного облегчения, но внутри все равно свербило, но он решил это игнорировать. Он сделал вид, что смотрит на свои руки и что не видит, как Барри и Сара по очереди стреляют в него глазами, хотя должны были смотреть не на Лена, а на свои карты.***
— Спасибо за сегодня, — сказал Барри. — Было здорово. Отличный конец отвратительного дня. Они стояли в коридоре, на полпути к спальням. Сара ушла около пятнадцати минут назад, Барри и Лен сначала попробовали навести порядок, но ничего толкового из этой затеи не вышло, потому что было слишком поздно. Поэтому они оставили пустые стаканы и карты на столе. Утром от посуды останутся круги, которые будет тяжело отмыть, но Лену было, откровенно говоря, насрать на чистоту. Его глаза опухли и чесались, он устал, губы слегка онемели от выпитого виски, и он по-прежнему чувствовал легкое раздражение, которое было совершенно неуместным. Барри стоял напротив него, засунув руки в карманы. Его глаза тоже были красными, а волосы топорщились во все стороны. Несмотря на усталость, буквально написанную на его лице, Барри явно не сильно хотел сейчас ложиться спать. У Лена же были совсем иные желания. Он любил поспать и вставал пораньше, а не валялся без дела, как дурак, забив на дела, а потом носился по дому в панике (как Барри). Тем не менее, он не жаловался. Лен прислонился к стене, чтобы получше рассмотреть Барри; он выглядел таким юным в чрезмерно большом свитере и невероятно узких джинсах — слишком юным. Даже в полумраке коридора было видно, что под глазами Барри залегли темные тени. — Отличная похвала. И все? Барри покраснел. — Ладно… мне стоит извиниться за свою исповедь. Я не хотел тебя задеть. — Мне не привыкать к проблемам с отцом, Барри, — сказал Лен. — Мы же в одной лодке. Мой отец тоже в тюрьме. Барри вскинул голову, пристально глядя на Лена. — Правда? — Д-да. — Лен предательски запнулся на букве «д», но постарался говорить непринужденно. — Только мой старик виновен. Почти по всем параметрам. — Это отстой, — честно сказал Барри. — Полный отстой. Лен ждал, что за этим последует, затаив дыхание, эта часть разговора уже его бесила. «Мне жаль, — представил Лен себе слова Барри, а затем тут же придумал свою реплику. — А мне нет!». Но к его изумлению, Барри спокойно встретил взгляд Лена. — Так будет лучше, — сам от себя не ожидая, ответил Лен. — Главное, что он подальше от меня. — Думаю… что он сделал что-то очень хреновое. — Он много чего сделал, — отрезал Лен. — Исправить это я не могу. — Воцарилась тишина. Лен не хотел говорить об этом, знал, что это неловко. — Ты не собираешься говорить, что тебе жаль? — Это прозвучало скептически, но Лен хотел убедиться, что Барри этого точно не скажет. Барри пожал плечами. — Какой в этом смысл? Лен попытался не коситься на Барри с недоверием. Уже не в первый раз оказывалось, что пацан намного умнее, чем выглядит. Снова стало тихо. Лен изучал томную позу Барри — тот стоял, прислонившись к дверному косяку, откинув голову назад. Его шея слегка подрагивала. Барри закрыл глаза, щурясь на свет, а его профиль слабо осветило с одной стороны. Лен с каким-то незнакомым восхищением смотрел, как Барри сглотнул с тихим звуком. Затем он снова открыл глаза и встретился с Леном взглядом. Лен почувствовал в груди что-то странное — трепыхание, какое-то шевеление, что-то между тем и тем. Неуклюжее, резкое, будто что-то внезапно сжалось. Лен с опаской переступил с ноги на ногу. Барри все еще смотрел на него нечитаемым взглядом — словно запоминал черты его лица, и от этого Лену стало неудобно. Он почувствовал, что в атмосфере между ними что-то изменилось, но не знал, как к этому отнестись. Кашлянув, Лен выпрямился. Барри расслабился, и Лен вдруг понял, что его искусная томная поза была специальной, потому что он знал, как красиво выглядит. Маленький тщеславный говнюк. С трудом сдержав смешок, Лен сказал: — Я иду спать. — Ладно, — тихо ответил ему Барри. Но ни один из них не сдвинулся с места. Лен вдруг подумал, что они оба чего-то ждут, но он понятия не имел, чего именно. После минутного бессмысленного молчания он решил, что это было глупо. Он просто устал, вот и все. — Спокойной ночи, Барри. — Спокойной ночи, Леонард, — так же тихо ответил Барри. Последнее, что видел Лен перед тем, как закрыть дверь своей спальни, это был Барри, который все еще стоял на том же месте и смотрел на него.
