We'll make this feel like home

Однажды вечером Леонард вернулся домой и обнаружил на диване нового незнакомца. И теперь это ему не понравилось даже больше, чем в первый раз. В этот раз Барри и его гость были полностью одеты, полулежали в обнимку и смотрели какой-то фильм. Голова Барри раздражающе удобно лежала на груди незнакомца. Лен тут же почувствовал знакомое шевеление гнева, который поднял голову, словно змея. Он глубоко вдохнул — очень глубоко. Парень — Джереми, видимо — был светловолос, слегка кучеряв и расслабленно улыбался. Лен хлопнул входной дверью, чтобы сообщить о своем появлении. Оба парня на диване синхронно подняли головы — незнакомец вздрогнул, а Барри просиял. — Леонард! Ты дома! Ему потребовалось неимоверное количество усилий, чтобы натянуть на физиономию улыбку и не сказать какую-нибудь гадость — оставалось надеяться, что это хотя бы выглядело убедительно. Хотя ему, в общем-то, было не слишком важно, получилось или нет. — Джереми, это Леонард. Лен — Джереми. Джереми вскочил с дивана, чтобы пожать Лену руку, при этом своим рвением он был похож на дружелюбного лабрадора. Рукопожатие у него было неплохим. Крепким. Не слишком нарочитым, будто Джереми хотел раздавить Лену пальцы, просто сильным и уверенным. Ублюдок наверняка отрабатывал его на своих родителях. Лен выпустил его ладонь, едва справившись с желанием вытереть руку о рубашку. — Наслышан о тебе! — жизнерадостно сказал Джереми. — Боюсь даже предположить. — О нет, я о хорошем! Господи, он был таким искренним. А Лен думал, что это Барри перебарщивает со своей сахарной добротой. Этот парень буквально сочился очарованием — слизняк. Это было отвратительно. Джереми на мгновение завис, видимо, ждал, что Лен как-то отреагирует. Когда ответа не последовало, он сел обратно на диван. Забрался под руку Барри. Лен стиснул зубы. — Хочешь поесть? — спросил Барри. — В холодильнике. Джереми сделал потрясающую лазанью, язык можно проглотить. Скромный Джереми пожал плечами, чем добавил к желанию Лена ударить его в лицо еще один балл. — Нет, спасибо, — коротко ответил Лен. — Я уже поел. — В этот момент его желудок должен был заурчать, выдавая и так очевидную ложь, но этого не случилось. — В другой раз, — весело сказал Джереми. — Конечно, — бросил Лен. Ага, как же. Стало тихо. Рука Барри, обвивающая плечи Джереми, заметно напряглась. — Присоединишься к нам? — миролюбиво предложил Джереми. Стоило отдать парню должное — он старался. Первым порывом Лена было свалить как можно быстрее, но что-то заставило его неловко присесть в кресло. Может, это был своего рода мазохизм. Может, всему виной был умоляющий взгляд Барри. Что бы ни было причиной, Лен решил оставить это при себе; они с Барри почти никогда не садились в эти кресла, предпочитая лежать на диване, в результате чего кресла были примерно так же гостеприимны, как мебель на витрине магазина — с них даже не сняли пластиковую пленку. Лен схватился за подлокотник и попытался выдавить еще одну улыбку, которая вышла кривой и косой. — Итак, что ты там рассказывал про пациента «скорой»? — спросил Барри. — О-о! — протянул Джереми, приступая к длиннющей истории о парне не в себе, которого привезли в больницу, где он работал. Если бы об этом рассказывал кто-то другой, история была бы вполне сносной, даже смешной. Но из-за неприязни к этому Джереми Лену история не понравилась — он даже ее возненавидел, но терпеливо ждал, пока она подойдет к концу. А Барри, в свою очередь, был весьма впечатлен. Слишком громко смеялся, слишком широко улыбался. Очевидно, что он пытался компенсировать то, что Леонард почти не притворялся, что слушает. — А чем ты занимаешься, Леонард? — спросил Джереми, когда наконец его история закончилась. — Ничем. — Леонард сейчас в поисках работы, — поспешно сказал Барри. — Он все время изучает вакансии… ну ты знаешь, каково это. — О, да, — согласился Джереми. — Сейчас с этим сложно, рабочих мест не хватает, а работодатели не могут найти подходящие кандидатуры. Мне повезло, что я работаю там, где мне нравится… кстати, у меня есть друг… Он опять начал рассказывать очередную историю. Видимо, к Барри как магнитом тянет людей, которые тащатся от звука собственного голоса. Лен знал, что Джереми — мудак, и это приводило его в ярость. Возможно, этот парень хочет угодить, выглядеть хорошим — он явно прилагал все усилия, и Лен ему помогать не собирался. Возможно, у них не было вообще ничего общего, и Лен понимал, что Мик тоже возненавидел бы Джереми из принципа, но он мог  с этим парнем найти общий язык, если бы захотел. Даже искренним можно было бы и не быть — односложных ответов, казалось, было вполне достаточно. У Джереми был целый ворох историй для разговоров, так что его даже не нужно было поощрять продолжать. Проблема была в том, что Лен его ненавидел. Это была глубокая ненависть, и он понятия не имел, откуда она взялась. Парень был приветлив. Но Лену все равно хотелось треснуть его, выкинуть из квартиры и удостовериться, что он больше никогда не появится на пороге. Понимание того, что он думает о подобном, еще больше его разозлило. В конце концов, Джереми заткнулся. Барри все еще обнимал его за плечи, будто неловкий подросток в кинотеатре, и продолжал кидать неодобрительные взгляды на Лена. Снарт почувствовал себя не в своей тарелке, словно ребенок на семейном ужине. Он сам не понял, как встал и посмотрел на Барри взглядом, который мог бы расплавить чертову сталь. — Прошу прощения, — прохладным тоном сказал он и направился на кухню. Закрыв за собой дверь, Лен прижался к ней спиной, мелко дрожа. Его характер почти не поддавался контролю, но обычно он понимал, откуда растут ноги, но в этот раз была только ярость, которая вспыхивала в нем все чаще и чаще. Ему хотелось что-нибудь ударить. В подростковом возрасте Лен частенько испытывал подобное желание, но став старше, он старался сдерживать порывы, а то хозяин не оценит дыру от кулака в кухонной двери. Прижимаясь спиной к двери, Лен пытался сосредоточиться на спокойствии и именно в тот момент он услышал приглушенные голоса. Он повернулся и тихонько приоткрыл дверь, чтобы разобрать, о чем там речь. — Он кажется милым, — раздался голос Джереми. Для такого искреннего парня, каким он казался, он слишком уверенно использовал саркастический тон. — Прости… — пробормотал Барри. — Он не такой, как ты описывал. Как ты там говорил?.. Отличный парень, редкое чувство юмора, добрый? Он совсем непохож… он какой-то мудак. Оказывается, Джереми снаружи был более приятным, чем внутри. По-видимому, он был более чем способен на гадости, просто ничего не озвучивал вслух. Он услышал, как что-то зашуршало, наверное, диванные подушки. Наверняка это был Барри. — С Леонардом бывает… сложно, — уклончиво сказал он. Сложно, да? Гнев Лена, который чутка поутих, когда Джереми перечислил его положительные стороны, которые назвал Барри, вспыхнул с новой силой. Сложно. Как с испорченным подростком или вредным стариком. Сейчас он им покажет, что значит сложно. Лен рывком дернул дверь и устремился к выходу из квартиры. К счастью, он не снял ботинки и остался в куртке — не пришлось тратить время. Парни, сидящие на диване, уставились на него. — Я ухожу. — Лен… — Не жди, — бросил он, напоследок изо всех сил приложив дверью о косяк. Лену было хорошо, хотя он не сделал ничего, чтобы исправить первое впечатление о себе, а наоборот, повел себя, как несносный мальчишка-подросток. Вечер был прохладным, промозглый осенний ветер гонял листву, а дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Лен убрал руки в карманы и продолжал идти вперед. Холод действительно помог. Он всегда предпочитал дубак жаре, а от переполняющего его гнева он буквально кипел. Здесь, на легком морозе, Лен чувствовал, что остывает до вполне управляемого уровня. Держа руки в карманах, он шел по парку, а над его головой деревья слабо качали ветками. На них все еще были листья, но вскоре они должны были облететь; под ногами хрустело, потому что Лен шел прямо по жухлой траве. На город опускалась ночь, и черные тени деревьев высились вокруг, будто пальцы, указывающие вверх, в облака. Лен остановился и задрал голову. Изредка на стремительно темнеющем небе мелькали проблески звезд. В такую прекрасную ночь сложно было злиться. В городе стало тихо, только вдалеке шуршали шины изредка проезжавших машин. Мерцали огни жилых домов, а некоторые магазины все еще были открыты. Это заставило Лена почувствовать себя одиноким. Это была странная, но спокойная мысль. Будто он мог продолжать и дальше блуждать в ночи, не встречаясь с какой-либо живой душой. К сожалению, вскоре эту иллюзию разрушил велосипедист в режущем глаза люминесцентном жилете. Он проехал мимо и покосился на Лена. Через несколько минут рядом прошла женщина с рыжей собакой, и Лену пришлось отвести взгляд, чтобы не привлекать лишнего внимания, мало ли собака решит к нему прицепиться. Не то чтобы его напрягали собаки — просто у них были хозяева. Когда Лен вернулся, уже совсем стемнело, так что он не смог разглядеть циферблат своих часов, чтобы узнать, сколько времени. Он надеялся, что Барри не придал значения его словам и лег спать, но полоска света под дверью говорила об обратном. Вставив ключ в замок, Лен понял, что пацан даже не запер дверь. Снарт скрипнул зубами и вошел в квартиру. Барри сидел на диване один, сложив руки на груди. Стоило Лену войти, пацан тут же гневно уставился на него. — Где ты был? — Погулять пошел, — холодно сказал Лен. — Ты против? — В чем твоя проблема?! — потребовал объяснений Барри, вскакивая, чтобы посмотреть Лену в лицо. — То же самое я могу спросить у тебя. — Да блин! Ты сегодня вел себя, как мудила! Я уже несколько недель рассказываю Джереми о тебе, о том, какой ты замечательный и как мне нравится жить с тобой, а потом ты заявляешься домой и ведешь себя, как хуй знает кто! — Видимо, не стоило его зря обнадеживать, — со смешком сказал Лен, расстегивая пальто. — Ничего смешного! — Барри почти кричал. — Я пытаюсь понять, в чем, черт возьми, твоя проблема, но не могу! Мы с тобой отлично ладим, но как только я привожу кого-то домой, ты превращаешься в первостатейного засранца! Ты говоришь, что тебя это не напрягает, но блин, должна быть какая-то причина, почему ты так против моей личной жизни! Лен возмущенно уставился на него. — Я уже говорил, что меня это не касается. — Ты мой сосед по квартире. Ты мой друг. Если я привожу парня домой, я хочу, чтобы он узнал тебя получше, чтобы вы поладили! Джереми — хороший парень! А ты вел себя ужасно. Когда ты ушел, я не знал, что ему говорить. Ты просто испортил наш вечер. Лен почувствовал мрачное удовлетворение от этого, но уж никак не мог заставить себя чувствовать вину. — Не понимаю, тебе нравится быть мудаком? — Вообще-то, да, — ответил Лен. Барри покраснел. — Шутки шутишь? Ты что, ревнуешь, потому что тебе некого приводить домой, да? Поэтому тебя это так бесит. — Пошел ты, — спокойно сказал Лен. — Да? Ну и хуй с тобой. Стало ясно, что разговор никуда не ведет. Было поздно, и Лену хотелось потратить вечер более плодотворно, чем стоять, обмениваясь оскорблениями со своим соседом. Если ситуация обострится, то он может вообще перестать быть соседом Барри. Они просто обвиняли друг друга, и это точно не могло ничего решить. Лен снова застегнул пальто и взял ключи. Он хотел закрыть дверь, когда вошел, но теперь это стало бы пустой тратой времени. Поэтому он молча развернулся, чтобы уйти. — Что ты делаешь? — возмутился Барри. — Ухожу. — Ты только что вернулся. — А теперь снова ухожу. — Сейчас три часа ночи! — Это свободная страна! Лен захлопнул дверь прежде, чем Барри успел сказать что-нибудь еще, и очутился на первом этаже раньше, чем успел подумать об этом. Пацан за ним не пошел. Хорошо. Домой сегодня возвращаться было нельзя. Барри точно снова к нему пристанет, начнет орать, как поздно бы Лен ни пришел, еще соседей всех перебудит. Кроме этого, сам Лен был адски зол и больше не хотел ничего выяснять. Все, что ему сейчас хотелось — лечь спать и оставить этот идиотский день позади. Именно поэтому он за рекордно короткое время добежал до квартиры Сары и надавил на кнопку звонка. Недовольная Сара в черной футболке до колен открыла дверь. — Леонард? — Я посплю у тебя на диване? Сара прищурилась. — Что не так с твоей кроватью? — Мы с Барри поссорились. Мне нужно место, чтобы побыть как можно дальше от этой тощей задницы. — Ты не думал Мику позвонить? Его диван получше моего. — Если Мик узнает, что я поругался со своим соседом по квартире, ты думаешь, он будет сидеть спокойно, а не спалит Барри прямо в постели вместе с простынями? Сара поджала губы, но после паузы шагнула в сторону и впустила Лена в квартиру. Снарт благодарно кивнул и снял ботинки, потому что Сара к этому всегда придиралась. Ее квартира была выдержана в минималистичном стиле, диван в гостиной был кожаный, не особо удобный, но выбирать не приходилось. Сара вышла из спальни с подушкой и одеялом. — Поспи. Все расскажешь утром. И не вздумай удирать. Лен закатил глаза, бросил подушку на диван и стянул пальто. Сара без лишних слов вернулась к себе и с тихим щелчком закрыла дверь. — Что, никакого печенья и теплого молока на ночь? — пробормотал Лен себе под нос. — Я все слышу. Хочешь переночевать со всеми удобствами — не приезжай за полночь, я устала. Ну в этом была логика. Справедливости ради Лен совсем не был настроен обсуждать случившуюся катастрофу прямо сейчас. В ванной Лен нашел одноразовую щетку и почистил зубы, а потом обнаружил даже пару нижнего белья. Спустя пару минут он улегся на диван, пытаясь привыкнуть к подушке (она была более мягкой, чем он привык) и дыша незнакомым запахом стирального порошка. В попытке найти удобное положение, он расстегнул джинсы и снял носки, но все равно чувствовал себя странно — раздеваться в чужой квартире, лежать тут на диване… Дом Сары был жутко тихим, словно нежилым. Она не пустила здесь корни — никаких семейных фото и других личных вещей. Никаких изменений в декоре. Лен слышал собственное дыхание — отвратительно громкое в мертвой тишине квартиры. У него дома всегда слышались машины за окном, скрипели трубы, ворочался Барри, который часто вставал по ночам выпить воды и не мог нормально закрыть кран. Повторяющиеся удары капель по нержавейке Лену казались абсурдно успокаивающими. Что угодно, лишь бы не эта давящая тишина. Совсем недавно, сегодня вечером, одиночество казалось Снарту лучшим в мире чувством. А теперь совсем нет. С трудом осознавая, что делает, Леонард сгреб подушку и бросился в спальню Сары, прямо на незанятую половину кровати. Швырнув подушку, он коротко взглянул на подругу. Ее волосы разметались во все стороны, и Лен подумал, что она уже уснула, но потом Сара вздрогнула. — Ты не против? — Нет, но если ты во сне меня треснешь — проснешься без ног. Спи давай. Улыбаясь, Лен улегся на кровать и закрыл глаза. Он слышал дыхание Сары и ее сонные вздохи. Пододеяльник приятно шуршал, когда она ерзала во сне. Часы обеспечили привычное ритмичное тиканье, отдаленно напоминающее звук капающей воды, который, по логике, должен был мешать, но Снарт успел к нему привыкнуть. Расслабившись, он провалился в сон, напоследок довольно вздохнув.

***

Одно у них с Сарой было общим — они оба обладали одинаковой неспособностью функционировать без кофе, поэтому утром, не сговариваясь, оба уселись за кухонный стол и в дружеской тишине глотали бодрящий напиток. Лен включил телефон и обнаружил пропущенный звонок и три сообщения от Барри. Он не стал их открывать, а совершенно спокойно положил телефон на стол экраном вниз, чтобы не соблазняться. — Итак, — начала Сара, наливая сироп в банку йогурта. Лен поморщился; мысль о том, чтобы есть что-то сладкое утром, заставила его вздрогнуть от подступившей к горлу тошноты. — Что случилось? Леонард всегда умел объяснить проблему в двух словах, поэтому ему не понадобилось много времени. Пока он говорил, Сара нетерпеливо перемешивала йогурт и слушала. — Ладно… — сказала она, когда Лен закончил. — И? — «И» что? — Так почему ты ведешь себя, как придурок? — Не знаю, — медленно сказал Лен, потому что, как ему показалось, Сара не уловила смысл. — Должна быть причина. Ты же не просто так изображаешь мудака. Лен удивленно поднял брови. — Ладно, причина есть, но дело не в Барри. Тогда в чем? Колись. Лен колебался. Он вдруг подумал, что если будет честным, то может потерять своего друга… но был ли у него выбор вообще? — Может, я просто гомофоб. Сара выразительно фыркнула. — Ты? — Да, я, — раздраженно сказал Лен. — Мне плевать, когда он приводит домой женщин, что это, если не гомофобия? — Ага, ты считаешь себя гомофобом. Как долго мы дружим? — Достаточно. — А мне нравятся женщины, Леонард. Я старая, прожженная бисексуалка. И ты это знаешь. Ты правда думаешь, что мы могли бы дружить, если бы у меня было бы хотя б малейшее подозрение, что ты гомофоб? — Может, это недавно началось, — бросил Лен. Закатив глаза, Сара бросила пустую банку из-под йогурта на стол. — Окей. Давай проверим. — В смысле? — Посмотри на меня. Лен вздохнул, но сделал так, как ему сказали. — Сиськи! — торжествующе произнесла Сара. Лен вскинул брови. — Мне нравится женская грудь. Я люблю женщин. Всех женщин. Они меня возбуждают, понимаешь? Сиськи, задницы… женщины. Я очень люблю женщин. Я хочу с ними встречаться. Когда-нибудь я обязательно встречу идеальную женщину и займусь с ней поистине грязным сексом. Сяду вагиной ей на лицо, или она сядет на мое. В день всех влюбленных я куплю здоровенный дилдо и трахну ее. Леонард. Мне нравится вагина. Лен явно не впечатлился. — Как тебе? — Я думаю, что теперь знаю о сексе больше чем когда-либо было мне необходимо. — Да, но ты чувствуешь злость? Отвращение? Желание избить этих гипотетических женщин? Чувствуешь ли ты что-то, хотя бы отдаленно напоминающее то, что ты ощущаешь, когда видишь Барри Аллена с другим парнем? Лен крепко задумался. Он даже припомнил ночи, когда отдыхал в барах вместе с Миком и Сарой и намеренно заговаривал с женщиной, чтобы с ней переспать, а в конечном итоге наблюдал, как она уходит с Сарой. На самом деле, он за Сарой наблюдал — за тем, как она танцует, обжимается с женщинами, целуется с ними, покупает им коктейли — он просто наблюдал, в отличие от Мика, которому это нравилось гораздо больше, чем следовало бы (Сара как-то заметила, что он пялится, и врезала ему кулаком по лицу. С тех пор Мик перестал заглядываться на женщин, любящих женщин). Закрыв глаза, Лен попытался припомнить некоторые (весьма нечеткие) моменты, когда он видел Сару с женщинами, но не мог вспомнить ни одного случая, когда его это задевало. Потом он подумал о Барри, целомудренно обжимающимся с Джереми на диване, и это было похоже на удар кулаком в живот. — Ну? — спросила Сара. — Может, дело в том, что он парень? А я гомофоб-сексист. — Тебя бы все равно стошнило, если бы я зажигала при тебе с другой женщиной, и если ты сейчас скажешь, что пялился бы, то получишь сильнее, чем Мик, когда я его спалила. — Она откинулась на стуле и переплела пальцы. — Леонард, ты не гомофоб. Должна быть другая причина. — Так почему бы тебе ее не озвучить, раз ты такая умная? — зло спросил Леонард. Сара задумалась — Опиши мне еще раз. Это чувство. Будто он мог выразить это словами. Бурлящее, жгучее чувство, горящие щеки и желудок, яростное желание что-нибудь ударить, в сочетании с ощущением, будто что-то ударило его. Это было смесью ярости, раздражения, наполняющих его до краев, чувством ужаса, когда ты понимаешь, что оставил включенной плиту или пропустил ступеньку и едва не кувырнулся носом вниз. Неприятное сосущее чувство прямо перед тем, как полететь башкой вперед. Лен никогда не считал себя красноречивым человеком, но он сделал все возможное, чтобы донести до Сары то, что хотел сказать, но она вдруг загудела и откинулась на стуле. Почему-то это Лена разозлило. Он скрипнул зубами и как можно быстрее закруглился. Во время повисшей паузы Сара успела взять еще один йогурт и что-то пробормотала. — Прости? — Ты полный идиот, — терпеливо повторила Сара. — Ты серьезно описываешь мне свои чувства и все еще не понимаешь, что с тобой? — Ну просвети меня. Лен насупился и ждал. Сара медленно поднесла ко рту ложку йогурта и задумчиво посмотрела на него. — Нет. Не думаю, что у меня получится. Леонард возмущенно уставился на нее. — Чего? — Поверь, тебе лучше стоит разобраться во всем самому. — Сара встала и включила воду. — Ты когда последний раз говорил с сестрой? — Не меняй тему. — И не собиралась. Так когда? — Давно, — фыркнул Лен. Во время их последнего разговора Лиза сказала, что ходила на свидание с каким-то козлом, которому Лен неоднократно угрожал, поэтому последние дни он качественно бастовал, выжидая, пока она не одумается и не бросит этого ублюдка. Конечно, он бы ответил, если бы Лиза позвонила, но она была такой же упрямой, как Лен, и точно не собиралась первой идти на контакт, как и он. Это все усложняло. Но насколько Лен знал сестру, она наверняка уже послала того кретина. — Тебе стоит с ней поговорить, — сказала Сара. — Она тебе поможет. Проветришь голову. — Она покосилась в его сторону. — Кроме того, не пора бы познакомить ее с Барри? — О нет. Я приложу все силы, чтобы эти двое не оказались в одной комнате. Количество дерьма, которое мне прилетит, если они объединятся, превратится в чертов оползень. — Ты не хочешь познакомить двух своих любимых людей? — Думаю, что эти двое слишком хорошо могут спеться, — коротко сказал Лен. — Зануда. — Сара облизала банку из-под йогурта и бросила ее в мусорное ведро. — Ну же, не будь брюзгой. Я целую вечность не видела твою сестру. — Вы обе — еще один пример того, что двоих людей не стоит пускать в одну комнату. — Если ты ей не позвонишь, я позвоню сама. Лен запнулся. Эта угроза была ударом ниже пояса. Лиза и Сара ладили, вместе были прямо как лавина, и если Сара позвонит сестре первой, Лен получит еще и за то, почему не сделал этого сам. — Хорошо. Но если все пойдет по пизде, разбираться будешь сама. — Окей! — Сара хлопнула в ладоши, как ребенок. Лен, который видел, как Сара надавала звездюлей двум здоровенным мужикам, а одному воткнула в глаз зубочистку, нашел это просто очаровательным. — Ты не пожалеешь об этом. — Ага, — кивнул Лен. — Представляю.

***

Когда Лен вернулся, квартира была пуста, но он все равно открыл дверь с немалой долей осторожности. Вместе с облегчением оттого, что он не обнаружил на диване ждущего его Барри, с этим идиотским возмущенным выражением на лице, к Лену пришло понимание, что отсутствие соседа его… расстроило до нелепости. Было бы приятно узнать, что пацан его ждал, несмотря на ссору. Это нелепо, — напомнил Лен сам себе. Его не было всю ночь, а Барри пора было на работу. Странно, что пацан прибрался перед уходом. Обычно он оставлял после себя разруху, когда спешил — крошки от тостов, полупустые кружки от кофе, оставленные где попало, грязь от обуви в прихожей, какие-то рабочие бумаги, которые Лен никак не мог собрать в кучу. Но сейчас квартира была непривычно чистой. Даже обувь была рассортирована на пары. Лен сразу же пошел в душ. Ополоснувшись и почистив зубы, он сразу же почувствовал себя лучше. Когда Лен не успевал принять душ, его настроение всегда становилось плохим. После блуждания по городу и сна в чужой кровати он чувствовал себя потным и грязным. Потянувшись за чистым свитером и джинсами, он вдруг понял, что часть его отвратительного настроения испарилась вместе с водой. После этого он пришел на кухню и оглядел безупречно чистые столы и отсутствующую посуду в сушилке. Время шло к обеду, поэтому Лен открыл холодильник и первое, что он увидел, был пластиковый контейнер с лазаньей. О-о-о, это же та самая знаменитая и потрясающая лазанья, которую сделал доктор Джереми. Лен скривился. …Она выглядела довольно неплохо. Спустя несколько минут Лен с удовольствием съел разогретую лазанью. Отвратительно, но на вкус она в самом деле была удивительной. Он сказал себе, что ест ее в качестве предложения мира, чтобы показать Барри, что он не парится насчет его придурка-бойфренда, но… на самом деле Лен проголодался, и это была чертовски хорошая лазанья. Вымыв за собой посуду, Лен сходил в продуктовый магазин, чтобы купить ингредиенты для любимых блюд Барри. У него появилась идея сделать ужин из того, что пацан любил больше всего — тем самым, Лен найдет себе занятие на несколько часов, а также обставит Барри, первым подняв белый флаг. Когда Лен был на полпути к завершению чрезвычайно сложной задачи — приготовить три блюда одновременно, передвигаясь между кухонными столами и перебирая ингредиенты, разложенные по всей кухне, внезапно вернулся Барри. Грохот приборов заглушил звук его прихода; он не поздоровался. На самом деле его появление на кухне слегка удивило Лена. Барри стоял в дверях, держа свой портфель как щит, и таращил глаза. — Ты вернулся, — сказал он. — Скучал? — мягко спросил Лен. — Я… — Барри сглотнул. — Где ты был? — Остался у друга переночевать. Думаю, нам двоим нужно было передохнуть. — Он повернулся к плите и одновременно помешал еду в двух кастрюлях. — Я волновался. — Я тронут. — Прекрати! Я серьезно. Лен обернулся. Барии так сильно сжал портфель, даже костяшки пальцев побелели. — Прости меня… — сказал Лен. — Я… я не очень хорош в этом. — Просто будь со мной честен. Это все, чего я хочу. Лен колебался. — Тогда… мне правда жаль. Я знаю, что вчера вел себя как мудак. Мне не понравился этот парень, но если он делает тебя счастливым, то будь с ним. Барри посмотрел Лену прямо в глаза. — А тебя это делает счастливым? — Это не мои отношения, Барри. Так что неважно, счастлив ли я. Когда Лен это произнес, в его животе что-то сжалось. Барри все еще смотрел на него, и это что-то внутри Лена начало корчиться. Внезапно заорала пожарная сигнализация, а потом и вовсе разразилась брызгами во все стороны. Лен кинулся к еде, пытаясь спасти ее от капель воды. Барри ринулся через всю кухню, схватил полотенце и начал разгонять дым. Лен успел спасти брокколи, а Барри распахнул окна и двери, чтобы проветрить кухню и угомонить тревогу. Странная атмосфера рассеялась вместе с дымом, и Леонард безмолвно вздохнул с облегчением. — О, кстати, у меня скоро будут гости. Я подумал, что будет здорово, если я проведу немного времени со своей сестрой. Это не проблема? Барри заулыбался и бросил портфель на стол. — Я не знал, что у тебя есть сестра. — Ты многого обо мне не знаешь, Барри. — Подняв полотенце, которым до этого размахивал Барри, Лен шлепнул им по руке пацана. — Например, что я псих. Убери свой портфель со стола, не хочу, чтобы части трупов попали в мой ужин. — Где, по-твоему, был мой портфель? — В непосредственной близости от погибших людей. — А мне тогда что делать? Вообще за стол не садиться? — Ты можешь принять душ. А твой портфель не может. Так что перестань трепаться и убери эту штуку с моего чертового стола, Скарлет. — Скотина, — ласково сказал Барри, но спорить не стал и опустил портфель на пол. — Ну и какая она? — Кто, Лиза? Заноза в заднице. Она тебе понравится, у вас много общего. — Она такая же ворчливая, как ты? Я представляю ее как тебя в платье. — Она замечательная и умная, и на самом деле намного круче, чем заноза для наших жалких задниц. Если бы ты не был геем, я бы сказал тебе держаться от нее подальше. Как бы то ни было, не ссорься с ней, а то мы оба пожалеем. — Леонард, Леонард, Леонард… ты когда-нибудь видел, чтобы я кого-то злил специально? — Часто видел, — сказал Лен, но улыбнулся. — Так значит, проблем нет? — Конечно, нет! Я заинтригован. Хочу увидеть эту замечательную умную женщину, которая каким-то случайным образом стала твоей сестрой… ее что, удочерили? Лен шлепнул Барри полотенцем, пацан рассмеялся и схватил второе — началась битва не на жизнь, а насмерть, удары сыпались один за другим. — Кажется, ты хочешь сжечь наш ужин! — Лен выдохнул, отбросил полотенце и вернулся к приготовлению еды. — Мне просто нравится с тобой беситься. — Барри с размаху плюхнулся на стул. — Мне нужно закончить отчет. Ты не против, если я здесь посижу? Обещаю, что буду держать свои грязные записи о деле подальше от тебя. — Тогда не мешай. — Не буду, — пообещал Барри и вооружился ноутбуком и ворохом бумажек. Воцарилась приятная тишина, слышно было лишь шкворчание сковородок и щелканье клавиатуры. Лен подумал, что приход Лизы может вызвать неприятности. Он вел себя отвратительно со всеми парнями Барри, так что пацан вполне может ему отомстить через сестру, ведя себя с ней по-ублюдски. Но как только эта мысль промелькнула в голове Лена, он тут же откинул ее подальше. Он и представить не мог, что Барри будет вести себя ужасно. Наверняка такая мысль Барри в голову не приходила. Специально вести себя отвратительно было совсем не в его природе, так что Лен отругал себя за такие мысли. Ужинали они тоже в такой же приятной тишине. После третьего блюда Лен заметил, что Барри уже не так активно уплетает за обе щеки — это было понятно, Лен много успел наготовить. Наевшись окончательно, Барри опустил вилку и взял воду. — Мы с Джереми поссорились. — Понятно, — сказал Лен, надеясь, что ему не придется сочувствовать. — Я знаю, тебе не нравится, когда я говорю о нем, — поспешно добавил Барри, — но мне показалось, что тебе стоит знать. Дело в тебе. Когда ты ушел, я хотел пойти за тобой, а Джереми… нагрубил мне. Сказал, что ты взрослый… а потом, когда ты не вернулся, я позвонил в больницу где-то в шесть утра, чтобы убедиться, что тебя там нет, что ты не попал в аварию… а Джереми как раз был на работе… он разозлился, и мы поссорились. Не думаю, что в ближайшее время мы увидимся с ним. Лен спрятал улыбку за стаканом воды. — Мне очень жаль, — сказал он, растягивая слова. — Он показался мне хорошим парнем. — Ты его возненавидел. Лен пожал плечами. — Это нормально. Я многих ненавижу. Наверное, это можно считать комплиментом. — У тебя странный взгляд на вещи. — Ты привыкнешь. — Лен подцепил на вилку брокколи. — У тебя еще планируются свидания, о которых мне стоит знать? Еще какие-то странные парни, которые оккупируют наш диван в обозримом будущем? — Нет, не планируются. — Рад слышать. Они оба замолчали и уставились друг на друга, подняв вилки. Пауза была странной — будто они ждали, что кто-то из них что-нибудь сделает, но понятия не имели, что именно. Свитер давил Лену на горло, собственное дыхание казалось неприлично громким, на кухне вдруг стало жутко жарко. Барри тоже покраснел, а одна его щека странно дергалась, будто он пытался сдержать улыбку. Это озадачило Лена. Его хмурый взгляд заметил Барри. Теперь они просто наблюдали друг за другом. Лицо Барри постоянно менялось, и Лен следил за переменами выражений, даже за самыми незначительными, и понимал, что Барри точно так же наблюдает за ним. Так близко. В животе Лена что-то затрепетало. Кусок лосося сорвался с вилки Барри и приземлился прямо в соус. Это нарушило странную магию; Барри вскочил и бросился к бумажным полотенцам, а Лен залпом опустошил стакан воды, мысленно радуясь, что они с Барри больше не таращатся друг на друга. Как только Лен смог нормально дышать, он сразу же принялся убирать со стола. И Барри тоже решил помочь. Странно. — Когда приедет Лиза? — Я еще не спрашивал, но… возможно, на следующей неделе или около того. Барри нахмурился. — Если ты еще не спрашивал, откуда ты знаешь, что она придет? У нее могут быть дела. Лен криво улыбнулся. — Поверь мне. Я знаю свою сестру. Она приедет.