Post factum

24.09.1976. Хогвартс, Шотландия. Гарри широко зевнул и положил голову на скрещённые на парте руки. Монотонный голос Бинса убаюкивал, а прошлой ночью он до трёх часов шатался по замку в мантии невидимке, поэтому теперь больше всего на свете мечтал оказаться в своей кровати. Пятница была его самым нелюбимым учебным днём из всех: первой парой стояла История Магии, второй — зелья, а после обеда Алхимия и Нумерология. Последние два предмета были факультативными, и Гарри выбрал их только потому, что должен был что-то выбрать, ну и потому что на обе дисциплины записались Лили и Снейп. Сами по себе занятия что Алхимией, что Нумерологией, казались Гарри ужасающе скучными, и единственное, что утешало, так это мысль, что ему на самом то деле можно не переживать о своих оценках. И все равно, Бинс, две пары Слизнорта и строгая похлеще Макгонагалл Вектор — это слишком много для последнего учебного дня недели. Гарри ещё раз зевнул и спрятал лицо в сгибе локтя. Он хотел бы подремать, но боялся, что захрапит на всю аудиторию. Пора взять себя в руки и начать ложиться спать до полуночи. В первые две учебные недели он так уставал, готовясь к своим личным экзаменам, что отключался едва коснувшись головой подушки, но теперь, когда экзаменационные недели были позади — к своему изумлению он получил превосходно по всем предметам, кроме нумерологии, — он то и дело выходил после отбоя из спальни чтобы погулять по коридорам, наполненным воспоминаниями о том, что случится через двадцать лет. — Эй, — раздалось прямо над ухом, и Гарри вздрогнул, вырываясь из дремы. — Чего тебе, Питер? — недовольно спросил он Хвоста, перегнувшегося к нему через заднюю парту. Петтигрю передал ему свернутый пополам лист бумаги. Развернув его, Гарри узнал прыгающий почерк Джеймса. «Блэк, ты знаешь, что Голден в больничном крыле с драконьей оспой? Очень удачно — Макгонагалл назначила меня капитаном сборной вместо него. Ну и, понятно, летать он пока не сможет, так что завтра я провожу отборочные на место ловца. Можешь поучаствовать» — гласила записка. Гарри фыркнул: в этом был весь его отец. Написать «очень удачно» про потенциально смертельную болезнь своего товарища мог только Джеймс. Однако, мысль была привлекательной — он был бы рад иметь возможность полетать не только на уроках полетов, где их заставляли кружить над полем не превышая скорости в пять миль в час. Гарри хотел было нацарапать ответ, но перо его было в сумке, а тянуться за ней было лень, поэтому он просто обернулся и кивнул выжидательно глядящему на него Поттеру. Тот широко улыбнулся и показал Гарри два больших пальца. Теперь, спустя почти месяц учебы, Гарри с удивлением глядел вокруг. Приехав в Хогвартс он сознательно старался не заводить близких отношений с кем бы то ни было, но либо это было его кармой, либо мародеры сами решали кто с ними дружит, а кто нет, но сейчас Гарри практически слился с их компанией. По дороге в Большой зал или на совместные пары те буквально оцепляли его со всех сторон и забалтывали, после уроков звали с собой на берег озера (Питер), в библиотеку (Ремус) или погонять на мётлах (сами знаете кто). Это существенно усложняло Гарри работу по сближению со Снейпом, который при виде мародёров презрительно вздергивал верхнюю губу, но отказать им он тоже был не в силах. Родство магии, кровное ли родство, но что-то очевидно заставило друзей принять его в компанию как своего, и Гарри не хотел от этого отказываться. Иногда он даже начинал думать, что в целом то не обязан в очередной раз спасать этот гребаный волшебный мир, и имеет право просто насладиться общением с отцом и его друзьями, находясь в этом времени, но потом перед глазами вставало лицо Гермионы, смахивающей снег с надгробной плиты его родителей, и Гарри отряхивался от этих мыслей, как от налипшей пыли. Ничто не мешает ему смеяться над шутками Джеймса сколько душе угодно, но нельзя забывать о том, зачем он здесь. Гермиона, Фред, Мародеры и все остальные, кто погиб ради их Победы. Он должен их спасти. Он с остальными гриффиндорцами спустился в подземелья к кабинету Слизнорта, когда, наконец, случилось то, к чему Гарри готовился с самого начала сентября: Сириус заметил Снейпа. Вернее, его заметил Петтигрю: Гарри видел, как Питер что-то шепчет Блэку на ухо, указывая на слизеринца. Сириус проследил взглядом в указанном направлении и широко улыбнулся. Гарри со вздохом проверил на месте ли его палочка. Питер, Питер, и зачем ты такой мудак? Дёрнув Джеймса за рукав, Сириус вальяжно направился к подпирающему стенку Снейпу. Тот даже не пытался сделать вид, что не видит приближающегося неприятеля — он мгновенно подобрался и вытянул из кармана палочку. Краем глаза Гарри заметил посланный ему встревоженный взгляд Люпина, но лишь успокаивающе кивнул: он был уверен, что его вмешательство не потребуется. Не может же его крестный быть таким идиотом, чтоб начать драку за пять минут до урока посреди подземелий в окружении целого курса слизеринцев? — Экспеллиармус! Ясно. Палочка Снейпа, сделав два кувырка, упала на пол и откатилась под ноги Люпину. То замер, не зная что делать. Гарри, закатив глаза, поднял ее и подошёл к Снейпу. Тот отшатнулся к стене, но гриффиндорец лишь молча протянул ему палочку. — Эй! — возмутился Сириус под смех Джеймса. — Ты что, не видишь, что я тут тренируюсь в дуэльном искусстве? — Ой, прости, не заметил, — хмыкнул Гарри, разворачивая Сириуса за плечо и подталкивая к двери в класс, которая очень вовремя распахнулась. Он успел заметить, как справа от него взметнулась рыжая копна Лили — та явно только что резко отвернулась. — Ты так и собираешься все время портить нам веселье? — недовольно пробурчал Джеймс, заходя в класс следом. — Я собираюсь сберечь вас от очередного лишения баллов — вы итак уже тридцать моих честно заработанных потеряли вчера. — Ты точно мой брат, а не Ремуса? — фыркнул Сириус, кидая сумку на парту рядом с вещами Поттера и провожая мрачным взглядом Снейпа, который ушёл в самый конец класса. — К сожалению, да. Гарри намеренно тянул время, дожидаясь пока все рассядутся. Обычно он сидел на Зельях с Лили, но сегодня она, вроде как, помирилась со своей подругой Амелией, и Гарри рассчитывал, что они сядут вместе. Да! Жгучая брюнетка, в которую не слишком то тайно был влюблён Петтигрю опустилась на первую парту рядом с Эванс, и свободными в классе оставались только две парты на заднем ряду и место около Снейпа. Притворно разведя руками, парень ухмыльнулся Сириусу и отправился к дальней от преподавательского стола стене. Он хотел сесть со слизеринцем, но справедливо рассудил, что Слизнорт все равно поставит их в пару, так что пока что можно не рваться на соседнее с ним место и избежать риска быть посланным. Его расчёт удался: после долгого и нудного вступления о побочных действиях кроветворного зелья, декан Слизерина попросил студентов разбиться на пары. Широко улыбнувшись кислому лицу Снейпа, Гарри собрал свои вещи и пересел на соседнюю парту. — Привет. Ты, как я помню, разбираешься в зельях? — А ты, как я помню, учебника в руках не держал ни разу, — огрызнулся парень, не глядя в оглавление открывая рецепт зелья. — Ага. Давай, ты мне будешь говорить что делать, а я просто буду послушным студентом, хорошо? — Просто принеси все по списку для начала. Оставив Снейпа разводить огонь, Гарри переписал на пергамент ингредиенты и направился к кладовой. Проходя мимо стола Слизнорта, он инстинктивно сжался, но в этом времени профессор явно не питал к Гарри будущего плотоядного восхищения, поэтому даже не поднял на него глаз. Гарри как раз выбирал корни одуванчика покрупнее — их было удобнее резать, — когда в кладовую зашёл Джеймс. Улыбнувшись Гарри, он принялся собирать ингредиенты. — О, у меня идея. Добавь в котёл толченый рог взрывопотама, а? Посмотрим на Снейпа без бровей, должно быть забавно. — Но это и мое зелье тоже, — хмыкнул Гарри, отобрав, наконец, корни и приступив к взвешиванию семян топчуна. — И я хочу чтобы оно получилось нормальным. — Зануда, — надулся Джеймс. — Зачем вы его задираете? Что с вами не так? — не выдержал Гарри. — Это же даже не смешно. — Это что с тобой не так? Почему ты его защищаешь? Ты же его даже не знаешь. Он злой, вредный, он клеился к Лили, а потом обозвал грязнокровкой! — И все же это не повод нападать на него просто так. — С каждым таким эпизодом Сириус все больше и больше злится на тебя. Ты готов поссориться с братом ради этого… этого? — Я ни с кем не хочу ссориться, — устало ответил Гарри и, собрав все ингредиенты в охапку, протиснулся мимо Джеймса к выходу. — Там, за стенами замка, идёт война, и ваши детские склоки — просто глупость на ее фоне. Вам ни за что не победить, если будете крыситься внутри себя. — Но Снейп не на нашей стороне, — прошипел Джеймс, опасаясь, что их услышат в кабинете. — Он шестикурсник. Он вообще не воюет, как и ты. А этими своими выходками вы только толкаете его на сторону врага. Не дожидаясь ответа Джеймса, Гарри вышел из кладовой. — Ты там что, два часа не мог отличить скорлупу бронитоза от чешуи огнекраба? — проворчал ему Снейп вместо приветствия. — Вообще-то, они там подписаны, — Гарри вывалил ингредиенты на стол. — И я о том же. Они работали в тишине, нарушаемой только указаниями Снейпа вроде «истолки скорлупу в пыль», «в пыль, а не в крупную крошку, я сказал» или «о, Мерлин, дай я сам». Несмотря ни на что, их зелье получилось идеальным и заслужило по пять баллов обоим факультетам. Ремус с другого конца кабинета показал Гарри большой палец: его зелье, свернувшись в камень, поджаривалось на медленном огне и источало зловоние, заполнившее весь класс. По сути, Гарри только что вернул те баллы, которые потеряли Ремус с Питером. На Алхимии после обеда, Гарри, к его огорчению, пришлось сесть с Лили — ее подруга ушла на Прорицания. Не то, чтобы он не хотел сидеть с матерью, но Эванс иногда, а особенно на занятиях, страшно напоминала ему Гермиону на их первом курсе: повернутую на правилах всезнайку, не умеющую промолчать если знает ответ. С Лили было весело по вечерам, в общей гостиной — иногда они играли в плюй-камни или скрабл, но на парах гриффиндорка словно превращалась в другого человека: желая получить баллы за проделанную работу, она могла даже огреть напарника заклятием длинных усов, если тот слишком медленно соображал. Гарри уже однажды ходил к мадам Помфри с такими после пары по Трансфигурации, когда не смог с первого раза превратить стол в зебру, и с тех пор по возможности избегал Лили во время занятий. Но сейчас, глядя на призывно машущую ему девушку, Гарри понял, что у него нет больше логичных доводов садиться вместе со Снейпом. Кисло улыбнувшись Лили, он опустился на соседнее место. — Ты приготовил эссе? Гарри кивнул в ответ. Зачем она спрашивает, если итак знает? Сама же дала списать первый абзац в качестве извинения за усы. Несмотря на дружбу с Гермионой, он так и не научился понимать девушек. Хотя Гермиона, кажется, тоже их не понимала. Алхимия, как факультативный предмет, была углубленной и намного более сложной версией Зелий. И если на Зельях Слизнорт в этом году решил обучить их, казалось, целому блоку лечебных зелий, то здесь они изучали куда более сложные и серьезные вещи. У них даже не было учебников — рецепты им Слизнорт переписывал на доску из огромного и древнейшего гримуара, принадлежавшего самому Салазару Слизерину. Большинство из описанных там зелий были незаконными, но их они тоже разбирали на теоретических занятиях — изучали эффекты, достигаемые теми или иными сочетаниями ингредиентов, учили ареалы обитания животных, различные части которых так или иначе используется в качестве ингредиентов. Если углубляться, то это было даже интересно, но не для Гарри, поэтому он на Алхимии предпочитал мечтать о чем-нибудь приятном, но к науке зельеварения отношения не имеющим. Сегодня Слизнорт подготовил для них очередное теоретическое занятие: детальный разбор зелья, чьё действие было обратное Феликс Фелицису: употребившего хоть каплю ждали бесконечные неудачи до самой смерти — либо до момента принятия антидота. Зелье, как рассказал Слизнорт, было внесено в список запрещённых к изготовлению, распространению и использованию с 1938 года, когда умер последний светокарлик. Без шерсти самок светокарлика сварить противоядие стало невозможно, поэтому и само зелье запретили. И вот теперь в течение урока студенты должны были описать в самостоятельной работе свойства всех составляющих и нескольких их комбинаций. Слизнорт взмахом палочки собрал домашние работы студентов. Гарри с неслышным стоном вытащил новый пергамент и чернильницу и приступил к работе. Он как раз заканчивал описывать взаимосвязь между размером крыла огненоски и степенью его ядовитости, когда Лили толкнула его локтем. Обернувшись к девушке, Гарри увидел, что та протягиваем ему пергамент. Ее собственная работа, уже законченная, лежала на краю стола. «Что это было, в коридоре?» — гласила записка. Гарри с трудом подавил раздражение. Чего они все так вцепились то в него? Событие мирового масштаба, кто-то остановил нападки Сириуса. Люпин то им на что, он ведь староста, неужели всегда закрывает глаза на буйство приятелей? «Северус уронил палочку, я ее поднял. А что?» «Северус?!» «Ну, его, кажется, так зовут». Вернув записку, Гарри демонстративно уткнулся в самостоятельную работу, но Лили, похоже, всерьёз зацепило произошедшее, иначе как объяснить столь вопиющее нарушение ее собственных принципов касательно посторонних занятий на уроках? «Вы что, друзья?» «Не обязательно быть друзьями, чтобы вступиться за невиновного. Я скорее удивлён, что все остальные отводили глаза». «Гарри, ты пойми, это здорово, что ты за него вступился. Просто ты новенький и многого не знаешь. Северус (зачеркнуто) Снейп неплохой парень, но он… легко поддаётся влиянию, а его компания… влияет на него дурно». Прозвенел колокол, знаменующий окончание пары. Гарри со вздохом проследил за своей недописанной работой, плывущей по воздуху к преподавательскому столу, и принялся складывать в сумку чернильницу и перо. Листок с записками он вернул Лили. — Я понимаю, что тебе может казаться, что он — невинная овечка, — зашептала Эванс Гарри на ухо стоило Снейпу выйти из класса, — но это не так. Он часто задирает Джима и Сириуса первый, и его проклятья далеко не всегда безопасные. — Опаснее усов до колен? — хмыкнул Гарри. Они попрощались со Слизнортом и вышли в коридор. Следующей парой была нумерология на четвёртом этаже, и они должны были спешить, если не хотели опоздать. — Ты знаешь, я, конечно, не набиваюсь к нему в друзья, но раз уж он так легко поддаётся влиянию, то почему бы не попробовать повлиять на него в наших интересах? — Я пыталась, Гарри, — огорчённо отозвалась девушка. Она заправила прядь волос за ухо, и сердце парня привычно дернулось. — Ты, наверное, не знаешь, но мы с Северусом дружим… дружили. С детства. Он жил рядом с нами. Именно он рассказал мне о магии. До Хогвартса я вообще ни с кем больше не общалась — другие дети считали меня странной… Я ехала в школу с мечтой поступить в Слизерин, как мама Сева. Потом оказалась в Гриффиндоре… — И вы перестали общаться? Из-за факультета? — Нет… не совсем. Конечно, из-за этого мы стали отдаляться, и Северус нашёл себе новых друзей. Старшекурсники со Слизерина… они не оскорбляли меня лично, но остальных детей из семей магглов унижали и называли… всяко разно. И Сев счёл, что это круто. Стал таким же. Назвал меня грязнокровкой когда я пыталась защитить его во время очередной стычки с Поттером и Блэком. Тогда то мы и перестали общаться… Ее голос звучал так грустно, что Гарри снова испытал давно забытое желание хорошенько приложить Снейпа о стену. Все они хороши, если разобраться, но подозрительный блеск в глазах матери пробуждал в Гарри инстинктивное желание наказать обидчика. — Мне жаль, Лили, что у вас так вышло. Но он нравится мне, и я сам не знаю толком почему. Я не строю никаких планов, и вообще, спасибо за предупреждение, но я не обещаю, что буду впредь игнорировать выходки Сириуса. Кстати говоря, не только в отношении Снейпа. Я против принципа драки ради драки, и не буду молча смотреть на нечестный бой. — Ты забавный, — вдруг тихо заметила Лили, разглядывая его с удивлением. — Не такой, как остальные мальчишки. Ты словно бы старше их всех. Не боишься, что они ополчатся против тебя? — Так уж вышло, — пожал плечами Гарри, — что мне важнее что я сам думаю о себе, а не то, как на меня посмотрят окружающие. Эванс замолчала, продолжая на ходу изумленно его разглядывать. Гарри был рад концу разговора. Иногда ему казалось, что он недостаточно убедителен в роли шестнадцатилетнего подростка, но потом вспоминал свои годы в Хогвартсе и понимал, что всегда был белой вороной среди бьющихся во власти гормонов сокурсников, так что, видимо, дело было не в возрасте. Наверное, ему просто не суждено понять что такого смешного может быть в унижении кого-то слабого. Мерлин свидетель, он сам никогда не нарывался на ссору даже с Драко Малфоем, хоть и ненавидел его до глубины души. *** Пробоваться на место ловца в сборную факультета пришла целая дюжина человек, но Гарри, к его сожалению, не испытывал даже легкого мандража. Он знал наверняка, что летает лучше любого из присутствующих, и собирался доказать это несмотря на посредственного вида школьную метлу. Вообще, он ещё вчера заказал во «Все для квиддича» Нимбус 100 — настолько он был уверен в своей победе. Гарри попросил Джеймса выпустить его на поле последним. В какой-то мере это было даже забавно, наблюдать за попытками ребят побыстрее поймать снитч. Лучший результат — до него, — составил целых пятнадцать минут, и при этом крохотный второкурсник Чепэл едва не свалился с метлы. Усаживаясь на метлу, Гарри подмигнул ухмыляющемуся Сириусу: — Дайте мне пять минут. На самом деле, ему хватило трёх с половиной, чтобы сжать в пальцах трепыхающийся мячик. Победно вскинув руку, он спикировал вниз, чувствуя себя немного неловко перед расстроенными соискателями, и лишь благодарно кивнул, когда Джеймс отослал остальных с поля. Весь состав сборной был здесь же, потому что сразу после отборочных Поттер захотел провести тренировку, по официальной версии чтоб опробовать нового ловца, но Гарри подозревал, что ему просто нетерпелось начать отдавать свои капитанские приказы. Тренировка затянулась, и гриффиндорцы скопом вернулись в гостиную уже в сумерках. Гарри успел только упасть в кресло у камина и подумать, что сегодня он точно не выберется больше из башни, как к нему подошла, смущаясь и краснея, светловолосая младшекурсница. — Это же ты Гарри? — спросила она дрожащим голоском. — Директор Дамблдор просил передать тебе это. Буквально швырнув ему свернутый трубочкой пергамент, девчушка бегом бросилась к своим подружкам. Те звонко захихикали, утягивая ее в свой кружок, и Гарри улыбнулся. «Запеченая груша» — гласило послание. Гарри усмехнулся конспирации директора: кто угодно другой кроме него счёл бы записку шуткой или бредом. Тяжело вздохнув, Гарри прикинул реакцию Дамблдора если он проигнорирует приглашение и встал. Ему повезло, что Джим и Сириус слишком устали после тренировки, а Ремус с Питером затеяли партию в волшебные карты, иначе удивленных вопросов было б не избежать. Прошло всего три недели с их знакомства, но Гарри уже начинал уставать от их пристального внимания. Мародеры, казалось, решили взять над ним шефство — похлеще миссис Уизли они отслеживали его перемещения, заваливали вопросами и советами относительно того куда и как ему стоит идти, а куда — не стоит. Выйти из гостиной без мантии-невидимки было той ещё задачкой, поэтому Гарри искренне порадовался, когда портрет с тихим шелестом захлопнулся за его спиной. Друзьям, наверное, не нужно знать, что он идёт к Дамблдору: большинство студентов за семь лет в школе ни разу не удостаиваются приглашения к директору в кабинет, а он идёт туда уже второй раз. После коротких формальных приветствий и вежливых вопросов, Дамблдор, наконец, понял, что у Гарри нет сил на пустую болтовню и перешёл к делу. — Я проверил все возможные тайники, на которые ты указал, — произнёс он, снимая очки и потирая переносицу. — На данный момент времени они все пусты. Гарри подготавливал себя к этой новости все три недели, но она все равно стала ударом. Он был уверен, что кольцо спрятано в хижине Мраксов, оно должно было быть там! Конечно, уничтожение кольца не гарантировало их победу, но это был бы уже шаг вперёд, однозначное указание на то, что его путешествие в прошлое начало менять будущее. Если бы они смогли уничтожить кольцо, то там, в девяносто шестом, Дамблдор бы не надел его и не умер… — Однако, у меня есть пара идей относительно местонахождения одного из артефактов. Это пока лишь догадки, и я обязательно поделюсь ими с тобой, когда буду иметь хоть какие-то доказательства своей теории. — Так вы верите мне? — тихо спросил Гарри. — Один из моих давних друзей был довольно близок с Томом во время его учебы в школе. Я поднял эту тему в разговоре с ним, и он поделился со мной занятным воспоминанием, где Том интересуется у него о теоретической возможности создания шести крестражей. Так что да, я верю тебе — да и сразу поверил. Я умею различать ложь. — Тот друг… Вы говорите о профессоре Слизнорте, сэр? — спросил Гарри и хмыкнул в ответ на удивленный взгляд Дамблдора. — На моем шестом курсе я немало побегал за ним, пытаясь вытащить из него правдивое воспоминание. Это было ужасно, мне пришлось вступить в клуб Слизней и ходить на их собрания. — Почему же Гораций не желал делиться этим воспоминанием? Мне он отдал его без опасений. — Профессор Слизнорт не глуп. Сейчас у него, очевидно, нет оснований полагать, что Реддл зашёл куда дальше теории в своих поисках, но потом, когда Волдеморт вернётся после тринадцати лет «смерти», он, видимо, догадается, что тот сделал крестраж. Вспомнит их разговор, свои слова, осознает, что, фактически, дал ему карт-бланш на создание семи кусочков души. Здесь есть чего стыдиться, на самом деле. Директор грустно улыбнулся. — Должно быть, ты прав. — Это ваши слова, профессор. Вы мне их однажды сказали. — В таком случае могу похвалить твою память и внимательность. Гарри рассмеялся, но тут же посерьезнел. — Вы искали диадему? Я перерыл всю ту часть Выручай-комнаты, где видел ее в первый раз, но ее там нет. Она не в замке? — Боюсь, что нет. Мои поисковые заклинания ничего не дали. — Они и не дадут. Крестражи не отзываются на акцио. — Гарри, мне девяносто пять лет, — немного снисходительно ответил Дамблдор. — Я выучил много заклинаний помимо акцио за это время, и поверь, если бы крестраж был в замке, я бы его нашёл. Гарри почувствовал себя глупо, как, впрочем, очень часто бывало во время их с директором диалогов. — Простите, профессор. — Не извиняйся. В твоём возрасте позволительно — и даже полезно, — порой сомневаться в преимуществах опыта. Теперь иди в гостиную и наслаждайся выходными. Я вызову тебя как только узнаю что-то новое. Гарри благодарно кивнул и, встав, спросил: — Вы возьмёте меня? Если найдёте крестраж. — Почему бы и нет, — развёл руками директор. — Из нас двоих только у тебя есть опыт в этом. — Спасибо, сэр. Возвращаясь в Гриффиндоскую башню, Гарри намеренно сделал крюк и прошёлся по коридору пятого этажа. По дороге он никого не искал и не встретил.