Post factum

31.10.1976. Хогвартс, Шотландия. — Это все, что ты успел найти? — голос Снейпа так и сочился ядом. — Чем ты занимался весь вчерашний день, позволь спросить? И ты не можешь писать аккуратнее, а? Здесь без шифрующих чар ничего не понять. Гарри очень захотелось его стукнуть чем-нибудь тяжелым. Три исписанных мелким почерком свитка, над которыми он просидел вчера почти шесть часов, Северус держал двумя пальцами, словно ядовитую зверушку. Впрочем, удивляться было нечему. Он с первой секунды понял, что у слизеринца паршивое настроение — по складке между бровей, заправленным за ухо волосам и мрачному «Блэк» вместо «я так рад, что ты изволил появиться». Голова снова начала гудеть, и Гарри не придумал ничего лучше, кроме как потереть виски пальцами и, вздохнув, ответить: — Здесь есть все, что только можно найти в школьной библиотеке на нашу тему. Я собрал информацию, а ты, пожалуйста, до пятницы структурируй ее и оформи, ладно? И сделай мне копию, а то вдруг тебя опять проклянут, и останемся мы с Троллем по Алхимии. — Почему меня должны проклясть? — мгновенно напрягся Снейп. — Ты что-то знаешь? — Я знаю, что никто не ожидал, что ты загремишь сюда в пятницу. Значит, мы не можем быть уверены, что в следующую пятницу ты не окажешься здесь же. — Блэк, не увиливай, — Северус прищурился, вглядываясь в него как удав в мышку. — Ты узнал, кто это был? Это твои дружки, да? Они собираются снова напасть? — Нет, — Гарри откинулся на спинку стула и подумал, что терять ему все равно нечего. — Это был Макнейр. Я подслушал его разговор с кем-то из Пожирателей. Снейп, и без того бледный, почти слился по цвету с постельным бельём. Гарри не знал что удивило его больше — обвинение Макнейра или упоминание о Пожирателях. Они прежде не затрагивали эту тему, Снейп — потому что был Снейпом, а Гарри просто не был уверен, что знает как об этом с ним говорить. Теперь было не страшно — небольшой скандал и ссора со слизеринцем были именно тем, чего ему не хватало для разрыва их отношений. — Он не мог… и откуда ты… — Серьезно? — саркастично улыбнулся Гарри. — Неужели ты думаешь, что ваша организация все ещё остаётся секретной? — Что ты знаешь? — Гарри практически видел, как в голове Снейпа каждое его слово складывается на отдельную полочку с надписью «донести Темному Лорду». — Я, Северус, знаю намного больше, чем ты можешь себе представить, как и большинство учеников и преподавателей этой школы, обладающих зачатками интеллекта. Сложить два и два не трудно, если читать между строк и слушать между слов. Ты судишь мою семью по Сириусу, но забываешь, что он — белая ворона. Его мать училась в Хогвартсе в одно время с Волдемортом, а мой отец и вовсе был его лучшим другом. Ты не знал об этом? Во время его короткой речи Снейп поочередно бледнел, краснел и, казалось, вот-вот начнёт заикаться. Закрыв рот, Гарри уже пожалел, что сказал так много: он не был уверен, что сегодняшний Северус не побежит докладывать потрясающие новости о новеньком ученике Хогвартса своему хозяину, а внимание Реддла ему сейчас было некстати. — Ты… — только и выдавил из себя слизеринец, но Гарри его понял. — Нет. Я не сторонник идей Волдеморта, Северус. И не противник — я сторонний наблюдатель. И из моих наблюдений я никак не могу понять одно — неужели ты не понимаешь, что запрет Волдеморта пожирателям нападать друг на друга не сдержит их? Что такое ты видишь в Макнейре, Боуи, Пауэрсе и остальных, что подставляешь им спину? — Я не подставлял им спину! — вяло запротестовал Снейп, уцепившийся хоть за одно обвинение, которое мог опровергнуть. — Я был в коридоре один! — Я же говорю не буквально, — закатил глаза Гарри. — Ты не должен доверять им. То, что вы состоите в одной… организации, не значит, что ваши правила тебя защитят. — Не смей указывать мне что я должен, а что нет, — вдруг зашипел Северус, откинув одеяло и поднявшись с подушки. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нас. Живешь в своём львином загоне и только и слушаешь от своих дружков о том, какие мы тут все подлые и мерзкие. И что настоящая дружба бывает только в гриффиндоре, а каждый слизеринец только и ждёт как бы ударить своего же в спину, так? Гарри промолчал. А что он мог ответить? — Так вот знай, что ты не прав. Любому из моих… друзей я могу доверить свою жизнь. А некоторые из твоих приятелей в буквальном смысле только и ждут возможности перегрызть тебе глотку. — Ага, и именно поэтому в Больничном крыле все выходные провалялся ты, а не я. — Я не верю тебе, — вдруг спокойно произнёс Северус. — Это не мог быть Макнейр. — Да мне плевать, — рявкнул Гарри, подскакивая. Он так надеялся, что удивлённый его осведомленностью Снейп станет хоть чуточку осторожнее по отношению к пожирателям. — Забудь все, что я тебе говорил, и лучше не распространяйся об этом. От этого всем будет только хуже. Не озаботившись понять внял ли Северус его предупреждению, Гарри вышел из Больничного крыла. Слизеринец его, разумеется, не остановил. Следующие три дня Гарри играл в игру «игнорируй Северуса Снейпа так, чтобы ему стало обидно». Он явно проигрывал, потому что неуемное любопытство все же заставляло его то и дело искать слизеринца глазами, желая убедиться, что тот тоже на него смотрит. Но, сколько бы он ни оглядывался, ни разу ему не удалось увидеть даже колыхание длинных темных волос, свидетельствующие о том, что Снейп только что резко отвернулся. Снейп на него не смотрел, зато смотрели остальные, и некоторые очень пристально. Гарри не удивился, когда во вторник вечером к нему подсел Петигрю — вообще-то Гарри думал, что это будет Люпин, но тот пропускал все самое интересное из-за полнолуния, — и прямо спросил: — Вы что, поцапались со Снейпом? В паре метров от них на диванчике сидели Сириус и Джеймс, оба увлечённо уткнувшиеся в один и тот же девчачий журнал. Гарри хмыкнул. — Парламентера прислали? Могли бы и вместе прийти, раз так любопытно. Питер покраснел, Джеймс с шумом перелистнул страницу. — Да мы не… — Ой, не надо, — отмахнулся Гарри. — Вы мои друзья, вы имеете право знать и блаблабла, я помню. — Ну так и что? — подал голос Сириус, не отрывая взгляда от журнала. — Ничего. У нас все нормально. — Тогда почему ты здесь, а не на вашем этом «уроке»? — Видимо, у нашей сладкой парочки «перерыв», — лающе рассмеялся Блэк, за что получил болезненный тычок под рёбра. — Не слушай его, Гарри, — Джим, наконец, отложил журнал и официально присоединился к беседе. — Мы и правда твои друзья, и заговорили об этом не для того, чтобы сказать «мы тебя предупреждали». — Но ведь именно это вертится у тебя на языке. — Ну да, но речь не об этом. Я просто хотел сказать, что рад, что ты сам все понял. О Снейпе. В его голосе так явно различались нотки папаши, дающего совет несмышленому сыну, что Гарри разозлился. Они что, решили похвалить заблудшую овечку за возвращение в стадо? Да кем они себя возомнили? — Я не отказываюсь от своих слов, Джим. Наша с Северусом ссора не касалась чьих бы то ни было взглядов или кругов общения. Врать отцу, выгораживая друзей — это так нормально. Гарри даже слегка умилился бы ситуации, не будь она так гипертрофированно неправильна. — Ладно, ладно, — Поттер поднял руки ладонями наружу, — сдаюсь. В общем, в любом случае, не депрессуй. У тебя есть мы. — Замечательно, — с сомнением ответил Гарри и встал. Ему было необходимо прогуляться, развеяться и успокоиться. Покровительный тон Мародёров вывел его из себя. Разумеется, они не знали того, что знал он, но было неприятно думать, что ради их наследника Северус отдаст свою жизнь. «Для них, — повторил Гарри для себя в сотый раз, — Северус как Малфой для меня в своё время. Я бы тоже не хотел, чтобы мои друзья дружили с Малфоем. Мародеры не знают правды, нельзя их винить». Мантра не слишком то помогала. — Ты куда? — подскочил на месте Джеймс. — Прогуляюсь по замку. — Скоро отбой, — с сомнением покосился на него Поттер. — Да что ты прицепился к парню, Сохатый? Не видишь, у парня меланхолия. Дай ему побыть одному, — поиграл бровями Сириус. — Но вообще, он прав. Главное, не выходи из замка. — Почему? — спросил Гарри удивленно и тут же угадал ответ. — Ну, полнолуние, — поёжился Сириус. — Нечисть всякая. Хагрид говорит, в Запретном лесу встречаются даже оборотни. — Перестань нести чушь, — резко оборвал его Джим. — Гарри, я просто не хочу лишиться баллов. Не попадайся дежурным. — Да, Хозяин Джим, — Гарри весьма правдоподобно изобразил домовика и под дружный хохот взбежал вверх по лестнице в спальню. Сунув мантию-невидимку за пазуху, Гарри вышел в коридор и неспешно направился к башне Астрономии. В нынешнем времени, в отличии от его собственного, на ней не было замка, так что в тёплое время года специально обученные студенты вели расписание парочек, желавших устроить свидание на крыше после отбоя. Сейчас же, усыпанная снегом и покрытая коркой льда, обзорная площадка башни пустовала. Расчистив от снега и согрев заклинанием крохотный пятачок на самом краю площадки, Гарри устроился у парапета и свесил ноги вниз. Он любил сидеть так, болтая ногами над огромной пропастью, и мечтать о несбыточном, например, стать анимагом и превращаться по желанию в птицу. Когда-то давно, в прошлом, когда он ещё не собирался умирать, он клятвенно обещал себе, что, победив Волдеморта, он первым делом запишется на курсы анимагии. Теперь же это стало просто глупыми фантазиями: ему осталось полгода, от силы год, за это время нереально обучиться обращению, да и вдруг его анимагическая форма это змея или, ещё хуже, жаба? Зачем разочаровывать себя под конец? Я открываюсь под конец. Интересно, если бы он сейчас взял в руки Воскрешающий камень, увидел бы он тени родителей, как тогда, в лесу? Что делает этот чудодейственный подарок Госпожи — возвращает в этот мир души или вызывает галлюцинации? Если камень действительно призывает из подлунного мира отпечатки душ умерших, то сейчас, взяв в руки камень, Гарри не увидел бы никого — все, кто ему дороги, пока живы или не родились. Но если тени, провожавшие его к Волдеморту, были лишь фантомными физическими слепками его воспоминаний, то, выходит, он бы увидел их и сейчас. Но если так, то камень, по сути, фальшивка — то же самое, что напиться отвара краснопряда, только с целенаправленным действием. А если так, то Смерть, по сути, обманула братьев Певерелл. Мантия-невидимка, — Гарри погладил рукой невесомую ткань, — не спасёт тебя от Авады, если ты встанешь на ее пути. Камень не воскресит твою сестру, даже если ты пожертвуешь ради этого жизнью. И не Бузинная палочка делает человека непобедимым, а лишь его представление о ее безграничных возможностях. Проще составлять список вопросов к Госпоже, чем с ужасом ждать ее прихода. Иногда Гарри казалось, что он недостаточно боится Смерти, иногда — что он так и не научился жить. Все свои девятнадцать лет он шагал семимильными шагами от одной цели к другой, не задумываясь о том посильна ли его ноша, выполнимы ли его желания. Он был ребёнком, впервые победив Волдеморта, подростком, когда уничтожил его второй раз. Ему осталось время на то, чтобы сделать это ещё раз, но осталось ли? Гарри подумал, что, даже если в этот раз у него ничего не выйдет, в целом, он достаточно раз спас этот чертов мир. Интересно, что сейчас там, в будущем, которое он оставил. Изменили ли его действия в прошлом ту реальность, откуда он пришёл? А если да, то в какую сторону? Не мог ли он неосторожным словом или делом обеспечить победу в войне Волдеморту? Игры со временем — опасная штука. Так говорили ему все, кого он посвящал в свои планы, даже обезумевший от горя Рон. Но, потеряв все, что для тебя ценно, ты теряешь и ощущение реальности. Мысль о том, что происходящее — не партия в шахматы, где в случае провала можно составить фигурки обратно и начать заново, была слишком масштабна. Это как думать о том, что вселенная бесконечна: человеческим умом нельзя осознать бесконечность, как и нельзя почувствовать время как физическую шкалу. Гарри думал, что это все слишком сложно. Может быть, он играет с огнём. А может быть, бьется как рыба об лёд. У Гарри начинала трещать голова, когда он думал о таком. Нельзя сомневаться. Солдат не думает — солдат действует. Его интуиция мягким клубком теплилась где-то внутри, а значит, все идёт правильно, он на верном пути. Гарри не верил в судьбу или предсказания, хоть и стал в своё время пешкой одного из них, и все же он чувствовал, что появился здесь не просто так. Рано или поздно все встанет на свои места. Ночь опустилась на замок незаметно. Гарри очнулся от своих мыслей только ощутив, что согревающие заклинания начали терять свою силу, и он изрядно продрог. Поёжившись, он поднялся, намереваясь вернуться в спальню, когда вдруг заметил далеко внизу, на лужайке у запретного леса, какое-то движение. Небо было чистым, и полная луна освещала замок так ясно, что даже Гарри с его паршивым зрением мог разобрать, что внизу происходит что-то странное. Ему показалось, что там, на земле, кто-то катается по земле, словно бы в драке, хотя он не видел вспышек заклинаний или четких силуэтов. Дуэли после отбоя не были редкостью в стенах школы, но кому понадобилось выходить ради этого из замка в холод и драться по маггловски, без палочек? Разум подсказывал Гарри, что это — не его дело, но когда он его слушал? Колокол уже давно прозвенел отбой, и Гарри пришлось натянуть мантию-невидимку прежде, чем выйти из башни. Он спустился вниз короткими путями, надеясь, что дуэлянты уже закончили свою склоку и вернулись в замок, потому что, по правде, ему совсем не хотелось разнимать их или тащить в больничное крыло, и, выйдя на крыльцо, Гарри подумал, что ему повезло: нигде, куда доставал его взгляд, не было ничего необычного. И все же что-то толкнуло его проверить лужайку. Укутавшись поплотнее в мантию, он направился к лесу, старательно отгоняя видения безжизненного тела какого-нибудь студента в глубоком сугробе. Гарри уже почти вышел на лужайку, когда услышал звук, заставивший его похолодеть. Где-то не слишком далеко в запретном лесу выл волк. Черт! Полнолуние! Как он мог забыть?! Как глупо… он с трудом подавил порыв бегом броситься обратно в школу: где-то здесь, возможно, были ученики, и они были в опасности, раз уж Люпин выбрался из Визжащей Хижины, где ему полагалось проводить свои обращения. Проклиная про себя свою геройскую сущность, Гарри решил быстро проверить лужайку и, в качестве компенсации, разрешил себе обратно бежать бегом, пусть это и было не по-геройски. Снег на лужайке был притоптан и измят: с последнего снегопада Граббли-Дерг успела провести здесь не один урок. Следов было так много, что разобрать какие из них оставили те, кого Гарри видел с башни, было нереально. Уныло — но резво, — обойдя поляну, гриффиндорец уже было собрался вернуться в школу, как вдруг, в стороне от остальных, увидел две пары следов, уходящие в сторону леса. Следы оленя и собаки. Гарри тихо выругался. Вот кто возился здесь в снегу. Мародеры уже научились оборачиваться и теперь выгуливают Ремуса по ночам, так? Конечно, Сириус не раз рассказывал крестнику об их приключениях, но тогда, в тепле и уюте дома на Гриммо 12, это казалось Гарри довольно забавной шуткой, и он не понимал почему Люпин так угрюмо поджимает губы, вспоминая эти ночи. Теперь, стоя тут, метрах в двухстах от безопасного замка, почти под сенью деревьев запретного леса, в темноте, Гарри осознал насколько глупо и безответственно вели себя мародеры. Он был скрыт мантией-невидимкой, но чуткий волчий нос учует его без каких-либо преград, и ему оставалось только молиться, чтобы друзья успели уйти достаточно далеко в лес. Он почувствовал рычание раньше, чем услышал. На самом деле, тяжеленная волна паники накрыла его прежде, чем он успел сообразить что происходит, поэтому Гарри и не успел сориентироваться. Когда оцепенение спало, он рывком обернулся к деревьям, чтобы разглядеть в темноте леса два светящихся зелёных глаза. Как глупо — преодолеть столько преград, обнадежить столько людей, и все ради того, чтобы быть сожранным Люпином прямо на территории школы… ну, теперь уж история наверняка пойдёт по другому — Блэка и Поттера, возможно, посадят, Люпина запрут в лечебнице для вервольфов, Дамблдора снимут с поста директора… хотя, у него же, по сути, никого нет. Его даже никто не хватится. Может быть, Дамблдор замнёт это дело «ради общего блага». А что, он может. Эти мысли пролетели в голове Гарри за доли секунды, пока он смотрел, как огромный серебристо-серый волк выходит из-за дерева под лунный свет. Оборотень пристально смотрел на то место, где стоял, источая запах жуткого страха, Гарри. Он не спешил, осознавая, что добыча никуда от него не денется. А затем разом произошло так много всего, что гриффиндорец даже не успел это осознать. Раз — он стоит, глядя в глаза лучшему другу своих родителей, два — он лежит в сугробе, уже без мантии-невидимки, плечо горит огнём, а в сантиметрах от его лица — клыки и тёплое, удивительно не вонючее дыхание. Три — кто-то кричит, громко, оборотня с него сметает в сторону. Не вставая, Гарри пополз прямо на спине назад, оглядываясь в поисках мантии, будто она могла помочь. В десятке метров от него творилось что-то ужасное: большой могучий волк боролся с безрогим оленем, а дальше, за ними, лежал без движения огромный чёрный пёс. От страха Гарри забыл даже выругаться. Он, стараясь не смотреть на сцепившихся отца и Люпина, рванул к Сириусу, сжимая в руках палочку, на полпути заметил, что держит в руках отломанную ветку, выбросил ее, достал, наконец, палочку. Упав в снег рядом с псом, Гарри осмотрел его на предмет открытых ран, но ничего не нашёл. Увидел кровь на снегу, в лунном свете она казалась синей, но понял, что она вылилась из его руки. Вспомнив о ране, он зашипел от боли, но сейчас было не время думать о себе: олень, по воле природы лишенный своего главного оружия, рогов, упал огромной бесформенной кучей на снег и лишь беспомощно задергал громадными ногами, пытаясь дотянуться до противника. Оборотень фыркнул, отодвигаясь на безопасное расстояние, и обернулся к Гарри. Он выглядел ужасно потрепанным, Сириус, похоже, не сдался без боя: и тут и там серебристая шерсть на теле волка была вырвана клоками вместе с кожей. Но волк был доволен, Гарри видел это по его морде, и проклинал себя, свою интуицию, которой он поклялся верить, Мерлина и всех, кто был так или иначе причастен к тому, что сейчас он лежал на снегу, беспомощный и парализованный страхом. Он попытался прицелиться, но раненая рука подвела, и палочка выпала, утонула в сугробе, и у него не было времени ее искать. Волк тявкнул и заскулил, подходя ближе. — Ремус, нет! Тело волка — сердце человека, вот что главное. Ты помнишь меня? Ремус, пожалуйста, вспомни меня! Волк присел на задние лапы, но Гарри не успел перевести дух — в одно мгновение оборотень выпрямился струной и прыгнул на него. — Остолбеней! Вопль, раздавшийся так неожиданно, заставил Люпина обернуться прежде, чем красная струя магии отбросила его в сторону. Заклинание было достаточно сильным, чтоб изменить траекторию его полёта, но оглушить оборотня оно не смогло. Прыжком выскочив из сугроба, в который упал, Ремус отряхнулся и вместе с Гарри обернулся к нападавшему. В десятке метров от них стоял Северус, какой-то не такой, как обычно. Лицо его было перекошено от ужаса, но рука, державшая палочку, не дрожала. — Остолбеней! Оглохни! Экспеллиармус! — заорал он, раз за разом выстреливая заклинаниями в волка, не раня, но дезориентируя его. Гарри подумал, что это тщетно. У Северуса не хватит сил, чтобы побить Ремуса сейчас, а те, кто могли, лежали без сознания. А где, интересно, Питер? Мог бы хоть для приличия укусить оборотня за лапу. Словно в ответ на его слова, дверь замка распахнулась — Гарри увидел бьющий из холла свет и несколько фигур, быстро спускавшихся с крыльца. Они были далеко, но оборотень, чувствуя опасность, исходящую от них, сбитый с толку проклятиями Снейпа, завыл и бросился в лес. Северус продолжал посылать заклинания ему вслед, не замечая, что Люпина уже не видно, да и из его палочки уже вылетали лишь искры. Волшебники, спешащие им на помощь, были уже близко, когда Гарри вдруг понял, что вместо пса и оленя на снегу лежат Сириус и Джеймс, и он очень надеялся, что это не значит, что они мертвы. Он откинулся на тёплый бок Сириуса и зажал здоровой рукой больное плечо. Северус подошёл к нему на шатающихся ногах и опустился рядом на колени. Только сейчас Гарри понял что именно было не так в его облике: вместо стандартной школьной мантии он был одет в плащ пожирателя. — Он тебя укусил? — спросил Северус, отнимая его пальцы от раны и пытаясь рассмотреть ее в свете луны. — Он тебя укусил? Гарри попытался пожать плечами, но послушалось только здоровое, и он не был уверен, что Снейп понял его. Он открыл рот, чтоб ответить, но произнёс совсем не то, что собирался: — Экспеллиармус? Серьезно? Ты думал, у него выпадут зубы? Северус засмеялся. Гарри провалился во тьму.