Post factum

4.11.1976. Хогвартс, Шотландия. — Мистер Поттер. Мистер Поттер, вставайте! Гарри с трудом разлепил непослушные глаза. Спать хотелось неимоверно, и он готов был наорать на того, кто его разбудил, когда увидел белоснежный потолок больничного крыла и осознал, что голос принадлежал мадам Помфри. Колдомедик столько раз спасала ему жизнь в целом и отдельные части тела в частности, что Гарри тут же решил простить ее. А затем он вспомнил где находится и почему и резко дернулся, испугавшись. Движение отдалось болью в руке и мышцах по всему телу, но он успел заметить, что кольцо Вальпурги все ещё на его пальце. — О, мистер Блэк, и вы очнулись. Как раз вовремя, я уже начала волноваться. Полежите минутку пока я дам зелья вашему товарищу. — А у вас есть что-нибудь менее мерзкое, мадам Помфри? — раздался жалобный и чуть хрипловатый голос Джеймса. Следом Гарри услышал громкое «Ой», и, наконец, в поле его зрения вплыла целительница. Обернувшись через плечо, она рявкнула «залпом, мистер Поттер!» и обратила все своё внимание на Гарри. Помня о боли, гриффиндорец лежал неподвижно, и страстно желал от души потянуться — мышцы его словно одеревенели. Со своего места он видел только мадам Помфри и верхние половины огораживающих кровать ширм. Выставив на тумбочку ряд склянок, целительница наклонилась к нему. — Так, мистер Блэк, сейчас я проведу осмотр. Это будет болезненно, но после вы выпьете лекарства и будете совсем как новенький, хорошо? Вы помните, что произошло? — спросила она, стаскивая с него одеяло и аккуратно сняла повязку. На нем были только больничные штаны, так что Гарри сразу смог увидеть огромный уродливый шрам, рассекавший плечо горизонтально пополам. Содрогнувшись, он подумал, что до того, как колдомедик его подлатала, в разрыве наверняка была видна кость, а спустя секунду, стоило ей коснуться шрама, все мысли вылетели у него из головы и он заорал. — Ну же, мистер Блэк, возьмите себя в руки, — одновременно раздраженно и взволнованно пробормотала Помфри, вздрогнув. Боль была обжигающей, ослепляющей настолько, что у него потемнело в глазах. — Почему… — выдохнул он сквозь сцепленные зубы, — почему так больно? Это же просто шрам. — Это только что затянувшийся шрам от рваной раны, оставленной магическим существом. Вам повезло, что вы были без сознания последние сутки и не чувствовали как он затягивался. — Сутки?! — Даже больше, — кивнула женщина, заканчивая свои манипуляции и выливая большую порцию прозрачного вязкого зелья из флакончика прямо на шрам. Зелье было прохладным и, видимо, обезболивающим, потому что невыносимое жжение тут же начало сходить на нет. — Вы помните, что произошло? — Я… гулял и увидел в окно странное движение на улице. Пошёл проверить, а потом столкнулся с вервольфом. — Вы уверены, что это был вервольф? — спросила она, бросая на него быстрый взгляд и тут же отворачиваясь к своим склянкам. — А кто ещё? — с недоумением спросил Гарри, осторожно дуя на шрам, стараясь унять остаточную боль. — Может быть, это был волк? Гарри так изумился, что даже остановил свои тщетные попытки обезболить плечо. Они что, хотят внушить ему, что он вышел из школы ночью, нарушив сотню правил, и столкнулся с волчком, выбежавшим прогуляться из Запретного леса? Гарри, разумеется, не хотел подставлять Люпина — пусть сейчас он и не был уверен, что сможет общаться с ним по прежнему, он все же больше склонен был винить в произошедшем себя, ну и немного Блэка с Поттером. И все же, неужели они считали его настолько тупым? — Я могу отличить оборотня от волка, мадам, — обиженно буркнул он. Врач лишь пожала плечами и в полной тишине наложила повязку. Когда она уже заканчивала, Гарри, наконец, не выдержал и спросил: — Это рана от зубов? — Нет, — грустно ответила Помфри и вздохнула так, словно только и мечтала, чтобы он заразился ликантропией. — Но? — Я не знаю, мистер Блэк. На вашем теле нет видимых следов укуса, лишь раны от когтей, но никто не может быть уверенным на сто процентов, что в эту рану не попала его слюна. — Так, — кивнул Гарри, чувствуя, как в нем поднимается волна паники, — и что теперь? — Остаётся только ждать следующего полнолуния. Но я на девяносто процентов уверена, что вы не заразились. Гарри отметил про себя, что она сказала девяносто, а не девяносто девять, как говорят, когда хотят утешить, и вздохнул. Здорово. Не хватало ему только обернуться — тогда всю оставшуюся его жизнь они с Люпиным на пару будут разносить изнутри Визжающую хижину. Интересно, им позволят пронести туда шахматы? — Не пугайте мальчика, мадам Помфри, — раздался мягкий голос. В просвете между ширмами стоял Дамблдор. — Вы позволите мне поговорить с Гарри с глазу на глаз? — Минутку, господин директор. Колдомедик влила в него два пузырька лекарств и, сухо кивнув, вышла. Из-за ширмы тут же раздался скрип кровати и возмущённый голос: — Мистер Поттер! Неужели вы не знаете, что подслушивать — невежливо?! Гарри с Дамблдором переглянулись с одинаковыми ухмылками. Задвинув ширму, директор повёл вокруг себя палочкой и произнёс: — Оглохни. Думаю, нам стоит поговорить приватно. Гарри рассмеялся, вспомнив, как Гермиона отказывалась разговаривать, когда они с Роном применяли это заклинание. — Вы знаете, кто изобрёл это заклинание? — Твой друг, — кивнул Дамблдор. — Это — одна из приятнейших частей моей работы. Возможность пожинать плоды трудов тех, в чьи головы ты вложил знания для этого. Ты даже не представляешь насколько это приятно. — Представляю, — улыбнулся Гарри. — Я вёл что-то вроде кружка по ЗОТИ на пятом году учебы. Он назывался Отряд Дамблдора. Директор мягко улыбнулся в ответ. Он выглядел растроганным и одновременно с тем ужасно уставшим. Надо думать, прошедшие сутки были для него адом: кому же ещё придётся разгребать то, что они натворили? — Твой друг талантливый волшебник. У него выдающийся ум, это видно уже сейчас, и мне ужасно интересно знать каким он станет, когда вырастет. Это будет достаточно безопасно? Просто утолить любопытство старика. «Он вас убьёт». — Боюсь, что в нашем будущем есть фигуры, о которых мне не стоит вам ничего рассказывать, — с намеком ответил Гарри. — Как он? — У него был лёгкий нервный срыв, но физически он здоров. Он спас тебе жизнь, Гарри. Парень поморщился. У Дамблдора был талант говорить очевидные вещи так, словно собеседник ни в жизни бы до такого не додумался. Это, по всей видимости, часть его имиджа, позволяющая директору всегда выглядеть умнее собеседника. — Да, я заметил. — Остальные… участники событий рассказали мне о том, что произошло. Но я хотел бы услышать твою версию, если ты не против. — Бродя вокруг да около, — по-хамски начал Гарри, — вы пытаетесь выяснить в курсе ли я кто на меня напал? Люпин был лучшим другом моих родителей. Он учил меня и заботился обо мне. Разумеется, я знаю, что он оборотень. И, если вы не приняли на учебу ещё пару вервольфов, то сложить два и два не так то сложно. Ему было стыдно за свой тон, правда, было, но у него болела рука, и настроение после слов директора о Северусе испортилось. Он вдруг вспомнил плащ пожирателя на слизеринце тем вечером и помрачнел ещё сильнее. — Давай я скажу, а ты внесёшь свои предложения, если они будут. Я предположил, что ни ты, ни твои друзья, не пожелают исключения Ремуса или огласки его… болезни, так? Однако и смолчать мы не сможем: ты, наверное, не в курсе, но и Джеймс, и Сириус сейчас находятся в этой комнате. Они пострадали при нападении, к счастью, их раны не так серьёзны, как твои. К слову, это удивительно, что Ремус не укусил ни одного из вас, и я нахожу их рассказ о произошедшем несколько… видоизменённым, но об этом мы поговорим позже. Я считаю, нам всем стоит придерживаться одной официальной версии: вы втроём покинули замок после отбоя и повстречали на опушке волка, вышедшего из леса. — А Северус? — Может быть, у вас была запланирована магическая дуэль? — То есть, вы собираетесь официально обвинить нас в нарушении половины школьных правил? — возмутился Гарри, на мгновение забыв, с кем разговаривает. — Может, вы нас теперь исключите или передадите в распоряжение Филча до конца учебного года? Видимо, он все же перегнул палку. Не пошевелив ни одним мускулом, директор вдруг преобразился: из почтенного старца он разом превратился в грозного и переполненного силой и властью волшебника. — А ты отрицаешь свою вину и вину твоих друзей в произошедшем? Он говорил спокойно, но по спине Гарри пробежали мурашки. Он поспешно закачал головой. — Нет, сэр. — У меня складывается впечатление, что ты единственный не понимаешь серьезность ситуации, в которую попал позапрошлым вечером. Ты и твои друзья могли погибнуть. Ремус Люпин мог стать убийцей. — Я понимаю, сэр, извините. Он опустил голову, а когда поднял, перед ним снова стоял прежний Дамблдор. Мужчина чуть улыбался. — Расскажи мне что произошло. Отвечая теперь, Гарри куда серьезнее относился к выбору слов. Он вдруг вспомнил, что к моменту, когда директор нашёл их тем вечером, и Джеймс и Сириус обернулись людьми. Видел ли Дамблдор их анимагические формы? В его времени он не знал, что мародеры стали анимагами, но теперь то он наверняка все понял? Снейп из его времени тоже не знал про это до конца третьего курса, но тем вечером Северус точно видел их. Он изменил историю — или все же нет? — Я прогулял отбой. Сидел на смотровой площадке башни астрономии. Увидел на лужайке силуэты — подумал, что там дерутся. Решил проверить, спустился, вышел на улицу. На лужайке никого не нашёл, а потом Ремус вышел из леса и напал. Я не помню откуда появились остальные, но они бросились меня защищать, сражались с Люпиным. Он говорил сухо, но картинки, возникающие перед внутренним взором, заставляли его глаза гореть, как от слез. — Мистер Блэк, мистер Поттер и мистер Петтигрю так же как и ты прогуливались после отбоя — весьма неосмотрительно с их стороны, учитывая, что они знают о полнолунии. Они увидели, что на тебя напал оборотень и бросились на помощь. — Питера там не было, — пробурчал гриффиндорец, стараясь незаметно сморгнуть подступившие слезы. — Увидев Люпина, он сразу все понял и бросился за помощью, — строго ответил Дамблдор. — Если бы он не нашёл нас с профессором Макгонагалл так вовремя, мы бы, скорее всего, нашли утром ваши остывшие тела. — А Северус? — снова спросил Гарри. — Он… также гулял. Удивительно как многих манит полнолуние, да? — саркастично ответил Дамблдор, но его тон не обманул гриффиндорца. — Вы знаете, где он был, да? — тихо спросил он, страшась услышать ответ. — Да, — просто ответил волшебник. — И что теперь? — А что я могу сделать, кроме как наказать его за покидание территории школы? Мероприятия, которые он посещает время от времени, не запрещены законом. Гарри задохнулся: — Вы знаете?! — Ну разумеется, я знаю. — И вы ничего не предприняли? — А что ты предлагаешь мне предпринять? — Дамблдор, казалось, начал терять терпение. — Запереть его в подземельях? Запретить присоединяться к Тому? Пригласить в Орден Феникса? — Да хотя бы так! — воскликнул Гарри, не в силах замолчать. — Гарри Джеймс Поттер, — звучно, почти нараспев произнёс директор, и Гарри понадеялся, что его заклинание все ещё сохраняет свою силу, — я делаю все, что возможно, чтобы оградить своих учеников от беды, но иногда этого недостаточно. Не в моих силах направить Северуса на истинный путь. Если ты сможешь сделать это, я буду рад, но не требуй от меня невозможного! Гарри почувствовал, как волоски на его теле и голове встают дыбом, наэлектризованные от магии, заполнившей помещение. Он вдруг осознал что, возможно, ударил Дамблдора в больное место и поблагодарил Мерлина, что тот ограничился вот этим, а не устроил в больничном крыле что-то вроде магического выброса. Психани здесь такой волшебник как Дамблдор, уныло подумал Гарри, от замка останется лишь пыльная груда камней. Директор, видимо, и сам осознал, что переборщил. Напряжение в комнате резко схлынуло, и Гарри рвано вдохнул, только сейчас поняв, что не мог дышать несколько секунд. — Прошу прощения, — произнёс Дамблдор, так же тяжело дыша. — Мы закончим наш разговор на сегодня, но ещё вернёмся к нему, когда вы с друзьями придумаете более складную версию того, как вы все оказались во вторник вечером там, где оказались. Он окинул Гарри взглядом и, сдвинув ширму, вышел из Больничного крыла. Гарри остался сидеть, хватая ртом воздух. Он чувствовал себя ужасно виноватым: злость ушла так же резко, как и появилась. Действительно, зачем он так накинулся на директора? Понятно, что он не сможет разорваться на сотню частей, чтобы завоевать авторитет каждого студента, пожелавшего примкнуть к Пожирателям. Снейп для него — всего лишь очередной запутавшийся ребёнок. Кстати о Снейпе. Гарри с грустью подумал, что на Северуса теперь, в очередной раз, вся его надежда: он не был уверен на сто процентов, но, похоже, Дамблдор все же не успел заметить анимагической формы мародёров. Откинувшись обратно на подушку, Гарри тихо позвал: — Джеймс? Сириус? Поттер и Блэк мгновенно зашли в огороженный ширмами закуток, словно уже давно стояли у входа. Выглядели они ужасно: оба в кровоподтеках и синяках, грудь Сириуса забинтована, а Джеймс хромал. Оба смотрели на него со смесью страха и вины. — Как ты? — Что ты делал на улице? Они заговорили одновременно. Гарри рассмеялся — так типично. Оба чувствуют себя виноватыми, но Джим хочет загладить свою вину, а Сириус считает, что лучшая защита — нападение. — Дышал свежим воздухом, — он улыбнулся, и гриффиндорцы заметно расслабились. — Я же просил тебя не выходить, — простонал Джеймс, проковыляв к его кровати и усевшись в стоящее рядом кресло. — По-человечески предупреждал. — Тоесть, это я во всем виноват, да? А не вы трое, когда вытащили обернувшегося оборотня прогуляться под луной? Глаза Джеймса расширились. Гарри хмыкнул, прикидывая, как же страшно им обоим было — они не знали в курсе ли он, и, если да, то как много он знает. Ему захотелось поиздеваться над ними в качестве наказания, но это было жестоко. Они и так уже наказаны — своей совестью и сутками ожидания кары. — Ты… Директор… — Я не рассказал Дамблдору о том, что вы — анимаги. — Почему? — уголок рта Сириуса дернулся, словно он не знал стоит ли ему улыбаться или по-прежнему сохранять виноватое выражение лица. — А почему вы сами не рассказали? — Мы не зарегистрировались. Это незаконно. — Поэтому и не рассказал. Вы — мои друзья. — До сих пор? — Вы — идиоты, безответственные глупые придурки. Но вы спасли меня. Вы не виноваты, и я не виноват, и даже Ремус не виноват, хотя он, наверняка, будет считать иначе. — Как ты понял про Ремуса? — с ужасом спросил Джим. — Он болел прошлые два полнолуния, в тот вечер его не было с вами, хотя вы всегда вместе. Прикинул, а потом спросил у Дамблдора. Он ответил. Они помолчали минуту. Гарри думал о том, что, к его собственному изумлению, он и правда не винит мародёров. В конце концов, из них по иронии он был старшим и более опытным, так что сам мог подумать прежде, чем нестись навстречу неприятностям. К тому же, все закончилось хорошо, так? Наконец, Сириус нарушил молчание: он медленно приблизился к кровати и присел на ее краешек. — Любой другой бы на твоём месте рассказал Дамблдору о нас, написал бы в Министерство про Люпина и послал бы нас сейчас куда подальше. — Я это осознаю, — кивнул Гарри серьезно. — Ты что, псих? — вдруг воскликнул Сириус, словно не веря своим ушам. — Выходит, так. Джеймс нервно рассмеялся. — Кто ещё знает про Люпина? — Мы, директор, все деканы, лесничий и Снейп. — Снейп? Гарри сделал вид, что совсем не испытывает злости на них за одно только воспоминание о прошлогодней шутке. Он поклялся себе, что врежет Сириусу, если тот посмеет хотя бы ухмыльнуться. Но, по видимому, он недооценил крестного — тот не выглядел виноватым, но, хотя бы, не смеялся. Джеймс же вообще заметно помрачнел. — Снейп тебе не рассказывал? — дождавшись отрицательного кивка, он вздохнул. — Тебе не понравится эта история. Вздохнув, Гарри подумал, что ему даже не придётся изображать праведный гнев. Он все ещё испытывал злость и презрение от одной только мысли, что Сириус мог так поступить. — Это была середина четвёртого курса. Снейп тогда ещё дружил с Лили, они поссорились, и она долго плакала в своей спальне. Я распсиховался, Сириус меня поддержал и сказал, что Снейп поплатится за это. На следующий день было полнолуние, Лунатик ушёл в Визжащую хижину, и вечером Бродяга рассказал мне, что намекнул Снейпу как пройти туда, мол тогда он точно разгадает загадку Люпина. — Я не думал, что он туда попрется! — воскликнул Сириус под тяжелым взглядом Гарри. — Я думал, он даже из подземелий то выйти струсит! — Ну вот. Я побежал туда, успел вовремя — Снейп уже зашёл в хижину, но ему повезло: Лунатик только что обратился и не успел сориентироваться. Ну, я его вытащил, забаррикадировал проход, чтоб Луни не сбежал. Дамблдор был просто в ярости. — Я до конца курса каждую субботу драил котлы у Слизнорта, — пожаловался Блэк. — И меня отстранили от квиддича. Не смотри так, видишь, я был достаточно наказан. — Достаточным наказанием было бы бросить тебя в вольер с соплохвостами, — мрачно заверил его Гарри. — С кем? — Лучше тебе не знать. — Ладно, слушай, я признаю, что это был глупый поступок, — вдруг искренне произнёс Блэк. — Никто, даже ужик, такого не заслуживает. Не говоря уже о Лунатике. Как представлю что было б с ним, если б Джим опоздал… теперь я бы так не поступил. Он выглядел таким растерянным, что Гарри мгновенно ему поверил. Нужно быть совсем уж кретином, чтобы не раскаиваться в подобном. — Почему он вас не сдал? — А черт его знает, — пожал плечами Поттер. — Дамблдор с ним говорил. Может, надавил на него, а может, он такой же псих, как и ты. Что он вообще делал тем вечером на улице? Директор сказал, Снейп нас, вроде как, спас. — Не то, чтобы мы в это верили… — Он спас всех нас, — холодно ответил Гарри. — Пока вы валялись в отключке, он отгонял Ремуса от ваших бездыханных тел до прихода учителей. — Ну, не от наших, — многозначительно протянул Джим, — а, скорее, от твоего. Думаю, он бы и пальцем не пошевелил, если б речь шла только о нас. Гарри только устало покачал головой. Если делать выводы из их сегодняшнего разговора, Снейп представлялся куда большим гриффиндорцем, чем все мародеры разом. Но разве их убедишь? — Он не приходил? — Заглядывал вчера, — с неохотой откликнулся Сириус. — Разговаривал с мадам Помфри. О тебе, наверное, я не слышал. — А как Питер, в порядке? Он вовремя сориентировался, что надо бежать за помощью. Хорошо, что крысы быстро бегают. — Да уж, — засмеялся Джеймс, — он ещё и по канализации срезать может. Гарри хихикнул, но замолчал, наткнувшись на серьезный взгляд Сириуса. — Что? — Нет, ничего, — медленно ответил он. — Просто удивляюсь, что ты выглядишь слишком веселым после всего, что произошло. Гарри пожал плечами. За свою жизнь он привык к неожиданным поворотам, а этот так и вовсе не стал шоком. Вот после того, как он в первый раз увидел обращение Люпина, тогда да, он ещё с неделю от профессора шарахался, а сейчас… — Как Люпин? Джим тут же перестал улыбаться. — Не знаю. Нас к нему не пускают. Прошлой ночью все ещё было полнолуние, а после обращений он обычно ещё день отлеживается в отдельной палате. Вечером зайдёт, думаю. — А я думаю, что не зайдёт, — грустно ответил ему Гарри. ** Он оказался прав. Ни вечером, ни на следующий день Люпин так и не появился в общей палате. Гарри ел себя поедом, представляя, как оборотень терзается чувством вины, но ничего не мог поделать — их троих мадам Помфри обещала задержать в Больничном крыле до субботы, а Питер, прибегавший к ним после занятий, пытался уговорить Ремуса появиться, но все было тщетно. Сириус в своих лучших традициях умудрился сбежать из лазарета после отбоя, намереваясь поговорить с Люпиным, но вернулся спустя почти час мрачный и, не проронив ни слова, улегся в свою кровать. Гарри с Джимом оставалось только гадать что ж такого Лунатик ему наговорил. В целом, время они проводили не скучно: играли в плюй-камни, в карты на глупые желания, в правду или вызов — Гарри на все до единого вопросы бессовестно лгал. По вечерам и в обед приходили Хвост и Лили, иногда по очереди, иногда вместе. Хвост проносил запрещённые в больничном крыле взрывные кексы, Эванс — стопки конспектов и учебники. Это были мирные два вечера, самые лучшие за последние полгода жизни Гарри и, если б не периодически вспыхивающая боль в плече, он был бы счастлив. Было немного жаль, что к нему ни разу не поднялся Снейп, но Гарри был уверен, что теперь, после произошедшего, он сможет разобраться и с их отношениями. Может быть, Северус был напуган, может, злился на Джеймса и Сириуса, а может все ещё обижался из-за той их ссоры. В любом случае, первым, что Гарри собирался сделать, выбравшись на волю, было примирение со Снейпом. События вторника, разговор с Дамблдором и наличие свободного времени для размышлений помогли Гарри понять, что ему не обязательно ограничивать себя рамками его миссии. Может быть, это было эгоистично с его стороны — привязывать к себе людей сейчас, когда он так скоро их покинет, но он больше не хотел отказывать себе в этой потребности. Ему было необходимо это — дружить с мародёрами, любоваться на Лили, видеть рядом с собой Северуса. Пусть у него пока что не было возможности сделать то, зачем он сюда пришёл, но ведь само его существование тоже меняет реальность? Может быть, его дружба поможет Северусу или Хвосту сделать правильный выбор, и история изменится?