Post factum

8.11.1976. Хогвартс, Шотландия. Следующим утром Гарри пристально наблюдал за Слизеринским столом, пытаясь вычислить кто из этих малявок оставит ему этот бледный шрам на тыльной стороне ладони много лет спустя. Он сильно подозревал, что вон та светловолосая девочка с вплетенной в косичку бордовой лентой и была Амбридж, но та сидела к нему спиной, так что он не был уверен до конца. Не был он так же уверен зачем ему вообще ее искать, ведь не собирался же он всерьёз мстить двенадцатилетней девочке за то, что она ещё не сделала, но в глубине души он уже пообещал себе порезать ей сумку как-нибудь на перемене. От разглядывания бордовой косички его отвлёк услышанный краем уха разговор на повышенных тонах. Обернувшись, Гарри увидел Джеймса и Сириуса, сидевших за столом и нависающую над ними Оливию. О, опять. — Если тебе предпочтительнее бегать за каждой легкодоступной юбкой школы, — почти кричала Забини, указывая пальцем на стол Когтеврана, — то делай это со спокойной душой! Я разрываю нашу помолвку! Гарри подавился тыквенным соком и долго отфыркивался: фраза «я разрываю нашу помолвку» звучала в этих стенах в исполнении Оливии так часто, что уже стала нарицательной — школьники говорили ее, когда подразумевали что-то банальное и не правдивое. Оливия же каждый раз произносила ее как в первый: вот и теперь она, взмахнув своими чёрными кудрями, эффектно отвернулась от жениха и с независимым видом проследовала к своему столу. Слизеринцы, пряча улыбки, пододвинулись, уступая ей место. — Что, снова? Что теперь? — флегматично спросила Лили, опускаясь на скамейку рядом с Гарри. По другую сторону от него сел Люпин, все ещё находившийся в негласной конфронтации с остальными мародерами. — Очевидно, флирт с какой-то когтевранкой, — пожал плечами Гарри. Он встал, чувствуя легкое головокружение, и махнул друзьям: — Встретимся на Трансфигурации. Выйдя из зала, Гарри привалился к стене, чувствуя, что головокружение усиливается. Перед глазами поплыли чёрные точки, он раздраженно сморгнул — да что с ним сегодня такое?! Да, он не выспался — полночи крутился в кровати, размышляя обо всем и ни о чем сразу, но не настолько же. Усилием воли заставив себя выпрямиться, парень поплёлся к мужскому туалету, надеясь, что холодная вода поможет ему прийти в себя. Однако, до туалета он не дошёл: свернув в коридор, ведущий к уборным, он вдруг запнулся о свою же ногу и рухнул на пол. Последнее, что он успел услышать был чей-то голос, зовущий его по имени, а затем чёрные точки превратились в пелену и Гарри потерял сознание. ** Металлический звон, головная боль, резкий запах полыни. Гарри рывком открыл глаза и тут же захлопнул: белоснежные стены больничного крыла ослепляли. Ему не нужно было зрение, чтобы понять где он очутился: лазарет он узнавал уже по запаху. — Мистер Блэк, — обеспокоено позвал его мягкий голос мадам Помфри. — Мистер Блэк! Снова открыв глаза — на этот раз медленнее, давая себе постепенно привыкнуть к свету, Гарри увидел около своей кровати колдоведьму и, как ни странно, директора. Врач выглядела встревоженной, а Дамблдор задумчивым, и Гарри не знал что из этого испугало его больше. — Что произошло? — Вы потеряли сознание. Вас принёс сюда профессор Флитвик, он видел как вы упали. — Почему… — вопросительно начал Гарри и осекся, чувствуя неприятное онемение в ногах. — Вы проводили диагностику организма, мадам Помфри? — Да, — слегка удивленно ответила ведьма, — и она показала значительное магическое и физическое истощение. Вам что-то об этом известно? Гарри сжал пальцами виски и умоляюще посмотрел на Дамблдора. Он не хотел говорить с мадам Помфри об этом. Директор, видимо, понял его: — Поппи, я все объясню тебе позже. Оставь нас с мистером Блэком на минуту, пожалуйста. Если ведьма и хотела поспорить, то, взглянув на директора, передумала: вздохнув, она протянула Гарри бутылёк обезболивающего и вышла в свои комнаты. Послав ей вслед заглушающее заклинание, Дамблдор опустился в кресло рядом с кроватью. Даже сидя он выглядел величественнее и сильнее, чем Гарри когда-либо в жизни. — Что скажешь? Гарри пожал плечами: — Оно прогрессирует. Видимо, мне придётся заказать из Эдинбурга восстанавливающее зелье. Не хочу посвящать в подробности мадам Помфри — она же от меня потом не отстанет. Директор понимающе хмыкнул и оставил без внимания откровенное хамство гриффиндорца по отношению к своему сотруднику. — Что скажешь, может, нам стоит отложить наше пятничное мероприятие? Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы понять о чем речь. Крестраж. — Что? Нет, профессор, я в порядке! Сами видите, времени у меня немного. — Я в тебе не ошибся, — кивнул Дамблдор с улыбкой. — Тогда у меня для тебя есть сюрприз. Альфард? Альфард?! Гарри, забыв про головную боль, едва не подскочил с кровати когда в дверь вошёл, прихрамывая, пожилой волшебник. Гарри видел своего названного отца только по каминной связи, но в остальном Альфард выглядел точно так, как Гарри его и представлял: невысокий, плотный, но совсем не толстый, дядя Сириуса казался намного старше, чем был на самом деле, и при этом весь словно светился скрытой магической силой. Подойдя к кровати, Альфард широко улыбнулся Гарри и протянул ему руку. — Мистер Блэк! — изумленно воскликнул парень, возвращая рукопожатие. — Что вы здесь делаете? — Мой сын упал в обморок посреди дня. Я не мог не приехать прямо из Рима. — Ваш сын валялся тут неделю, погрызенный волком, — с сомнением поднял Гарри бровь и Альфард, не разочаровав его, расхохотался. Его смех, раскатистый и слегка лающий, был похож на смех его племянника. — Ладно, раскусил. Вообще-то, я здесь по приглашению профессора Дамблдора, а то, что ты свалился без сознания — просто дурное совпадение. Кстати, ты как? Это она, твоя болячка? — скорее с любопытством, чем с сочувствием спросил он. — Да, но я в порядке, спасибо. — Пей свое зелье, Гарри, и поднимемся в мой кабинет, — велел Дамблдор, вставая. — Беседа, которая нам предстоит, слишком конфиденциальна для этого места. Они поднялись наверх в слегка неловком молчании. Гарри всю дорогу исподтишка разглядывал Блэка и гадал зачем Дамблдор вызвал его в школу. Он даже попытался прочувствовать момент и разволноваться, но, разумеется, не смог. Тем более, что посредине пути вдруг заметил, что тремор слегка усилился. К моменту, когда они всей компанией вошли в кабинет, Гарри заставил себя закинуть мысли о болезни подальше и сосредоточиться на происходящем. Он умирает — тоже мне новость. Сейчас есть дела поважнее. — Мистер Блэк, позвольте мне говорить с вами откровенно, — начал Дамблдор, когда все формальности в виде трёх чашек чая и тарелки с печеньем были соблюдены. — Если я затрону темы, которые будут вам неприятны, то заверяю вас, я делаю это по необходимости. — Разумеется, профессор, — серьезно кивнул Альфард, и Гарри вдруг подумал, что когда-то давно директор учил и этого вполне себе пожилого колдуна. И все же, они казались практически ровесниками. Видимо, после какого-то возраста внешность у людей перестаёт особо меняться. — Вы, разумеется, знаете, кем является Гарри, и какую цель он преследует? — спросил, а, вернее, утвердительно заметил Дамблдор, и сердце Гарри ухнуло вниз. Вальпурга говорила ему тогда, летом, что Альфард и Реддл дружили. В своей легенде Гарри рассказал ему о своём плане, но он не упоминал Волдеморта и его крестражи. Дамблдор же этого не знал. Гарри открыл было рот, чтобы остановить директора, но понял, что это вызовет ещё больше вопросов у Блэка и предпочёл просто вжаться в кресло, стараясь слиться с обивкой и гадая куда именно пошлёт его дядя Сириуса через несколько минут. — В общих чертах, — кивнул Альфард, улыбаясь. — В таком случае, мой вопрос не станет для вас неожиданным. Когда вы в последний раз общались с Томом Реддлом? Вопрос все же стал неожиданным. Альфард непонимающе моргнул и вопросительно посмотрел на Гарри. — При чем тут Том? — Профессор, позвольте, — вдруг набрался смелости Гарри. Дамблдор кивнул, не сводя с него внимательного изучающего взгляда. — Боюсь, что версия, которую я рассказал мистеру Блэку была… неполной. В кабинете возникла тишина. Гарри не знал как рассказать то, что должен был, Дамблдор выглядел позабавленным, а Альфард нахмурился. — Профессор, я прошу прощения, но вы уверены, что мне стоит говорить вещи, способные изменить ход истории? — Я уверен, что мистер Блэк не расскажет о нашем разговоре Тому, Гарри. Альфард возмущённо хлопнул ладонью по столу, заставив парня подпрыгнуть. — Парень, мне перестаёт нравиться эта история. — Мне тоже, мистер Блэк, — со вздохом ответил Гарри. — В своём рассказе я упоминал темного волшебника, убившего моих родителей, помните? Альфард кивнул, очевидно, понимая, куда он клонит. — Незадолго до моего рождения было произнесено пророчество, которое гласило, что мы с Волдемортом связаны. Ни один из нас не сможет жить спокойно пока жив другой, — произнося это Гарри вдруг уловил иронию, ведь именно после смерти Волдеморта он начал умирать и сам. Едва сдержав горькую улыбку, гриффиндорец продолжил. — Волдеморт нашёл моих родителей и убил их. Попытался убить меня, но не смог. Раз десять не смог, если быть точным. Я победил его, а потом узнал, что с момента последней битвы во мне живет болезнь. Я не солгал вам о цели моего путешествия — я действительно не собирался сталкиваться с Волдемортом каким-либо способом в этом времени — я навоевался достаточно в будущем. Однако, планы изменились. — И чего вы хотите от меня? — спросил Альфард спустя минуту, когда понял, что Гарри не намерен продолжать. — Вы когда-либо видели печать Гриффиндора, мистер Блэк? — спросил Дамблдор, облокачиваясь на стол и внимательно глядя на волшебника. Глаза Альфарда расширились, и он откинулся на спинку стула, словно пытаясь отодвинуться подальше от своего бывшего учителя. — Я совсем перестаю улавливать суть нашей беседы, — раздраженно ответил он. — Том, печать Гриффиндора, пророчество… К чему это все? — С тех пор, как мистер Поттер рассказал мне обо всем, я узнал несколько новых фактов из биографии вашего школьного товарища, и у меня есть основания полагать, что вы знаете о чем я говорю. — Даже если и так, с чего мне вам помогать? — С того, что вы достойный волшебник, мистер Блэк. Об этом говорит то, что вы переехали на континент, а не остались здесь, в Англии, в числе других последователей Тома. — Я никогда не был его «последователем», — фыркнул Альфард. — И все же, это не имеет значения. Я не общался с Томом уже тридцать лет, я не знаю где печать и я совершенно точно не хочу иметь к тому, что вы делаете, никакого отношения. Он встал со стула и шагнул было к выходу, но холодный голос Дамблдора заставил Блэка замереть на месте. Директор говорил, чеканя звуки, завораживая и заманивая словно в ловушку. — Вы с Томом были близки. Я думаю, что за всю жизнь у Тома не было человека, ближе вас, Альфард. Вы сознательно были слепы, стараясь не замечать, что путь, который выбрал Том, противоречит всему вашему естеству. Но однажды Том перешёл грань, поставив вас перед тяжёлым выбором, и вы выбрали бегство. Я не виню вас — я сам долго убегал прежде, чем принять вызов. И все же, здесь судьба все решила за вас: вы один знаете что за зло сотворил Реддл, и вы один способны помочь нам исправить это. Вы вольны уйти, не решившись предать память человека, которым был Том прежде, но вы должны знать: Тома Реддла давно уже не существует. Есть тёмный маг, убийца и сумасшедший Волдеморт. За последнюю только неделю по его приказу убита целая семья магглов. И его невозможно остановить без вашей помощи, Альфард. Так что я спрошу снова: вы когда-либо видели печать Гриффиндора, мистер Блэк? Гарри с приоткрытым ртом смотрел на Альфарда. Мужчина стоял, замерев, и не сводил взгляда, наполненного ужасом, с директора. Кончики его пальцев заметно подрагивали. Наконец, спустя минуту, когда Гарри уже начал переживать за его психическое здоровье, Блэк ответил, и его голос звучал совсем иначе, чем прежде. — Если… если вы действительно знаете все, что пытаетесь мне сказать, господин директор, вы как никто другой должны понимать, что я не могу вам помочь. Вы не можете требовать этого от меня. Не просите меня. Он практически умолял. В какой-то момент Гарри подумал, что потерял нить повествования, но тут Альфард вдруг как-то тихо опустился обратно в кресло и словно бы сдулся, и Гарри понял, что эту битву выиграл Дамблдор. — Я знаю что он сделал, профессор. Я знаю какое зло он совершил. И все же, я не понимаю: чего вы хотите от меня? Мне нечего сказать вам кроме того, что вы итак знаете. — У меня есть основания полагать, что Том спрятал печать там, где и сделал ее. Вы же знаете, где он проводил ритуал? Альфард передернулся. — Разумеется, я знаю. Он сделал это в моем собственном доме. Но с чего бы ему хранить печать там? С тех пор, как я уехал, он даже не может зайти туда. — Считайте это моей догадкой. Но мои догадки чаще всего подтверждаются. Гарри порадовался, что с годами самооценка Дамблдора не пострадает: помнится, там, на перроне, он сказал ему что-то похожее. Он согласно кивнул, полностью подтверждая слова директора, хотя на него уже давно никто не обращал внимания. Повисло молчание — тяжелое и вязкое, как смола. Альфард колебался, но он и сам уже понимал, что проиграл. Дамблдору оставалось сделать всего лишь один шаг. — Каждый из нас в этой комнате знает, что чаще всего трудные решения приходится принимать именно хорошим людям. Нет вашей вины в том, что произошло, и это несправедливо, что только вы сейчас способны остановить Волдеморта. Бегство — не показатель трусости, однако любая дорога рано или поздно заканчивается. Вы можете бежать дальше, но рано или поздно этот выбор все равно встанет перед вами — в других декорациях, с другими людьми. Разве не проще покончить со всем сейчас? — Хватит, — оборвал его Альфард устало. — Чего вы хотите? Попасть в мой дом и поискать там печать? Хорошо, я проведу вас в дом, но когда печати там не окажется, вы оставите меня в покое, понятно? — Более чем, — кивнул Дамблдор, расслабляясь. — Мы выдвигаемся в пятницу. Будете нашим гостем? — У меня ещё есть дела в Лондоне. Я вернусь камином в пятницу, — угрюмо ответил Альфард. — А теперь, ради всего святого, выпустите меня отсюда, господин директор, иначе я за себя не ручаюсь. ** После того, как за Альфардом погас камин, Дамблдор, вздохнув, обернулся к Гарри. — У тебя, наверное, есть вопросы? — Откуда вы узнали, что мистер Блэк знает о крестраже? И откуда вы знаете о печати? — Мистера Блэка с Томом связывала очень крепкая дружба ещё со школы. Мне известно, что после окончания Хогвартса они жили вместе. Это факты, на которые я опираюсь, а дальше мы ныряем в область догадок, которые, впрочем, уже подтвердил мистер Блэк своей реакцией. Очевидно, что у Реддла не было своего дома, а семья мистера Блэка богата, и в распоряжении его отца находилось много недвижимости. Блэк-старший должен был подарить сыну как минимум один дом, а Альфард привёл бы туда Реддла. Насколько мне известно, мистер Блэк был первым и единственным человеком, которого… уважал Волдеморт — в своей манере, разумеется, в ближайшем доступном ему эквиваленте. В какой-то момент, полагаю, ему захотелось бы впечатлить Альфарда — они оба очень сильные волшебники, а значит, Тому требовалось что-то по истине грандиозное, чтобы произвести на своего друга впечатление. Я предположил, что Том показал ему крестраж. Альфард был очень привязан к Тому, но это — на практике, не в теории, — ужаснуло его, и он уехал. Тогда я стал думать — где Том прячет свои крестражи? Ты рассказал мне, что все свои части души он оставлял в значимых для него местах, а разве место, где он сделал первый шаг к бессмертию, не значимо? — Но как вы узнали про печать? — Опять же догадки: для крестражей он использовал реликвии основателей. Ты говоришь, он не нашёл ничего, что принадлежало бы Гриффиндору? Я не думаю, что Том остановился бы просто от того, что не смог ничего найти. Он страстно желал доказать своё величие, а что может быть лучше в этом случае, чем обладание реликвией главнейшего соперника твоего предка? — Я никогда не слышал о печати Гриффиндора, — растерянно ответил Гарри, откинувшись на спинку кресла. Он все ещё чувствовал себя уставшим после недавнего происшествия. — Легенды о перстне-печати Гриффиндора я слышал ещё когда сам учился в Хогвартсе. Это древние и давно позабытые сказки, до сего дня и я не был уверен, что Том нашёл его, но, как ты сам мог увидеть из слов Альфарда, это случилось. Как интересно мне было бы узнать эту историю — может быть, мистер Блэк расскажет ее нам однажды? Гарри устало потёр глаза и зевнул. — Тебе стоит отдохнуть. Я предупредил преподавателей, что ты плохо себя чувствуешь, так что можешь смело отправляться в свою спальню и проспать остаток дня, — улыбнулся Дамблдор. — Спасибо, сэр. Последний вопрос: почему мистер Блэк не хочет нам помогать? Если он сам видел, что сотворил Реддл, почему он не хочет это уничтожить? Дамблдор посерьезнел и вздохнул, сцепляя пальцы в замок на столе. Взгляд его небесно-голубых глаз стал грустным. — Помнится, ты рассказывал мне о своей девушке, мисс Грейнджер, так? — Она была моей подругой. — Ты чувствуешь себя виновным в ее смерти? — Да, — Гарри нахмурился. — А объективно ты в ней виновен? — Не знаю… меня не было рядом. Я не успел ее защитить. — А теперь представь, что это ты сам за руку приводишь к ней Пожирателя с направленной на неё палочкой. — Но ведь Гермиона ни в чем не виновата! — запротестовал Гарри, хотя уже понял к чему клонит директор. — Она не убивала, она не делила свою душу, не мучала невинных… — Тридцать лет назад Альфард уехал от самого близкого в его жизни человека — Тома Реддла. С Волдемортом он не знаком, понимаешь? — Реддл взял себе это имя ещё в школе, — мрачно заметил Гарри. — И в школе же он впервые убил. Дамблдор понимающе кивнул: — Мисс Уоррен, я полагаю? Миртл? Гарри лишь кивнул. Он не был до конца убеждён в том, что нерешительность Блэка оправдана. — Все мы видим в людях разные вещи. Весь мир знает Геллерта Гриндевальда как убийцу и монстра, однако я провёл с ним целое лето, и помню его мальчишкой, влюблённым в магию, листающим учебник по чарам выпачканными в сахарной пудре пальцами. Ты знаешь Волдеморта как человека, который испортил жизнь тебе и уничтожил твоих близких, а Альфард помнит, как они на протяжении нескольких лет делили крышу над головой. — Вы же вышли против Гриндевальда, — тихо отозвался Гарри. — И это был тяжелейший выбор в моей жизни, — Дамблдор прикрыл глаза. — Не могу с уверенностью сказать, что не жалею об этом.