Post factum

12.11.1976. Поместье Блэков, Портпатрик, Шотландия. Задыхаясь и кашляя, Гарри откинул ногой обломок половицы, прижавший его ступни, и сел. Комната, до этого мрачная, но красивая, напомнила ему дом старой Батильды Бэгшот после схватки с Нагайной: прежде старинная, явно дорогая мебель была изломана, зеркала разбиты, а в мягкую сидушку стула впилась, словно огромная заноза, другая половица из раскуроченного пола. Глубоко вдохнув и откашлявшись, Гарри с трудом поднялся, оглядываясь в поисках своих спутников. Дамблдора он нашёл первым: под горой тряпья, высыпавшегося из разломанного на части шкафа, торчали его ноги в длинных, почти ковбойских, сапогах. В мгновение ока раскидав вещи, Гарри призвал свою палочку — та, чуть подрагивая, вылетела из-под завалов, — и прошептал, касаясь кончиком волшебной палочки шеи директора: — Энервейт! Ему прежде не приходилось использовать это заклинание, но, к его счастью, оно подействовало. Дамблдор тут же открыл глаза и приподнялся на локтях: — Что происходит? Кто вы? — Что? — отупело переспросил Гарри, опускаясь на грязный пол. — Господин директор, вы меня не узнаете? — Прошу прощения, — Дамблдор заозирался по сторонам с видом человека, совершенно не понимающего что происходит, — но я не помню вообще ничего. Он вздохнул и вдруг опрокинулся на спину. Его глаза закрылись, и Гарри с ужасом понял, что волшебник снова потерял сознание. Проверив пульс, Гарри оставил его лежать, а сам кинулся к тому месту, где в последний раз видел Альфарда. Блэку повезло меньше, чем Дамблдору — на него рухнул книжный шкаф, и теперь, чтобы подойти ближе, Гарри приходилось наступать на рассыпавшиеся по полу страницы книг. Впрочем, он не спешил, потому что смысла в этом не было. И действительно, заклинанием подняв шкаф на место, гриффиндорец сдвинул мешающие книги и прижал руку ко рту: на полу у его ног лежал Альфард Блэк, из его живота торчала ручка серебряного кинжала Дамблдора, а вокруг него расползалась, впитываясь в книги, темная лужа крови. ** Тремя часами ранее. Хогвартс, кабинет директора. До вечера пятницы Гарри еле дожил. Нетерпение съедало изнутри, и ни тренировки к матчу, ни вечера в Выручай-комнате со Снейпом не могли ему помочь перестать лихорадочно гадать как пройдёт поездка за загадочным восьмым крестражем. В пятницу за ужином Гарри сидел, как на иголках, и сорвался из-за стола как только увидел, что директор вышел из зала. Он так торопился к кабинету Дамблдора, что умудрился его обогнать, и ещё пять минут ходил туда-сюда по просторному коридору. — Нетерпение — главный порок юности. И главная прелесть, — усмехнулся Дамблдор себе в бороду, застав Гарри за показыванием языка каменной горгулье. — Что ж, проходи. Думаю, мистер Блэк не заставит себя ждать. Так и вышло: едва за ними закрылась входная дверь, камин в кабинете вспыхнул, предупреждая о визите. Дамблдор разблокировал его взмахом палочки, и на ковёр шагнул Альфард: в маггловских джинсах и джемпере он был совсем не похож на себя и казался ужасно чужеродным на фоне их мантий. — Портпатрик — маггловский городок, — вместо приветствия гаркнул он, смерив их взглядом, — а вы собрались заявиться там в мантиях? Я не большой фанат Статута о секретности, но законы надо соблюдать, раз уж приняли. — Полно вам, Альфард. Простите старику его забывчивость, — примирительно улыбнулся Дамблдор и, подмигнув Гарри, двумя взмахами палочки превратил их одежду в маггловскую. — Вы готовы? Он говорил так миролюбиво, словно приглашал старых друзей прогуляться по берегу озера, а не собирался на потенциально опасную вылазку в компании двоих людей, оснований доверять которым в принципе не имел. Гарри поспешно кивнул, вспоминая выпил ли он перед ужином тонизирующее зелье и проверяя в кармане ли его мантия-невидимка, Альфард отрывисто крякнул, выражая сомнительное согласие. — Я по-прежнему считаю, что вам не найти того, что вы ищите, но если оно все же там — что вы будете с ним делать? — Уничтожим его, разумеется? Альбус внимательно посмотрел на мужчину. Альфард заметно вздрогнул. — Убьете, значит? — Это не живой человек, мистер Блэк… — Ага, это его половина. «Седьмая часть» — хотел съязвить Гарри, но сдержался. — Какой выход из этой ситуации видите вы? — спросил Дамблдор, пряча волшебную палочку в потайной карман. — Чем вы лучше него, — вскинулся Блэк, подходя ближе к директору, и Гарри подумал, что мужчина его сейчас ударит, — если решаете кому жить, а кому умереть? То, что вы ищете — часть его души, и она имеет такое же право на существование, как и сам Том. Поймайте его, заприте вместе с печатью в Нурменгарде или воткните эту хрень обратно в Тома, но зачем убивать? Было видно, что эту речь Альфард репетировал уже не один день. За показной бравадой его слов была легко различима тоска, и Гарри вдруг стало его жаль. — Том сделал свой выбор, мистер Блэк, — с сожалением произнёс Альбус, — боюсь, лорд Волдеморт не из тех, кто способен раскаяться в своих поступках. — Вы не знаете его! — зарычал Альфард. Казалось, он сейчас заплачет. — Вы не знаете, кем он стал, — наконец, начал выходить из себя Дамблдор. Он не повысил голоса, и все же атмосфера в кабинете изменилась, заставив Гарри неуютно поежиться, а Альфарда отступить на шаг. — Вы уехали на континент и оставили прошлое прошлому, однако ничто не стоит на месте, и то, что совершает ваш друг теперь — намного, намного хуже, чем вы можете себе представить, мистер Блэк. Вы знаете, как создаётся крестраж? — Убийство, — тихо произнёс волшебник, как заворожённый глядя в глаза Дамблдору. — Одно из десятков, сотен убийств, которое совершил Том. И, поверьте нам обоим на слово, даже не первое. Блэк отшатнулся и перевёл разъяренный взгляд на Гарри. — Это ты виноват, мальчишка. Решил поиграть со временем? Жалкий, наивный глупец, время не победить. Оно перемелет тебя, сотрёт в порошок, и нас заодно с тобой… — Альфард, — прервал его Дамблдор мрачно. Несколько мгновений Альфард ещё буравил Гарри тяжёлым взглядом, а затем отвернулся. — Я обещал, что отведу вас в свой дом. И буду столь великодушен, что проведу там с вами столько времени, сколько потребуется, чтобы защитные заклинания не прихлопнули вас, как моль. Но вы ошибаетесь — печати там нет. И, когда вы сами в этом убедитесь, надеюсь, вы оставите меня в покое. Без спроса взяв со стола директора чистый пергамент и чернила, он дважды написал на нем что-то и, разорвав пополам, протянул Гарри и Альбусу по кусочку. — Координаты трансгрессии. Встретимся там через пять минут. Он кинул в камин пригоршню порошка и отправился в Три мётлы. — Мы тоже пойдём через Хогсмид? — спросил Гарри директора. Тот покачал головой. — Если ты ничего не имеешь против парной трансгрессии, предлагаю переместиться отсюда, чтобы у Розмерты не возникло лишних вопросов. — Вы знаете, — улыбнулся Гарри, покрепче берясь за протянутую ему руку, — впервые в жизни я трансгрессировал именно с вами. — Тебя вырвало? — улыбнулся Дамблдор, сжимая его пальцы. — Нет. Вы сказали, что это редкость, когда после первой трансгрессии не выворачивает. — Так и есть. Меня выворачивало первые раз десять точно. Ты умеешь трансгрессировать сам? — Да. Мне много приходилось перемещаться, когда мы охотились за крестражами. Но экзамен я сдать так и не успел. — Расскажи мне как-нибудь подробнее о ваших приключениях, — улыбнулся Альбус. Гарри вдруг почувствовал себя неловко из-за того, что они все ещё держались за руки. — Обязательно, сэр. Дамблдор вдруг взглянул на Гарри как-то грустно и крутанулся на месте. ** Они оказались в крохотном тупичке между двумя невысокими серыми многоквартирными домами. Окон здесь, как и дверей, не было, зато стояли мусорные баки, надежно скрывая появившихся из ниоткуда магов от глаз прохожих. Альфард уже стоял у стены, при виде них он неприятно улыбнулся и, махнув рукой, вышел из тупика. Портпатрик оказался крохотным городком, судя по всему, где-то на западе Шотландии. Первым, что увидел Гарри, выйдя на улицу, было море — спуск к нему начинался буквально через дорогу от них. Должно быть, летом здесь было красиво, но сейчас, в ноябре, пейзаж выглядел до крайности тоскливо: серое, захлебывающееся своими волнами море, серое небо, чёрные и белые двухэтажные дома, высокие, укрытые снегом верхушки гор вдалеке. Альфард, не оборачиваясь, направился на север, вверх по склону, на пустынной, запорошенной снегом дороге чёрной грязью отпечатывались его следы. Гарри почти бегом бросился следом и, поравнявшись с волшебником, тихо спросил: — Ему здесь нравилось? — Нет, — отрезал Альфард, бросив на парня удивлённый взгляд. — Портпатрик напоминал ему место, куда возили детей из его приюта отдыхать на лето. Гарри показалось, что упоминанием о приюте Блэк хотел вызвать у Гарри жалость к Тому, и он вдруг испытал грусть. Гарри не знал Тома Реддла, но был уверен, что тот, как и Волдеморт, был бы зол на бывшего друга, если б узнал, что тот рассказывает кому-то о его детстве с целью добиться жалости. Они шли почти полчаса, и Гарри успел изрядно продрогнуть. Морской ветер пробирался к нему через все согревающие заклинания, поэтому он был одновременно и напуган и страшно рад, когда, стоило им перешагнуть защитный барьер, перед ними из ниоткуда появился небольшой двухэтажный особняк. Дом выглядел совсем заброшенным, каким, наверное, и являлся: обитые деревом стены облупились, доски прогнили и потеряли свой цвет, крыльцо заросло пробившимися через щели вьюнками и травой, и выложенная камнем тропинка скорее угадывалась, чем виднелась под зарослями сорняка. Все трое замерли перед крыльцом, разглядывая разбитые окна и высокую деревянную дверь. Затем Альфард, кивнув сам себе, взмахом палочки расчистил им путь и поднялся на крыльцо. Он коснулся дверной ручки и, чуть сжав, толкнул дверь. Внутри все выглядело так, словно много лет назад хозяева впопыхах уехали, бросив большую часть вещей на волю времени. Толстенный слой пыли покрывал шкафы, забитые книгами, старинный каменный камин, подсвечники с догоревшими до середины свечами, стол с разбросанным по нему пергаментом и отодвинутый стул, будто тот, кто на нем сидел, резко встал и вышел на тридцать лет. — Акцио, печать Гриффиндора! — рявкнул Альфард так, что Гарри подпрыгнул от неожиданности. Ничего не произошло, и Блэк фыркнул. Дамблдор, стерев пальцем пыль с каминной полки, улыбнулся. — Вы же не рассчитывали на это всерьёз, правда? — И все же объясните мне ещё раз — почему вы думаете, что крестраж здесь? Тридцать лет назад я вышел из этого дома, оставив Тома здесь. Как только Том покинул защищённую территорию, он потерял возможность вернуться, и он это знал. За эти годы он ни разу не попытался найти меня, чтоб попасть сюда. Думаете, собирая свои вещи, он забыл о такой безделушке?! — Я думаю, — ответил Альбус, зажигая магией огонь в камине. В комнате сразу стало теплее, — что Том оставил здесь крестраж нарочно. Он знал, что вы не вернётесь сюда добровольно, а значит, никто другой сюда так же не попадёт, и крестраж будет в безопасности. К тому же, никто кроме вас двоих не был в курсе существования печати. — Но ведь я был в курсе! Если он такой монстр, каким вы его описываете, стал бы он оставлять что-то столь ценное в моих руках в надежде, что я не решусь его уничтожить? — Боюсь, мистер Реддл знал вас даже лучше, чем вы сами, мистер Блэк. Он знал, что у вас никогда не хватит решимости уничтожить часть его души. — Я не трус! — нахмурился Альфард, крепче перехватывая палочку. — Нет, нет, я имел в виду совсем иное. Дело не в страхе, дело в любви. Альфард ничего не ответил, а Гарри ничего не понял. Впрочем, времени переспрашивать у него не было — на улице стремительно темнело, а искать что-то при свете свечей было сложно. Первый этаж, состоящий из кухни и просторного зала, они вдвоём с директором обыскали за два часа. Альфард, показав им три известных ему тайника, сел в грязное кресло и с независимым видом уткнулся в пыльную книгу. — Здесь, — хмыкнул Блэк, провожая их на второй этаж по скрипучей пыльной лестнице, — ванная, спальня и кабинет. В кабинете поднимите со стола золотую чернильницу и откроется потайной шкаф, там мы хранили запрещённые ингредиенты для зелий. — А где спальня Тома? — удивленно спросил Гарри, озираясь. Хозяйская спальня была просторной, но кровать здесь стояла одна. — В этом доме одна спальня, юноша, — усмехнулся Альфард и подошёл к кровати. Выдвинув ящик одной из прикроватных тумбочек, Блэк заглянул внутрь и, пошарив за задней стенкой, вытащил наружу плотный листок бумаги. Заглянув ему через плечо, Гарри почувствовал, как его рот открывается от изумления. В руках Альфард держал фотографию — обычный маггловский фотоснимок, черно-белый, пожелтевший от времени, но не окончательно выцветший. С фотоснимка на Гарри смотрели двое юношей чуть старше пятнадцати. Молодого Реддла невозможно было не узнать: волнистые темные волосы, идеальные черты лица, но такого выражения его лица Гарри прежде не видел. Реддл улыбался — не на камеру, не вежливо-отстранённо, как в воспоминаниях Слизнорта, но весело и смешливо, как и положено подростку. Альфард на фото — это без сомнения был он, — в камеру не смотрел. Он смеялся, глядя на Тома, его рука покоилась на плечах друга, и они оба выглядели такими веселыми, что Гарри никак не мог поверить, что это действительно они. — Когда это снято? — спросил он отчего-то шепотом. — Летом после седьмого курса. В первый день нашей жизни в Портпатрик. Молча развернувшись, Гарри вышел из спальни, чтобы присоединиться к Дамблдору в кабинете. Ему вдруг стало интересно от чего директор не попросил у Альфарда воспоминания об «утерянных» в его представлении годах Волдеморта и не показал их Гарри. Не хотел, чтобы он видел своего противника человеком? Юношу с фотографии убить было намного сложнее, чем безносое чудище, в которое он превратится много лет спустя. Зайдя в кабинет, он даже не успел оглядеться: Дамблдор, прежде стоявший к нему спиной, обернулся, сжимая в руках тяжелый золотой перстень. — Это оно, профессор? Словно услышав его вопрос, за спиной Гарри появился Альфард, на ходу засовывая фото в карман. Он смотрел на перстень с неприязнью. — Что ж, признаю. Я был не прав, и ужасно этому огорчён. — Вы можете уйти, мистер Блэк, — тихо произнёс Альбус, не сводя глаз с крестража. — Чтобы дом в ту же секунду уничтожил вас, как незваных гостей? Как бы я ни хотел, я вынужден оставаться здесь. — Я прежде никогда не встречался с крестражами, — задумчиво протянул Дамблдор. — Я не знаю чего от него ждать. — Те крестражи, — заговорил Гарри так неожиданно, что волшебники вздрогнули, словно успев забыть о его существовании, — которые я уничтожил, пытались запутать меня. Не знаю, к чему они стремились, но думаю, что они хотели завладеть моим телом или что-то подобное. Эта тварь внутри, она отбивается до последнего, но, как я понял, не может нанести физического вреда. Она воздействует на разум. — Ты уже встречал крестражи прежде? — севшим голосом спросил Альфард, поправив воротник джемпера. — В будущем? Эту печать? — Нет, мистер Блэк. Это были другие крестражи. — Другие? Их было много? — Ещё семь, сэр, — Гарри невольно улыбнулся выражению лица Блэка. — И все они принадлежали… — Да. Альфард замолчал, разглядывая его, словно сумасшедшего. Дамблдор тем временем протянул крестраж Гарри: — Подержи. Только не вздумай надевать! Взяв в руки печать, Гарри прислушался к себе. Когда он носил медальон, тот словно бы общался с крестражем внутри него, Гарри чувствовал подсознательно связь с ним, чувствовал тьму, прятавшуюся внутри, и ненавидел медальон за это. Но печать — она была просто печатью, тяжёлым золотым перстнем в ладони, не горячим и не холодным, просто кусок драгоценного металла с гербом Гриффиндора на печати. Дамблдор, отвернувшись к столу, заклинанием скинул с него пыль и пергаменты на пол, и достал из кармана мантии — Гарри даже не заметил когда заклинания трансфигурации с их одежды спали, — серебряный кинжал. Завороженно проведя по лезвию самым кончиком пальца, Дамблдор положил кинжал в центр стола. — Гоблинская работа, омыт ядом василиска. Не прикасайтесь к нему без крайней необходимости и, ради всего святого, не порежьтесь им. — Надо было захватить с собой Фоукса, — нервно хмыкнул Гарри, но на него никто не обратил внимания. Нервное напряжение, прежде наполнявшее все его тело энергией, вдруг превратилось в страх, и Гарри почувствовал, что его начинает трясти. Он столько раз стоял таким собранным, намереваясь уничтожить очередную часть души Волдеморта, и точно был уверен, что больше не испытает этого чувства. Вместе со страхом пришёл азарт. — Как мы откроем его? — спросил Гарри, складывая перстень на край стола. Чувствуя близость кинжала, печать мелко завибрировала. — Я больше не говорю на парселтанге. Альфард посмотрел на него как на умалишенного. — Крестражи, парселтанг? Парень, да ты явно многого мне не рассказал. — Вы бы не стали мне помогать, если бы знали правду, — грустно сказал Гарри. Он не раскаивался в своей лжи. — И все же малец прав. Если открыть его можно только с помощью языка змей, вам с этим не справиться. Единственным змееустом на земле является Том. — Это не совсем так, — мягко поправил его Дамблдор. — Я выучился понимать язык змей, хотя и не смогу завести с ними беседу. Но все же, я способен произнести фразу на парселтанге так, чтобы любой ужик смог меня понять. — Научиться языку змей невозможно, — с сомнением протянул Блэк, разглядывая перстень. — Вот сейчас и проверим. Вы готовы? Гарри и Альфард одновременно отрицательно покачали головами, Альбус улыбнулся и, взяв в руку кинжал, зашипел. В первое мгновение Гарри не понял что происходит: прежде он ни разу не слышал змеиного языка со стороны. Однако, очевидно, это сработало: перстень крупно вздрогнул и с гулким звоном упал на пол. Гарри бросился было его поднимать, когда волна темного дыма, вырвавшись из центра печати, отшвырнула его назад как котёнка. Поднявшись, Гарри увидел, что Дамблдор и Альфард находятся в таком же положении, а дым, сжавшись в плотный клубок, быстро менял свои очертания. Вдруг с беззвучным взрывом он рассеялся, и на пол перед ними ступил Реддл — молодой и намного более красивый, чем в воспоминаниях, которые видел Гарри прежде. Не обращая внимания ни на кого кроме Альфарда, он шагнул вперёд. — Ты вернулся ко мне? Он говорил ровно, совсем не так, как Гарри и Гермиона из медальона Слизерина. Реддл из кольца не угрожал Альфарду как Рону, не пугал, он выглядел таким настоящим, что Гарри впал в оцепенение. — Я так долго ждал тебя… — шелестел Реддл, подходя чуть ближе. Альфард стоял, глядя на него расширившимися глазами. — Я думал, ты не придёшь. Я думал, что наскучил тебе. — Что? Это не так, — ответил Блэк, отступая назад. — Ты знаешь, что это не так! — Не говори с ним! — крикнул Гарри, наконец обретя голос. — Директор, вы… За спиной Реддла он увидел Дамблдора, тот стоял, глядя на осколок души Волдеморта, в его руках не было ни палочки, ни кинжала. Гарри судорожно огляделся: кинжал отлетел и лежал теперь прямо у ног Блэка. — Я вижу, что я ошибся. Я признаю это, — тем временем произнёс Том. Он не сводил взгляда с Альфарда, стоял расслаблено, наклонив голову к плечу. — Ты боишься меня? Не бойся, я никогда не причиню тебе вреда. Ты не такой, как остальные, ты же знаешь это. Ты — особенный. Загипнотизированный его голосом, Блэк сделал шаг вперёд и наступил на кинжал. Все присутствующие опустили взгляды на блеснувший в свете свечей клинок. Альфард сглотнул и посмотрел на Тома, застыв. — Я не хочу умирать, — грустно произнёс Реддл, разведя руки в стороны в жесте повиновения. — Я никогда не хотел иметь ничего общего со смертью. Все, чего я хотел — быть здесь, с тобой. Но ты ушёл. — Ты убил ее, — прошептал Блэк. Слева от него Дамблдор чуть качнулся, придвигаясь ближе. — Ту девчонку-магглу из деревни. Ты убил ее, чтобы стать бессмертным, и я не помешал тебе. — Почему? — спросил Реддл так, словно уже знал ответ. — Потому что любил тебя! — Разве теперь ты не любишь меня? Убив меня, ты не воскресишь ее. Ничто не изменится в мире кроме ещё одной жестокой смерти. Ты этого желаешь для нас? Вдохнув поглубже, Гарри собрался с силами и рванул вперёд. Он упал на пол перед Реддлом, почти схватил пальцами кинжал, но в ту же секунду его отбросило обратно, и он больно ударился головой о стол. Ни Реддл, ни Блэк даже не повернули головы в его сторону. Дамблдор посмотрел на Гарри нечитаемым взглядом и сделал еще один крохотный шажок к кинжалу. — Я много ошибался, но все, что я делал, было в конечном счёте ради тебя. Ради нас с тобой. Ради нашего величия, вечного величия. Я не хотел умирать, чтобы вечно быть рядом с тобой. — Он лжёт, — прохрипел Гарри, но Блэк его не слышал. — Я не просил этого. Цена слишком высока, Том. — Не бывает слишком высокой цены за твою улыбку, Ал, — улыбнулся Реддл. Альфард заметно вздрогнул, услышав, видимо, привычное прозвище из уст крестража. — Пожалуйста, прости меня, — прошептал Том, придвигаясь. Они стояли уже почти вплотную, разделённые кинжалом, переступить который Реддл, очевидно, не мог. Он протянул руку, касаясь ладонью щеки Блэка. — Пожалуйста. В звенящей тишине Блэк, не отрывая взгляда от лица Тома, ногой отодвинул кинжал вправо. Гарри попытался встать, но голова кружилась, и он лишь снова завалился на пол. Дамблдор, к тому моменту успевший медленно приблизиться к застывшим друг напротив друга мужчинам слева, замер. Секунду Том и Альфард ещё смотрели друг другу в глаза, словно собираясь поцеловаться, и вдруг Реддл поднял вторую руку и, коснувшись руки Блэка, переплел их пальцы. В то же мгновение тонкое юношеское тело взорвалось клубками дыма и одним неразличимым движением рванулось вперёд и исчезло. Гарри заморгал, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Куда он делся? — спросил он застывшего Дамблдора. Но тут Альфард открыл глаза — абсолютно чёрные, без зрачка и радужки, они выглядели поистине жутко. — Альфард? — заговорил, наконец, Дамблдор. Блэк открыл рот, но насмешливый голос, звучавший из него, был голосом молодого Реддла. — Ошибаешься, старик. Годы не изменили Блэка — он как был доверчивым мальчишкой, так и остался. Впрочем, я даже не догадывался насколько он окажется мне полезен. Гарри приподнялся, стараясь не шуметь — Реддл в теле Альфарда был так увлечён директором, что, казалось, забыл о его существовании. Гриффиндорец огляделся и обнаружил, что перстень лежит прямо рядом с ним — осторожно сжав в ладони тёплый металл, парень медленно двинулся в сторону кинжала. Заметив его маневр, Дамблдор заговорил. — Наверное, именно за это ты его и любил? — Любил? — Реддл расхохотался. — Его? Это ничтожество, пса, который убежал, поджав хвост, при виде крестража? — Я бы посоветовал тебе не оскорблять человека, чьё тело ты временно используешь как сосуд. — Я бы посоветовал тебе заткнуться, — в тон ему ответил Том, делая шаг вперёд. Воспользовавшись тем, что Реддл отошёл от кинжала, Гарри бросился вперёд и, схватившись за серебряную ручку, бросил перстень на пол и изо всех сил воткнул в него кинжал. Он ожидал чего-то похожего на произошедшее в Тайной комнате — свет, крики, кровь, льющуюся из перстня, но ничего не произошло. Звякнув, перстень, помятый с одной стороны, отлетел и упал у книжного шкафа. Реддл, обернувшись, посмотрел на печать и усмехнулся. — Кто это, Дамблдор? Твой протеже? Он слишком молод для этих дел, если ты понимаешь, о чем я. Я тут на досуге пообщался с Гриндевальдом… много интересного узнал. Ну, да сейчас не время. Отдай мне свою игрушку, парень. Гарри отполз назад, крепко цепляясь за кинжал, но Том взмахнул рукой Альфарда, и кинжал выскользнул из вспотевшей ладони, едва не оцарапав пальцы. Том сжал рукоятку и рассмотрел клинок со всех сторон. — Красивая штучка, но вам от неё прока не будет. Вам не убить меня, не задев вашего приятеля. Видит Мерлин, я бы убил нас обоих не задумываясь, но ты, Дамблдор, ты же не такой, да? Ты светлый маг, мир и добро и птички на плечах. От тебя прямо-таки несёт добротой за версту, и я не имею представления как этот глупец Ал мог поверить мне, а не тебе. — Ты ошибаешься, — тихо произнёс Дамблдор. — В чем же? — Альфард поверил не тебе, он поверил в тебя. Думаю, сейчас он разочарован. — В таком случае ты должен понимать, что мне глубоко равнодушны все его переживания, — заверил его Реддл злобно, покачивая кинжалом. — Глупая ничтожная мышь, запутавшаяся в своих глубочайших чувствах, не способная отличить свет от тени, лицемерный идиот, убегающий при виде величайшей магии из всех существующих. Это что-то напоминает мне, Дамблдор, что-то очень знакомое, так и вертится на языке, но вот что? — Реддл уродливо кривлялся, делая вид, что размышляет. — Трус, бегущий от возможного величия, предающий старых друзей, не готовый к ответственности, которую накладывает знание. Ничего о таком не слышал? — Я победил Гриндевальда, — прогрохотал Дамблдор, поднимая невесть откуда взявшуюся в руке палочку. — Да, ты победил Гриндевальда. А Ал испугался, хотя мог уничтожить меня, пока единственный на тот момент крестраж был в его руках. И теперь он сам погибнет от моей руки — за своё предательство. В следующие секунды произошло несколько вещей разом: Дамблдор взмахнул палочкой, готовясь нанести удар, но вдруг опустил руку и отшатнулся, Альфард обернулся и посмотрел на Гарри своими нормальными темно-карими глазами и, подняв руку, вонзил кинжал себе в живот. Крик Реддла оглушил Гарри, а ударная волна, разлетевшаяся в стороны от оседающего на пол Блэка, со всей силы приложила гриффиндорца о стену, и он потерял сознание. ** Выругавшись, Гарри на всякий случай проверил пульс, но Блэк безо всякого сомнения был мертв, как и огрызок души Волдеморта, похозяйничавший в нем. Гарри огляделся по сторонам, пытаясь сосредоточиться. В первую очередь ему нужно было вернуться в Хогвартс с директором, потому что тот, кажется, повредился в уме или что-то подобное, а с остальным он разберётся по ходу дела. Возвращаясь к телу Дамблдора, он подумал было поискать печать Гриффиндора, но не решился тратить на это время. Когда директор поправится, он сам во всем разберётся. Главное — не упустить время. Защитные заклинания дома, очевидно, пали вместе со своим хозяином: Гарри буквально телом ощущал, что аппарационный барьер лопнул, как мыльный пузырь, и ему это было на руку. Сжав в ладони свою и бузинную палочки, Гарри обхватил обмякшее тело директора руками и трансгрессировал, сосредоточенно представляя себе ворота Хогвартса. Ему повезло — не смотря на его состояние, ни его, ни Дамблдора не расщепило. С трудом поднявшись на ноги, Гарри спрятал палочку директора в карман и пробормотал: — Извините, профессор, но я сейчас не в форме. Мобиликорпус! Тело директора послушной куклой взмыло в воздух. Гарри медленно направился к школе, по мере сил стараясь не собирать седой копной волшебника сучки и ветки. К его изумлению, по пути до больничного крыла ему не встретилась ни одна душа. Бережно опустив свою ношу на пол, Гарри из последних сил забарабанил в дверь целительницы. Мадам Помфри появилась спустя минуту, одетая в ночную рубашку, с палочкой наперевес. — Что случилось, мистер Блэк? — спросила она и тут увидела тело. — О, Мерлин, что с ним? — Не знаю, — ответил Гарри, опираясь на стену и глядя, как целительница накладывает на директора диагностические чары. — Я его таким нашёл. — Что? Где? Что вы вообще делали в такое время в коридоре? — Нарушал правила, мадам Помфри. Что с директором? — Глубокий обморок, повреждение головного мозга от удара, — с облегчением вздохнула ведьма и отлевитировала пациента внутрь. — Ничего критичного, к утру будет как новенький. Гарри с облегчением кивнул и отлепился от стены. — Куда это вы собрались, мистер Блэк? Вам придётся остаться здесь до тех пор, пока за вами не придёт ваш декан, которой вы дадите объяснения о том, что здесь случилось. — Хорошо, — послушно произнёс Гарри, заходя следом за ней в пустующее больничное крыло. Сил спорить не оставалось. — Мадам Помфри, а можно я тут пока немного полежу? Дождавшись согласия ведьмы, Гарри разулся и, завалившись на первую попавшуюся кровать, мгновенно уснул.