Post factum

Едва он сделал последний глоток, мысли начали проясняться. Дрожь — оказывается, его трясло, — пошла на убыль, и он сумел поставить стакан на столик, не разбив. — Что это было? — Успокоительное. Очень сильное. Мой рецепт. — Зачем ты носишь с собой успокоительное? — удивился Гарри вяло. Паника отступила, а вместе с ней притупились и остальные чувства. — Чтобы избежать срывов. Иногда и меня накрывает. — Из-за Волдеморта? — кресло, куда он сел, было таким мягким, а мысли такими ватными, что ходить вокруг да около было отчаянно лень. — Не называй его так, — передернул плечами Снейп. — Что случилось? Со мной, в смысле. — Что ты помнишь? — спросил Северус напряжённо. — Как выходил из кабинета Дамблдора. Больше ничего. Он сказал мне… — Гарри замялся, не зная как произнести это вслух без фальши. Сказал, что мой отец умер? Но Альфард не был его отцом, и марать его имя ложью сейчас… — Я знаю, Гарри, — вдруг прошептал Северус, опускаясь на колени на пол около него. — Эванс бегала по замку, искала тебя. Значит, Сириус уже в курсе. Или все они уже в курсе? Если так, то их сплоченность днём становилась легко объяснимой. — И ты бегал? — устало улыбнулся Гарри, потирая глаза руками. — Вот ещё, — фыркнул Снейп, глядя на него серьезно. — Просто мимо проходил. Они замолчали. Гарри рассматривал свои руки и чувствовал напряжённый взгляд слизеринца. — Что… что ты будешь делать? — наконец спросил Снейп тихо. — Не знаю, — совершенно искренне ответил Гарри. Что он будет теперь делать? Альфард мертв, Дамблдор не помнит ничего из того, что Гарри ему рассказывал. Лили и Джеймс в ссоре — но не по его вине, к тому же явно страдают друг по другу, так что факт их примирения это вопрос времени. Его руки дрожат, как заведённый будильник, четыре — всего четыре? — дня назад он свалился в обморок от истощения, а затем поучаствовал в уничтожении куска души Волдеморта. Что он будет теперь делать? — Поедешь на похороны? — Нужно, — отозвался Гарри без энтузиазма. — Не хочу. — Я… знаю, что это редко звучит как поддержка, но я понимаю что ты сейчас чувствуешь, — прошептал Северус нерешительно. — Моя мама умерла прошлым летом. Гарри почувствовал, как внутри у него что-то ухнуло вниз. Какой же он все-таки лжец! Притворяется несчастным сиротой, в то время как Северус ему искренне сочувствует и открывает ему такие вещи, говорить которые раньше не собирался. Он, конечно, хотел стать ближе к Северусу, но не так, не через ложь, хотя, по сути, само его существование сегодня — сплошная ложь. И все же, вот это уже точно чересчур. Но что он мог поделать? Рассказать Снейпу правду, чтобы тот решил, что Гарри от горя тронулся умом? — Мне жаль, — ответил он искренне. — С кем ты живешь? С отцом? Снейп посмотрел на него с сомнением, словно не зная стоит ли ему продолжать, но убитый вид гриффиндорца, похоже, убедил его. — Я же могу тебе доверять? То, что я расскажу, не должен узнать никто, слышишь? Никто, ни одна живая душа. — Конечно, — нахмурился Гарри с недоумением. — Я живу один. — В смысле? — Мой отец… он маггл. И он много пьёт. Пил. Не знаю что он делает сейчас. После смерти мамы… он был пьян в день похорон. Едва не упал в гроб. Я разозлился… изменил ему память. Назвал его Джоном Доу, заставил забыть про маму, меня, алкоголь… забыть последние двадцать лет его жизни. И прогнал его. И он ушёл, а я остался в доме. Дом давно пора снести, но жить в нем можно — мой друг одолжил мне домовика, тот навёл там порядок. — И что, об этом никто не знает? — изумился Гарри. — Как это возможно? Когда я был маленьким, рядом со мной воспользовался магией домовой эльф, а обвинили меня. И это он всего лишь левитировал торт в присутствии магглов, а не нарушал половину законов. — Не забывай, что моя мама была волшебницей. В моем доме можно использовать магию при магглах, являющихся родственниками. Конечно, по закону, я не могу стирать им память, да и колдовать до совершеннолетия, но кто об этом узнает? У нас нет больше родственников, а его приятелям-собутыльникам я сказал, что отец уехал на континент. На всей земле нет человека, который стал бы его искать. Гарри почувствовал легкую дрожь. В устах Северуса все звучало вполне логично, особенно если вспомнить что Гарри слышал об отце Снейпа: пьяница, дебошир, тиран. Но внутренний голос зудел в подсознании, напоминая о том, что совершенное другом подобно убийству. Да, тело Тобиуса Снейпа все ещё было цело, но он сам, его личность, его память — все пропало, исчезло, и причиной тому — слизеринец, сидящий напротив. Видимо, разглядев его мысли на его лице, Снейп вдруг нахмурился, отшатнулся и встал, скрестив на груди руки. — Я… не должен был это говорить. — Нет, нет… — замотал головой Гарри, боясь, что друг сейчас уйдёт. — Все нормально. Он поспешно вскочил, схватил слизеринца за руку и обнял. Со Снейпа станется сейчас надумать себе бог весть что и сбежать. Зная Северуса — не профессора Снейпа, а именно Северуса, — он и сам уже сто раз подумал о моральной стороне своего поступка. — Я тебя не осуждаю, — твёрдо сказал Гарри. — Я вообще никого не осуждаю в последнее время. Если ты это сделал, значит на то были причины. Снейп пару раз сморгнул и снова стал собой — настороженным, мрачным, но открытым для него. — Мне жаль твоего отца. Что ты теперь будешь делать? Уедешь домой? — А что мне там делать? — покачал головой Гарри, возвращаясь в кресло. Он все ещё чувствовал слабость. — Думаю, миссис Блэк позволит мне пожить у неё до конца учебы. «Будем надеяться, миссис Блэк позволит мне вообще пожить ещё, если вспомнить, что я сделал с ее братом» — добавил он про себя. — У тебя же там, наверное, друзья? — У меня там нет никого, к кому можно было бы вернуться, — мрачно хмыкнул Гарри. — Так уж вышло, что ты — мой лучший и практически единственный друг. Придётся тебе нести эту тяжкую ношу. — Да я уже приноровился. Гарри огляделся. Прежде у него не было времени осмотреться и понять во что превратилась Выручай-комната в этот раз, так что теперь он удивленно ахнул: они сидели в библиотеке. Комната была квадратной, довольно маленькой, но по ее периметру стояли книжные шкафы — много, много шкафов, чьи полки были заполнены самыми разными книгами. Множество переплетов: кожаных, бумажных, тканевых, с золотистыми, чёрными, серебряными буквами, отсвечивающими при свете висящих в воздухе свечей. Гарри подумал о том, есть ли здесь Чудовищная книга о чудовищах, и тут же увидел ее на ближайшей полке. — Почему мы в библиотеке? Северус оглянулся, словно тоже впервые это заметил. — Это же… Я был в такой библиотеке. В детстве. Но она была в маггловской. Там было спокойно. Гарри представил себе Снейпа, убегающего от пьяницы-отца и скандалов дома в библиотеку и грустно улыбнулся. — Если бы я просил «спокойное место», то навряд ли получил бы что-то подобное. Никогда не любил читать. — Ты довольно умён для человека, не испытывающего страсти к книгам, — заметил Снейп серьезно. Он подтащил поближе к Гарри появившиеся из воздуха кресло и крохотный столик. — Просто повезло с практикой. — Как ты думаешь, комната может принести нам кое-что из подземелий? — Попробуй. Перед ними на столике вдруг возникла из воздуха массивная грязная бутылка и два стакана. Гарри поднял бровь. — Что это? — Немножко контрабанды. Обменял на пару не совсем разрешённых зелий. Хранил на чёрный день. Я, вообще то, не пью… Гарри усмехнулся. Это так в стиле Снейпа — сварить запрещённые зелья и обменять их на алкоголь, который он не собирается пить. — Охранные чары школы видят запрещённые артефакты, но не видят нелегальные зелья и огневиски? Только произнеся это вслух, Гарри подумал, что теперь, когда у Дамблдора нет воспоминаний о прошлом, ему придётся придумать легенду, чтобы объяснить наличие у него кольца Блэков. Странно, что Дамблдор не спросил его днём, хотя, он же считал, что сообщает парню ужасную новость. А может, изменённые воспоминания подкинули ему свою версию происходящего. Может, директор думает, что без кольца Гарри весь изуродован шрамами. — Вообще-то, они видят. Большинство считает, что защитные чары не видят запрещёнку, но я знаю, что это не так. Студентам нравится считать, что их нарушения остались незамеченными, но, по сути, это просто очередной способ манипуляции от наших любимых преподавателей. Дозволенные нарушения. — Я бы назвал это уважением к личному пространству, — усмехнулся Гарри. — Потому что ты наивный. Или доверчивый, даже не знаю что хуже. — А ты параноик. Я не знаю, что мне теперь делать, — искренне произнёс Гарри, делая глоток из бокала. Жидкость внутри, огневиски, была мерзкой и обжигающей, но ему и хотелось именно этого. Он на самом деле не знал. Ему необходимо было сосредоточиться, все обдумать, написать план. Поискать зацепки, убедиться, что его действия имеют смысл, что его прыжок в прошлое изменил будущее. Что он не болтается, как рыба в пакете, бессмысленно и бесполезно. Что он не конченный идиот, рванувший непонятно куда и не добившийся ничего. Что его смерть здесь, в одиночестве, вдали от Рона, миссис Уизли, Невилла и остальных, будет иметь смысл. — Я тоже не знал, — кивнул Северус. После первого поминального глотка он отставил свой бокал и больше к нему не притрагивался. — И до сих пор не знаю. Словно она была северным полюсом или маяком. Каким-то ориентиром, к которому я мог двигаться. Стать лучше, стать умнее. Выучить зелья, излечить ее постоянные головные боли. Когда она умерла, все потеряло смысл. — И ты пошёл к Реддлу? — тихо спросил Гарри, ожидая, что Снейп сейчас же выпустит свои колючки. Но тот, к изумлению гриффиндорца, лишь кивнул. — Это имеет смысл. Он сильный волшебник, а я хороший зельевар. Он может помочь мне добиться того, чего я сам никогда не смогу. — Но это не смысл. Это средство достижения цели. А какова твоя цель? Снейп посмотрел на него с удивлением. — У Тёмного Лорда есть цели. Правильные, хорошие цели. — Уничтожение магглов? — Нет, — он покачал головой. — Слухи о жестокости Лорда преувеличены. Он не убивает магглов направо и налево. Да, бывают жертвы, но это война, а на войне всегда есть жертвы. — Война? — Война за магию. Ты думаешь, нам просто не нравятся магглы? Это не так. Дело в крови, дело в Магии. Послушай, ты же знаешь историю. Ещё два века назад беспалочковая магия не была чем-то необычным. Маг, колдовавший только палочкой, практически приравнивался к сквибу. А в нашем веке Дамблдора и Гриндевальда называют сильнейшими волшебниками современности — только лишь потому, что те способны колдовать без палочки. Это регресс, Гарри. Это вырождение. Ещё пара веков слияния с магглами, и Магии в нас останется на один Люмос. Представь себе волшебство как материю. Огромный такой чан с волшебством. Пока нас, тех, кто питается из этого чана, тысяча — всем хватит с лихвой. Но что, если раздать по капле всей Британии? Каждый волшебник и маггл станет сквибом — вот и все. Гарри ошеломлённо застыл. Там, в прошлом, занятом борьбой за выживание, он ни разу не разговаривал с кем-либо, принимающим идеи Волдеморта, вот так. Он даже никогда толком не знал за что вообще борется Лорд — ему достаточно было знания, что он монстр и убийца. Конечно, Гарри уже давно не пятнадцать, чтобы делить мир на чёрное и белое, но все же, он никогда не думал, что у теории Лорда тоже есть оттенки. — А как же ты? Ты же полукровка. Что было бы, не пускай маги в свой круг таких как ты? Какой-нибудь магический выброс в переходном возрасте просто убил бы тебя. Что делать с полукровками или магглорожденными волшебниками, в которых уже есть магия? Снейп пожал плечами. — Есть зелья. Гасящие магическое ядро в человеке. — Как это? — не понял Гарри. — Одна капля зелья, и человек навсегда теряет способность колдовать. По сути, он остаётся сквибом, то есть может видеть, например, дементоров или скрытые магглоотводящими чарами места, но не может творить заклинания. Гарри с ужасом уставился на него. — Но… это же… — Это жизнь. Жизнь для них — для тех, кто родился в маггловском мире. Шанс для них остаться там. Принести пользу. Завести семью, родить детей. Быть счастливыми. — Лишившись всего этого, — Гарри обвёл рукой выручай-комнату. — Лишиться и никогда не обрести это разные вещи, — ощетинился Снейп. — Если не так, то мы все лишимся этого. Это ради общего блага. — Написал на стене своей темницы самый известный тёмный волшебник двадцатого века. — Тьма и свет — понятия относительные. Победи в сорок пятом Гриндевальд, и он стал бы светом. А Дамблдор — тьмой, заточенной в темнице. Историю пишут победители. — Цитируя монстра, ты не становишься лучше. — Кто он такой? Том Реддл, кто он? Бог? Создатель? Кто он такой, чтобы решать кому даровано право колдовать, а кого следует напоить этим зельем? Откуда вообще взялось это зелье? — Его изобрёл ещё Салазар Слизерин. А Лорд — потомок Слизерина. Снейп явно рассчитывал произвести на Гарри впечатление этим заявлением. — Да хоть потомок самого Мерлина. Он не имеет права решать, понимаешь? Да господи, он же сам полукровка! — Что? Гарри ухмыльнулся. Вот, что действительно впечатляло. — Ты не знал? Его отец был магглом. Реддл убил его. — Я… я… — Снейп схватил свой бокал и, морщась, отпил. — Я знаю. Только я. Я его личный зельевар, я должен знать все особенности его тела. Но… никто не знает. Никто, кроме меня. Откуда ты знаешь? — Я знаю намного больше, чем ты можешь себе представить, Северус, — мягко ответил Гарри. — А ещё я знаю, что Реддл не прав. И что тебе не стоит… приближаться к нему. — Откуда… Кто ты? — Гарольд Блэк, — пожал плечами Гарри. Хорошее объяснение всплыло в голове само по себе. — А мой отец, Альфард Блэк, был первым из тех, кого Лорд позже нарек пожирателями смерти. Возможно, он думал, что является другом Реддла. Он был достаточно наивен, чтобы верить, что Тому нужны друзья. Снейп сидел, словно приросший к креслу, совершенно ошарашенный и потерянный. — Твой отец… почему он уехал? — Том… переоценил степень его преданности. Он думал, что Альфард достаточно безумен, чтобы принять истинного Реддла. Он ошибся — в первый и в последний раз в жизни. Полностью открылся ему. Раскрыл все свои карты. Но Альфард, он… он не был сумасшедшим. Он испугался. Он был близок к Реддлу — ближе, чем кто-либо. Он мог его остановить. Но он оказался слишком к нему привязан, и все, что он смог сделать — это уехать, сохранив в тайне все, что Реддл ему открыл. Под конец своей речи Гарри закашлялся и ухватился за свой бокал, усиленно размышляя не сболтнул ли чего лишнего. Все свалившееся на него, а сверху ещё огневиски — этого оказалось достаточно, чтобы развязать ему язык. Северус выглядел так, словно напряжённо размышлял могла ли смерть Альфарда свести Гарри с ума: для слизеринца все, что Гарри говорил, наверняка, казалось бредом. В конце концов он наклонился вперёд и оперся локтями о свои колени. — Мне почти семнадцать, но я не идиот. Я понимаю, что я — просто инструмент для достижения Лордом его целей. Ему нужен был зельевар — талантливый и молодой, Люциус нас познакомил. Я не питаю иллюзий, что прихожусь Лорду другом, что он открыл мне все свои секреты. И все же, я разделяю его взгляды, я поддерживаю его теорию. Кроме этого — наш союз это взаимовыгодное сотрудничество. Я не его раб — я его партнёр. Он уже дал мне доступ к таким учебникам, таким книгам, которые я сам не нашёл бы никогда в жизни. И это только начало. Он говорил так искренне, так уверенно, что у Гарри кольнуло в сердце. Он ведь действительно так думает. Северус действительно считает их с Лордом компаньонами. Видимо, на этом этапе «сотрудничества» Волдеморт ещё не перешёл на развлечения в виде круциатуса во время их встреч. «Почти семнадцать» — сказал Северус. Эта фраза царапнула Гарри изнутри. Почти семнадцать, Северус почти совершеннолетний. Дурман огневиски вдруг ослаб. Наклонившись вперёд, Гарри взял друга за левую руку и, потянув ладонь на себя, расстегнул манжет. Рывком, едва не порвав плотную ткань, закатал рукав до локтя и провёл кончиками пальцев по чистой коже. — Ты ошибаешься. У Реддла нет союзников. У него есть только рабы. И ты станешь одним из его рабов, если позволишь ему замарать себя. Снейп, дернувшийся было, замер. Его глаза расширились, он быстро дышал, и был как никогда прежде похож на свою взрослую версию. На профессора Снейпа, умирающего у Гарри на руках. — Откуда ты… Ты не знаешь его… — Я знаю его, — тихо ответил Гарри, прослеживая пальцами венки на руке друга. Он опасался поднимать взгляд. Он представлял себе как дико должно все происходящее выглядеть в глазах слизеринца. Парень, свалившийся из ниоткуда в начале года, сирота, о котором никто никогда не слышал, рассказывающий о таких вещах, какие никому знать не положено. И все же, что-то в этой ситуации — искренность, атмосфера, окутавшая их темнота, дали понять Гарри, что Снейп может… прислушаться к нему. Попытаться услышать. — Я не говорю, что ты должен отказаться от своих взглядов, пусть я их и не разделяю. И все же, для всех будет лучше, если ты будешь действовать отдельно от Тома. — Почему ты называешь его по имени? Этого имени уже много лет никто не знает. — Потому что сейчас он ещё человек. — Что это значит? — спросил Северус испуганно. Его голос дрожал, и Гарри захотелось обнять друга. Ему и самому было страшно, ведь где-то там, за стенами замка, пока ещё человек по имени Том Реддл медленно превращался в Волдеморта. — Я не могу рассказать тебе все, что знаю. Просто прошу тебя: подумай. Тысячу раз подумай прежде, чем соглашаться принять метку. Снейп нахмурился и отвёл глаза, бросил быстрый взгляд на чистые предплечья Гарри. — Ты уже согласился? — Это честь, от которой не отказываются, — глухо ответил Северус. — Ты все ещё можешь отказаться. У тебя есть я, есть Дамблдор, и совершенно нечего терять. Ты можешь пойти другим путём. Он пододвинулся, покрепче обхватывая пальцами запястье Северуса, и ударился коленкой о стол. Бокал, стоявший на краю, тихо звякнул и с оглушительным грохотом упал на пол, разлетаясь на куски. Вздрогнув, Северус вырвал руку и, оставив свою мантию и палочку валяться на кресле, вылетел из Выручай-комнаты.