Post factum

5.12.1976. Хогвартс, Шотландия. — А ты что думаешь обо всем этом? — спросил Гарри, откидываясь на спинку кресла и подбрасывая палочкой сотканный из света шарик. — Я стараюсь не думать о том, что меня не касается, Блэк, и тебе советую. С тех пор, как Гарри показал Северусу выручай-комнату, они почти не спускались в библиотеку. Комната могла дать им любую книгу, которая им была необходима (правда, не позволяя выносить ее наружу), к тому же здесь не было мадам Пинс, но были мягкие диваны и место для практики. Северус, очевидно, решил выучить наизусть всю школьную и университетскую программу, потому что Гарри уже очень давно не видел его занятым чем-то помимо учебы. Он надеялся, что хотя бы в своей гостиной друг отдыхал. — Я о ситуации в целом. Ведь ребенок то, по сути, чистокровный в фиг знает каком поколении. Неужели убить его — правильно? Разумеется, произошедшее было совершенно секретно, так что вполне естественно, что спустя сутки обо всем в подробностях уже знала вся школа. Северус пожал плечами, перебирая очередной стеллаж с книгами в поисках нужной. — Аборт — это дело, которое касается только семьи женщины. — Но почему? Разве отец не имеет права голоса? — Отец, имеющий достаточно мозгов, чтобы сначала жениться, а потом тащить в койку, имеет. А твой кузен — нет. — Ну, говорят, защита не всегда помогает, — пробормотал Гарри в защиту крестного. — Что ж теперь, сексом до совершеннолетия не заниматься? В глубине души он саркастически улыбнулся. Кому как не тебе размышлять о сексе, господин девятнадцатилетний девственник? — Заниматься. А еще брать на себя ответственность и быть готовым к последствиям. Если уж ты достаточно большой, чтобы разбрасываться сперматозоидами, то будь готов не ныть и не плакаться, когда придется платить по счетам. Не всегда мамочка с папочкой смогут прибежать тебе на помощь, звякая кошельком. Гарри поморщился от грубого тона, но смолчал. С момента их пьяного откровенного разговора в этой самой комнате, они оба, не сговариваясь, старались не задевать друг друга за живое. Гарри вспомнил, как Снейп рассказывал, что стер память родному отцу. Да, слизеринец наверняка знал, о чем говорит. Гарри вдруг подумал, что они с Северусом страшно похожи в одном: уже в шестнадцать лет у них обоих не было тылов. И все же, Северусу было сложнее. У Гарри три года назад были Рон с Гермионой, были Уизли, Орден Феникса. Была цель, был итог. У Северуса же не было ничего. Немудрено, что он так тянется к сильному покровителю. Жаль лишь, что таковым в его глазах стал Волдеморт. — С кем ты пойдешь на рождественский бал? — спросил Гарри, чтобы разбить повисшее молчание. — Я вообще туда не пойду, — отрезал Северус, найдя, наконец, нужную книгу и устраиваясь с ней в соседнее кресло. — Как? — изумился Гарри. Он не был особым поклонником танцев, но мысль, что бал можно просто пропустить, никогда не приходила ему в голову. — Как и каждый год до этого. Мне нужно будет провести пару экспериментов для выпускной работы, а в общих зельеварных вечно толпится народ. — Зачем тебе вообще идти в зельеварную, если у тебя есть Выручай-комната? — Затем, кретин, что студентам запрещено выносить из лабораторий ингредиенты. Гарри обиженно закатил глаза. Иногда Снейпа отчаянно хотелось огреть чем-нибудь тяжелым, чтобы прекратил строить из себя умника, но, вместо этого, Гарри лишь фыркнул и, наклонившись, вырвал из пальцев слизеринца книгу. Тот возмущенно вскинулся: — Отдай, Блэк! — Не отдам, Снейп, — в тон ему ответил Гарри. — Мне скучно. Давай займемся чем-нибудь интересным. — Если ты не заметил, я этим и занимаюсь, — отрезал Северус, пытаясь отобрать книгу. Гарри поспешно засунул ее за спину. — Ты все время сидишь в своих книжках. Пойдем полетаем, погуляем? Сбежим в Хогсмид, в шахматы поиграем, в конце концов. Снейп, угрожающе нахмурившись, поднялся со своего места и пошел на Гарри, явно намереваясь вернуть книгу во что бы то ни стало. — Если тебе скучно, Блэк, ты волен вернуться в свою гостиную и веселиться со своими друзьями сколько пожелаешь. Я здесь не для того, чтобы подрабатывать клоуном. Гарри открыл было рот, чтобы сообщить, что в гостиной Гриффиндора в связи с последними новостями вообще ни капли не весело, но в эту секунду Северус сделал резкий рывок и засунул руку между ним и спинкой кресла. Возмущенно вскрикнув, Гарри схватился за эту руку и со всей силы потянул. Не удержав равновесия, слизеринец свалился прямо ему на колени, больно ткнув локтем куда-то под ребра, длинная черная прядь, выбившаяся из хвоста, мазнула Гарри по щеке. Северус вцепился в спинку кресла по обе стороны от головы друга, и гриффиндорец поплотнее откинулся назад, перекрывая доступ к книге. Он вскинул на Снейпа победный взгляд и замер. Лицо Северуса, бледное и испуганное, застыло в нескольких дюймах от его собственного. Темные глаза с мелкими вкраплениями цвета молочного шоколада на радужке будто загипнотизировали Гарри. От резких движений — или от испуга? — Северус дышал часто и прерывисто, и его дыхание касалось губ гриффиндорца. Он медленно наклонил голову, и Гарри неосознанно отзеркалил этот жест. Зрачки Снейпа то сужались, то расширялись, словно сумасшедшие, и Гарри на мгновение испугался, что кольцо Блэков больше не действует, потому что зачем иначе другу так пристально его рассматривать, а в следующую секунду Северус наклонился чуть ближе, едва не задев губы Гарри своими, почти неосязаемо мазнул скулой по щеке и вдруг резко дернулся вперед, выхватил книгу буквально у Гарри из-под руки и с победным вскриком вскочил на ноги. — Веселиться, Блэк, будем потом, а пока — не мешай мне. И он уселся обратно на свое место с таким видом, будто только что не заставил сердце Гарри едва не выпрыгнуть из грудной клетки. Да, не ему с его больным… всем развлекаться подобными шутками. Так и инфаркт раньше времени можно заработать. И вообще, чего это он так перенервничал, что аж ладони вспотели? Неужто испугался, что Северус… сделает что? Проклянет его, воспользовавшись шоковым состоянием? Ударит? Поцелует? Гарри едва не рассмеялся вслух от таких мыслей. Конечно, абсолютно нормально время от времени думать каково это, целоваться с тем или иным человеком, но еще год назад — да что там, полгода назад, — он бы физически не смог совместить слова Снейп и целоваться в одном предложении. Интересно, а Северус вообще с кем-нибудь целовался? Встречался? Занимался сексом? До скачка Гарри, разумеется, не думал об этом, но теперь, когда его кит под названием «Снейп любит Лили» пошел ко дну, любопытство проклюнулось всерьез. Гарри молча застонал, снова растекаясь в кресле: еще ни разу прежде его любопытство не приводило к чему-либо хорошему. «Дорогой Северус, ты только что разыграл меня, чтобы забрать свою книгу, а я начал думать о том, целовался ли ты вообще, так что скажешь»? Хорошо, если после такого вопроса от Гарри останется хоть что-нибудь, что Снейп сможет собрать в спичечный коробок и утопить в Черном озере. — Ты носил очки? — вдруг спросил Северус, и Гарри вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Что? Почему ты спрашиваешь? — Ты все время делаешь вот так, — Снейп изобразил, будто поправляет сползшие с переносицы очки, — когда задумываешься. Гарри дернулся было к носу, но смущенно остановил руку и улыбнулся. — Да, у меня… паршивое зрение. Раньше я носил очки, но в них я выгляжу как болван. — Думаешь, сняв их ты перестал быть болваном? — Думаю, что перестал им выглядеть, — рассмеялся Гарри, совершенно не обидевшись. На «дружеские» оскорбления Снейпа сложно было обижаться всерьез, потому что сейчас, несмотря ни на что, Гарри из них двоих чувствовал себя намного более опытным. Снейп смерил его странным взглядом и вернулся к своей книге. Гарри поднял руку к лицу и усилием воли опустил ее на место. ** На следующий день за завтраком Гарри уныло ковырялся ложкой в своей овсянке и привычно буравил взглядом стену над левым плечом Дамблдора. Он чувствовал себя совершенно разбитым: прошлой ночью он никак не мог уснуть, ворочаясь из стороны в сторону и старательно сдерживая стоны: жгучая боль в правом подреберье постепенно набирала силу, в то время как болеутоляющее можно было принять только утром. Сложное сканирующее заклинание — то самое, которым Гермиона во времена скитаний по лесам то и дело диагностировала им цистит из-за частого сидения на холодной земле, — подтвердило подозрение Гарри: поджелудочная вот-вот откажет. Промаявшись до пяти утра, парень залпом выпил необходимые зелья и на пару часов провалился в тревожный поверхностный сон. Ему отчаянно хотелось забить на пары и остаться в спальне на весь день, но теперь, когда Дамблдор потерял память, его некому было прикрыть, а соваться в больничное крыло было себе дороже. Дамблдор. Как ни бился над этой загадкой Гарри, так и не удалось ему понять, что же случилось с памятью величайшего волшебника современности в ту ночь. Он ведь не потерял память — ее будто переписали. Но кто и, главное, зачем это сделал? Было ли это результатом чьих-либо действий, или дело действительно в банальном ударе по голове? Такое совпадение казалось Гарри слишком уж подозрительным, ведь Дамблдор забыл не просто какие-то произвольные вещи, а именно те, что связаны с Гарри и крестражами. Ну да, он, конечно, мог умолчать, что забыл в каком ящике привык хранить свои носки, но это все равно ничего не объясняет. Первую неделю после возвращения из Портпатрика Гарри то и дело направлялся в башню директора, чтобы снова рассказать ему правду, но каждый раз разворачивался посреди пути. Ощущение бессилия затапливало его с каждым днем все сильнее. Что бы он ни делал, ему пока что ни разу не удалось сделать хоть что-то, меняющее историю. Дамблдор-девяносто-шесть не знал, что крестражей семь. Дамблдор-семьдесят-шесть узнал это от Гарри, а потом потерял память. Лестрейнджа должны были посадить прежде, чем он успеет свести с ума родителей Невилла, но он умудрился выкрутиться и снова оказался на свободе. Седьмой — восьмой? — крестраж, печать Гриффиндора, был уничтожен, но и в своем времени Гарри о нем ничего не знал. Может, потому что он был разбит в семьдесят шестом, а возможно, он просто лежал где-то, неизвестный никому, и поджидал своего часа? И все же, он прыгнул сюда не ради очередной гонки за ошметками души Волдеморта. Спасибо, уже набегался в будущем. Его план — изначальный план, ты помнишь, Гарри, у тебя он был, — состоял в недопущении отношений Лили и Джеймса. Не сказать, что он особо преуспел на этом поприще, но те неплохо справлялись и без него. Джеймс, все еще изображавший детскую обиду после признания девушки, на глазах у всего курса пригласил на рождественский бал симпатичную пятикурсницу с Когтеврана, и Лили после этого еще пол дня не выходила из спальни. Если это все происходило и в Гаррином прошлом, ему оставалось лишь изумляться как они вообще смогли пожениться. Но их очевидно тянуло друг к другу. Сами они, возможно, и не замечали, но окружающим было прекрасно видно, как они смотрят друг на друга. Как бы то ни было, в их размолвке не было вины Гарри, а значит, рано или поздно они сойдутся снова. И Гарри совершенно не знал, что с этим делать. У него не было опыта свахи, да и он представить себе не мог кто в замке, кроме Джеймса и Северуса, мог бы подойти его матери. Впрочем, был у него и запасной вариант, при котором не было нужды мешать их отношениям. Этот запасной вариант, надежно укутанный в чары консервации, лежал на самом дне сумочки Гермионы. Зелье, за которым Гарри пришлось под обороткой пробраться в самые недра Лютного переулка, а потом отвалить целый мешок золота за запрещенные ингридиенты. Зелье, убивающее в волшебнице способность к деторождению. Гарри справедливо полагал, что между мертвой и бездетной любая женщина выберет последнее, но все же оставил это на крайний случай. Невозможность иметь детей — удар для любой женщины, и Лили он этого точно не желал. Так или иначе, ему все равно придется пойти к Дамблдору, чтобы рассказать о крестражах. Страшно подумать, что может случиться, если он помешает союзу Поттер-Эванс и, при этом, не расскажет никому о крестражах. Найдется ли на их веку еще один избранный, которому хватит упорства носиться по всей Англии в поисках безделушек Волдеморта? Но, помимо глобальных целей и великих планов по очередному спасению мира от Мальчика, который выжил, чтобы умереть дважды, вокруг все еще существовал реальный мир. Существовали уроки и учителя, которые лишали баллов и оставляли на отработки за невыполнение домашней работы, существовал квиддич и тренировки три раза в неделю. Существовали друзья, и никуда не делась дурацкая болезнь, высасывающая силы похлеще дементора, так что к директору Гарри пока так и не дошел. А когда дойдет — что скажет? Всю правду — или ее урезанный вариант? Расскажет ли об их роли в смерти Альфарда, фактически, своими руками повесив ответственность за нее на Дамблдора, у которого за плечами и без того висел собственный нелегкий груз? Одно Гарри знал наверняка: в этот раз Ариадну в их диалоге лучше не упоминать. Дамблдор пододвинулся чуть левее и поймал взгляд Гарри. Тот вздрогнул и, поспешно кивнув, перевел взгляд. Несомненно, парень и без того привлекал излишнее внимание — не стоило забывать про перстень Блэков на его руке, директор легко считывал его магический фон. Один Мерлин знает, что он теперь об этом думает, но чем меньше Гарри будет отсвечивать, тем лучше. Гарри тремя ложками запихнул в себя остатки каши и скривился: за время его размышлений и без того невкусная каша превратилась в нечто склизкое и холодное. Лили рядом с ним, дожидаясь совиной почты: ее родители каждый понедельник присылали ей домашнее печенье, для этого даже купив себе настоящую волшебную сову. Гарри тихо злорадствовал про себя, представляя себе лицо тети Петуньи каждый раз, когда она видела сипуху Гортензию. Лили щедро делилась с друзьями выпечкой, так что начало недели знаменовалось для Гарри грустными мыслями о том, что он мог бы наслаждаться шоколадными маффинами своей бабушки каждые выходные, если бы жизнь в свое время сложилась иначе. Как жаль, что проклятая болезнь не дает ему времени, чтобы найти все крестражи в этом времени и уничтожить чертового урода! Возможно, тогда у него было бы все это — и маффины, и выходные у бабушек и дедушек, и живые родители… — Ох! Он снова задумался и пропустил момент, когда одна из почтовых сов осторожно спикировала вниз и на удивление аккуратно приземлилась на стол рядом с Лили, при этом не разбив и не перевернув ни одной тарелки. К ее лапе был привязан сверток. — Опять алые маргаритки? — кисло улыбнулся Гарри, наблюдая, как его мама разворачивает простую коричневую бумагу. Лили растерянно вытащила из свертка букет, и они одновременно обернулись к противоположному концу стола, туда, где сидели бок о бок Джеймс и Римус. Люпин улыбнулся им, а Джим ограничился коротким нервным взглядом, брошенным будто случайно. — Думаешь, это от Джеймса? — Думаю, что это красивые цветы, и мне приятно их получить, — радостно отозвалась Лили и наложила на букет консервирующие чары. — Пойдешь на бал? — спросил Гарри, отодвигая мерзкую овсянку и принимаясь за чуть пережаренный тост. — Я же староста, — скривилась Эванс так, словно сама мысль о необходимости появиться на балу вызывала у нее мигрень. — А еще ты девчонка, и ты должна восторженно визжать и краснеть при слове «бал». — Ты, видимо, в жизни с девчонками не общался, да? — скептически отозвалась девушка. — Это потому что вы странные. У меня были… отношения, но они каждый раз заканчивались каким-нибудь провалом. Я до сих пор до конца не знаю почему меня бросила Чжоу, а Джинни всегда была для меня скорее подругой, и все эти… поцелуи и все остальное… — Будто целуешься с сестрой, да? — Да, да, точно, — рассмеялся Гарри с облегчением. — Я любил ее, вернее, думал, что любил. А потом… просто все закончилось. И не было ни времени, ни желания бороться. — Зачем тогда вообще было сходиться? Если ты не был влюблен. — Лили, мне было всего ше… пятнадцать. Все вокруг встречались, влюблялись, а я ни разу не испытывал желания поцеловать хоть одну девушку. Чувствовал себя… дурачком каким-то. — Может быть, ты просто не там искал? — В смысле? Лили рассеяно улыбнулась и встала. — Да ничего. Не обращай внимания, просто я уже становлюсь параноиком. — Что? — парень почувствовал, что окончательно теряет нить разговора. — Я побегу, — ответила она, осторожно поднимая букет. — Хочу отнести его в спалью перед Зельями. - Эй, Лили! - неожиданно даже для самого себя окликнул ее парень. Девушка обернулась. - Пойдем на бал вместе? По-дружески. Лили расширила глаза, приоткрыла рот. Кажется, предложение сбило ее с толку. Гарри, впрочем, от себя этого тоже ожидал. Эванс пару мгновений поколебалась, закусив губу, а потом бросила короткий взгляд куда-то за спину Гарри и кивнула. - А пойдем. Может, не так скучно будет. Гарри улыбнулся, провожая ее взглядом. Обернулся назад, пытаясь понять, на что она смотрела, но не увидел ничего необычного. Нашел глазами Снейпа, увлеченно читавшего очередной учебник, и поднялся со своего места. Перспектива провести бок о бок с Северусом почти весь день скрашивала это полное мрачных размышлений утро. Кто бы мог подумать еще в девяносто седьмом, да?