Истории Скайхолда

«Бетани.» Сухой хруст — перо сломано, на бумаге — клякса. Руки дрожат, во рту соленый привкус крови от искусанных щек, грудь сдавлена в рвущемся крике. Варрик неловко слабыми пальцами хватает лист, на котором написано одно лишь имя и ярко растекается пятно чернил, комкает и отбрасывает в сторону. Гном обхватывает голову, сжимая с силой волосы, будто надеясь, что эта мимолетная боль заглушит ту, что внутри — он даже не обращает внимания на то, что все руки в чернилах. Тетрас помнил, как едва живой Дэамор буквально вывалился из разлома в сопровождении Алистера и товарищей. Вот сейчас должны выйти Гаррет и Микаэлла — их нет. Инквизитор, рвано дыша, закрыл разрыв и лишь сильные руки Кассандры не дали ему упасть на землю. А Хоука и Орлесианки нет. Воспоминания об этом приносят ни с чем не сравнимую боль. Раны и увечья, которые Тетрас получил за всю свою жизнь не сравнятся по силе с той болью, которая тягуче, пульсируя растекалась из груди по всему телу. Они погибли как герои. Как будто от этого легче. Объятия Лавеллана ощущались, наверное, как крепость в тот момент. «Я понимаю тебя. Я с тобой». Нет, эльф, не понимаешь. Пытаешься утешить, но не понимаешь. Мне надо написать пару писем. Варрик держался, как мог. Кивал на слова утешения от других, даже пытался улыбаться — получалось вымученно. И вот, оставшись один, взяв в руки бумагу и перо, гном сдается. Осознание произошедшего сваливается на него будто огромная скала — Гаррет и Микаэлла мертвы. Их нет. Их тела остались по ту сторону Барьера — даже не похоронить. Не попрощаться. Слезы, хлынувшие из глаз, невозможно остановить, но боль будто выходит вместе с ними — немного, но хоть какое-то облегчение. Варрик злится, ему обидно до скрежета зубов, горе переполняет. Даже Коул не смог помочь. Ему нечего написать Бетани. Зачем все эти красивые слова о том, что они погибли как герои? Что погибли за наш мир? Они. Мертвы. Этого не изменить, даже времени вспять не повернуть — они погибли не в материальном мире. Сложно поверить и смириться. Гном глубоко выдыхает и рукавом вытирает глаза, трясет головой — будто это поможет. Он берет новый лист и новое перо, написать все же придется. Не только Бетани, но и другим. За дверью раздаются неуверенные шаги, но затем они удаляются — непрошенный гость решил не тревожить. Гном сжимает перо сильнее, но в этот раз контролирует себя. Непонятно сколько времени он сверлит взглядом чистый лист бумаги, будто ожидая, что он сам подскажет, что писать. Зачем распинаться? Зачем все эти «Привет-пока»? «Бетани. Гаррет и Микаэлла мертвы. Варрик.»