Пропащие ребята

      Лиса Мун на дух не переносила три вещи: своего блядского папашу, пропавшего ещё до её рождения, новых ухажёров матери, поголовно бывших мудаками, из-за которых её мамаша частенько забивала на дочь, и ЩИТ, за то, что... да, в общем-то, за всё. С остальным дерьмом в своей жизни юная подопечная Брока Рамлоу научилась справляться. День начинался на удивление хорошо. Никаких заданий, никаких тренировок и никаких орущих начальников. Рамлоу свалил на три дня, объявив внеплановые выходные. Лиса воспользовалась этим, переместившись в родной Берген, к матери. У неё она не была месяца два. Командирские наручные часы, которые Лиса честно выиграла у Джека Роллинза в карты, показывали десять утра. На песчаной подъездной дорожке у большого двухэтажного дома нерешительно переминалась с ноги на ногу Мун. В доме слышались дикие крики, кто-то что-то бил. Лиса вздохнула, поправила болотного цвета рюкзак и, толкнув кованые ворота забора, отправилась шататься по городу, решив навестить мать как-нибудь потом. Пройдя последний дом на улице, Лиса свернула на соседнюю, которая начиналась большой красочной детской площадкой, где она когда-то давно впервые потянула мышцы правой руки. Самое забавное, что с тех пор место растяжение начинало колоть, предупреждая о надвигающейся неприятности. Вот и сейчас Мун привычно почесала запястье и внутренне приготовилась, закатала рукава тёмной куртки, пару раз пружинисто подпрыгнула, проверила легко ли выщёлкивается узкая хищная выкидушка. Момент — и из кармана раздалась некогда любимая песня русских романтиков «Районы-кварталы». Лисе было достаточно одного взгляда на картинку на заставке, чтобы немедленно ответить: — У нас кто-то умер? Ей ответили. Пока вежливо, но по тону понятно, что Мария Хилл из последних сил сдерживается, чтобы не сказать чего покруче. Работа в ЩИТе последнее время стала ужасно нервной и напряжённой — все предчувствовали какую-то жопу. — Так, а при чём тут мы? Ну, ладно, хорошо, но ты ведь в курсе, что красть людей незаконно? Хилл на том конце коварно прикрылась приказом Брока Рамлоу и отключилась. Лиса тряхнула белобрысой головой и тупо уставилась на скрипучие детские качели, словно они могли помочь понять, что за хрень происходит. Но времени раздумывать почти не было — по словам Хилл, Джек Роллинз ждал её в Вашингтоне. И ждал именно сейчас, а не завтра или через час. К тому же слово Брока Рамлоу имело не хилый вес. Стив Роджерс и Наташа Романова находились на одной из точек Ультры, на заброшенном складе. Точка располагалась в промышленном районе Вашингтона и была удобна тем, что там постоянно собирались представители криминального мира. То барыги, толкающие дурь крутым дядям, то забивающие стрелки бандиты, то сутенёры, продающие девчонок «богатеньким Ричи», то ещё какая-нибудь хрень — в общем, Ультра любила это место, используя этих товарищей в качестве тренировочного материала. Джек Роллинз в шутку называл это «поохотится на чернуху». На этом же складе, на подземном уровне, ГИДРА когда-то оборудовала лабораторию, которую Рамлоу в зависимости от настроения использовал то как пыточно-допросную, то как медпункт, то как камеру хранения. Как и остальные точки, периметр склада защищён парой-тройкой вредительских разработок с логотипом «Stark Industries». ГИДРА, ещё во времена Второй мировой, сама того не зная, разбила базу в необычном месте — на пересечении магнитных полей, что давало огромное преимущество: в радиусе километра вокруг здания сбоила вся техника, а очертания самого склада были размыты. После того, как ГИДРА «выселилась» из здания, Ультра немедленно приспособила его под перевалочный пункт и на полную пользовалась природными возможностями самого места. На плоской крыше белым цветом выделялся выпуклый бетонный квадрат — зона безопасной телепортации. Лиса предпочитала перемещаться с запасом, где-то в метре над землей, руководствуясь принципом «лучше не долететь, чем перелететь». В противном случае всегда имелся шанс залипнуть в бетоне. Собравшись воедино, а затем привычно спружинив ногами, Мун передёрнула плечами и накинула капюшон на голову. Противный моросящий дождик, хоть и тёплый, но неприятный. Мочить только помытую голову Лисе не хотелось. Девчонка добежала до небольшой кирпичной башенки, через которую по лестнице можно было попасть внутрь склада, и дёрнула ручку. Та не поддалась, и только тогда Лиса с запозданием вспомнила, что не так давно Коджо случайно приварил дверь изнутри. Пришлось повернуть назад, дойти до края крыши и нашарить взглядом металлическую скобу. Лиса присела, развернулась, осторожно зацепилась за скользкий край крыши и свесила ноги, дотягиваясь до скобы. Убедившись, что она прочно стоит, Лиса правой ногой аккуратно нашла выступ подоконника. Скоба располагалась достаточно близко к нему, так что девчонка подтянула и левую ногу, одновременно цепляясь мокрыми руками за скобу. Окно специально открывалось вовнутрь и держалось только на одном хлипком шпингалете. Зная это, Лиса коленом двинула по деревянной раме окна, выбив сильным ударом шпингалет. Дождь усилился. Девчонка неосторожно передвинула правую руку ближе к концу скобы и чуть не упала, висящий на одной лямке рюкзак, тянул назад. — Так, тихо, — Мун сглотнула. — Фигня, подумаешь, влезть в окно. Каждый день это делаю. Со второго раза окно поддалось и открылось. Лиса кое-как стянула рюкзак и закинула его внутрь, затем неловко скользнула в проём сама. Приземление было паршивым, поэтому Мун порадовалась, что её никто не видел. Потирая ушибленный копчик, Лиса закрыла окно, схватила рюкзак и понеслась вниз по лестнице. Запыхавшаяся, она буквально ворвалась в просторную, хорошо вентилируемую комнату — мозг всей точки, её командный центр. Здесь стоял стабилизатор магнитных полей, настроенный таким образом, чтобы проход на склад был в одном, единственном месте, как и лазейка для телепортаций, которой могли воспользоваться только свои. Всю дальнюю стену покрывал ряд мониторов, на которые передавались изображения с внешних камер видеонаблюдения. На двух боковых экранах транслировалась картинка из лаборатории. В центре комнаты стоял чёрный кожаный диван, на котором, закинув ноги на подлокотник, лежал Джек Роллинз — двухметровый харизматичный бульдозер с кривым шрамом на подбородке. — И чего ты лежишь? А меня встретить?— вместо приветствия спросила Лиса, кидая рюкзак и мокрую куртку на пол. Она ловко запрыгнула на спинку дивана и, свесившись, чмокнула Роллинза в небритую щёку. — Хануриков сторожу, — басовито ответил Джек, лениво болтая ногой. Скучающим Роллинз только притворялся: глаза неотрывно следили за лабораторными камерами. — Хилл попросила. Вчера Страйк их выловил в каком-то крутом отеле, куча крови, драка, перестрелка — короче, весь набор. Ну, разумеется, Кэп и Вдова помешали нашим мальчикам повеселиться, те их быстренько тюкнули и притащили сюда. Командир, когда узнает, такой нагоняй устроит. Лиса хмыкнула, ничуть не удивившись. Она отлично знала, как предпочитает веселиться Страйк. Небось, в очередной раз парни поспорили, кто больше уложит чуваков из ГИДРЫ. Или же Майк с Роджем и Билли фоткались в идиотских позах с трупаками и выкладывали фотки в Сеть, когда Вдова с Капитаном на них наткнулись. Или же грязно стебали всё, что движется. Мун слышала про это задание. В отеле Хилтон должен был состояться банкет в честь помолвки дочери какого-то крутого бизнесмена, неофициально являющегося спонсором ГИДРЫ. На этом ужине и планировалась передача ценной папки с наработками плана «Лемурианской Звезды» и проекта «Хелликарьер». Разумеется, ЩИТ точно не знал, что находится в сверхсекретных папках, однако предполагал, что ничего хорошего. Ультра же традиционно была в курсе всего, благодаря тройному агенту Броку Рамлоу, у которого был зуб на обе организации. Он только и искал повод стравить их. Папка с планом могла в этом помочь. — В общем, сейчас граждане пытаются выбраться из клетки, — заключил Джек. — А ты типа тут один? — Мун никогда не оставила бы Роллинза одного вместе с шизанутыми героями. За прошедшие девять лет Джек стал достаточно близким человеком, потерять его был бы жёсткий удар для Лисы. — Не, какой там, — беспечно отмахнулся Джек, — у входа дежурят Тереза и Майк. По периметру шатаются новички. Но зря их пригнали. От них вреда больше, чем пользы. А не дай Бог их ранят. Ответственность же на мне. Во попадалово-то, а? Неспешность в движениях, ленивые потягивания, полуприкрытые глаза, словно он сейчас заснёт, — Лиса знала, что Джек обманчиво спокойный, готовый в любой момент сорваться и погнаться за выбравшимися супергероями. По этой же причине он не снимал ботинок и лежал таким образом, чтобы быстро вскочить. И он действительно беспокоился о новеньких — недавнем приобретении Ультры, — что понятно, огребать по полной никто не хочет. — А тебе Хилл сказала, для чего ты тут? — спросил Джек. Лиса сморщилась и покачала головой. — Так я и думал. Короче, иди, болтай с супергероями, может они тебе чего дельного скажут. Явная насмешка в голосе Роллинза насторожила Лису. Она быстро взглянула на спокойно лежащего мужчину, надеясь углядеть хоть какой-то намёк, чего ждать от встречи с запертыми внизу Мстителями. Но нет — толстокожий ловелас Джек Роллинз всё также скучающе лежал на диване, уставившись в мониторы и покачивая ногой. Разговор был окончен, видимо Мун надо самой всё увидеть. Девчонка подтащила рюкзак к дивану, внутренне настроилась на непростой разговор и, тихо открыв дверь, отправилась в лабораторию. Пока Лиса шла по полутёмным коридорам, освещёнными тусклыми жёлтыми лампочками, в её голове пронеслось с десяток вариантов того, для чего она здесь. Варианты два и пять про негуманные психологические эксперименты нравились ей куда больше, чем остальные. Остальные предполагали скучную беседу с последующей расшифровкой полученных данных. Ступенька, ступенька, пролёт, ещё двадцать ступенек и площадка с продолжающейся лестницей вниз и хлипкой закрытой дверью. Лиса толкнула её и вошла. Узкий тёмный коридор с обшарпанными стенами без окон и лампочек чуть ли не физически давил на девчонку, поэтому Мун как можно быстрее преодолела его, стараясь не дышать затхлым воздухом. Рывок, и Лиса оказалась в просторном белом зале. С негромким «стук» за ней закрылись автоматические створки двери. Помещение сверкало новенькой техникой, размещённой на привинченных к полу столах, прозрачными пуленепробиваемыми стёклами и набором юного химика-подрывника — гордостью Коджо Классена. Пахло здесь, в отличие от коридора, на порядок лучше — воздухоочистителем «Морская ракушка». Негромко шумел кондиционер под потолком. Пуленепробиваемое стекло делило зал на две неровные половины, по одну сторону которого стояла Лиса, по другую Капитан Америка и Чёрная Вдова мрачно смотрели на неё в упор. Мун подумала, что они неплохо смотрятся вместе, бок о бок, готовые умереть друг за друга. А ещё скользнула неприятная мысль о том, как глупо она подставилась, показав своё лицо потенциальному противнику. Досадуя на себя, Лиса цокнула языком. Но что сделано, то сделано и ещё глупее сейчас будет пытаться играть в доктора Зло, прятаться в тени и всячески нагонять страху. Мун глубоко вздохнула, чуть успокоилась и плюхнулась на подтащенное кресло-мешок. Вот так, спокойно, вальяжно, слегка расхлябанно, небрежно, как будто это посиделки старых друзей с пиццей и пивом. Лиса давно заметила, что если вести себя в накалённых до предела ситуациях непринуждённо-раскованно, неформально, людей это бесит и доводит либо до белого каления, либо до абсурда и смеха. И тогда конфликт разруливается сам собой. Вопрос в том, какой из двух путей применим к долбанным супергероям? Тони Старк относился ко второму типу. Но тут Лиса подозревала влияние Эшли, на которую Старк злиться долго не умел и руководствовался принципом «на дураков не обижаются». Но Капитан Америка и Чёрная Вдова дело другое. Вон, стоят, молчат и гневно сверкают глазищами. — Кажется, они ждут, что ты будешь их пытать, — Камала появилась внезапно позади Мстителей. Она застёгивала молнию на джинсовой юбке. Белая блузка чуть покачивалась. — Ничего удивительного, их скрутили, долбанули нехилой дозой снотворного и засунули в пуленепробиваемую камеру, как лабораторных мышек. Я бы тоже ничего хорошего не ждала, — флегматично отозвалась Лиса, не особо удивившись сестре. И Мун мало заботило, что её слышат шпионка и Капитан. Они всё равно ничего не поймут. — С кем ты разговариваешь? — сквозь зубы процедила Наташа. Несмотря на внешнюю агрессию, она просчитывала варианты, думала, как выбраться и не пострадать. Шестерёнки в её голове так и вертелись, пытаясь найти лазейку в защите «камеры». Лазейка-то была, да только совсем не очевидная. — Да, так, с тенью отца Гамлета, — хмыкнула Лиса, удобнее устраиваясь в мешке и прикрывая глаза. Объяснять что-либо она не собиралась — бесполезное дело, проверено. Тем, кому надо, поймут, а тем, кому не надо, значит и не надо. — Чего ты им хамишь-то? — Камала прошла сквозь стекло, и села на пол рядом с сестрой. — Сделай одолжение, добавь им кислорода, а то выглядят они паршиво, краше только в гроб кладут. Лиса лениво перевалилась через мешок, отчего её синяя футболка задралась, обнажая свежий порез на боку, дотянулась до компьютерного стола и ткнула пару кнопок на пульте управления. Дышать и впрямь стало чуть свободнее. Краем глаза Мун зацепила настороженный взгляд Вдовы, приготовившегося Капитана. Тронь и взорвутся. — Да мы просто поболтаем, — небрежно бросила девушка. — И, да, не советую пока слишком глубоко вдыхать — может закружиться голова, ну, а там сами понимаете… — Лиса! — Камала возмущённо толкнула плечом Лису, на что та только рассмеялась, чуть отклонившись. Та особая связь между ними сделала реальным это ощущение толчка. — Им и так плохо, они ничего не понимают, а ты ещё накаляешь. И да, Наташе холодно, а Стив хочет пить. Если обеспечишь им комфортные условия, тогда они хотя бы говорить будут. — Эй, кто-нибудь живой, притащите бутылку воды и плед там какой-нибудь, — крикнула Лиса, зная, что Джек всё равно её слышит, а значит и поручит молодняку притащить требуемое. Сам он, разумеется, с дивана не двинется, не для того тут торчит, чтобы бутылки таскать. Пока девчонка ждала хоть кого-то из новичков, супергерои по ту сторону стекла ходили из стороны в сторону, ждали, бесились, недоумевали, искали выход. Им уже было ясно, что они для странной наглой белобрысой девчонки не более чем забавные зверушки в зоопарке. Оставалось непонятным, кто она такая, чего от неё ждать и с кем она разговаривает. Наташа взглядом сканировала развалившуюся в мешке Лису. Симпатичная милашка с ладной фигуркой, скрытой под синей футболкой и обычными джинсами, среднего роста, белокурая и голубоглазая с пухлыми губами, подчёркнутыми красной помадой — Лиса Мун уже внешне Романовой не нравилась. Стоило добавить к этому расслабленную позу, словно она хозяйка положения. А еще холодный, как скальпель, взгляд и убийственная прямолинейность, помноженная на жутко раздражающее поведение и разговоры с собой. В дверь постучали. Лиса со вздохом встала и, бормоча что-то нехорошее под нос, поплелась открывать. В спину ей упёрлось два взгляда: прожигающий и изучающий. — Жалко мне их, — пробормотала Камала, на что Лиса только закатила глаза. Они не в первый раз говорили об этом. И Мун относилась к той половине команды, которая считала, что Мстители только мешают и подлежат ликвидации. — Кстати, у Вдовы тональник размазался, и под глазами синяки. — У всех синяки, — буркнула Мун, закидывая вещи в «клетку», открыть которую можно было только с внешней стороны. Попытка Романовой выбраться успешно блокировалась грубым толчком ноги в живот. Быть милой с потенциальным противником Лиса не собиралась. — Но никто не жалуется. А вот то, что у Роджерса глаз покрылся красной сеточкой, и он его трёт, вот это проблема. Слушай, а так разве должно быть? — Нет, конечно! — Камала стремительно оказалась около Стива, призрачной рукой дотрагиваясь до подбородка Кэпа. — И впрямь. Аллергия? Конъюнктивит? Микротравма? — По-моему, просто лопнувший сосуд. А может хронический недосып. Роджерс, не вертись, будь мужиком, тебя смотрит специалист. — Да, в том-то и дело, что не лопнувший сосуд. Скорее повреждение слизистой или какая-то аллергическая реакция на что-то, — Лиса состроила понимающую мину. Похоже, это надолго. Когда дело касалось профессиональной сферы Камала, как и все остальные члены банды, увлекалась. Вообще-то и ей, Лисе, пора заняться этим же. Она достала из кармана телефон, потыкала в экран и едва слышным шёпотом прочла те вопросы, которые полагалось задать. Нахмурилась, перечитала ещё раз. Выходила чушь какая-то, даже по её меркам. Нахрена ей, а главное, Хилл, знать, любит ли Стив на завтрак сосиски с кетчупом или горчицей и раскидывает ли он носки. И уж совсем не понятно, на кой хрен знать, трусы какой фирмы предпочитает Наташа. — Ну, ладно, — наконец произнесла Лиса, неуверенно почёсывая затылок. Чувствовала она себя потенциально глупо — попробуйте позадавать такие странные вопросы людям, готовым чуть что на тебя наброситься. — Давайте, что ли, в форме допроса. Кам, чё там, можно добавить газку? — А без этого никак? Следи только за Роджерсом, не нравится мне эта краснота, — Кам села на офисное кресло возле панели управления, непринуждённо, но в тоже время сексуально закинула ногу на ногу и принялась следить за жизненными показателями по ту сторону стекла. Лиса мимолётно подумала, что если бы реальная Камала, — хотя она и была реальна, — сейчас была здесь, всё было бы в разы проще. Эта индийская девчонка умела нравиться людям. Причём делала она это естественно, без показухи и надрыва. У самой Лисы так не получалось, возможно именно потому, что быстро уставала быть хорошей зайкой всё время. Она мотнула головой и нажала на пульте управления жёлтую с рожицей, раскрашенную под смайлик, кнопку. «Камера» Наташи и Стива начала постепенно заполняться газом. Коджо не удалось пока изобрести вещество, совмещающее в себя веселящий газ и «сыворотку правды», так что пока все довольствовались оксидом азота. Действие газа наступало минут через десять. Лиса нетерпеливо ходила туда-сюда, выдавая свое беспокойство. Где-то там Кам занималась чем-то своим, не забывая поглядывать за показателями приборов. Ещё один повод для маленькой зависти Лисы — Камала умела быть ответственной. Пока всё шло хорошо: Стив и Наташа чуть расслабились, из глаз ушло напряжение, зрачки слегка расширились. — Мисс Романова, — Кам подняла большой палец — значит, можно начинать. Лиса глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, решительно кивнула головой и продолжила, — какого цвета на вас трусы? Газ подействовал: развязал язык шпионке, сбил её настороженность, сделал её чуть раскованной. За следующие полчаса Лиса узнала о Наташе то, чего знать ей не полагалось. Холодная и сильная Чёрная Вдова предпочитала носить мягкое, удобное и одновременно с этим чертовски сексуальное бельё от «Victoria’s Secret» и фланелевые рубашки Клинта Бартона. Именно за него Лиса и зацепилась, подумав, что они нечто вроде любовников, что являлось бы неплохим компроматом, но связь Наташи и Клинта оказалось более глубокой, братско-сестринской, такой, как у самой Лисы со всеми мальчишками банды. Это слегка сбило с толку, потому что не вязалось с образом роковой красотки с огненными волосами и отменной фигурой. Следующим, что Мун узнала про непобедимую Вдову, стала яростная неприязнь к своей работе. Сама Лиса не переносила темы шпионажа ни под каким предлогом, игры в Джеймса Бонда ей не нравились по причине лживости и двойственности. Но откровение Романовой было неожиданным. Профессионал своего дела, собранная, дерзкая, уверенная в себе Вдова не производила впечатления человека, которому осточертела его работа. Хотя да почему бы и нет? Это даже довольно логично, учитывая, что шпионаж требует не столько физических сил, сколько сил психических, моральных. За столько лет кто хочешь возненавидит притворство. — Знала бы, как мне всё это надоело, — Наташа бессильно сползала по прозрачной стенке, разделяющей комнату. Лиса подметила утомлённость, затаённую грусть и обиду, которую Наташа умело прячет внутри себя. Дикая усталость накатила на шпионку, она прикрыла глаза и отключилась. — Эээ… так быть вроде не должно, да? — озадаченно спросила Лиса, потирая аккуратно выщипанную бровь. О том, какие эксперименты проводит её брат, девушка знала в общих чертах. Нормальна ли такая реакция, она не знала. — В допустимых пределах нормы, — спокойно отозвалась Камала, бросив быстрый взгляд на монитор. Шутливость и лёгкость образа пай-девочки слетела с неё, уступив место расчётливому и серьёзному профессионалу. — У тебя не так много времени. — Понятно, так, давай, теперь ты, красавчик, — Лиса ткнула пальцем в Капитана Америку, которой сидел на полу и глупо хихикал. На него газ действовал в разы медленнее, чем на Наташу, что было понятно — сыворотка суперсолдата именно так и должна работать. И Кам права, Стив в любой момент может очухаться. Лиса поторопилась. Капитан Америка терпеть не может шпинат, арахисовое масло и подтрунивание над их с Баки дружбой. Тут Лиса с удивлением осознала, что Зимний Солдат — это вообще-то и есть Баки Барнс. И что он сейчас торчит где-то на базе Ультры. Но раз Брок Рамлоу ничего не говорит Стиву Роджерсу про его живого дружбана, то и ей не следует. Стив любит бегать по утрам и неспешные прогулки по городу вечером. Узнать что-то большее не вышло. Стив мотнул головой, выставил руки вперёд, будто удерживая дистанцию. Голубые глаза нездорово блестели, а мокрые волосы прилипли ко лбу. Кэп выглядел так, как будто ему на голову вылили ведро воды. Белая рубашка, в которую был облачён национальный символ Америки, в области подмышек окрасилась в желтоватый цвет. Прежде чем Стив успел что-либо произнести, Лиса понизила уровень кислорода в «камере», заставив мужчину свалиться без сознания. — Херь какая-то, — потрясла головой Мун, потуже затягивая «роликовый» ремень на джинсах. — Не, ну, у этого чувака ещё понятно. Вечером он расслабленный и не ожидает подвоха, его грохнуть можно. Но на хрена нам знать, в каких шмотках ходит Романова? Контактный яд подсыпать, что ли? — Лиса, ты меня удивляешь, — Камала отстранилась от своей научной чепухи, как её называла Лиса, и строго посмотрела на сестру. — Почему как чуть чего, так вы сразу думаете об убийстве? Она же дала тебе подсказку, обмолвилась о Клинте. — Ну, знаешь ли, я не могу двадцать четыре на семь быть в теме, — уязвлённо буркнула Лиса. Она ещё училась понимать и чувствовать людей, хотя интуитивно ощущала их. — А вообще, да, я поняла. Плюс такие вопросы сбивают с толку, и противник сам незаметно выбалтывает всё, что нужно.…Да, пожалуй, Мария права… Договорить она не успела. В комнату бешенным бульдозером влетел Джек Роллинз. Он резко затормозил тяжёлыми ботинками, чудом не врезавшись в прозрачное стекло. Покрасневшее от бега и каких-то не очень приятных, но очень волнительных новостей лицо не выражало ничего хорошего. В крепко зажатом кулаке безнадёжно болталась свёрнутая в трубку бумага с не предвещающей ничего хорошего информацией. Роллинз молча всучил Лисе бумагу и грузно бухнулся на офисный стул, нажав пару кнопок на пульте управления. «Камеру» снова заволокло дымкой на этот раз усыпляющей. Церемониться с потенциальным противником он не стал. К тому же Джек совсем не хотел, чтобы его узнали, а так, под действием газа, оно надёжнее. — Изверги, — качнула головой Камала. Ей решительно не нравилось, что кого-то травят газами, пусть и относительно безобидными. — Ну, а если у кого-то из них была бы аллергия? — Кам, глянь, а, — попросила Лиса, не обращая внимания на удивлённого Джека. К его чести, он быстро понял, в чём дело и одобрительно хлопнул ладонью по колену. Со стороны это выглядит очень странно, даже дико. Симпатичная и с виду не психически больная девчонка протягивает белый прямоугольник бумаги с нарисованной диаграммой и графиком, внимательно слушает, водит пальцем по рисункам, кивает, хмурится, что-то бормочет, слово отвечает кому-то. И это действительно странно. И будь супергерои в сознании, они бы обязательно покрутили бы пальцем у виска или приняли её за сумасшедшую. Но самое забавное то, что девчонка не была сумасшедшей, и она правда беседовала с кем-то незримым, но очень-очень реальным. И Роллинз это знал, поэтому и сосредоточился на показателях приборов, не обращая внимания на болтающую с воздухом девчонку. — Короче, всё не очень хорошо, — наконец выдавила Лиса, обращаясь к Джеку, недовольно оторвавшемуся от пульта управления. — Плохая новость — у Стива Роджерса какая-то гадость сидит и питается спинномозговой жидкостью. Хорошая новость — эта штука довольно пассивна и пока не слишком прожорлива. И да, Кам говорит, мы можем её вытащить. Джек? Решение за тобой. Лиса озадаченно посмотрела на Роллинза. Она понятия не имела, что делать в таких ситуациях, то есть, если бы это был кто-то из Ультры, сомнений не возникало бы. Но тут случай особый — мало того, что агенты ЩИТа, так ещё и Мстители. Если что-то пойдёт не так, если Лисе и Кам не удастся вытащить паразита, если в процессе они повредят Капитану, то спрос пойдёт жёсткий. Их отымеют по полной программе и никакое покровительство ООН не спасёт. Роллинз думал. Сведённые вместе брови выдавали напряжённую работу мысли, а подрагивающие пальцы говорили о крайней степени волнения. Решать надо было быстро. Сейчас. Но, либо Джек не захотел брать на себя ответственность, либо принимать такие решения действительно вне его компетенции, из недр широких джинсов Роллинза показался пластиковый корпус телефона. Он кого-то набрал и приложил трубку к уху. Гудок, другой, третий. Лиса физически чувствовала повисшую в воздухе тревогу. Она и сама начала волноваться. Едкое чувство страха завязалось узлом внутри. В горле образовался гадский ком. Мун глубоко вздохнула и попыталась переключиться на что-то другое, не сосредотачиваясь на плохих ощущениях. Джек уже доносил до Марии Хилл суть проблемы. И именно на это и переключилась излишне принимающая всё близко к сердцу Лиса. Она всегда предлагала наихудший исход событий, а мысли, как известно, материальны, поэтому Хилл дала «добро» на проведение операции. Это Джек сообщил с кислой миной и сжатыми кулаками. — Если босс узнает… — бурчал Роллинз, резко поднимаясь с кресла. Негромко хрустнули стул под его весом. — Значит так, сейчас я вывожу Романову отсюда, а вы с Кам приступаете к извлечению этой херовины. Чопра, знаю, что ты тут, тащись сюда! И да прибудет с ними Сила. Сказано — сделано. Роллинз вытащил Вдову из «камеры» и поместил Капитана на специальный выдвижной стол, чем-то похожий на массажный. Камала появилась в неоново-синей электромагнитной вспышке с чемоданчиком в руках и белом халате. Джек пожелал удачи и скрылся за дверью. Серьёзная и собранная Кам решительно собрала кучерявые волосы в хвост и сразу принялась командовать. Лиса беспрекословно слушалась сестру, ловко передвигаясь по лаборатории. Накинуть халат, зацепить волосы и надеть специальную шапочку, предварительно закрепив медицинскую маску. Эти простые действия дали время перевести дух. Общими усилиями девушки перевернули Капитана на живот и пододвинули его так, чтобы лицо оказалось в специальной выемке стола. Лиса подвела гибкую трубку дыхательного аппарата, закрепила силиконовые канюли. Кам ловко закрепляла биометрические датчики, проверяя их лёгким пошатыванием. После того, как девушка убедилась, что система работает правильно, она попросила Лису принести шприц и баночку с надписью «Кетамин»*. Эксцессы Камале были не нужны, поэтому она решила полностью погрузить Капитана в сон, чтобы во время операции он не вскочил со стола, не начал паниковать и не сделал только хуже. Лиса набрала в шприц раствор и протянула его сестре. Раз, и тонкая острая игла оказалась в вене. — А он точно выйдет из наркоза? — с лёгким сомнением поинтересовалась Мун. В её голове мелькнула геморройная мысль об ответственности, которую они понесут, если светловолосый чудик по имени Стив внезапно склеит ласты. — Выйти выйдет. Вопрос в другом: как быстро его регенерация справится с ситуацией? Мелкие ранки затягиваются минут за десять, синяки — за час, но мы мало того, что долбанули его ударной дозой снотворного, накачали веселящим газом и добавили кетамин. Не говоря о том, что собираемся вытащить из него непонятную хрень, питающуюся спинномозговой жидкостью! — воскликнула Кам, натягивая тонкие медицинские перчатки. Она посмотрела на монитор аппаратов, отслеживающих состояние Стива. Пульс ритмичный, стабильный, кровяное давление снижено — можно начинать. — Ну, погнали. Хладнокровие Камалы передалась и Лисе. Девушка разрезала рубашку на спине Капитана и отбросила ошмётки в сторону. Мун нанесла на спину Стива гель и подвела к мужчине аппарат УЗИ. Ультразвуковой датчик заскользил по поверхности, передавая на монитор довольно чёткую картинку того, что происходит внутри Роджерса. — Вот он, — Камала, не касаясь монитора, ткнула пальцем в очертания паразита. — Присосался, гад. — И что будем делать? — Лиса пока не видела вариантов извлечения этой твари. — Предположим, что это живой паразит биологического происхождения. Тогда, мы можем отравить его, можем заморозить и удалить, а можем оглушить и извлечь. Можем всё сразу. Предлагаю: отравить, заморозить и вытащить. Для надёжности. — Чем будем травить? И как это скажется на состоянии Стива? — с предвкушением спросила Мун. Травить людей она любила. Правда, ещё больше ей нравилось наблюдать за их реакцией, после принятия яда, но это детали. — Стива травить мы не будем, — строго сказала Камала. Нахмуренные брови вкупе с прищуренными глазами и прикусыванием губы говорили о крайней степени задумчивости и поиске решения. — Значит так, нам нужен жидкий азот и цианид. Помнится, года два назад Коджо проводил эксперимент по заморозке биологических веществ. Целью, если я правильно помню, было узнать: можно ли заморозить и разморозить объект без вреда для организма. Как оказалось, нельзя. Так вот, введём цианид в головку паразита, вот сюда, — Камала обвела пальцем, обтянутым латексом, область на мониторе, — ждём минут пять-семь, потом морозим всё это дело жидким азотом и с помощью пинцета вытаскиваем его. — На словах просто, — кивнула Лиса. Она страдальчески выдохнула, пытаясь вспомнить, где у них лежит цианид. — А где мы найдём жидкий азот? Камала рассеянно махнула рукой куда-то в сторону. И тут Лиса всё поняла. Её сестра не случайно упомянула Коджо. Да и вообще, она не случайно вспомнила про азот. Как любой профессионал Классен подходил к делу серьёзно и ответственно и часто руководствовался принципом «в хозяйстве всё пригодиться». Запас жидкого азота хранился в сосуде Дьюара — большом алюминиевом бидоне, на крышку которого кто-то зачем-то нацепил пенопластовый цилиндр. Лиса понятия не имела, зачем нужна эта штука, и просто надеялась, что ничего не испортит, если вдруг случайно заденет его. Мун подкатила бидон, вытащила шлаг подачи азота и передала его Кам, которая сменила насадку на металлический кругляшок, заканчивающийся иглой. А вот цианид, как выяснилось после небольшой ревизии, Коджо хранил на другой точке Ультры. И это была проблема. — Да, ну, конечно! Разве у нас иначе-то бывает? — возмутилась Лиса, связываясь с Коджо. Как ни странно, но эта техническая заминка успокоила её. В Ультре никогда ничего не бывает гладко. Если же серьёзное мероприятие начинается без каких-то косяков, то это стопроцентная лажа — жди крупномасштабной беды. И наоборот, наличие мелких «забычиков», «опоздунчиков» и «через жопчиков» говорило об успехе намеченного дела. Лиса явилась минут через десять во вспышке телепортации, слившейся с её футболкой и джинсами. На какой-то миг они образовали единый ком неоново-синей расцветки, ослепившей неосторожно поднявшую голову Камалу. Сама Чопра уже успела сделать аккуратный надрез спины и зафиксировать кожу так, чтобы она не мешала. Из недр тела показалось тельце мелкого гадёныша. Лиса застала сестру следящей за показателями приборов. Никто из них не знал, как паразит отреагирует на стороннее вмешательство. И судя по не изменённому состоянию Стива, пока действия Камалы не интересовали паразита. — Как говорит Эш: «От винта»! — произнесла Кам, нервно хлопая в ладони. Понеслась. То, что происходило далее, Лиса видела как в замедленной съёмке: тягуче медленно, напряжённо и словно со стороны. Одним слитным движением Кам вогнала шприц с цианидом в головку паразита, надеясь парализовать его. Лиса затаила дыхание, и… Тонкая-тонкая игла легко вошла в центральный нерв, не встретив никакого сопротивления. Первая часть операции завершилась успехом. Но девушки слишком хорошо знали, что всё может измениться буквально за долю секунды. Расслабляться рано. Мун включила на мобильнике таймер. Минута, другая, третья… кажется, где-то на пятой минуте паразит шевельнулся, металлическим отблеском мелькнул хвостик и затих. Жидкий азот медленно потёк через гибкий шлаг, когда Лиса крутанула вентиль. Вторая стадия началась. И именно она требовала больше всего усилий, терпения, внимания и усидчивости. Распространённое мнение о быстрой заморозке жидким азотом ошибочно. В прошлый раз Коджо потратил двадцать минут на заморозку яблока, полчаса на консервацию цветка и полтора на живую крысу. Из этого следовало — чем сложнее устроен живой организм, тем дольше он замерзает. Насколько примитивен их паразит можно было только догадываться. «По-хорошему, нужно провести кучу исследований, тестов, собрать данные, эх!» — подумала Лиса, досадливо передёргивая плечами. — Думаешь, можно вытаскивать? — сомнение и скептицизм так и сквозили в чуть хрипловатом голосе, скрещенных на груди руках, выгнутой брови. Мун хорохорилась, пытаясь казаться безразличной к судьбе Стива Роджерса. В ответ на это Камала взяла пинцет, ещё раз обработала антисептиком и приступила к извлечению паразита. Гадёныш поддался не сразу. Даже оглушённая, — словом «мёртвый» осторожная Чопра разбрасываться не стала, — и замороженная тварь всё ещё цеплялась за носителя — Стива. — Ну и гадость! — Камала холоднокровно переложила паразита в специальный бокс — прозрачный пластиковый контейнер с клапаном на крышке. И только после того, как Кам откачала воздух из бокса, её передёрнуло. Лиса, пока не обращая на паразита внимания, проверяла состояние Стива. Надо было удостовериться, что операция прошла гладко, и запустился процесс регенерации. — Ну, думаю, жить парнишка будет, — заключила Мун, закрывая рану и зашивая её рассасывающимися хирургическими нитками. По идее, всё окончательно должно исчезнуть месяца через четыре, пять. Учитывая же ускоренную регенерацию Кэпа, Лиса давала ниткам месяц. — Пластырь ему прилепи, — Кам старалась не смотреть на контейнер, сосредоточившись на чётких движениях Лисы. Вот что-что, а зашивать раны все члены банды умели очень хорошо. Часто, правда, выходило кривовато, зато надёжно. Мун флегматично пожала плечами и, вытащив из ящика большой выпуклый по центру кусок бумаги, разорвала обёртку и прилепила на спину Роджерсу прямоугольный пластырь белого цвета. Блям-с, готово! Теперь, когда Стиву ничего не угрожало, можно посмотреть и паразита. Лиса повернулась, с воодушевлением готовая сморозить какую-то весёлую глупость о Чужом, и застыла с кривой усмешкой. То, что лежало в контейнере, размером было не больше обычной мухи. Короткое тельце с одной стороны заканчивалось уродливой головкой с носиком — длинной тонюсенькой трубкой, через которую и поступала спинномозговая жидкость, а с другой стороны — подвижным металлическим треугольным хвостиком. Если приглядеться, можно заметить маленькие сегменты на нём, соединённые чуть ли не микроскопическими проводками. Паразит не двигался. — Так, это что, мать вашу, за хуйня такая? — Лиса от неожиданности начала фразу на немецком, продолжила на английском и закончила на русском. Со стороны это звучало как дичайшая ересь, но Кам отлично поняла сестру. — Похоже, это не просто живой организм, это какая-то сложная биомеханическая машина, — в данный момент у Камалы не было никакого желания разбираться с паразитом. Единственное, на что её хватило, так это на то, чтобы просканировать объект. — Мёртв. Ну, хоть это радует. Лиса облегчённо выдохнула. Как будто груз свалился с её хрупких девичьих плеч. Она и не предполагала, что так сильно нервничала, пока случайно не заметила мелко дрожащие пальцы рук. Зато теперь можно переходить к непосредственно её работе — анализу полученных данных. О Стиве позаботятся Камала и Джек, а ей завтра предстоял разговор с Зимним Солдатом. И это та ещё задачка, потому что Солдат признавал только грубую силу и соглашался нормально, — или то, что сам Солдат понимал под «нормально», — общаться только с несколькими членами банды. Лиса в их число пока не входила.

***

За отмороженного дружка Капитана Мун взялась следующим утром. По счастливой случайности, Зимний Солдат обнаружился в тренажёрном зале. Какого чёрта он вообще делает на территории института Ультра, Лиса не знала. Хотя этот факт её слегка и тревожил. Солдат — товарищ ненадёжный. Его спросят, он расскажет. Вернее, не так. Ему правильно отдадут приказ — он его исполнит. Не может не исполнить. Слишком прочны связи ГИДРЫ, слишком сильно её влияние. Мун хмыкнула. ГИДРА — это вам не распиздяйская Ультра, где давно процветает разгильдяйство и головотяпство. ГИДРА — серьёзная организация, чётко структурированная, с обязательным соблюдением субординации и дисциплины. По словам Брока Рамлоу, там на каждый чих нужна разрешительная бумажка с тремя подписями высших руководителей и большой квадратной печатью из бухгалтерии. Без этой бумаги чихать строго запрещено. — Конечно, бля, запрещено, — хмыкнул тогда Матвей, — а вдруг ты микробов посадишь на нового Гитлера? И кто потом будет отвечать? Отчётик, товарищ Штейн. А так, есть на кого свалить, это если новый фюрер скапустится, либо не скапустится по причине как раз таки выписанной бумажки об отсутствии бациллы. Уу, нацики! В Ультре не очень-то жаловали ГИДРУ. Страйк, Рамлоу, Роллинз, даже Гектор Римельт — все они в своё время натерпелись от этой вредительской организации. Солдат же, несмотря на пока что успешное выполнение совместных с бандой заданий, воспринимался именно как выкормыш ГИДРЫ. Единственные, кто относился к нему чуть более тепло, чем остальные — Матвей и Лео. Они при любой возможности старались развести того на спарринг или мастер-класс. Трогать же этих прилипал Солдату запретил Брок, который пока только присматривался к живой легенде. Лиса подозревала, что не сегодня-завтра Зимний Солдат станет постоянным сотрудником Ультры, тем усилением, которого порой так не хватало банде. Направляясь в тренажёрку, Лиса ещё не знала, что будет говорить и делать. Она ещё не пришла в себя после вчерашней встряски с Капитаном. К тому же, по ходу, надо завязывать писать отчёты по ночам. Неблагодарное это дело: вместо нужных слов обязательно выскакивали ненужные, гнилые и какие-то жаргонные. Результатом ночных писулек стали круги под глазами, кое-как замазанные тональником, и стойкое желание бухнуться на пол и спать. Джеку-то, понятно, хорошо сейчас! Он всю ночь устраивал Наташу и Стива, хитрил с городскими больницами и объяснялся с руководством за действия Лисы и Кам. Мун сама видела его пару минут назад, дрыхнущего на диване. Одна его рука свисала, доставая кончиками пальцев до удобного синего ковра, другая же была закинута за голову. На глаза кто-то очень беспокойный нацепил ему «звёздные» солнцезащитные очки — оправа точно повторяла очертания двух пятиконечных звёзд, которые обычно рисуют дети. Тренажёрный зал Ультры — просторное светлое помещение, хорошо вентилируемое и с деревянными окнами, которые почти никогда не закрываются, — стеклопакет Рамлоу не ценил, — именно поэтому здесь круглогодично так прохладно. Воздух свободно циркулирует по залу, щедро одаряя всех кислородом. Оборудованная по последнему слову техники, тренажёрка пропитана насмешливым духом Страйка, слегка диким, издевательским. Уже у двери лежал милый резиновый коврик, а на белоснежной стене прилеплен жизнерадостный мотиватор: «Работай, ленивая задница!». К надписи прилагалась и картинка, по-быстрому слепленная в фотошопе, настолько же дешёвая, насколько некачественная, растянутая, в идиотском стиле «до/после». Одну половину занимал полуголый тощий прыщавый ботаник, другую — Жан-Клод Ван Дамм в свои лучшие годы. И дальше на стенах развешаны плакаты из журналов различных годов: блёклые, полустёртые, местами ободранные и новые, ещё блестящие. Часть постеров была посвящена лоснящимся мужикам-рестлерам, часть — любимым актёрам боевиков. Не малую долю занимали и красавицы в купальниках, кое-где даже красовались стройняшки и близняшки из популярных в девяностые годы порно-журналов и наклейки-вкладыши из жвачек. Среди этого дизайнерского кошмара и торчали тренажёры, штанги, стойки для блинов и гантель, канаты, кольца, гимнастические коврики и прочая спортивная муть. Груши весели в самом конце зала на внушительных и прочных крюках. Макивары** валялись чуть в стороне, рядом с тренировочным пугалом Фрэдди, которому для достоверности насадили голову от какой-то детской куклы. Получилось до того жутко, что несказанно обрадованный Рамлоу отправлял неугодных отрабатывать удары именно на нём. Сдирать башку запрещалось. Солдат нашёлся именно там, где Лиса и ожидала его увидеть — методично избивающим новенькую боксёрскую грушу. Мун не торопила и не окликала его. Она села по-турецки на «трахательную» деревянную скамью, на которой вечно кто-нибудь кого-нибудь имел, причём как физически, так и морально, и уставилась на Солдата. Солдат, пока ещё Солдат, — мужик, не имеющий своего имени, — бил яростно, с полной отдачей. Он безжалостно молотил мешок, стараясь работать преимущественно своей, родной, рукой. Как видно, ей он доверял меньше, чем бионическому протезу, и тренировал её больше. Железная-то рука ни разу не подводила, в бою была неумолима и кровожадна, в отличие от человеческой, слабой и уязвимой. Проведя техничную двойку в гипотетический корпус мешка, Солдат остановился. Он поймал грушу и, обхватив её руками, уткнулся лбом в кожаный чехол, остывая. Лиса видела, как в свете лампы блестела от пота голая спина мужчины. Мокрый затылок ещё какое-то время не двигался, собираясь с силами. Солдат рывком оторвался от боксёрской груши и одним движением развернулся. Тренировка на сегодня закончена. Брок велел колотить грушу с девяти ноль-ноль до двенадцати ноль-ноль, пригрозив иначе засунуть ходячего призрака в морозильник вместо криокамеры. Вот Солдат и отрабатывал три часа удары по мешку. Правда, что делать дальше Рамлоу не объяснил, поэтому Солдату только и оставалось, что озадаченно сделать пару шагов и остановиться. Принимать решения из серии «а что мне хочется сейчас», по собственным убеждениям, Солдат не умел. Наткнувшись на сидящую Лису Мун, мужчина нахмурился, грозно сведя брови, и напрягся. Просчитывал варианты развития действия, одновременно пытаясь понять, что девчонка умеет и чего не умеет, и ждать ли от неё нападения. По блестящему от пота лбу пробегали искры мысли, что забавляло Лису, которая могла предугадать Солдата. Для неё не являлось секретом, что мужчина слегка потерян, вял и единственное его желание — выпить как можно больше воды. — Я — Лиса, — кидая удачно подвернувшуюся бутылку с голубой этикеткой, флегматично произнесла Мун. Солдат поймал бутылку, недоверчиво покрутил её в руках и с едва заметным усилием открутил крышку. Послышался тот самый характерный звук, когда открываешь только купленную бутылку. — Как насчёт небольшого диалога? Ну, там «правда, правда и ничего кроме правды»? Шутка не выстрелила. Это Лиса поняла по отсутствию хоть какой-то реакции со стороны адресата. Он продолжал пить, что не мешало ему оценивать обстановку. Солдат как-то плавно, незаметно, перетёк к стене, боком к Лисе, чтобы видеть всё, что происходит вокруг него, не опасаясь удара со спины.   — Ладно, я поняла, разговаривать ты не очень любишь, — Мун призадумалась, а потом выдала неожиданно глубокую мысль, смысл которой дойдёт до них обоих только через пару лет. — А вообще, ты прав. Слова — ничто, нуль без палочки, лишь вербальное отражение наших мыслей, чувств и мотивов. Но и действие без слов не очень-то. Как насчёт третьего варианта? Слова, подкреплённые эмпирическим опытом, а? Вариант куда более удачный. К тому же, как показала практика, только так люди и понимают. На этот раз Солдат внимательнее присмотрелся к девчонке. Интуитивно он ощущал, что с ней не всё так просто. Внешне очень красивая, с белыми чуть ниже плеч волосами и голубыми глазами, чистой кожей, среднего роста, стройная с прямыми ногами и грацией пантеры, Лиса без проблем могла бы стать лицом брендовой марки. Мун могла понравиться кому угодно, одной лишь мимикой управляя настроением собеседника. Даже Солдат на какую-то минуту проникся девчонкой. Одетая в простую белую футболку, заправленную в синие джинсы, Лиса казалось ему не опасной, трогательно милой, но значительной, той, от которой подсознательно ждешь подвоха, хотя внешне это никак не проявлялось. Однако Мун торчала тут, в Ультре, куда её взяли не просто за ангельское личико и умение пользоваться своей внешностью. Было что-то ещё, что-то, прятавшееся в голубых глазах и жестах. — Вообще-то, я — твой личный психоаналитик. Важное уточнение: я не просто псих, но ещё и аналитик, так что, ты понимаешь, все дела… — Мун многозначительно возвела глаза к потолку. — Мне ты можешь рассказать о чём угодно. Разумеется, Лиса не была настолько наивной, чтобы думать, что Солдат сейчас побежит всё и сразу ей рассказывать. Просто традиционно считалось, что эта шаблонная фраза призвана снизить градус эмоциональной напряжённости. Но то ли фраза по жизни работала наоборот, то ли Солдат оказался непрошибаемым, эмоциональный градус не снижался. Тогда Мун избрала другую тактику. Она мило улыбнулась и устроила мужчине десятиминутную пляску лица, после которой даже самый железобетонный мужлан раскисал, становился мягче и делал то, что нужно Лисе. При этом она не забывала бодро и жизнерадостно сыпать психологическими фактами и выстреливать догадками насчёт самого Солдата. Девчонка всё так же сидела на лавке, как бы невзначай то подаваясь вперёд-назад, то садясь в позу лотоса, то вскакивая и шлёпаясь обратно. Бесполезно. За полчаса общения с Зимним Солдатом, Лиса поняла три вещи: ей ещё не приходилось сталкиваться с такими закрытыми и твердолобыми людьми, по Солдату плачет дедушка Зиги Фрейд и у неё самой начинает ехать крыша. Психологические проблемы Зимнего были настолько же обширны, насколько очевидны, что Лисе начало казаться, что её просто дурачат.

***

С Марией Хилл Лиса столкнулась в тот же день, вечером. Хилл по заведённой недавно привычке пять из семи дней ночевала в жилом корпусе Ультры, обитая в комнате Рамлоу. Как этот распиздяйский холостяк и жлобский единоличник пустил в свою берлогу женщину, не знал никто. Однажды Лео застал странную ситуацию, которая потрясла его до глубины души. Рамлоу переклеивал обои и двигал шкаф, пока Хилл сидела на диване, закинув ногу на ногу, в широкой футболке Брока и важно командовала процессом. Брок же, для которого прослыть подкаблучником было хуже смерти, беспрекословно её слушался и едва заметно улыбался. Сейчас Хилл сидела на высоком барном табурете и читала какие-то документы, лежащие на столе. Рядом дымилась кружка свежезаваренного малинового чая и тарелка с остатками шоколадного торта. В рабочее время всегда собранная, строгая, как старая библиотекарша, серьёзная правая рука Фьюри, литрами потребляющая кофе, дома становилась жуткой сладкоежкой, предпочитающей ягодный чай и свободный, «отдыхательный», стиль одежды. — В общем, вот, — Мун аккуратно положила пять альбомных листов, вставленных в прозрачные файлы и небольшой дешёвый диктофон. — Не знаю, зачем тебе именно моё мнение, но вот. В Ультре не говорили «привет» и «пока», справедливо считая, что это экономит время. Так что Мария ничуть не удивилась ни Лисе, озорства ради перекрасившейся днём в ярко синий цвет, ни защитным файлам, ни диктофону. Хилл быстро пробежала взглядом по бумагам, автоматически выцепила пару опечаток и грустно вздохнула. Она-то собиралась уже покончить с работой и на ближайшие день-два о ней не вспоминать. — А теперь давай коротко всё, что тут написано, — произнесла она, отправляя в рот кусочек торта. — А потом я, так уж и быть, расскажу, зачем всё это. Садись. Лиса уселась на такой же привинченный рядом стул, сложила руки на коленях, как приличная девочка, и набрала побольше воздуха. Говорить пришлось долго, что для молчуньи Мун было трудно. Куда больше ей нравилось слушать людей. — Окей, тогда по порядку. Начнём с Вдовы, — девчонка слегка ссутулилась, расслабляясь и вспоминая нужное, затем продолжила. Говорила она быстро, торопливо, иногда проглатывая окончания слов. — Эмоционально стабильная Романова не просто держит себя в руках, но и не даёт другим закиснуть. Она из тех, кто определённо умеет за себя постоять и знает себе цену, прекрасно владеет собственной красотой. Стойкая и упрямая, но умеющая признавать поражения, хотя и не любит быть в проигрыше. Романова умеет находить к людям подход, другое дело, что делает она это за счёт лжи и увёрток. Так, но об этом позднее. Лиса прервалась, переводя дыхание. Она не умела тарахтеть так, как это делал Сет, выстреливая двести-триста слов в минуту. Мария терпеливо ждала, отправляя торт в рот ложка за ложкой. Когда же он закончился, Хилл удивлённо посмотрела на белую тарелку, спрыгнула с высокой табуретки и открыла холодильник. На верхней полке заманчиво блестели яркой глазурью эклеры. — Ну и вот. К положительным качествам ещё можно отнести: неплохую соображалку, хитрость, преданность друзьям, ну или, во всяком случае, союзникам. Я так до конца и не разобралась, кто Мстители для неё. Кроме Клинта Бартона. Их отношения очень похожи на наши, такие тёплые и «всегда и навечно», — Лиса специально использовала фразу из сериала. Она как нельзя лучше описывала ситуацию. — Ну, это не считая физических данных. Но это только одна сторона медали. Она слишком завралась. На мой взгляд, — тут Мун замялась, почесала синий затылок, и осторожно, подбирая слова, закончила мысль, — она начинает терять саму себя. Ну, то есть она настолько привыкла лгать и изворачиваться, быть кем-то другим, что саму себя она уже не знает. И это станет ужасной проблемой. Если уже не стало. Наташа может улыбаться, может шутить и веселиться, но наедине с собой она грустная, обиженная, вечно чего-то ищущая. И ладно, я тебе этого не говорила, но она глубоко несчастна и не в восторге от своей работы. Мария кивнула, принимая такую характеристику к сведению. В принципе, кое о чём и она сама догадывалась. Хилл быстро проглядела листок, подписанный «Чёрная Вдова», сверяя со словами Лисы. — Так, ну, а что насчёт Капитана? Тебе удалось что-то узнать насчёт него? — С этим всё чуть более просто, — мгновенно отозвалась девчонка. — Кэп силён, недурен собой, умён, слегка наивен и мало приспособлен к современным социальным реалиям. Талантливый художник, обладает фотографической памятью, которая, кстати, хорошо развита. Цепкий и простой, без загонов современных парней. Лиса и Мария понимающе переглянулись. Среди женского состава Ультры, куда с недавних пор относилась и Хилл, тема мальчиков и их скотского поведения являлась одной из главных и животрепещущих. — Про паразита ты знаешь. Кам пока на пару с Эш его изучают, так что… Единственное, что мы точно можем сказать — это не наши технологии и тварь уже была в полумёртвом состоянии. И да, Кам говорит, что по структуре клеток паразит схож больше с Адамом, чем с нами. — А вот это не очень хорошо, — Мария нахмурилась. Тут было о чём подумать. Если паразит похож на то существо, которое они нашли в Иордании, то выводы напрашиваются не очень-то радужные. — Как Роджерс адаптируется? — Медленно, процесс психологической адаптации происходит тяжело и со скрипом. В какой-то момент его клинит, он с головой уходит в воспоминания и тогда его топит волной жалости к себе, разочарования, страха и ещё целой кучей негатива. Слегка неуверенный и частично зажатый, но очень добрый, милый пирожок, верный и преданный. Скучает по… Где-то из недр жилого корпуса послышались дикие вопли, что-то бухнулось и с громким «банзай» кто-то куда-то врезался. Мария закатила глаза, сделала знак подождать и встала. Она только собиралась пойти посмотреть, кто кого убил, как на кухню буквально влетел краснощёкий и улыбающийся Сет Райн, за которым, размахивая саблей — подарком арабского шейха — нёсся разъярённый Зимний Солдат. Перекошенное от злости лицо выражало крайнюю степень заёбанности и готовность немедленно убить кого-то очень приставучего и беспокойного. Сет, сообразивший, что ни Хилл, ни Мун не смогут остановить Солдата, ловко юркнул под барную стойку, зацепился рукой за металлическую трубу, поддерживающую стол, проехался на коленях по полу, вскочил и с гиканьем унёсся в сторону отдыхающего Страйка. Солдат на минуту замешкался, — массивный и мощный он по скорости и манёвренности проигрывал вертлявому и юркому Райну, — грузно развернулся и помчался за паршивцем. Чёрная футболка на спине была художественно изрезана в форме сердечка. На бледной коже, внутри сердца, синим маркером один хороший человек, — Мария даже не сомневалась, кто, — написал «поцелуй меня». — Оригинально. Игрушка ГИДРЫ, гоняющаяся с саблей наперевес, — это что-то новое, — задумчиво произнесла Хилл. Похоже, ей было известно, какие у Рамлоу планы на Солдата. — А впрочем, это даже к лучшему. Ну, давай теперь к Солдату. — А с Солдатом всё вообще через жопу, — Лису разыгравшаяся сцена тоже не очень-то впечатлила. В Ультре по нескольку раз кто-то кого-то убивал. — У него целый букет проблем. Я уже начинаю думать, что он просто придуривается, потому что так проще выжить в тех условиях, в которых он вынужден существовать. Внешне он пень пнём, без команды и шагу не ступит, а действительно, зачем? Это же надо самому думать, самому нести ответственность за действия, проще слушаться кого-то. С этой стороны, он как ребёнок, за которого мама решает, что одеть, что кушать, с какими игрушками играть. Но там, внутри, сидит, условно назовём, затюканный подросток, который пытается бунтовать, который сам в состоянии решить, что ему делать, что есть, что смотреть, с кем дружить и так далее, но под давлением деспотичных предков сидит на жопе ровно. Как-то так. С этим Солдатом было всё не просто. Лиса придумала вариантов двадцать, как вернуть его в более или менее нормальное состояние, но вот попадалово: Солдат должен сам захотеть что-то изменить, сделать колоссальное волевое усилие, наступить на горло собственному «так легче». Однако, пока он не просто к этому не готов, он морально не дозрел до этого. Пока он завис на уровне «зашуганный маленький мальчик», которого ГИДРА держала под полным контролем. И вот пока Солдат не осознает, что всё, пора уже начать взрослеть, шевелиться, выйти из такого безопасного шалаша с рабским названием «Приказ» и принять хоть одно собственное решение, любые действия извне будут бесполезны. Пускай задача, требующая решения, будет проста и до безобразия незначительна вроде: съесть бутер с колбасой или сварить макароны. Но это будет его выбор. В сущности, все глобальные вещи начинаются с принятия именно таких мелких, бытовых решений. Именно это и озвучила Лиса, слегка нервно, но решительно, уверенная в своей правоте, но не уверенная в том, что её поймут правильно. Мария поняла. — Ну, а так вообще, интересная личность. Если всё-таки случится чудо, то он станет некой серединой между Баки из сороковых и Зимним Солдатом. Обаятельный, милый с неплохим чувством юмора, харизматичный, сильный и надёжный Джеймс Бьюкенен Барнс будет успешен в любом деле. Он пробивной и упорный. Но, скорее всего, так и останется нелюдимым, слегка засранцем и отчасти суровым солдафоном, — закончила Лиса. Во рту пересохло и хотелось пить. Девушка взяла стакан с эмблемой Кока-Колы, которую зимой притащил Адриан, активно собирающий крышки и меняющий их потом на призы, и налила воды. — Так, для чего это всё было-то? Мария постучала костяшкой пальца по столешнице, прислушалась к глухому звуку. Она озабоченно вздохнула. — Проект «Озарение», которое планирует ГИДРА где-то месяца через полтора-два. Мне нужно знать, как переживут это Наташа и Кэп, можно ли им будет доверять и есть ли смысл делать на них ставку и втягивать в банду, как активных членов. Лиса удивлённо уставилась на Хилл. Нет, она и раньше слышала, что Мстителей хотят взять под контроль, да и мистер Старк тесно сотрудничал с Ультрой, признавая, что они чуть талантливей и чуть перспективней ЩИТа и подобных им организаций. Но мистер Эс — это одно. В конце концов, его дочь часть банды. Но что касается других Мстителей, Лиса не была уверена, что возможно их успешное слияние с Ультрой. — А вот Солдат с вероятностью 95% попадёт в Ультру, — сухо продолжила Мария. Похоже, эта новость её совсем не радовала. — Документы почти оформлены, Брок готов поручиться за него. Именно поэтому Солдат тут и торчит, СовБез не хочет упускать такое преимущество. С точки зрения Лисы, это логично и тактически верно. Солдат — это хорошее, нужное приобретение. С ним они на одной волне, пусть это пока и незаметно. Чего не скажешь о Мстителях, которые просто не поймут саму суть Ультры, эти супергерои просто не будут доверять банде, что вообще-то очень плохо. Весь институт строится именно на такой зыбкой и хрупкой вещи как доверие. Полное и безоговорочное, необсуждаемое и неупоминаемое, но хорошо ощущающееся, почти физически осязаемое. И центром всего являлся Брок Рамлоу — фигура более чем важная. Если не верить ему, то кому вообще тогда? На этой философской ноте Лиса тряхнула волосами, поправила футболку и мягко спрыгнула с барной табуретки. — И да, верни-ка ты старый цвет волос, — мягко посоветовала Мария девчонке. В её тоне угадывалось нечто заботливое, материнское, то, чего порой так не хватало всей банде, а не только Лисе, мать которой в погоне за личной жизнью не уделяла должного внимания дочери. — К тому же, белые волосы с синей прядью будут смотреться куда как лучше, чем полностью синие. Мун повеселела. Ценить хорошие, честные советы она умела. Потянувшись, Лиса не спеша двинулась творить. В миленькой шаловливой головке уже роились идеи, что можно интересного сделать со своей внешностью. И к процессу модного преображения Лиса собиралась привлечь парочку своих сестёр.