Звуки джаза и твоего дыхания

— Слушай, — послышалось, как гром среди ясного неба. Билл смотрел через чуть прикрытые ресницы на Пайнса и старался уловить хоть малейшие изменения в настроении юноши. Город гудел за огромным панорамным окном, облака высоко плыли, скучковываясь в большущие белые пушинки и отбрасывая массивные тени на горячий асфальт. Парень крепко прижимался к груди мужчины, глубоко вдыхая в себя запах мяты и мандаринов. Он совсем не хотел отстраняться, наслаждаясь прекрасным моментом и уютным теплом Сайфера, который с улыбкой поглаживал юношу по спине, ощущая чужое дыхание. — Ты сегодня во сколько должен будешь дома показаться? — прошептал Билл, нарушая тишину. — Как обычно, — глухо ответил Мейсон, вжимаясь носом в испачканный в муке ворот рубашки. От самого Пайнса пахло сладкими блинами, ибо одежда пропиталась приятным чуть маслянистым запахом, когда Диппер стоял у плиты. — Я смогу сбежать хоть на всю ночь, если хочешь. Будем гулять с тобой по набережной, смотреть на далёкие-далёкие звёзды и слушать джаз, который зазвучит из ближайшего бара… — мечтательно прошептал юноша, делая глубокий вдох полными лёгкими. — А как же твоя работа? — всё так же тихо спрашивал мужчина, будто боясь нарушить все прелести такого момента громким голосом. Да, ему определенно нравилось, как Диппер мягко рассказывал о том, что творится в его голове. Сайферу нравилось, что именно он — основная часть мечтаний юноши, что он именно тот, кто обязательно должен быть рядом с ним… — Я могу отпроситься на завтра, — прошептал парень, проводя носом по вороту, от которого пахло мятой и теми же мандаринами. В его сознании будто всё кружилось и вертелось, когда он ощущал этот аромат, который, кажется, становился только сильнее с каждой минутой. Словно неизвестный — и самый сильный, из ныне существующих — личный наркотик. — Ну нет. Давай лучше я устроюсь на работу к вам в лавку, чтобы находиться рядом постоянно. А то ошиваюсь там просто так, а тебе, может, и помощь нужна… — Сайфер чуть отстранился, чтобы заглянуть в затуманенные лёгкой поволокой карие глаза с расширенными чёрными озёрами. — Тем более, мне всё равно нечем заняться. Ты не против?       Юноша широко улыбнулся, переместил руки на плечи мужчины и, легонько сжав их, на радостях совсем невесомо прикоснулся губами к щеке мужчины, оставляя лёгкий, но такой нужный истомленным сердцам, поцелуй. — Я только «за» обеими руками и ногами! — весело вскрикнул Мейсон, сжимая пальцы ещё сильнее. — Я думал, что ты не хочешь работать совсем, что решил отдохнуть. — Глупости. Кстати, я тут заметил, что ты редко когда что-то можешь починить. Думаю, «мастер на все руки» тебе как раз нужен, не так ли? — коварно усмехнулся Билл, слегка наклоняя голову набок. — А теперь беги мыться, пока тесто совсем не присохло к одежде. Вещи можешь бросить в корзину — я потом выстираю и позже верну. — Да я и сам могу всё выстирать, что ты, — легонько покраснел Пайнс. — Покажешь, где у тебя ванная? — Конечно. — Согласился Билл, выпуская Диппера из объятий. — Можешь пользоваться всем, чем только пожелаешь.       Сайфер взял парня за руку и повел в сторону ванной по широкому коридору. Парень всё так же озирался по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь высоких стен. Нужная комната через пару мгновений уже оказалась перед юношей. — Полотенце уже там, если что, — кивнул Билл, не желая отпускать тёплую ладонь из пальцев. — Нужна будет помощь — зови. А я пока покушать чего приготовлю: не всё же нам сладостями питаться.       Мейсон кивнул, дернул за дверную ручку и скрылся в ванной, оставаясь наедине с собой. Стены были приятного цвета заварного крема, с примесями чего-то кофейного. Гладкая плитка частично отражала свет, попадающий на неё. Над квадратной раковиной, покрытой белоснежной эмалью, висело зеркало-шкафчик, а над такой же белой ванной, в углах, были прикручены полочки с разными шампунями и бальзамами, но было видно, что Билл пользуется лишь самым любимым — мятным — шампунем. Мягкий свет лился из светильников, а пол был устлан мягким ковриком того же кремового цвета.       Парень медленно избавлялся от грязной одежды, разглядывая себя в зеркале. У него дома такого не было: не было видно того, как подсвечивается кожа, не были видны переплетения венок на груди. Даже привычный беспорядок на голове выглядел совсем иначе.       Он перешагнул бортик ванны, которая находилась чуть выше уровня пола. Открытая дверца шкафчика позволила снова смотреться в зеркальную поверхность.       Ключицы выпирали через кожу, отбрасывая тени. Шея была чуть покрасневшей, добавляя красок в палитру его тела. Юноша провёл пальцами по своим губам, чуть сминая нижнюю. Ресницы тоже выглядели слишком уж длинными и мерцающими… Пайнс повернул кран вбок, из лейки душа полилась тёплая вода…       Тем временем Сайфер чистил картофель, срезая тонкую кожуру маленьким ножиком, а в его мыслях творился полнейший беспорядок. Он был счастлив и печален одновременно: он понимал, что рано или поздно, но его милый мальчик станет мужчиной, и ему потребуется то, что Билл дать не в силах.       За окном потихоньку вечерело, а мыслей становилось всё больше и больше. Мужчине было тошно оттого, что он настолько беспомощен в сложившейся ситуации.       Вода в ванной стихла, Сайфер прислушался. Дверка тихо приоткрылась, послышались осторожные шаги мокрых ног по паркету в сторону гостиной. Билл приподнял брови в лёгком недоумении: почему Мейсон не пошёл сразу на кухню, он не понимал. В конце концов, он тоже направился в гостиную, но остановился в коридоре, глядя на представшую перед ним картину лишь через дверной проём.       За окном как-то слишком быстро стемнело, огни Чикаго зажглись. Странно, ведь летом не должно так быстро темнеть…       Мейсон стоял лицом к панорамному окну, позволяя огням города, что заставляли кожу сверкать, подсвечивать свою фигуру. Полотенце спускалось чуть ниже лопаток, открывая вид на расслабленные плечи и линию позвоночника. Юноша казался Биллу настолько прекрасным в этот момент, что сердце готово было выпрыгнуть через грудную клетку. Сайфер не мог и шевельнуться, боясь спугнуть это самое прекрасное — возможно — видение.       Пайнс обернулся, сверкнув в полутьме ореховыми глазами. По его бёдрам стекала вода, оставаясь блестящими бисеринками на полу. — Я забыл здесь одежду, — тихо сказал он, улыбнувшись. Мужчине уже было томительно-плохо, хоть он и чувствовал один лишь приятный запах — свой запах — от того, кто сбивает его мысли в кучу. Магия, никак иначе… Ибо откуда взялся этот полумрак? Откуда взялся вечер? — Прости, — выдавил из себя Билл. — Я тоже забыл. Тебе не холодно? — Нет, что ты. — Юноша подошёл к дивану, протянул руку к своей одежде, а затем охнул, когда полотенце соскользнуло до пояса. Сердце у Билла на мгновение замерло, чтобы заменить пропуск сразу тремя ударами. Хотелось прильнуть губами к перекату чуть острого плеча, прикрыть веки и наслаждаться моментом. Хотелось забыться на несколько мгновений, зарывшись носом в пахнущие мятой и пудрой каштановые кудряшки.       Что-то щёлкнуло в голове Билла. Он подошёл к дивану, опустился на него и поднял взгляд на выпирающие тонкие косточки. Кожа у Мейсона стала гусиной и покрылась мелкими мурашками, капли задержались во впадинках ключиц. — Тебе говорили, что ты прекрасен? — срывающимся на полушёпот голосом произнёс мужчина. Он задержался глазами на припухших губах… Ему казалось, что всё снова мерцает. Рядом с Пайнсом всё мерцает. Всегда… — Мне не говорили, но я знаю. Вижу по твоим взглядам, — выдохнул юноша, переступая с ноги на ногу. — Ты так часто смотришь на меня такими глазами… — Какими же? — улыбнулся мужчина, приподнимая брови. — Такими же, какими смотрю на тебя я, — твёрдо и уверенно произнёс парень.       Он так и стоял в одном полотенце, краснея всё больше и больше. Розоватые милые пятнышки покрывали его плечи и ключицы, задевая шею… Он тоже опустился на мягкие подушки дивана, прикрыл длинные каштановые ресницы. — Тебе так нравится мучить меня? — снова улыбнулся Сайфер, скользя взглядом ниже. Махровое желтоватое полотенце дразнило Билла. Юноша словно был олененком, который не боится ничего, а мужчина был хищником, заглядывающимся на добычу. И, подобно тому же хищнику, Сайфер был слаб, был не в силах заполучить желаемое. — Я сейчас уже оденусь, — кивнул парень. — Я тебя смущаю? — Ты меня убиваешь… — выдохнул мужчина, стараясь усмирить чёртово сердце, которое никак не хотело перестать биться о рёбра. — Можно коснуться тебя? — он неуверенно протянул руку вперед, проводя ей по мягкой махровой ткани. — Да, — согласился юноша, двигаясь ближе. Полотенце сбилось слегка в сторону, оголяя бедро сильнее.       Ладонь накрыла полыхающую алым щёку, пара пальцев прочертила вниз полосочку тепла, огибая губы Пайнса. Это было настолько хорошо, настолько правильно… — Извини, наверно, я устал за сегодня, — парень накрыл ладонь мужчины своей ладонью, потёрся о неё щекой и мурлыкнул так, что у Билла внутри всё сжалось, а в центре груди разлилось сладкое тепло. — Я могу здесь прилечь? — Зачем же здесь? — спросил Сайфер. — Ложись в моей комнате, вздремни. Я тогда закончу готовить, а ты отдыхай.       Юноша кивнул, чуть наклонил голову вперед, а затем хихикнул, когда почувствовал мягкий поцелуй на своём лбу.       Чикаго горел огнями. У Билла горело сердце, а у Диппера горели глаза…       Юноша взял чистые вещи и направился в спальню.

***

      Дверь в уютную комнатку приоткрылась, пропуская желтоватый свет внутрь.       Билл прошёл дальше, стараясь сильно не шуметь. Он засмотрелся на тонкое тело, укрытое пуховым одеялом. Диппер мерно дышал, его ресницы во сне чуть подрагивали. Часы били восемь…       Уже было то время, когда Пайнс должен отметиться дома, чтобы снова сбежать.       Мужчина не любил врать себе: он очень хотел, чтобы его маленькое чудо осталось здесь навсегда. Так всё странно… Снова… Совсем недавно он мечтал о таком вот подарке — о забывшемся спокойным сном милом мальчике, с волосами цвета смеси патоки и каштана, хмурящем брови.       Книги стояли на своих полках, разделенные по авторам и частям. Поэзия и романы, сказки и классика… Некоторые из них лежали на полу стопками, а одна — последняя — раскрытой лежала на тумбе около кровати.       Сайфер присел на краешек постели, поправил мягкую чёлку, убирая её с прикрытых глаз. — Хей, — шепнул он, — просыпайся, мой хороший. Всё уже готово. — Полежи со мной, — чуть хрипловатым голосом произнёс парень, даже не открывая век. Он протянул руку в ту сторону, где чувствовалось тепло, натыкаясь на ткань штанов. От него будто исходил свет… По крайней мере, так казалось самому Биллу. Он не мог оторваться от созерцания своего мальчика. — Твой дядя будет ругаться, — чуть нахмурился Сайфер. Мейсон не хотел ничего, кроме пары минут уюта. И сладко… Удивительно, ведь они больше не были в кондитерской, и их не окружали конфеты и булочки, но всё равно было слишком сладко…       Мужчина всё же подвинулся выше, чтобы лечь к Дипперу и почувствовать, как пальцы опускаются на его грудь, из которой сердце теперь уже не пыталось вырваться, а тихо постукивало, посылая приятные волны по всему телу. — Мне всё равно. Я не пойду домой. Хочу быть с тобой каждую секунду… — он говорил это так легко, так обыденно. Для него словно упала стена, преграждающая путь к душе одного избранного офицера, прошедшего сквозь ад… — Пожалуйста. Давай просто останемся здесь? А потом сбежим гулять на всю ночь…       И Сайфер понимал, что не может отказаться от этого предложения, как бы сильно того не требовал здравый смысл. Он был готов похитить Мейсона и спрятать его на краю света, лишь бы не расставаться более. Он всей душой хотел провести хоть одну ночь, прижавшись к тёплому телу своего возлюбленного, хотел, чтобы простыни и наволочки пропитались его запахом. И он хотел простого спокойствия… — Если только твоя сестра прикроет нас, — согласился Билл, кивнув. Теплые пальчики переместились к его шее, а затем сладость-поцелуй… И снова все мысли в куче, в каше…       Чикаго светил своими огнями через окошко, слышался шум машин…