Кинжал и мантия: Смерть Героя

Драко всё это было даром не нужно. Перевод в Корпус Сократ уже истощил его терпение до предела. Мужчина прекрасно знал, что руководство было бы счастливо увидеть его провал. И был уверен, что ещё удивит и заставит признать своё превосходство всех вокруг – пусть это признание и примет форму неохотного ворчания сквозь зубы. Однако до сего дня Малфой не видел ни одного врага и не знал, на кого ему стоит нацеливаться. И тут Поттер – человек, во враждебности которого он не сомневался – вдруг выкидывает такой фокус. Этот его приступ… Драко заставил приостановиться мысли, что метались в его голове. Должно быть, той информации о Низвергах для него было слишком много, ведь сейчас он всерьёз задумался, может ли это волшебство Поттера – его видения, о которых, по-видимому, знали почти все в Аврорате – быть Хлёстом. У Драко не было ответа, но имелись куда более важные вопросы. – Что ж, ты не умер. Значит, это одно из видений, которые ещё не сбылись. Что ты видел? – нетерпеливо спросил он. Поттер покачал головой: – Туман. Что-то налетело и упало на меня. Оно меня раздавило, и так я умер. Ещё кто-то смеялся. Драко помолчал, ожидая продолжения, после чего вздохнул. – И это всё? Что-то негусто. Поттер резко обернулся и пронзил напарника взглядом. Малфой нашёл в этом некоторое утешение – если Поттер мог так смотреть на него, значит, всё было не настолько ужасно. – Прошу прощения, – издевательский тон Гарри смог бы дотянуть до отметки «приемлемо», если бы у него было больше практики. – Моя смерть не соответствует твоим стандартам, как и всё остальное. Драко хранил молчание, разглядывая встрёпанные волосы своего собеседника. Тишина сделает всю работу за него. Поттер гневно раздул ноздри и отвернулся, словно ему больше нечего было сказать. – Я прикрою твой зад, – наконец проговорил Драко. – Ещё раз отвечу на твой вопрос – сомневаюсь, что ты в прошлый раз слышал мой ответ: я считаю, что мы должны начать с родственников Ларкона. О смерти Серены Уитли мы и так почти всё знаем из показаний свидетелей. – Прежде чем начать охоту, нужно узнать, какой у нашего врага Хлёст, – нахмурившись, заспорил с ним Гарри. Потрясение, вызванное видением, уже проходит. Это так же очевидно, как и то, что Поттер не превратился в хлюпающего носом слюнтяя, с которым надо нянчиться. – Родственники были ближе Ларкону, чем те волшебники – Серене Уитли, – отозвался Драко. – У них могут быть предположения, касающиеся и Хлёста, и мест, где он может прятаться. Поттер фыркнул, что должно было означать согласие, хотя звучало, как храпение лошади, прочищающей нос. – Ладно. Тогда вперёд, – он повернулся и вышел, держа спину нарочито прямо. Драко последовал за ним, гадая, почему никто не сказал ему ни слова про эти видения. Приступ, имевший место минутами ранее, вывел его напарника из строя на добрых пять минут. Если это случится посреди битвы, мне придётся защищать его. Или его труп. Драко вздохнул. Получив это повышение, он должен был догадаться: лакомая должность в Корпусе Сократ – группе, что сражалась с самым опасными тёмными волшебниками Британии – окажется далеко не такой простой, как на первый взгляд. Ему не миновать неприятных сюрпризов. * – Я понимаю – должно быть, для вас это было шоком, – голос Гарри звучал искренне и успокаивающе. Как и всегда во время общения со свидетелями, пострадавшими, которые чудом сумели выжить, и прочими людьми, так или иначе связанными с убийцей. Случалось, другие авроры предпочитали юмор, напористость или даже молчание; а это был его способ. – Думать, что кто-то столь близкий может совершать такие вещи… – У них недостаточно доказательств, чтобы обвинить его! – безапелляционно заявила Ребекка Ларкон. Она наклонилась ближе и пронзительно взглянула на Гарри из-за плеча плачущей Джоанны – своей матери. – Это только слухи, что Аласдар украл те драгоценности. И плевать я хотела, что вы там говорите. Гарри терпеливо улыбнулся. – Вы ведь умная молодая женщина, мисс Ларкон. Вы всерьёз считаете, что факты указывают на кого-то ещё? Если да, то дайте нам знать. Мы будем только рады, если смерть миссис Уитли окажется случайностью, и мы сможем арестовать кого-то другого за ограбление. Малфой, безмолвно и напряжённо застывший за его спиной, вновь расслабился. Даже не глядя, Гарри почувствовал это и позволил себе беззвучный выдох. Хорошо. Уже в первые пять минут, что они провели у Ларконов, он понял, что напарник не слишком ловок, когда дело доходит до допросов. – Ребекка, сделай чай для наших гостей, – проговорила Джоанна тихим, полным достоинства голосом. – Они авроры! – взвилась та. Внезапно Гарри понял, что именно её мать, эта маленькая женщина, закутанная в шаль, верховодит домом. – Ты знаешь, что они могут сделать с Аласдаром! Мама, ты не должна им ничего говорить! – Полагаю, – промолвила Джоанна, поглядывая на девушку из-за квадратных стёкол очков, – я настолько же осведомлена о том, кто они, насколько ты. Ребекка опустила голову. Ещё несколько секунд она колебалась, кусая губы, готовая вот-вот начать спорить, но в конце концов встала и ушла на кухню. Квартира была маленькая, а потому она смогла бы услышать все слова до единого, произнесённые в этой комнате. Пристальный взгляд через плечо сказал, что девушка использует их себе на пользу. Но, по крайней мере, она хотя бы исчезла из их поля зрения. – С вами всё в порядке, миссис Ларкон? – тихо спросил Гарри. Джоанна вздохнула и протёрла очки краешком шали. У неё были тёмные волосы – такие же, как у её детей, но с вкраплениями серебра – и яркие голубые глаза, которые напомнили Гарри о Лайонеле. Дело Вейна, подумал он, повторяя про себя эти слова вновь и вновь, как колыбельную, убаюкивая всколыхнувшиеся воспоминания. – Да, – прошептала женщина. – И я хочу сказать, что верю в то, что Аласдар мог всё это совершить, пусть Бекки и не верит. О, ещё как могу. – Вы видели, как он использовал тёмные искусства? – задал вопрос Гарри. Вопрос столь элементарный, что он поначалу решил его не озвучивать – уж слишком враждебной казалась Ребекка. Едва ли её мать могла повести себя по-другому. Однако Джоанна кивнула, прикрыв глаза и будто погружаясь в воспоминания. – Да. Знаете, его завораживали Тёмные Лорды прошлого. Больше всего Гриндевальд. Он не слишком-то высоко ставил Сами-Знаете-Кого, – с её губ слетел сухой смешок. – Аласдар считал, что он был слишком обычным, слишком банальным. Я-то думала, что его интерес был чисто историческим и никогда не пыталась ничего с этим сделать. А потом – в полнолуние три года назад – я застала его за жертвоприношением горностая. Малфой с шипением втянул воздух. Гарри открыл рот, чтобы задать новый очевидный вопрос – была ли это магия крови? – но напарник его опередил: – Хотел призвать для себя другое тело? Женщина кивнула. – Именно, – вздохнула она. – Он сам сказал мне это – совершенно спокойно. Он, казалось, даже не думал, что я могу быть против. Только позже я поняла, что Аласдар считал то, что я не возражаю против его чтения, знаком, будто бы я на его стороне. Гарри держал рот на замке – Малфой уже легко скользнул в роль дознавателя и не нуждался в помощи – однако его мысли мчались вперёд, обгоняя друг друга. Он никогда не слышал, чтобы Призвание использовалось в тёмной магии, и теперь гадал, почему напарник мгновенно догадался об этом – и когда он собирался оповестить Гарри о других своих идеях. – Я сказала, что ему придётся покинуть дом, если это повторится, и некоторое время всё было тихо. Но потом я обнаружила кровь в его спальне и книги, про которые Аласдар не хотел мне ничего говорить. После этого я выставила его вон. Он уже два года с нами не живёт, – Джоанна запнулась. На её лице проступила сомнение. – Любая деталь может быть важной, – подбодрил её Гарри, безошибочно различая, что стоит за её молчанием – не что иное как неуверенность в том, стоит ли ей вообще говорить о чём-то. Малфой, и сам готовившийся задать вопрос, зашипел, как рассерженная змея, но Гарри не обратил на это внимания. Впрочем, он позже использует сравнение. Зная Малфоя, Гарри подозревал, что оно скорее польстит мерзавцу, чем оскорбит. – Аласдар всё говорил мне… в то время, когда считал, что я на его стороне… что величайшим оружием Тёмных Лордов были совсем не их сторонники. Кажется, я уже упоминала, что он пренебрежительно относился к Пожирателям Смерти, – Гарри ощутил, как за его спиной заёрзал напарник, и оттеснил его плечом, надеясь, что сделал это незаметно. Хорошо. Во время расследований мы встретим огромное количество людей, которые всё будут сводить к Волдеморту и событиям прошлого. Будет сложно, если Малфой так болезненно к этому относится. – Он говорил, что их главным оружием был страх. Мы стали бояться произносить имя Сами-Знаете-Кого, и, по словам Аласдара, это и стало мгновением, когда он победил. Это было единственным, что его восхищало в Сами-Знаете-Ком. Гарри глубоко ощутил правдивость этих слов, что всегда случалось, когда он узнавал нечто важное о своей цели, пусть та информация ещё не желала занимать своё место в общей картине. Он улыбнулся. – Ещё один вопрос. Надеюсь, вы не против, что он немного личный. Как он относился к поражению Сами-Знаете-Кого? – Чай! – провозгласила Ребекка, заходя в комнату. Её воинственный взгляд будто приглашал авроров осмелиться отказаться от угощения. – Поначалу он не мог поверить в это, - ответила Джоанна и протянула руку, даже не взглянув, где находится поднос. Её дочь подвинула его, чтобы женщина могла достать чашку. Гарри внутренне порадовался – иногда ему было просто необходимо напоминание, что неприятные, шумные люди, с которыми приходится иметь дело во время расследований, на самом деле не так уж плохи. – Аласдар объяснил это тем, что Сами-Знаете-Кто позволил страху ослабеть. Вы не боялись его, аврор Поттер. Или боялись недостаточно, чтобы отказаться от борьбы, – добавила она. Мужчина почувствовал себя неуютно под проницательным взглядом своей собеседницы. – Это было его объяснение успеха и поражения Тёмного Лорда. Гарри утвердительно качнул головой. – Спасибо, миссис Ларкон. Вы нам очень помогли. – Всё это очень мило, – проговорила притворно бодрым, ломким голосом Ребекка и пододвинула к гостям поднос. – Вот. Возьмите то, что вам нравится. – Нет, благодарю, – кивнув, отозвался Гарри и поднялся на ноги. – Потому что вы мне не доверяете, да? – фыркнула девушка. – Считаете, что я вас отравлю, чтобы помочь Аласдару?.. – Да, именно так мы и думаем, – оборвал её Малфой прежде, чем Гарри успел придумать дипломатичный ответ. – Или по крайней мере я. Полагаю, все в этой комнате понимают, что я – мозг нашего тандема. Гарри обернулся и свирепо посмотрел на напарника. Тот встретился с разгневанным взглядом – на него эта демонстрация не произвела ровно никакого впечатления, - но вдруг серые глаза расширились, и Малфой, навалившись на Гарри, прижал его к полу. Над их головами просвистел поднос. Гарри успел разглядеть, что он был серебряный. Серебристый металлический предмет, что обрушился на него в том видении. А белым мерцанием вокруг могли оказаться широкие белые рукава платья Ребекки. Не хватало только смеха. Возможно, то был смех Аласдара? Гарри перекатился, подминая напарника под себя, – мгновение спустя в то место, выбивая щепы из пола, с чудовищной силой врезался поднос. Он тут же вскочил на ноги, толкнул Малфоя себе за спину и выхватил палочку. – Ребекка, – послышался полный ужаса голос Джоанны. Чувства, заставившие девушку напасть, уже сходили на нет. Бледная до синевы, она стояла, прижав руки к губам. – Простите, – выдавила наконец мисс Ларкон. – Я не знаю, как так вышло… Я думала об Аласдаре и вдруг поняла, что должна напасть… Я должна была… Малфой тихо произнёс Связывающее заклятье, и Ребекка упала на пол. Её руки обвили верёвки, а во рту оказался кляп. Гарри взглянул на напарника и заметил: – Нам нужно, чтобы она могла говорить. – Тогда вынь кляп, – огрызнулся тот, не сводя палочки с нападавшей. – Она пыталась нас убить. – Это был всего лишь поднос, – ответил Гарри, однако воспоминания о недавнем видении стискивали горло, мешая говорить. Он присел на колени возле девушки и вынул кляп. Её трясло, а в глазах, полных слёз, бился неистовый страх. Страх. – Позволь угадать, – произнёс мужчина мягко. Мягко – потому что он всё понимал. Потому что он попросту мог. – Ты испугалась, что мы заберём твоего брата в тюрьму. Ребекка кивнула, не сводя с него взгляда. Её глаза тёмные, подумал вдруг Гарри, совсем не такие, как у её матери. Но похожие на глаза Аласдара Ларкона с тех фотографий, что он уже успел просмотреть. – И этот страх был так огромен, что ты была готова на что угодно. Девушка вновь кивнула и, зажмурившись, отвернулась. Гарри поднялся и встретился с напарником взглядом. – Я знаю, что у него за Хлёст, – заявил он.