Кинжал и мантия: Смерть Героя

Прошло лишь несколько часов, а он опять попал в беду и мог надеяться лишь на помощь Малфоя. Гарри ненавидел зависеть от кого бы то ни было – как и ненавидел, когда его кто-то пытался сожрать. Он схватил палочку и попытался сосредоточиться, несмотря на мучительную боль от раздробленных костей и изрезанных мышц, отрешиться от мысли, что в это самое мгновение его ноги исчезают в глотке невидимой твари. Не получалось. Боль была слишком велика – как и страх, нарастающий, подобно океанской волне, наполняющий разум образами будущего, где целителям не удалось вернуть потерянное, и он не может больше ходить, где он вынужден во всём полагаться на друзей… Нет. Не бывать этому. Я постараюсь, и как-нибудь этого не случится. А потом способность мыслить начала отступать перед лицом ослепляющей боли. Как Гарри ни старался напомнить себе о Волдеморте и Запретном лесе, обо всех опасностях, что он преодолел и остался в живых, он не смог – потому что последние проблески размышлений покинули его. * Драко продолжал пристально разглядывать выскочившие из стены челюсти, даже произнося своё первое заклинание. На них не было ни шерсти с кожей, ни металла – ему уже случалось встречать преступников, которые создавали себе помощников и защитников, похожих на маггловские механизмы. Нет, челюсти были из кости, и их белые дёсны были усыпаны острыми зубами. Драко вдруг осознал, что у его противника практически нет уязвимых мест. Он мало что смог бы сделать, не имея в запасе весьма специфических заклятий. К счастью, кое-что у него было припасено. – Дентес Франго! – прорычал Драко. Перед его внутренним взором промелькнуло воспоминание: скучный вечер за пыльными книгами в отцовском кабинете, светловолосый мальчишка в молчании смотрит на заклинание и гадает, пригодится ли оно, чтобы унизить Поттера и заставить его простереться перед ним – Драко – в трепете. Столкнувшись с заклятьем, челюсти задрожали, но не ослабили хватку и не выпустили Поттера. Драко отчаянно выругался себе под нос и выкрикнул слова снова – на этот раз громче и мощнее. Один из клыков обломился с сухим хрустом, но у врага было довольно других, способных изорвать его напарника на куски. Пол заливало столько крови, что мужчина понимал: истекают последние секунды на то, чтобы выбрать правильное заклинание. Иначе Поттер попросту умрёт от потери крови. – Тогда другое, – произнёс Драко, хотя в этом месте никто не мог его слышать, за исключением его захлёбывающегося собственными криками партнёра. – Тёмное. Он закрыл глаза, пытаясь игнорировать зловоние, оскорбляющее его чувства, и омерзительное шевеление где-то в животе, которое стало только сильнее, едва он произнёс – подумал – Дебилитатем Крео. Заклятье метнулось вперёд, приняв форму водной ряби, проносящейся над самым полом, и обрушилось на ближайшую часть челюсти – нижнюю. На мгновение она остановилась. Драко отступил назад, морщась от боли – его левая рука судорожно дёргалась и дрожала. Дурной запах становился сильнее, гуще, горше. А потом противник пронзительно заверещал – то был первый звук, что челюсти издали, помимо чавканья – и стал разваливаться на части. Драко улыбнулся безжалостно, и его качнуло к стене. Проклятье Слабости было создано для борьбы с чрезвычайными опасностями – вплоть до нунду, гигантского леопарда с ядовитым дыханием. Пусть Ларкон и был Низвергом, даже он не мог знать всех заклятий и способов защиты. По кости побежали трещины, ослабляя зубы, и те начали выпадать. Челюсти разжались, позволяя Гарри кулем упасть на пол, и заметались по камере. Драко подумал, что они, должно быть, пытаются опять превратиться в угольный рисунок на стене и спастись от уничтожения. Не получилось – трещины змеились всё дальше и дальше, пока наконец последние осколки кости не искрошились и не осели пылью на пол. Раздался последний, полный предсмертной агонии вопль. Драко метнулся вперёд и оттащил напарника прочь – просто на случай, если магия окажется достаточно мстительной, чтобы попытаться добить свою жертву. Возможно, магия Низверга оказалась не столь злопамятной, или же проклятье Драко было слишком могущественным, но даже пыль на полу истаяла. Драко опустился на колени рядом с Поттером и осмотрел его ноги. Это оказалось непростой задачей из-за сгустков крови и осколков кости. Короткий осмотр убедил аврора, что он не может тут ничем помочь – не с его ограниченными навыками исцеления. Поморщившись, мужчина произнёс несколько заклинаний, останавливающих кровь. За ними последовало заклятье, вернувшее осколки костей на свои места. Наконец Драко поднял напарника на руки. – Ты спас мне жизнь. Он опустил взгляд на свою ношу. Поттер по-прежнему был в сознании. Глаза его смотрели безотрывно, будто на него вдруг снизошло божественное откровение. Или очередное видение, мрачно подумал Драко. В следующий раз он будет больше доверять тому, что в них является его напарнику. – Да, Поттер. Именно. И, может быть, в следующий раз ты сдержишься и не будешь трогать метки, полные тёмной магии, м-м-м? – П-предупреди меня, и я не буду, - оказалось, это было всё, что Поттер был способен сказать. Его голова свесилась и уткнулась в плечо Драко. Тот фыркнул от отвращения. В самом деле, разве мог найтись ещё один человек, который бы стал дотрагиваться до явно опасной отметки, оставленной тёмным волшебником? Аврор вышел из камеры, по привычке избегая защитных барьеров. Аппарируя, он уже составлял в уме будущий отчёт. * Гарри проснулся в знакомой обстановке и откинулся на подушках, мрачно улыбаясь. У него не было никаких сомнений, что скоро он встретится со своим любимым целителем и получит стандартную порцию брани. Но я ведь не ставил себе целью покалечиться. Мои шансы умереть здесь всегда были велики из-за людей, которых я преследую – и тех, кто охотится на меня ради репутации в Лютном переулке. – Ясно, Поттер. Всё ещё не отказался от мысли устроить мне сердечный приступ, – прозвучало в тишине. Целительница, остановившаяся на пороге – высокая, темнокожая женщина с тугим пучком волос – хмуро смотрела на своего пациента. Её пальцы так сильно стискивали находившийся в руках пергамент, что тот был готов вот-вот порваться. Гарри понадеялся, что так и произойдёт – тогда в этом мире появится что-то, в чём будет виновата она, а не он. – Здравствуйте, целитель Телла, – жизнерадостно поздоровался Гарри. – Боюсь, этой болезни вы не подвержены – чтобы получить сердечный приступ, надо иметь сердце. – Остряк! Светило Аврората! – провозгласила та, обращаясь ко всем, кто находился в палате. Таковых оказалось немало – сплошь ученики, которые теснились у стен, не сводя круглых глаз с аврора. Телла, как смерч, метнулась к столу в углу, шлёпнула на него пергамент и начала наступать на Гарри, держа перед собой палочку, как укротитель львов – кнут. – Я просила пациента, которого можно лечить. А мне прислали того, кто хочет умереть до своего тридцатилетия. – У меня осталось меньше года, – вставил мужчина. Почему-то ему показалось, что это важно. – Это значит, что ты только увеличишь свои усилия. Целитель наложила общее диагностическое заклинание и критически оглядела буквы и цифры, появившиеся в воздухе над кроватью. Гарри вытянул шею, чтобы тоже увидеть их, однако чтение ничего ему не дало – все слова, кроме его имени, оказались аббревиатурами, не несущими никакого смысла. Женщина вздохнула. – Выживешь, – сказала она тоном невесты, которую бросили у алтаря. – О, нет! – отозвался аврор. – Вам придётся и дальше поддерживать во мне жизнь. Телла проигнорировала эту фразу, и Гарри понял, почему, едва она произнесла свои следующие слова. Целителю было что сказать – нечто несоизмеримо худшее, чем обычный легкомысленный комментарий, который бы прозвучал в любом другом случае. Она заговорила медленно и со вкусом, то и дело бросая взгляды на своего пациента, проверяя, до конца ли он понимает, что ему грозит. – Кости ног сломаны, большинство – наполовину съедены. Большая часть кожи и мышц также была уничтожена. Это значит, что нам потребуется Костерост и Кожное проклятье. – Проклятье? – слабым голосом переспросил мужчина. С первого взгляда заклинание, наращивающее кожу, не казалось тёмным, но чем дольше он думал о нём, тем больше возможностей видел. – Проклятье, – улыбнулась Телла и жестом приказала молодому целителю, застывшему в дверях, войти. Тот шагнул внутрь, старательно отводя взгляд от покорёженных ног аврора. Гарри вдруг подумал, что его раны должны вызывать больше ужаса, чем любой диагноз или лечение. – Ты даже не представляешь, как будет больно, Поттер. Хотя, возможно, это научит тебя не попадать больше в пасть к мистическому чудищу из стены. – Думаете, я так развлекаюсь? – резко спросил тот и постарался мысленно подготовиться к боли, когда целитель поднял палочку. Что ж, было бы слишком просто, если бы Телла сделала всё сама. – Именно так я и думаю, ведь уже давным-давно ты мог выбрать любую другую профессию, - ответила женщина, наклоняясь ближе. Её голос звучал необычайно серьёзно. – А ещё из-за твоей известности я отвлекаюсь от пациентов, куда больше нуждающихся в помощи. Всё ради того, чтобы убедиться, что ты жив. Ты мог – это моё профессиональное мнение – держаться подальше от многих вещей и существ, что ломали, били, дробили и рвали тебя все эти годы. Гарри мигнул. Он никогда не думал об этом. – Я никогда об этом не думал, – не успев остановить себя, вслух сказал мужчина. Телле нельзя было вот так запросто высказывать подобные вещи - ведь никогда нельзя быть уверенным в её реакции. – И это самое худшее, – негромко ответила она. Тихие слова оказались гораздо более колкими, чем любая шутка, что целительница могла отпустить в его адрес. Она повернулась и исчезла за дверью. Гарри хотел было крикнуть вслед извинения, но тут молодой целитель разбинтовал его ноги, и аврору пришлось забыть об этом. Он услышал запинающийся голос, произносящий заклинание, и стиснул зубы. Заклятье, призванное восстановить ноги оказалось и в половину не таким болезненным, как их поедание. Кроме того, Телла дала ему достаточно тем для размышлений, чтобы время прошло с пользой.