Кинжал и мантия: Смерть Героя

Драко вздохнул и привалился к стене. Должно быть, в эту безликую зелёную комнатку уже годы и годы отправляли ждать авроров, чьи напарники покалечились и попали в больницу. Тут и там стояли стулья. Столы были испятнаны колечками засохшего чая и кофе – следами стоявших там кружек – и завалены журналами, которые волшебники из Мунго ошибочно считали интересными для авроров. Драко мельком взглянул на обложку одного из них – еженедельника «Лиходейство» – и, содрогнувшись, тут же отвернулся. Именно такие глянцевые газетёнки и были в ответе за наплыв наивных практикантов, считавших, что они станут аврорами за месяц и будут без труда и крови на руках разгадывать преступления. А ведь кое-кто думал, что он – Драко – такой же мечтатель, когда он подал свою заявку на вступление в ряды авроров. Мужчина угрюмо улыбнулся. Нет, неправда. Они решили, что он неправ, что он ошибся. Что, в конце концов, он полный идиот, если думает, что кто-то по доброй воле согласится быть с ним напарником. Вероятно, они и мысли не допускали, что Малфой может быть наивным. Все знали, что Малфои никогда не совершают добрых поступков. Драко вскинул голову, услышав, что кто-то направляется к нему. Это была та самая высокая целительница, которая ранее зашла в палату Поттера. Женщина окинула аврора строгим, оценивающим взглядом, будто проверяя, не нуждается ли и он в лечении. Драко ответил полной равнодушия маской – он никогда не мог быть до конца уверен, кого в нём увидят посторонние – Малфоя, Пожирателя Смерти или аврора, и потому предпочитал не выказывать своих истинных чувств. Целительница тряхнула головой и заговорила: – Твоему напарнику придётся остаться здесь на всю ночь. Ты можешь как уйти, так и остаться, но заходить в палату не должен. Она развернулась на каблуках и устремилась прочь, уже перебирая пачку пергаментов и на ходу спрашивая о чём-то помощника, который торопливо шагал рядом с пузырьком для зелий в руках. Драко сердито нахмурился. Как это похоже на Поттера – выйти из строя именно тогда, когда им поручили дело, требующее их объединённых усилий. Однако он определённо был способен и в одиночку довести дело Ларкона до конца. У Поттера были кое-какие идеи, но на поверку они наверняка оказались бы неверными – а теперь он ещё и попал в больницу. Драко стоило бы чаще действовать самостоятельно, тем более, что до сего момента Низверг не пытался его атаковать. И всё же он никак не мог понять, почему чувствует себя таким покинутым. Драко решил напоследок зайти проведать напарника и в пекло запреты: в конце концов, это была часть процедуры – потом у этого мерзавца не будет оснований утверждать, что Драко, не советуясь, сбежал и превысил свои полномочия, да и ответственность в случае провала они поделят. В дверях мужчина столкнулся с молодым целителем. Тот, нервно глянув на него, стремглав кинулся вон из палаты. Драко вошёл внутрь и улыбнулся напарнику. – Что ты сделал, что он так напуган? – Кричал. Драко пригляделся внимательнее – лицо Поттера было бледно, бисеринки пота покрывали виски и лоб. Он перехватил изучающий взгляд и дёрнул плечами. – Не важно. Как выглядят мои ноги? – Вот уж какой вопрос не ожидал от тебя услышать в этой жизни, – проворчал Драко, однако послушно наклонился и заглянул под услужливо откинутое одеяло. Ноги выглядели так, будто их сварили в кипящей воде. Кожа была сияюще-розовой и молодой. Аврор покачал головой. Он не знал, когда Поттер сможет на них ходить, пусть даже количество пальцев и костей в них – а он осторожно прощупал их – было верным. – Жить будешь, – прохладно заключил Драко, отодвигаясь. – Но целитель Телла сказала, что ты пробудешь в больнице всю ночь. Не думаю, что мы можем позволить себе ждать так долго. Поттер вдруг широко ухмыльнулся. – И правда, – сказал он, сел и потянулся за плащом, висевшим на изголовье. Драко ладонью прижал его полы и вскинул бровь, словно безмолвно интересуясь, что, чёрт возьми, сейчас делает его напарник. – Расследование не может ждать, – начал объяснять тот. – И дня не прошло, а у нас уже две попытки убить нас и вмешательство в разум другого человека. Я должен встать и присоединиться к тебе. – Две попытки убить тебя, – поправил его Драко. – Думаю, мне безопаснее работать одному. Почему-то Поттер вдруг ссутулился, а в его глазах промелькнуло выражение, напомнившее вдруг то, как смотрит крыса, которую домовой эльф загнал в угол. Качнув головой, он сказал: – Возможно. Тогда я останусь в кабинете и буду анализировать твои предположения, пока ты снаружи делаешь всю самую опасную работу. Мы не можем допустить, чтобы кто-то из нас бесполезно проводил время в больнице. – Даже если это означает, что ты выздоровеешь быстрее и будешь для меня менее бесполезен? Поттер мотнул головой, без слов отвергая заботу. – Чтобы одолеть Ларкона, нужно двое. Что будет, если ты найдёшь его, пока меня нет? – Я могу сам с ним справиться, – ответил Драко, позволяя голосу набраться холода. Неужели Поттер считает его настолько некомпетентным, чтобы позволить тёмному волшебнику ускользнуть? – Или я возьму временного напарника. Аврор Лэтэм говорил, что в нашем Корпусе иногда есть свободные от дел авроры, которые могут помочь. Я выберу одного. Поттер долго сидел на краешке кровати и внимательно вглядывался в напарника, после чего кивнул и улёгся обратно, спрятав наконец свои бросающие в дрожь ноги под одеяло. Он прикрыл глаза, и его лицо вдруг растеряло все эмоции, став совершенно непроницаемым. Драко тряхнул головой. Стоило этому радоваться – Поттер всегда был слишком экспрессивным. Придёт день, и, возможно, жизнь его партнёра будет зависеть от того, насколько он будет способен прятать свои чувства. – Хорошо, – проговорил Поттер. – Надеюсь, тебе сегодня повезёт. Спасибо, что спас мою жизнь. Драко ещё некоторое время простоял в ожидании, но, видимо, геройство его напарника на сегодня иссякло. Он громко фыркнул и вышел из палаты, чуть не врезавшись в топтавшегося в коридоре молодого целителя, который лечил ноги Поттера. – В чём дело? – спросил Драко. Парень съёжился. Драко вздохнул и спросил ещё раз – более снисходительным тоном. – Эм-м, – промямлил целитель. – Ему правда нельзя ходить ещё двадцать часов после излечения. – Скажи ему об этом, – отозвался аврор и зашагал по коридору прочь. По непонятным ему самому причинам он ощущал разочарование. – Он единственный извлечёт пользу из этого запрета. * Гарри откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Целитель, вернувшийся, чтобы попросить не ходить двадцать часов, избегал его взгляда, а потом торопливо ретировался. Аврор решил, что парнишка, скорее всего, встретил Малфоя или целителя Теллу. Гарри вздохнул и поёрзал, устраиваясь удобнее. Молодая кожа тёрлась об одеяло, посылая вспышки боли от кончиков пальцев до самых коленей. Он содрогнулся. Ну что ж, по всей видимости, ходить сейчас в ботинках из кожи дракона, стандартной обуви аврора, не самая лучшая идея. Раздумья текли медленно и неохотно. Малфой вовсе не виноват в том, что слово в слово повторил последние слова Лайонела – «Думаю, мне безопаснее работать одному» – проскользнула мысль. Гарри позволил себе погрузиться в боль ровно на две минуты, после чего усилием воли отбросил её прочь и сосредоточился на насущном. Хлёст Ларкона не мог просто внушать жертвам образы, вызывающие страх. Да, Низверг сумел бы дотянуться до разума сестры и заставить её совершить попытку убийства. Однако он никак не мог знать, что Малфой и Гарри отправятся в тюремную камеру, и именно Гарри дотронется до рисунка. Это значило, что напарник был прав – здесь было нечто большее, чем талант посылать людям картинки с их страхами. Кроме того, по-прежнему было неясно, почему Уитли погибла, а Ребекка и Гарри остались в живых. Кожу нестерпимо саднило. Со времени одного неприятного происшествия – «Мясного инцидента», как его шёпотом называли посвящённые – пациентам Больницы святого Мунго не разрешалось иметь при себе палочки. Однако в наложении некоторых чар Гарри достиг такого мастерства, что она была ему не нужна. Одно из них – Заклятье онемение – мужчина и использовал. Ноги немедленно перестали причинять неудобства. Теперь, когда кожа потеряла чувствительность, Гарри мог думать. Итак, был некий компонент Хлёста Ларкона, который и он сам, и Малфой проглядели. Как мог Ларкон знать, что авроры пойдут в камеру? Как он узнал, что Гарри тронет его эмблему? Был лишь один ответ, который имел хоть какой-то смысл, однако ему совсем не хотелось считать его правильным, ведь он делал Низверга неизмеримо более могущественным. Гарри с неохотой пригляделся к этой идее, наконец признавая её истинность. Думаю, Ларкон может видеть будущее, как и я. У него есть сила внушать людям видения, делиться ими. И видит он не только смерти. Он выбирает образы, способные напугать больше всего. Он отправил Ребекке видение, в котором заключён в тюрьму, зная, что это подтолкнёт её к действиям. Рассуждения вели к выводу, который Гарри не решался рассмотреть всерьёз. Если видения правдивы, Низверг окажется в тюрьме. Ликование, вызванное этими мыслями, быстро сошло на нет, едва аврор вспомнил, что цель членов Корпуса Сократ, как её объяснили Лэтэм и остальные – убийство преступника. Их не оставляли в живых, а если подобное изредка и случалось, то только если были выполнены многочисленные условия. Среди них – отсутствие заложников и опасности для окружающих. Что всё это может значить? Гарри, хмурясь, откинулся на подушки и задался вопросом: что, если Ларкон манипулировал видениями прошлого, выдавая их за будущее? В таком случае он мог поделиться со своей сестрой образом тюремной камеры, из которой уже сбежал. Глупо выдумывать дополнительные объяснения, если в них пока нет нужды, и их нельзя проверить, напомнил себе мужчина. Когда-то он сам научил этому Рона. Было похоже на то, что Низверг внушал людям настоящие видения будущего, и, в конце концов, он вновь окажется за решеткой. Возможно, аврорам удастся загнать его в угол и без суеты перевезти в камеру. А Ларкон, быть может, не планирует там оставаться. Похолодев, Гарри схватил с тумбочки колокольчик и позвонил. Через несколько минут на пороге палаты появилась сонная, зевающая целительница, спросившая неразборчиво, что ему нужно. – Чернила, пергамент, сову, – напряжённо отозвался Гарри. – Или доступ к каминной сети. Немедленно. Целительница мгновение глядела на него круглыми глазами, после чего торопливо вышла. Гарри откинулся на подушки и закрыл глаза. Надеюсь, Ларкон не вздумает прислать мне ещё одно видение, пока я пишу. Мне или Малфою. * Едва Драко вошёл в кабинет Корпуса Сократ, как ему навстречу направился Лэтэм. Кивнув, аврор заговорил: – Ларкона видели в Дырявом котле. Он там последние полчаса. Мы собираемся отправиться туда и уничтожить его. Через минуту Драко уже затянуло в суету приготовлений, которые словно бы сорвали его с места, закружили, незаметно превратив в часть команды. Драко подумалось, что, должно быть, это окончание дела, и Поттеру, наверно, будет жаль, что он всё пропустил из-за больницы. Эта мысль не вызвала ожидаемой радости, но и не заставляла чувствовать себя виноватым: его напарник был ранен и должен был знать, что во время лечения могут случиться подвижки в расследовании. Уже отправляясь, Драко увидел, что к его столу летит сова. Он пожал плечами и аппарировал. Что бы это ни было за сообщение, оно подождёт его возвращения.