Кинжал и мантия: Смерть Героя

– Он там. Драко с трудом сдержал язвительный ответ на эту простую, очевидную фразу Лэтэма, и ограничился коротким кивком. Сейчас было не время оскорбляться – чтобы взять Ларкона, им потребуется слаженная работа всех авроров, что были в рейде. Если мы сможем это сделать. Драко признался себе, что вопреки воле его уверенность колеблется. Насколько трудно окажется захватить этого Низверга, если он появился из ниоткуда, спокойно уселся в Дырявом котле и заказал пинту пива? Осведомители донесли, что у преступника, по всей видимости, даже не было с собой палочки – ведь он не достал её, чтобы охладить или, наоборот, разогреть свой напиток. Возможно, Ларкон просто решил, что не будет убегать. Быть может, он даже не был Низвергом, и подумал, что лучше проведёт несколько лет в тюрьме за кражу, чем будет скрываться всю жизнь. Драко улыбнулся своим мыслям. Не было смысла врать себе – он разочаруется, если преступник не Низверг, ведь тогда его первое дело в Корпусе Сократ окажется полнейшей ерундой. Он бы с удовольствием доказал Поттеру, что все его теории, касающиеся Хлёста, – чушь. – Условия соблюдены? – спросила старший аврор – женщина с по-лисьи рыжими волосами и карими глазами, неприятно напомнившими Драко семейство Уизли. Он припомнил её имя – Томазина Уоррен. – Все, – ответил Лэтэм несколько напыщенным тоном. Он склонен гордиться своими способностями сверх меры, подумал Драко критично. Однако это не меняло того, что аврор прекрасно разбирался в языке тела. Если уж он говорил, что Ларкон не готовится к атаке, значит, так оно и было. – Гражданские вне опасности. Удерживающие щиты наготове, да и в баре почти никого нет. – Мы тоже вне опасности, – добавила Симона Дженкинс, напарница Уоррен, стоявшая справа от Драко. У неё были длинные светлые волосы, мечтательный взгляд и самая пугающая улыбка, которую мужчина видел в своей жизни. – Мы все знаем, на что Ларкон способен, и убьём его при первом же подозрительном движении. – Судя по всему, у него нет палочки, – проговорил Лэтэм. – Скорее всего, он потерял её, когда убегал из тюрьмы. Авроры, первыми исследовавшие камеру, говорили, что на полу были расщеплённые куски дерева, по материалу совпадающие с палочкой Ларкона. Он повернулся к Драко и посмотрел выжидающе, намекая на то, что тот должен продолжить их перечисление. Драко кашлянул и припомнил условия, которые должен был выучить, – условия, соблюдение которых разрешало аврорам попытаться поймать, а не уничтожить Низверга. – Его спутников не видели со времени побега из тюрьмы, – сказал Драко. – Почти со стопроцентной уверенностью можно сказать, что Ларкон их потерял. Или же они изначально были лишь иллюзиями. Лэтэм, улыбаясь, кивнул и жестом попросил назвать последнее – пятое – условие. Драко покосился на воображаемую шпаргалку в своей голове и пожелал, чтобы чёртов Поттер был сейчас рядом. Если бы его нерадивый напарник сейчас не прохлаждался в больнице, задание было бы его. – У нас есть средства, чтобы удержать его и противостоять его Хлёсту. Драко постарался выкинуть из головы тревожную мысль, что они до сих пор наверняка не знали, каков из себя Хлёст Ларкона. По пути он изложил Лэтэму догадки Поттера. Тот согласился, что они похожи на правду, после чего добавил, что тюремная камера с Дементорами, а не с охранниками-людьми, которые могут открыть двери, несомненно поможет решить проблему. Министерство по-прежнему на всякий случай держало под рукой достаточно много этих существ. Учитывая, что Драко сам спросил о Дементорах, ему следовало вспомнить об этом условии раньше, чем о спутниках Низверга, их пленении и уничтожении, и назвать признаки в правильном порядке. Он надеялся, что в сгущающихся сумерках никто не заметил лёгкий румянец на его щеках. – Верно, – Лэтэм повернулся к Дырявому котлу, вытащил палочку и тихо проговорил что-то. Драко не услышал, что именно. Может быть, бранные слова в адрес Низверга, может, благословение своей палочке, или молитву, просившую точности заклинаниям. У его отца тоже были такие ритуалы. Ему не стоило сейчас об этом думать. – Идём. Авроры двинулись к бару. В какой-то момент Драко показалось, что он слышит, как бьёт крыльями большая птица – будто его догнала та сова – но он не посмотрел вверх и не проверил, так ли это. Всё его внимание было сосредоточено на грядущем сражении. * – Вам нужно ещё что-то? Гарри подавил вздох и постарался улыбнуться молоденькой целительнице, топтавшейся в дверях палаты. Аврору не нравилось, что целитель Телла винила его во всех полученных травмах, но даже такое отношение было лучше, чем восторженное преклонение со стороны некоторых её учеников. Это был уже третий раз, как Эллен Гаррет – так она представилась прерывающимся голосом – спросила, не нужно ли ему чего-нибудь, и пятый, как она прошла мимо. Остальные два раза девушка глядела влюблёнными глазами, забывая говорить, а потом тихонько уходила. – Нет, спасибо, – ответил Гарри и, дождавшись пока целительница скроется за дверью, закрыл глаза и оскалился, скрипнув зубами. Ты не сможешь заставить Малфоя ответить. Твою мать, Малфой, да чтоб тебе провалиться за то, что ты плюёшь на мысли своего напарника и идёшь навстречу опасности. Конечно, может быть, они уже поймали Низверга, и тот сейчас в тюрьме, безопасный для окружающих. Или Малфой дома спит и видит десятый сон. Гарри не мог знать наверняка, ведь он застрял в больнице – и в ожидании новостей – до самого утра. Он бы мог спросить Гаррет – девушка была бы рада помочь – но едва ли она что-то знала. Если Ларкон в тюрьме, он опять попробует удрать. Ты прекрасно знаешь об этом. Его покорность и спокойствие – лишь уловка. Гарри раздражённо зашипел. А потом ещё раз, но уже по совсем иной причине – когда новая кожа отозвалась зудом на прикосновение одеяла. Да, он всё это знал, но не понимал, что может сделать. Сбежать из больницы? Добраться до кабинета своего корпуса? Пойти в дом Малфоя, где бы тот ни находился, и предупредить его лично? Для того, чтобы узнать, где живёт напарник, ему бы пришлось выкрасть личное дело. Так или иначе, все эти соображения были бесполезны – Гарри не мог ходить. Когда кто-то просил его оставаться на месте, чаще всего это значило, что от него скрывают информацию или же попросту боятся, что знаменитый Гарри Поттер погибнет, и его начальники потеряют тёпленькие места в Аврорате. В этом же случае всё было предельно просто и очевидно. Гарри закрыл глаза и решил немного поспать – чтобы быть полезным Малфою, когда придёт время. Видение вторглось в разум подобно порыву ветра. На этот раз оно было идеально чётким, лишённым непоследовательности и тумана, которые Гарри заметил в других видениях Ларкона. Он увидел Малфоя. Напарник огибал угол. Его волосы развевались на ветру, а губы были чопорно поджаты. Мужчина помнил такое его выражение ещё по учёбе в Хогвартсе. Должно быть, что-то это сейчас да значило. Дальше – хохочущий Низверг, целящийся палочкой. Над головой было небо, которое застилали тяжёлые дождевые тучи. На мостовой мутно поблескивали лужицы, бежали тонкие ручейки. Заклятье, сорвавшееся с палочки Ларкона, заставило Гарри замереть. Не из-за прозвучавшей магической формулы – должно быть, заклинание было невербальным, – а по причине его облика. Бурлящего потока холодного света, гибких стеблей и крюков. То же заклятье, что убило Лайонела. Последнее из всех, что Лайонелу пришлось испытать на себе. Положившее конец его жизни. Гарри появился внезапно и принял заклятье на себя. Ларкон смеялся. Мир вокруг вспыхнул, как солнце, а затем умер, порождая боль, и жар, и мрак, которые неуклонно прожигали тело, подобно кислоте. Он узнал заклинание. И минуты не пройдёт, как он будет мёртв. Это было будущее. Вот как он умрёт. Ничто не спасёт на этот раз. И не было невинного объяснения этому видению. Боль была сильной, но Гарри больше не верил, что Низверг лишь внушал ему картинки, способные испугать. Конечно же, информация, которая касалась магии, убившей Лайонела, была в папке по делу Джины Хендрикс, однако никто не знал, почему Гарри так ненавидел это заклинание. Ведь никто не знал, что для Гарри значил Лайонел. Даже сам Лайонел. Гарри умрёт, потому что не может позволить погибнуть ещё одному напарнику. Боль угасла. Видение растаяло. Мужчина несколько минут лежал с закрытыми глазами, радуясь тому, что не ушёл из больницы. Сейчас он мог привести мысли в порядок. Вряд ли это произойдёт этим вечером. В видении было светло, как днём, пусть даже свет затмевали дождь и тучи. Кроме того, Гарри сумел перехватить заклятье, а, значит, его ноги уже не были кусками мяса, как сейчас. Завтра самое раннее. Всё это значило, что Ларкон вырвется и, возможно, ранит кого-то. Но не Малфоя. То письмо оказалось не таким уж срочным. Аврор задумался о других вещах, которые должен был сделать. Само собой разумеется, он надеялся выжить, но до сего момента не было знаков, что видение Ларкона можно изменить. Нужно было готовиться к худшему. У него ещё не было завещания. Гарри стоило заняться им давным-давно – в больнице, где он провёл недели после завершения дела Джины Хендрикс. Он напишет письма друзьям, где попрощается и объяснит, что случилось, на случай, если погибнет. А если повезёт, через пару недель сходит в паб с Роном и расскажет всё. Однако не стоило рассчитывать на такую удачу. И письмо Малфою. Гарри сел и посмотрел в сторону двери, зная наверняка, что Гаррет где-то недалеко. Девушка покраснела, когда поняла, что её заметили, и начала отходить, бормоча что-то смущённо. – Нет, постой, – мягко проговорил аврор. Целительница остановилась и обернулась. – Чернила и пергамент. Четыре листа. Один для Рона и Гермионы. Один для остальных Уизли. Один для министерства, чтобы напарника не обвиняли ни в соучастии, ни в его смерти. Один для Малфоя. Девушка заторопилась прочь. Гарри спрятал лицо в свои сомкнутые ладони и выдохнул. Специалисты, исследовавшие тело Лайонела и то, как именно его убило то заклинание, говорили, что должно существовать и контрзаклинание. Убивающее заклятье было знаменито тем, что его невозможно было ни остановить, ни повернуть вспять. Вот почему оно пугало – оно не причиняло боли, но было безвозвратным. Существовало средство против того, что убило Лайонела и убьёт Гарри. Где-то. Они просто его ещё не нашли.