Кинжал и мантия: Смерть Героя

Они аппарировали на узкую улочку, ответвлявшуюся от Косого переулка - близко к тому месту, где был замечен Ларкон. Стирая дождевые капли с лица, Уоррен обновляла свои чары, которые должны были окружить авроров сине-зелёным сиянием. Драко разглядывал дома и булыжники под ногами и старался не думать о дожде. Это совпадение – то, что мне сказал Поттер. Вот и всё. Уоррен прекратила произносить заклинание и отступила на шаг, глядя на Дженкинс и Драко так, словно стремилась убедиться, что те сосредоточены и готовы. Мужчина заметил, что она задержала на нём взгляд, и постарался придать своему взгляду жесткость. В конце концов, та моргнула в подтверждение и отвернулась, всматриваясь в промозглую даль. – Есть некоторые способы притянуть его к нам, – проговорила она негромко. – Я считаю, что это наилучшее решение. Присев на корточки, Уоррен достала из кармана горсть чего-то, напоминавшего смятые розовые лепестки, и кольцом высыпала их на мостовую. Не успев остановить себя, Драко отшатнулся. Женщина посмотрела на него снизу вверх. – Проблемы, аврор Малфой? – Нет, аврор. Левая рука болела и дрожала, но Драко скрыл это, скрестив руки на груди. Он принялся глядеть в противоположный конец улицы, будто бы для защиты на случай безумной атаки Низверга. Однако внутри всё по-прежнему звенело от пережитого шока. Сколько людей знает, что авроры Корпуса Сократ используют Заклятье Призыва, начавшее своё существование, как тёмный ритуал? Уоррен закончила рассыпать лепестки и закрыла глаза. Мгновение её пальцы порхали над камнями внутри круга. А потом она нараспев произнесла три густых, как смола, слова на латыни, от которых позвоночник Драко наполнился гулом: – Акцио, франго, рэвело. Аврор поморщился. Первое слово почти любого убедило бы в том, что это разновидность безобидных Манящих чар – он не раз видел подобные описания в книгах. Настоящие гримуары – такие, как в библиотеке Малфоя-старшего – утверждали, что оно лишь скрывает настоящую цель заклятья. «Вызываю, крушу, разоблачаю» не было безвредным сочетанием для человека, который знает латынь и даёт себе труд задуматься. Уоррен разорвала круг, раздавив один из лепестков. В то же мгновение что-то неясное, молочно-белое вихрем закружилось над мостовой и метнулось прочь, на юго-запад. Женщина поднялась на ноги, тускло улыбаясь. – Он скоро будет здесь, – проговорила она. – Я уже предупредила Министерство. Все магазины закрыты, люди эвакуированы. Драко понятия не имел об этих планах. Он стиснул зубы и безмолвно пообещал себе узнать больше о работе и внутренних рангах своего Корпуса, как только с Низвергом будет покончено. Драко не был настолько глуп, чтобы подвергать сомнению действия Уоррен, когда погибло множество людей, и, быть может, будут ещё жертвы. – Сейчас, – раздался её голос. Вдали – менее, чем в миле от авроров – разливалось яркое красное сияние. Уоррен и Дженкинс, на лице которой застыла пугающая улыбка, двинулись вперёд вместе, словно превосходно сбалансированные части единого целого. Драко шагнул следом, старательно отмахиваясь от мысли о собственной бесполезности и одиночестве. Сейчас у него не было напарника… И это не значит, что он мне нужен. Особенно принимая во внимание то, что Поттер бы погиб в ловушке Ларкона без моей помощи. Мужчина сосредоточился на трепещущем, как языки пламени, сине-зелёном свечении перед собой. Он не хотел разделяться с Уоррен и Дженкинс. Эти двое уже охотились и убивали Низвергов, и он намеревался наблюдать за ними и учиться. А потом воздух вокруг наполнился клубящимися фигурами. Драко нырнул под ту, что была ближе, и замер, стоя на одном колене. Они выглядели, как обычные привидения, только были чётче. На ум пришли показания свидетеля, утверждавшего, что в первый раз Ларкон выбрался из тюрьмы при помощи неких «плотных призраков»… Тот, что сейчас глядел Драко в лицо, выглядел точь-в-точь, как Лэтэм. Он понял всё мгновенно и тотчас пожалел об этом. Он может призывать и контролировать привидения своих жертв. Жертвы – вот кто они такие. Лэтэм, не двигаясь, стоял посреди прохода, который вёл к Косому переулку, и просто смотрел. Драко начал обходить его, но не дождался атаки. Он уже решил, что сможет проскочить мимо, когда призрак вдруг растёкся – другим словом это было невозможно описать – и заполнил всё вокруг. Драко оказался в густом тумане… Боль в груди, боль, ужас понимания – они никогда не знали, какой Хлёст у Ларкона, и как ему противостоять, водоворот лиц людей, которых он оставлял позади, боль, конец… Драко вынырнул из видения смерти Лэтэма – что ещё это могло быть? – корчась на мостовой и пронзительно крича. Его пальцы до онемения стискивали мантию на груди. Мужчина, тяжело дыша, сел и, устыдившись своих воплей, прикрыл глаза и тряхнул головой. Он испытал сердечный приступ. Однако то была смерть Лэтэма, и потому Драко был по-прежнему среди живых. И если Низверг думает, что это надолго его задержит, то он глубоко ошибается. Аврор опёрся на подрагивающие руки и уже начал подниматься, когда привидение скользнуло сквозь него ещё раз. Всё повторилось – отдалённый шум в ушах, боль, разрывающая грудь, лица, дикий толчок сердца и тишина… Драко пришёл в себя под защитой Щитовых чар – он лежал на боку, сжавшись в комок. Должно быть, щит появился сам – это был рефлекс, усвоенный ещё во время тренировок. Он с трудом сел на колени и вяло сплюнул собравшуюся во рту кровь. По телу волнами проносилась дрожь. Ларкон мог раз за разом заставлять Драко проходить сквозь видение, пока он не умрёт от болевого шока. Второй раз это было ничуть не менее болезненно, чем в первый. Аврор поднял палочку – свою единственную защиту. Он знал заклинание, которое могло помочь, однако нужно было торопиться – призрак вновь надвигался на него. Драко сомневался, что сумеет подняться на ноги после ещё одного нападения. По крайней мере, без посторонней помощи. Уоррен и Дженкинс были далеко впереди. Они не увидят, не узнают, если он использует тёмное заклинание. Следовало сделать это с самого начала. Однако не успел Драко собраться с силами, как кто-то за его спиной выкрикнул то самое заклятье, о котором он думал – произношение было безупречно, а поток магии оказался такой силы, что волосы на затылке вставали дыбом: – Абиго Эффигем! Воздух вокруг сгустился, наполняясь грозовой тьмой. Небо осветил электрический разряд, и в тот же миг от земли ввысь взметнулась зазубренная фиолетовая змейка, охватившая Лэтэма со всех сторон. Призрачная фигура стала как будто чётче, её глаза распахнулись, рот широко открылся… Привидение уменьшилось до серебристой искорки в разверстой слепяще-белой пасти молнии и там исчезло. Темнота отступила - её место занял сумрачный дневной свет и моросящий дождь. Драко по-прежнему сидел на мостовой, съёжившись и надсадно дыша. Он кинул взгляд через плечо, но увидел лишь тёмные витрины, бочки и корзины у дверей магазинов, что торговали этими товарами. – Поттер? – прошептал аврор. Нет ответа. У меня нет времени, чтобы бродить тут и искать его, осознал Драко, когда услышал крики, доносившиеся откуда-то спереди. Если призраки напали на Уоррен и Дженкинс, он знал, как уничтожить их. Драко поднялся и побежал вперёд. * Уметь накладывать сильные Дезиллюминационные чары – это большое преимущество, улыбаясь, подумал Гарри и, перепрыгнув через бочку, последовал за Малфоем. Напарник оказался хорошим бегуном, и аврору – всё ещё хромавшему и содрогавшемуся от боли в ногах – было тяжело поспеть за ним. Однако, пока впереди маячила светловолосая голова, всё было в порядке. Он скоро увидит то здание. Он узнает его. Видение сбывалось. Есть какое-то умиротворение в том, чтобы предать себя смерти, думал Гарри, торопливо шлёпая по мелким лужам. Он чувствовал безмятежность, когда вёл дело Джины Хендрикс – в момент, когда враг загнал его в угол. Он был уверен, что гибель неминуема, но пришёл Лайонел и отбросил врага прочь. Когда Гарри зарезал то создание за смерть напарника, он уже ощущал себя иначе – сгорал в пламени справедливой ярости. Внутри будто открылся бездонный колодец света, и он бы хотел упасть в него, но не мог – до тех пор, пока не отомстит за Лайонела. Но не сейчас. Воспоминания наполнили грудь медленно кипящим гневом и уничтожили спокойствие. Малфой проскользнул между двумя ящиками, приближаясь к Уоррен и Дженкинс. Гарри следовал за ним по пятам, вспоминая были ли эти двое в его видении. Нет, их там не было. Должно быть, бешеная погоня за Ларконом уведёт их в сторону. Малфой прорычал заклинание, уничтожая призрака. У него получилось лучше, чем у его партнёра. Секунду Гарри восхищался тем, как светлые волосы обрамляли узкое лицо, как ветер сдувал пряди, когда тот произносил полные магии слова… Нельзя так думать. Гарри фыркнул. Кому именно он навредит тем, что так думает? Он собирается умереть через несколько минут, и никто никогда не узнает его мыслей. Разве что есть жизнь после смерти. Что ж, тогда он посмеётся над этой глупостью с родителями, а Малфой так и останется в неведении. Гарри не мог их представить в одном месте даже после смерти. Это было временное помрачение – их партнёрство – и судьба сама разрушит его. Однако оно длилось достаточно долго, чтобы Гарри спас напарнику жизнь. Потом Малфой отделился от двоих авроров и зашагал в другую сторону. Гарри тоже это увидел – подол мантии, мелькнувший за угол здания. Магазин мадам Малкин. Он последовал за напарником, посмеиваясь про себя. Да, это правильное место, чтобы покончить с ними двоими – место, где некогда для них всё началось. Малфой завернул за угол. Пробормотав Заклятье Парящего Пёрышка, Гарри запрыгнул на бочку и соскочил с неё уже перед напарником. Полы его мантии взметнулись, как крылья, помогая немного опередить спутника. Он видел Ларкона, который ждал впереди. Малфой – нет. Гарри кивнул сам себе. В конце концов, в нём тоже было что-то светлое. Лучше умереть делая любимое дело, чем в одиночестве и холоде, как он это себе представлял. Ларкон открыл рот, чтобы засмеяться. Малфой появился из-за угла. Ларкон поднял палочку и прицелился. Гарри сбросил чары, которые делали его невидимым, и выскочил вперёд. Он ощущал боль, пожиравшую его, видел в изумлении приоткрытые губы напарника, и разинутый в хохоте рот Низверга… Боль стала для него всем миром. Гарри закрыл глаза и сдался.