Четыреста пятьдесят седьмой

I. Хляби небесные.

А мне можно подумать больше всего хотелось месить ногами эту жидкую грязь, смешанную со снегом, в которую превратились дороги! Слава Богу, сегодня хотя бы не было ветра, да и сверху вроде не сыплет, так, иногда, то ли дождь, то ли мокрый снег. Но к этому можно было привыкнуть за десять-то дней пути. Грузовик подпрыгнул на очередном ухабе и, чихнув для верности, встал. Идиот-водитель, видимо, решил сначала поддать газу, а уже потом жать на тормоз, может это помогало ему определить, где какая педаль? - Тор, приехали. – Командир заглянул в фургон, будто я сам мог не сообразить, что означает сия остановка. Как же, считают меня слабоумным, раз добровольно общаюсь с этими… - Дальше только пешком, так что… - Арен, командир то бишь, был ещё молод, но уже полон иллюзий о своей незаменимости. Отрастил усы и бороду, фуражку надвинул по самые брови и старается выпячивать брюхо, чтобы выглядеть солиднее, но у самого не то что брюха, даже живота нет, одежда висит как на вешалке, и только кости торчат во все стороны. Да и боится он. А командиры отряда не должны бояться. Впрочем, Арена грех осуждать, у нас тут мало кто из двадцати человек мимо нашего грузовика ходит, не оглядываясь на каждом шагу. Да что там мало! Трое всего: идиот-водитель. Но он, правда, идиот. Палач. Но из него уже весь страх повыбили. И я. Ну а я – понятное дело. Я не то что возле, я в этом грузовике бываю. Я вылез наружу, ступая сапогами в серую жижу. Ненавижу слякоть, но выбирать не приходится. Наши короли любят так: дороги ремонтировать зимой, на санях кататься летом, а отряды в старые заброшенные форты посылать – только в такую дрянную погоду. Наёмники спешно разгружали караван, прикидывая, что без труда можно взять с собой, а что придется оставить в фургонах под бдительным оком нескольких стражей. Потом будем бросать жребий, кто идёт с нами, а кто остается. Жаль, мне не оказаться в числе счастливчиков. Я иду без разговоров. Дорога, вернее сказать, тропинка, вся расхлябанная и жутко ненадежная, уводила в гору, ясно, что машинам там не проехать, только пешком, а это тоже чревато. Но уж если что взбредет в голову государю, так хоть вешайся! Там, за перевалом чернеют, наполовину ушедшие в землю развалины старого форта, которые нам предстоит исследовать. И не просто исследовать – как какой-то научной экспедиции – а найти запечатанный вход в катакомбы, чьи лабиринты якобы ведут в один из заброшенных эльфийских городов. На мой взгляд, несколько чушь. Но королевские учёные, днями и ночами корпящие над свитками, по крупице выуживают необходимую информацию и кормят государя сказками о небывалом богатстве и могуществе. Кому ж не захочется сделать её былью? Вот и у его величества глазки загорелись. Жаль, что он не мог отправиться с нами, поморозил бы задницу на таком холоде, потрясся бы в тесном фургоне пару недель, глядишь, в другой раз задумался бы, прежде чем отряд снаряжать. Но я его понимаю: Терра-О’Ниир, древние эльфийские города-заповедники, источники неиссякаемой силы и мудрости, они исчезли с лица земли ещё во время первой войны, а ведь была потом и вторая, и третья, к кое-каким руинам путь отыскали, но ни силы, ни могущества в серых камнях развалин уже не было. Только призрак грусти витал над некогда крепкими стенами, да завывал ветер, непонятно как проникнувший на глубину в десятки метров. Никто не может точно сказать, что произошло в тот ужасный день, но будто бы все города остроухих разом ушли под землю, вызвав череду стихийных бедствий от наводнений и обвалов, до ураганов и землетрясений. Этим эльфы заявили людям: «выстоять мы не сможем, но и вам не достанемся!» Многие конечно, просто обвинили остроухих в трусости, но у меня был свой взгляд на эльфийские законы, на их традиции и на этот их уход. Я не зря пять лет проторчал на историческом факультете и защитил несколько работ на тему древних эльфов, чтобы потом прозябать в какой-нибудь библиотеке. Я хотел действий! Вот и дохотелся. Даже не знаю, может и неплохо бы сейчас оказаться в теплом и уютном читальном зале с книжкой и бокалом вина в руках под жизнерадостное потрескивание поленьев в камине. А не здесь под мокрым снегом, утопая по щиколотку в грязи, тащится пешком в гору, ведя за собой Четыреста пятьдесят седьмого. В этот раз учёные заявили: город жив! Форт, охранявший границу с эльфами, скрывает в себе запечатанный вход в одну из заповедных столиц, которую остроухий народ был не в силах предать разрушению и сохранил, в надежде когда-то вновь обрести свободу и вернуть былое могущество. Наивные. - Тор, у тебя все готово? – Командир озабоченно покосился на фургон, сглотнул и поправил фуражку, как делал всегда, когда нервничал или боялся. У меня-то? - А у вас? Арен кивнул и повернулся к солдатам. Те послушно окружили наш грузовик и нацелили ружья. Я вздохнул. Нет, порой эти меры предосторожности оказываются нелишними, но не в этом случае. Да и не наймитам же оружие выдавать, они с луком и стрелами до сих пор охотятся, а пороха в прямом смысле и не нюхали даже. Сообразят ли, где курок или полбашки себе снесут, когда придет время стрелять? Я откинул полог и залез внутрь, туда, где в темной глубине стояла клетка с железными прутьями, к которым был прикован Четыреста пятьдесят седьмой. - Приехали. – Дружелюбно сказал я ему и принялся отпирать замок. Эльф дернулся, откинул со лба отросшую белую челку, и снизу вверх поглядел на меня. Ох, сколько видел я этих пронзительных взглядов, полных ненависти, отчаяния, покорности, гордыни, жалости, презрения, жажды смерти и ещё Бог знает каких чувств, но Чет всегда смотрел на меня только с одним выражением: Дай! Я едва заметно мотнул головой. - Не сейчас. И эльф снова понуро опустил голову. Когда-то он был молод и красив, но годы сидения взаперти состарили даже его бессмертную душу и тело. Он был высок и тощ, но по-прежнему оставался жилист, и, наверное, даже сейчас смог бы победить меня один на один. Волосы мы ему перед поездкой обстригли коротко, но они умудрились отрасти много ниже лопаток, и я посоветовал заплетать их в косу, ибо мыть и расчесывать всё равно негде и нечем. Лицо у Чета было узкое, с четко выраженными скулами, упрямый подбородок, недовольные губы и знаменитые раскосые глаза, синие, но уже не такие яркие, а наоборот мутные и блеклые, как у рыбы. - Выходи. – Велел я, застегивая цепь на ошейнике. – Надевай. – До этого эльф сидел в одной холщовой безрукавке, да в старых штанах и без обуви, но гонять единственный подходящий экземпляр босиком по снегу я не собираюсь, поэтому и дал ему сапоги и куртку. О’Ниирцы всё-таки теплокровные, значит, и холод чувствуют. Четыреста пятьдесят седьмой выполз из клетки на четвереньках, послушно оделся и поглядел на меня в ожидании следующих приказаний. - Держись за мной. – И я обернулся к выходу. – Командир, мы идем! Я услышал, как щелкнули затворы ружей, и цокнул языком. Боже, ну разве можно так бояться? Пленные эльфы, тысячи пленных эльфов жили по бестиариям страны со времен того самого исчезновения их городов. Конечно, большинство их погибло там же, но некоторые всё-таки достались нам. Их пытали, у них выведывали знания, хотели учиться магии и перенимать мудрость, старались понять их внутренний язык и строение их тела и – разумеется, самое главное – выведать их проклятый секрет бессмертия. Когда стало ясно, что взрослые эльфы отлично держат язык за зубами, а малыши просто не выдерживают пыток и умирают на дыбе, остроухих стали подкупать, кому-то возвращали семью, кому-то давали дома, но в тот день, когда свободными оказались две сотни эльфов, они – ну не идиоты ли? – организовали восстание и попытались выручить своих. Это была бойня: жалкая горстка практически безоружных О’Ниирцев и королевская армия, представляете? Половина солдат полегла, прежде чем они поняли, в чем дело. Эльфы сражались на том месте, где раньше ушел под землю один из их городов, такая магия витала воздухе, такое светопреставление творилось – страшно сказать! С тех пор эльфов не отпускают, их с тех пор вообще за людей не считают, извините за каламбур. Их продолжают изучать, заставляют работать в тех же бестиариях, в садах, на стройках. Раньше остроухих много было, сейчас осталось не больше полутора тысяч. И что совсем плохо – они научились умирать от старости. То ли сила погибших городов перестала их питать, то ли Лунная Жрица, которой они все повально молятся, наконец-то откликнулась. Сами-то остроухие ни за что не признаются, и заставить их говорить могут разве что палачи, (а это умение не каждому дано!) и дрессировщики (как, например, ваш покорный слуга). Другое дело, что даже мне бы не удалось заставить О’Ниирца распечатать вход в затерянную столицу, если бы он верил, что город жив. Любой эльф предпочтет смерть и какие угодно муки предательству своего народа. Своей последней надежды. С Четыреста пятьдесят седьмым мне просто поразительно повезло. Я приехал работать в королевском бестиарии года три назад, едва закончил университет. Но у меня были лучшие рекомендации и отчаянное желание показать себя. Я досконально знал историю эльфийских городов-заповедников, психологию самих эльфов, разумеется, их язык и чуточку медицину. Четыреста пятьдесят седьмого собирались списывать, на нем тестировали какие-то порошки-настойки, и он совсем захирел и для опытов больше не годился. В королевском бестиарии около трехсот эльфов. Женщины чаще всего попадали в бордели или работали в качестве судомоек и уборщиц, мужчины ухаживали за животными в том же бестиарии, помогали в саду или прислуживали своим же. А некоторые просто сидели в тюрьмах и ждали своей очереди либо быть выдрессированными, либо стать подопытными в медицинских экспериментах, либо шанса умереть. В общем, эксплуатировали наших эльфов как только можно. Новенькие палачи на них отрабатывали свои приемы, учёные использовали напропалую их незамутненный разум и заставляли переводить тексты, свитки и книги, остроухие стали хуже, чем рабы. Рабов хоть иногда жалеют, а тех, кого так боишься, сложно жалеть. Люди почему-то думают, что каждый эльф хранит в себе некую магию, которая, дойди мучитель до определенного предела, немедленно изольется наружу и уничтожит всех, кто смел желать хозяину зла. Да, признаю, у О’Ниирцев есть определенная защита, они связаны с природой, они духовно более развиты, у них есть нечто, недоступное нашему пониманию, но прошло больше четырех веков! Разве можно ожидать от остроухих ещё какой-то пакости кроме приснопамятного восстания? Ну было два-три случая, когда на дыбе оказывался какой-нибудь эльфийский шаман и умудрялся умереть, забрав с собой парочку палачей и смотрителя в придачу. Но ведь это редкое исключение! Нельзя бояться всех. Если бы мы получше изучали историю, мы бы знали, что магия – субстанция тонкая, и дается не то, что не всем, а вообще очень ограниченному количеству избранных. И не надо думать, что эльфы – это нечто особенное. Они почти такие же как мы. Почти. Нельзя, конечно, игнорировать тот факт, что эльфы физически сильнее, быстрее и ловчее нас, что они в стократ выносливее и хитрее, но пятьсот лет затворничества и рабства сломят кого угодно! Навыки могли и растеряться, нельзя бояться только потому, что боялись отцы и деды. Их страх был как раз обоснован! В общем, мне, юному дрессировщику, прибывшему во дворец, выпало счастье наткнуться на Чета. Его собирались убить, потому что он был слаб и мог быть заразен, но я увидел, что это вовсе не болезнь, а нечто другое. Гораздо более полезное. Король не отказал мне в маленькой просьбе, и Четыреста пятьдесят седьмого не казнили, а отдали мне на дрессировку. Я, конечно, погорячился, пообещав, что через пару лет он выдаст все секреты своего народа, но уже тогда знал, что добьюсь большего, нежели с другими эльфами. Чет стал моим первым подопечным, не считая тех, кого я дрессировал на практике. Во время нашей работы с ним я иногда отвлекался на других, и вполне успешно, но находить подход к полным гордости и презрения созданиям мне не доставляло удовольствия. Куда интересней было наблюдать, как все ниже и ниже опускает планку для возможного сотрудничества Четыреста пятьдесят седьмой. И через три года – вуаля – я добился его согласия на участие в поисках одной из Терра-О’Ниир. Добился того, над чем все дрессировщики и палачи бьются почти пять веков. Ну я ли не молодец? Я вылез из фургона, крепко сжимая в кулаке конец цепи, и следом за мной на свет, щурясь с непривычки, выполз эльф. Господи, хоть бы ни у кого рука не дрогнула от страха! А то пальцы-то на курках… - Мы готовы. – Объявил я. – Можно идти. - Крепче его держи. – Буркнул командир, косясь на эльфа. - Да куда он от нас денется? – Я беззлобно ткнул Чета в плечо. Дальше было уже не дотянуться. О’Ниирец был на голову выше самого рослого из нас, а уж меня-то – тем более. Эльф выделялся в нашей толпе, даже с расстояния нескольких десятков метров, когда лиц не разглядеть, было видно, что он – другой… Совершенно не чета наёмникам и солдатне. Высокий, худой, с грязно-белыми волосами, когда-то заплетенными в косу, но уже растрепанными, с изможденным острым лицом и мутным взглядом. Эльф, заметив, что я его разглядываю, глянул мне в глаза: Дашь? - ещё рано. – Шепнул я, и Чет, грустно вздохнув, отвернулся. Я похлопал его по спине. - Идем. Арена передернуло. - Как ты можешь трогать эту дрянь? Еле удержался, чтобы не засмеяться. Трогать? Командир, что, совсем не представляет себе, что значит быть дрессировщиком? Почему палачей не в пример больше, чем нас, почему не каждый может подчинить эльфа, заставить его хотеть сотрудничать, а не просто сломить? Это долгий процесс, процесс выворачивания себя наизнанку, переосмысления собственных принципов и нарушения всего жизненного уклада. Это полное изменение мировоззрения. Надо понять эльфов, надо принять эльфов, надо, бездна все возьми, полюбить эльфов! Влезть в их шкуру и стать одним из них, возможно тогда… возможно тогда, дрессировка увенчается успехом. Если, конечно, не сойдешь с ума и не станешь выдавать себя за остроухого, требуя отпустить всех сородичей на волю. А что? Бывали такие случаи. По жребию остаться в охране выпало трем наёмникам и двум солдатам из отряда Арена Берика, слава Богу, водители тоже оставались, а не то я бы с ума сошел от их тупой болтовни. Нас осталось пятнадцать человек и один эльф: командир, семеро его людей, четверо наёмников и их предводитель Хаарон, палач Мэверик (на случай, если со мной что-то случится, а эльф ещё будет нужен или на случай, если он уже будет НЕ нужен), и я со своим подопечным. Итого вполне неплохой отряд для исследования дурацких заброшенных развалин, которые ещё неизвестно куда выведут. У каждого из нас был рюкзак за плечами, с необходимой провизией и инвентарем, идти предстояло целый день, а форте мы планировали провести не больше недели, но если бы чего-то не хватило, можно было вернуться к каравану и пополнить запасы, благо один из фургонов был доверху забит ящиками с едой, оружием и инструментами. Впереди всех шел Бос, один из наёмников, чьи навыки следопыта стали притчей во языцех. Он хорошо знал горы и север, ему никакой компас был не нужен, да и в подобных вылазках он не раз участвовал. Он был полезным членом группы, хотя я сомневался, что можно заблудиться на одной-единственной тропе, ведущей в одном-единственном направлении. Наёмники по сути своей были варварами, хотя и оцивилизованными в последние пару веков, Раньше мы с ними страшно воевали, но потом правители обоих народов осознали, что сотрудничество принесет гораздо больше пользы, и мы заключили мир. Варвары по-прежнему носили сшитые из шкур меховые одежды, строили дома из говна и палок (фигурально выражаясь) и отказывались обучаться грамоте. Лишь некоторые из них, те, что перебрались ближе к столице и знали наш язык, соглашались за определенную плату служить королю. Торговать и работать с северянами было выгодно, хотя и опасно. У них свои принципы и законы, и упаси вас Бог посметь их нарушить! Нам повезло, Хаарон давно осел в столице, несколько привык к нашему поведению и традициям и уже не считал каждое второе слово оскорблением и ребятам своим не позволял вскидываться по поводу и без. Мы были вместе, и у нас была общая цель, если бы она обуславливалась только желанием получить золото с профилем короля на аверсе, мы бы долго не протянули. На самом деле, нас всех связывало одно – желание воочию увидеть затерянный эльфийский заповедник. Я ведь – ну честно – до сих пор не верю, что это правда, что ещё что-то можно найти, что что-то живо там, под землёй, спустя столько лет. Четыреста пятьдесят седьмой, скорее всего, тоже не верит, или убеждает себя, что верить не надо. Так легче. Продавать за наркотики не последнюю надежду своего народа, а мёртвый призрак, иллюзию, которая всё равно никому уже не поможет. Идти было далеко, почти двадцать километров, темнело, конечно, медленнее, чем зимой, но до форта мы всё равно доберемся лишь ночью. Под ногами чавкало и хлюпало, и сапоги скользили по расхлябанной дороге, мы все утомились, но о привале не могло быть и речи. Я вел на поводу Четыреста пятьдесят седьмого, и я единственный мог без боязни повернуться к нему спиной, позади эльфа шагал охранник с ружьем, и это ставило под угрозу все наши планы. Оступись Джейк, споткнись обо что-нибудь, да просто испугайся внезапно вскрикнувшей птицы, и он пальнет! Прямо в спину бредущего впереди Чета. А без эльфа шансов распечатать вход у нас нет. Я пытался убедить командира, что подобные меры безопасности излишни, но тот отказался слушать. Слишком боится. Он бы предпочел, чтобы Чет был скован по рукам и ногам и упакован в клетку, желательно с непроницаемыми стенами. Но в таких условиях мы бы его до форта не довезли: тропинка очень узкая, едва человек помещается. Дрессировщикам нельзя бояться эльфов, и я не боюсь, хотя не скажу, что смог бы вот так просто войти в камеру к незнакомым остроухим в количестве больше трех. Всё-таки страх и осмотрительность надо различать. Хоть и прошло больше четырехсот лет рабства, и эльфы ослабли, они всё равно ещё знают и умеют больше нашего, они, чёрт побери, все ещё живут, и даже их язык ещё изучается на некоторых кафедрах! Четыреста пятьдесят седьмой не ныл, не жаловался и не выказывал усталости. Нет, я понимаю, со стороны он казался диким зверем, не разумеющим человеческого языка и жаждущим гибели всех людей, но это не так. Чет давным-давно забыл о ненависти, и уж за полтыщи лет, ладно-ладно, за двести (он один из детей тех поселенцев, что первыми получили свободу, а потом по дурости восстали) выучил наш язык получше чем мы – его. С виду эльф выглядел угрюмым, усталым, тупым и озлобленным, или что ещё хуже – что-то замышляющим, на деле же Чет не думал вообще ни о чем, кроме очередной дозы. Я чувствовал его взгляд затылком, он ждал: «ну когда же, когда?» Он всегда только этого и ждет, а получив, погружается в неземное блаженство и забвение на несколько часов. Тогда толку от него – чуть! Но вот в то время, пока ломка ещё не наступила, но помутнение рассудка уже прошло, Четыреста пятьдесят седьмой становится разговорчивым, даже почти болтливым, много о себе он, конечно, не рассказывает, но вполне способен поддерживать некоторые беседы, хотя я бы не стал особо доверять эльфам, даже якобы выдрессированным. Всё-таки они очень хитры, а за четыреста с лишним лет могли напридумывать кучу планов и начать претворять их в жизнь. Нет-нет, Чету я доверяю, но только потому, что он от меня зависит, остальные, увы, как бы они ни пытались убедить меня в своей преданности, оставались на коротком поводке. Хотя я и испытывал к ним что-то вроде симпатии и очень надеялся на взаимность, но слишком многие дрессировщики на этом погорели, приходилось в первую очередь слушать доводы рассудка, а уж потом сердце. И, может быть, благодаря мне король получил покладистых служанок и сносных конюхов, которые по совместительству являлись ещё и эльфами, просто воспитанными. Я мог предаваться воспоминаниям часами, но они не спасали от промозглого ветра, начавшего дуть в лицо, и от чачи на дороге, в которой по щиколотку утопали сапоги, и от синих сумерек, от которых начинали болеть глаза. И если бы не черные очертания полуразрушенных стен на горизонте, я бы наверное вконец отчаялся, сказался уставшим и сел прямо в дорожную грязь отдыхать. И плевать бы мне было на то, что я единственный отвечаю за эльфа, и сдаваться не должен ни в коем разе. - ещё километров пять. – Сообщил шагающий впереди солдат, запахивая шинель плотнее. То ли сам устал, то ли почувствовал моё состояние. – Через час-полтора будем у форта. Прав-то он прав, но только что нас там, в этом форте ждет, кроме развалин? Дай Бог, крыша над головой будет, а то и её не доищешься! Там сквозняки, холод, сырость и ловушки, а мы настолько утомлены дорогой, что думаем о форте как о последнем пристанище! Словно нас там ждут тепло камина, глинтвейн и красивые девушки, не обремененные моралью. Развалины даже в наступивших сумерках выглядели ничуть не зловеще, скорее уныло: холм, заброшенные обломки, редкие кустики и деревья с едва появившимися почками, отсутствие всякой живности и изломанные пики гор на горизонте. А если глянуть вниз, то можно увидеть дым от костра возле нашего обоза, самих фургонов и людей, конечно, не видно, но тепло всё равно кажется слишком близким, чтобы поверить в настоящее расстояние, разделяющее нас. И все вздыхают с облегчением: пришли! Мало осталось в королевстве действующих фортов, да и от кого, скажите, охранять границы, если на землях эльфов так никто и не поселился? Впрочем, эту крепость постигла иная участь, нежели обычное запустение, она и войне поучаствовать успела и атаку врага отразить, но, в конце концов, была разрушена, а защитники с позором бежали. Хотя даже это их не спасло. Эльфы, оставшись без городов, перепуганные и озлобленные бились насмерть, тем более что им было нечего терять. Если бы не превосходящая численностью королевская армия, быть бы нам в рабстве, а не остроухим. - Эй, да тут не заперто. – Хмыкнул наш командир, толкая рассохшиеся створки ворот. – Входите, ребята, какая-никакая, а все же крыша над головой. Тор. – Он повернулся ко мне. – Этого покрепче держи! Я пожал плечами и глянул на эльфа. Да куда ж он денется-то? Внутри было едва ли не холоднее чем снаружи, пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то таким, что заставляло сердце биться чаще от какого-то необъяснимого волнения. - Ничего. – Арен заметил наше разочарование. – Сейчас разведем костёр и соорудим ужин, дайте только чуть подальше пройти. Где-то здесь был общий зал… Хайтон, дай чертеж! Пока командир и его подчиненные разбирались, где лучше разбить лагерь, а наёмники занимались разжиганием факелов, я осматривал стены, бродя туда-сюда по коридору. Четыреста пятьдесят седьмому волей-неволей приходилось бродить вместе со мной. Пыль, паутина, камень крошится, обвалы немудрены, возможно, тут ещё остались скелеты погибших и крысы, надеющиеся на чудо. Здесь неприятно. Я уже бывал в заброшенных фортах, церквях, капищах, в целых городах, покинутых жителями, но нигде у меня не возникало подобного щемящего чувства, такого иррационального желания убраться подальше. - Ничего не чувствуешь? – шёпотом спросил я Чета. Глаза эльфа полыхнули как сапфиры: дашь?! Я махнул рукой. Сейчас бесполезно с ним говорить, он механическая кукла, у которой кончился завод. И пока не повернешь ключик на нужное количество оборотов, ответа не жди. - Тор, ты чего там болтаешься? – Крикнул мне командир. – Идем, там есть комната, где можно расположиться. Если её не завалило, конечно. Если не завалило… а если завалит? Будто старые стены так рады нашему вторжению! Форт и так наполовину в землю ушел, того и гляди остатки подтянуться, забрав нас собой. Но мои опасения оказались напрасны. Мы развели костёр, Эрни – самый молодой из солдат, а по совместительству повар – сварил отличнейший суп, который конечно был бы хорош к обеду, но после целого дня пути по холоду пришелся как нельзя кстати. - Сегодня отдыхаем, а завтра начнем путь в катакомбы. – Объявил Арен. – Если ходы завалены, будем взрывать и подкапывать. У нас на все про все – неделя, а потом запасы кончатся, и придется лапу сосать, так что немедленно отбой, разбужу рано! Спорить никто не собирался, об этом плане все знали заранее, поэтому просто молча поднялись и принялись ставить палатки. Палаток было три, а человек – шестнадцать (если считать эльфа), наёмники спали на обычных тюфяках, расстеленных на полу, двое на вахте (крысы, опять же, да и мало ли что!), и всё равно мест не хватало: никто не желал присоединяться к нам с Четом, боялись. В итоге решили, что возле нашей палатки просто будет ещё один охранник, на случай, если я слишком крепко усну, а эльф задумает сбежать. Большей глупости нельзя было выдумать, но командир мнил своё решение панацеей, и я не стал спорить. В конце концов, а куда ещё денешь третьего лишнего? Нашу палатку поставили особняком, подальше от остальных, словно боялись заразиться от Чета какой-нибудь остроухостью, но мне подобное был даже на руку: мы давно с ним не разговаривали, все время на виду, все время в окружении людей… Я едва умудрялся тайком подсыпать ему порошок! Арен Берик, да и Мэверик тоже, не спускали с нас глаз, будто я мог быть с эльфом заодно. Впрочем, мне не привыкать, дрессировщиков везде почитают едва ли не юродивыми, так чего обижаться на косые взгляды? Они и так удивляются, как могу я обходиться с эльфом без оружия. А я даже стрелять не умею! Да и не надо с ними – силой. Это работа палачей. - Держи, поешь. – Я принес Четыреста пятьдесят седьмому тарелку с супом. Он живое существо, на него тоже надо рассчитывать запасы. Он мерзнет, он хочет есть и спать, ему наверняка бывает и страшно, и больно. Просто он никогда об этом не говорит. Эльф благодарно принял еду и уселся возле стены, ковыряя ложкой остывший суп, будто и вовсе был неголоден. Но я-то знал, что он ещё как хочет есть, просто старается виду не показывать, гордость бережет, да и стоит к тому же на пороге ломки – не сорваться бы. Командир что-то там ворчал насчет перевода продуктов, но на самом деле эльф в нашем отряде куда важнее, чем я или тот же Хайтон, или Билл, так что не надо строить из себя невесть что, пожалуйста, словно Арену прямо-таки навязали несчастного Чета и никакой смысловой нагрузки он не несет. Как раз наоборот, я бы сказал. Но не буду. Невежливо. Наконец, все начали разбредаться по своим палаткам и укладываться на боковую, командир ещё немного посидел над чертежами, что-то согласовывая с Хайтоном, а потом приглушил костёр, накрепко приказал охранникам не смыкать глаз и тоже скрылся за пологом. - Пора и нам. – Я дернул эльфа за цепь, притворно широко зевнул, и зашел в палатку. – Свет зажигать не будем. – Я заранее приготовил две постели и указал эльфу на левую, у стены, где его тень не будет видна посторонним. – Ложись пока. Чет передернул плечами и уселся на постель, обхватив руками колени. - Черт тебя возьми, Тор, дай мне уже этот треклятый порошок, я с ума схожу! Ха, а вот он и настоящий. С чувствами, с эмоциями, с отношением. - Одну щепоть, Чет, завтра с утра ты мне нужен бодрым. Нельзя, чтоб хоть кто-то что-то заподозрил. - Люди идиоты. - Эльфы тоже. Четыреста пятьдесят седьмой насмешливо сощурился. - И не спорю! Вопрос в том, кто из нас больший идиот. Мы, что попали в рабство из-за своей гордыни или люди, которые осмелились запереть в подвалах своих столиц бомбу замедленного действия. Вам не страшно? Он такой всегда, когда обещаешь ему дозу. Нельзя поддаваться на провокации, а то разойдется и всех перебудит, доказывая, какие мы все дураки. Я старательно отмеривал гранулы порошка. Не переборщить бы. Часа два продлится блаженство, и потом ему ещё часов пять в себя приходить, чтоб соображать трезво начал, как раз до утра. - Ты уже спрашивал, Чет. Конечно, нам страшно. Но мы не боимся в этом признаться, а вы – боитесь. – Я протянул ему порошок, высыпанный на клочок коричневой бумаги. Эльф схватил его слегка дрожащими руками, но бережно, боясь просыпать хоть крошку. - Мы вас не боимся. Самое страшное, что вы можете – это убить нас. А смерть – это очередное путешествие. – Он слизнул наркотик одним движением. - А вы можете пригрозить нам чем-то более страшным, да? – Я усмехнулся. - О, да! Мы можем… - Лицо эльфа постепенно разгладилось, стало совсем детским, глаза остекленели, а расширенные зрачки свидетельствовали о том, что порошок начал действовать. - Что вы можете, Чет? - Мы можем… сделать… - Он едва слышно бормотал себе под нос. - Чет! – я потряс эльфа за плечо, но было поздно, он уже провалился в очередной водоворот блаженства, и не слышал моих вопросов. Хоть кому-то хорошо! Я фыркнул, улегся на бок, натянув одеяло повыше и уже через несколько минут заснул. Проснулся от шума снаружи, видимо именно так меня пытались разбудить, не рискуя соваться в палатку. Я сел на импровизированной постели, зевнул, чуя, что за ночь на холодном камне умудрился отморозить себе спину, и жди теперь болей во всех неожиданных местах. Потом я посмотрел на эльфа. Он, разумеется, уже проснулся: когда действие наркотика проходит, тебя просто выталкивает в реальность, забыться даже самым обычным сном в ближайшие часов пять-шесть не выйдет. - Как ты? – Привычный вопрос, почти ритуал, но если уж держишь в домашних любимцах наркомана, будь готов к неожиданностям. - Нормально. – Четыреста пятьдесят седьмой едва заметно улыбнулся. Вроде не врет, глаза синие, сапфировые, ясные – почти как у здорового эльфа. Жаль, что скоро он захочет новой дозы и превратится в механическое существо, недостойное зваться даже человеком. - Проголодался? Я знаю ответ, просто привык спрашивать, делаю вид, что это обычный разговор с обычным членом отряда. Меня это успокаивает. Эльф кивнул, хотя должен был слюни глотать от одного упоминания о пище. Я знаю, как этот порошок действует на организм, после него, кажется, слона готов съесть. - Сейчас принесу. – Я накинул куртку, форт – не форт, костры – не костры, а холодно, вашу мать и сыро. - Тор! – Арен Берик бросился к нашей палатке, едва заметив моё появление. – Ты с ума сошел? Мы думали, эта остроухая дрянь тебя во сне задушила! Уже девять утра, весь отряд готов двигаться дальше, а ты дрыхнешь. - Могли бы разбудить. – Я невинно улыбнулся. Командир хмыкнул себе в бороду и пробурчал что-то неразборчивое. - Я поем, соберу палатку и двинемся. - Живее, Тор! Я быстро навалил миску каши с мясом, которую наш местный повар сварганил на завтрак и поспешил в палатку. Видимо, я сам останусь без завтрака, потому что эльфа покормить надо в обязательном порядке, но если я только об этом заикнусь, Арен с меня шкуру спустит. Я сунул миску в руки Чету. - Ешь, а я пока уложусь. У меня из головы не шли вчерашние угрозы эльфа, мол, остроухие знают нечто пострашнее смерти и готовы противопоставить это нашей силе. Но сегодня Чет либо не вспомнит о том разговоре, либо сделает вид, что не вспомнит. Но какой же секрет таят остроухие? Мы опередили их в развитии почти на пять веков. У нас оружие, порох, дороги, машины, механизмы, а у них? Одни воспоминания о хваленой магии? Природа, которая очень часто отступает перед твердолобостью человека, перед его упрямством? Они пятьсот лет сидели в тюрьмах, и даже самые светлые умы должны были закостенеть в подобных условиях. Или они наблюдали за нами? Учились на наших ошибках? Делали выводы и в итоге знают гораздо больше? Со стороны-то, говорят, виднее. Жаль, эльфы не бывают честными с людьми в вопросах, касающихся двух наших рас. Ни одному палачу, королю или дрессировщику ещё не удавалось настолько очаровать эльфа, чтобы заставить его безоговорочно довериться человеку. Скорее наши идиоты иногда влюблялись в выдрессированных эльфийек, которые, благодаря упорному труду моих коллег, вели себя почти по-человечески, но были в стократ красивее. Глупые юнцы ожидали, что девушка, разделившая с ними постель, тут же откроет им душу, но случалось наоборот, сами горе-любовники выбалтывали наши тайны, а эльфийки мотали на ус. - Тор, ты три года собрался есть эту треклятую кашу?! – Возмутился Берик. Я спешно выхватил у эльфа пустую миску и выскочил наружу. - Готово, командир. Спасибо Эрни. Это ведь он кашеварил? - Потом будешь раздавать благодарности. – Проворчал Арен. Думает, такой тон придает ему веса в наших глазах. Несчастный командир! - Выводи своего остроухого, а ребята пока сложат твою палатку. Я бы, конечно, и сам мог, но кто тогда будет следить за Четыреста пятьдесят седьмым? Даже наёмники побоятся. А палач… ну палач, он, если возьмется, так и пришибет сразу, а с Четом так нельзя, он у нас – хрупкий груз, его беречь надобно. - А куда мы направимся, командир? – Спросил я у Берика, пока солдаты складывали мою палатку. Арен махнул рукой куда-то влево. - Хаарон со своими людьми отправился на разведку. Если судить по карте, то восточный коридор выведет нас к катакомбам. Там, правда, должны быть ловушки, но на это мы и взяли с собой следопыта. Если проход завален, попробуем обойти через тайный лаз, он тянется по затопленному туннелю, но идти совсем недолго. Одна опасность – может случиться обвал, стены и так осели и крошатся от малейшего сквозняка. Вообще-то в те времена строили на совесть, не то, что сейчас. Просто магические взрывы подкосили даже могучий форт, и отголоски прежних заклинаний все ещё витают в этих стенах. Не удивлюсь, если мы встретим призраков, зомби или ещё какую-нибудь пакость неупокоенную. - Если придется взрывать – это совсем плохо, - признался Берик, - не думаю, что от взрывов тут не случится обвала. Он обязательно будет, и только Бог знает, кому тогда повезёт. - Тогда лучше копать. Подкопы менее страшны. - Если останется время, будем копать, а если нет, то… Мы должны найти чёртов город, Тор! Он нужен нам! Ага, как святой Грааль паломникам. Они же живут ради него, и если сказать им, что священной реликвии не существует, они зачахнут с горя. Так и мы. Вернемся с неудачей – и расстреляет нас король сгоряча! Форт был явно недоволен нашим вторжением, я чувствовал его вздохи и неодобрительные взгляды, преследующие наш отряд, я слышал зловещие предзнаменования в скрипах решеток, когда отпирались давно заржавевшие двери или когда Руан, наш механик, пытался привести в действие скрытые пружины и обезопасить ловушки. Впрочем, думаю, мне попасть под горячую руку грозило меньше всего – я шел одним из последних. За мной эльф, а замыкал шествие Рональд, наш сегодняшний охранник, который точно держал дуло ровнёхонько у спины моего подопечного. Мне-то оружие не положено! Во-первых, чтоб эльф не выхватил: я же с ним всегда рядом, во-вторых, чтобы руки свободными были: я же цепь держать крепко должен! В-третьих, потому что я всё равно стрелять не умею и ружья в руках не держал! Впрочем, зато у меня оставался нож, не как холодное оружие, скорее в качестве инструмента, я его в чехле за голенищем сапога носил. Так по инструкции положено, чтоб опять-таки остроухие не зарились. Я когда в к ним в камеры заходил, совершенно безоружным оставался, иначе – никакого тебе доверия. Его и так-то впрочем нет. Форт был огромным по нынешним меркам, а уж если спускаться под землю, то и за сутки по периметру не обойдёшь! Ну ещё бы тут жило несколько сотен военных, которые в свою очередь брали пленных, тут и пыточные должны быть и простые камеры, если, конечно, не засыпало. О тайных ходах я и не говорю уже – наши чертежи современные, уже после обвалов созданные, со всеми разметками и метражом, но всё-таки неполные. Кое-куда даже инженеры не смогли проникнуть, со всей их командой взрывотехников. Арен Берик так на эти каракули полагается, будто это священное писание, но ведь ни на одних чертежах вам не обозначат ловушки, секретные переходы, потайные комнаты, всё-таки бумаги могут попасть не в те руки, а знания – вещь бесценная. Думаю, древние после постройки форта все его проекты немедленно уничтожили, а после нарисовали новые, для проформы и поместили в библиотеку. Конечно, их методы отличались от наших, да и после войны многое изменилось, но всё равно, я не стал бы так безоговорочно доверять каким-то рисункам. Слава Богу, у нас есть Хаарон со своими искателями, что чувствуют землю и камни лучше любого шамана, надеюсь, они предупредят нас и о возможностях обвала и о недовольстве здешних стен. Нет, не подумайте! Мне очень хочется отыскать священную столицу, но погибнуть в этом мрачном склепе, где нас поищут только для приличия и объявят героями посмертно, мне тоже не улыбается! И уж очень действует на нервы эта угрожающая тишина, эта давящая атмосфера. Форт следит за нами, как живое существо (хотя мистикой я никогда не увлекался!), он оценивает каждый наш шаг, и, я уверен, решает, как ему поступить: убить сразу или сперва помучить? Мне от этого просто не по себе, но уговоры не действуют. Сколько ещё мне шептать вполголоса: «Тор, это просто форт! Это обычные камни, мёртвые, пустые, никого здесь нет!»? Ощущение чьего-то незримого присутствия не пропадало, и меня так и подмывало спросить у эльфа, а не чувствует ли он чего? Но при ребятах нельзя, а привал ещё неизвестно когда будет, и мозг моего бедного наркомана к тому времени окончательно затуманится. - Здесь налево! – скомандовал Арен, в очередной раз сверяясь с картой. Уж ему-то явно ничего не казалось, он жил мечтой отыскать чёртов город, и ему плевать, сколько нас погибнет, прежде чем он эту мечту осуществит. – Будет немного мокро ребята, но желаю вам не обмочиться, – и он расхохотался собственной шутке. Я бы поостерегся так громко говорить в стенах, которые так и жаждут обвалиться нам на головы, но командиру всё нипочём. Ведет нас через тайный лаз, который потому так и назван, что пройти будет не так-то просто и использовать его нужно лишь в крайнем случае! Хотя тут обо всем форте можно так сказать – только в крайнем случае. Если через три дня не отыщем вход в катакомбы, придется возвращаться к обозу, потому как еды с собой только на неделю, а неизвестно ещё сколько нас промучают подземные пути. Мы знали, на что подписывались, вербуясь в отряд, хотя именно за меня всё решили власть имущие. Только мой эльф согласился помочь, только я был его дрессировщиком, иных вариантов нет! Да, мне хочется отыскать Терру-О’Ниир, но, чёрт побери, мне страшно, я же не солдат! Вон ребята песни поют, шутят, подначивают друг друга, я один мрачнее тучи иду, да Рональд, наш охранник, молчит, но только потому, что и поговорить-то ему, замыкающему, особо не с кем. Мы свернули в узкий коридор, затопленный водой. Я просто надеюсь, что на дне нам не попадутся черепа почивших при завале. - Эй, ребята, тут по колено, не волнуйтесь, – раздался многажды усиленный эхом голос Берика. – Тор, держи своего… ну, крепче в общем. Меня опять передернуло от его крика. Сколько ещё древний форт будет терпеть? И так мёртвый, заброшенный, оставленный крысам и неприкаянным душам, а теперь ещё и покой его нарушается! Я бы отомстил. И в том мрачном затопленном проходе у нас есть все шансы столкнуться с этой самой местью. Сапоги набрали воды, штаны липли к ногам, и я решил, что когда выйдем куда-нибудь на более сухое пространство, обязательно попрошу хоть полчаса привала с костром, чтобы обсохнуть. У меня слабое здоровье (по крайней мере, так мама говорила), а простуда в этом Богом забытом месте явно будет лишней. Эльф шлёпал по воде позади меня и даже не пытался выказывать недовольство, хотя мне, например, уже пришлось переложить всё из карманов штанов в куртку, чтобы не намокло! Проклятье, если вода продолжит подниматься, значит, мы идем вовсе не в сухое место! - Командир! Рональд позади вздрогнул и резко вскинул ружье, остальные тоже немедленно похватались за оружие, а Мэверик так и вовсе рванулся в нашу сторону. Я выругался вполголоса: ну разумеется, если кричит дрессировщик, то дело в эльфе, в чем же ещё! - Тихо-тихо! – я выставил вперёд ладонь. – Все в порядке, я просто… - В чем дело, Тор? – Арен, проталкиваясь, подобрался ко мне и озабоченно поглядел на Четыреста пятьдесят седьмого. – Он что-то?.. - Да не в нем дело! – я поморщился. – Командир, вода поднимается, мы идём вниз, в затопленные помещения. Я удивился, когда Берик отвел глаза. Ребята зашушукались. Неужели до этого не замечали? Или полностью полагались на слово капитана? - Эм… Тор, в общем… Хайтон, иди сюда, – он подозвал нашего инженера. – Наверное, пора рассказать им? Солдат пожал плечами: мол, будет приказ – расскажет. - Мы скоро окажемся под землёй в затопленном зале, его ещё при работе форта затопило, на чертежах его, разумеется, нет, но из достоверных источников мне известно, что из того помещения есть выход наверх, сразу в восточный зал. Мы экономим уйму времени! Я всё понял: восточный проход вовсе не засыпан землёй! Просто идти по нему пришлось бы почти целый день, а через тайный лаз, напрямую – каких-то несколько часов! И плевать, что мы все вымокнем до нитки, и плевать, что припасы, оружие, карты – всё это может испортиться! Нашему горе-командиру главное сэкономить время! Чёрт бы его побрал! - Насколько сильно это помещение затоплено? – задал я единственный возможный в данной ситуации вопрос. - Вообще-то, Тор, полностью, но плыть немного! Минуту, может две. Вы же все проходили подготовку, мало кто задерживает дыхание меньше, чем на три минуты, верно, ребята? Я сощурился. - Я не проходил спецподготовку. Я не военный! Четыреста пятьдесят седьмой не проходил эту проклятую подготовку! Вы хотите потерять наш единственный шанс найти столицу, но, чёрт возьми, сэкономить время?! Командир должен был поставить меня на место, но он сконфузился, пробормотал под нос что-то насчёт хорошего врача. Ха, знаю я этого врача! Джастин – три месяца ускоренного курса, и ты уже фельдшер. Мы не могли себе позволить доброго усача с кожаным чемоданчиком, нам в отряде нужны люди подготовленные, не такие, как я! Неожиданно я почувствовал руку на своем плече. Обернулся. Эльф! - Я помогу тебе, если что. Командир выпучил глаза, явно хотел завизжать что-нибудь наподобие: «оно разговаривает!», но положение обязывает, и слава Богу! - Четыреста пятьдесят седьмой, – нельзя называть его «Четом» при всех, – ты двести лет жил в темнице, ты даже плавать не умеешь, не то, что… - Я могу не дышать за двоих. А ты поплывешь. - Тор, не смей ему доверять! Он утопит нас всех! – опомнился командир. Ну, всех не всех, а кое-кого следовало бы! - Командир, не волнуйтесь. Я уж как-нибудь переживу эти две минуты без воздуха! - И эльфа своего держи на коротком поводке, ишь разболтался! Ружья, сам понимаешь, под водой работать не будут, но если что…, - Арен вдруг обернулся к Чету, – если что, тварь, мои ребята голыми руками тебя удушат! Четыреста пятьдесят седьмой даже до снисходительной улыбки не снизошёл. Как смотрел сквозь командира, так и продолжал смотреть. Я был его дрессировщиком, остальные – никто. - Так. Все хрупкие предметы, порох, патроны, взрывчатку, а также пакеты с чаем, печенье, сухари и прочие боящиеся воды продукты заворачиваем в промасленную бумагу и упаковываем в рюкзаки. Палатки пускай мокнут, разведем побольше костров, как доплывем. Хаарон, будь другом, сплавай первым, определи точное местонахождение прохода наверх, как дойдем до зала. Наёмник кивнул. - Готовы? – Берик снова почувствовал себя на коне. – Ну, идём, – он протиснулся вперед, напоследок окинув меня странным, озабоченным взглядом. А может не меня – эльфа, мы рядом стояли. Как только снова двинулись, я обернулся к остроухому и шёпотом спросил: - Чет, что ты имел в виду, говоря «не дышать за двоих». - У меня в легких помещается больше воздуха, чем у вас, хоть я и прожил большую часть своей жизни в подземелье, причём выдыхаю я гораздо меньший процент углекислого газа, чем вы. Я мог бы поделиться с тобой, если тебе не хватит. Я о таких экспериментах уже где-то слышал, а, значит, и эльф тоже. Они всегда всё подмечают и схватывают на лету. Он уже об углекислом газе рассуждает так же просто, как о разновидностях деревьев в эльфийских лесах! - Не знаю, получится ли… - пробормотал я, помня, каким именно образом в том эксперименте девушки передавали профессору свой кислород, – но спасибо, что предложил. – Я и правда был слегка в замешательстве. Мы, конечно, и раньше бывало, болтали как добрые знакомые, но чтобы предлагать что-то друг другу (кроме наркотиков, разумеется) – это иная ступень доверия, не думаю, что пора на неё шагнуть. Не думаю, что оно того вообще стоит. Мы прошли ещё около часа, когда вода, наконец, поднялась выше уровня груди, и Хаарону можно было нырнуть и проверить достоверность командирских чертежей. Мы прождали его не меньше пяти минут и успели изрядно поволноваться, но, слава Богу, светловолосая голова наёмника показалась из воды. Он встряхнулся, как пёс, глубоко вдыхая вожделенный воздух и, под выжидательные взгляды отряда, наконец произнёс. - Да всё там в порядке! Проход есть, слева, его не пропустишь. На дне какие-то пики торчат, кажется давно сработавшая ловушка, так что будьте осторожнее, они довольно острые, я вот, - он показал на дырку на штанах и кровоточащее бедро, - оцарапался! Плыть недолго, особенно если чётко знать куда. Проход узкий, но протиснуться можно, к тому же он сразу идёт круто вверх, и уровень воды снижается. Проблем быть не должно, но если хотите, командир, - он повернулся к Арену Берику, - я сплаваю пару раз и проведу ваших людей за собой. - Хорошая идея, Хаарон. Думаю, стоит разделиться. Веди сначала своих людей, потом вернёшься за нами. Но прежде – пусть Джастин обработает рану. Нам только сепсиса не хватало! Наёмник кивнул, позволил фельдшеру проверить своё мастерство на практике, и началось великое переселение народов. Сначала ушли северяне, минут через десять-пятнадцать Хаарон вернулся за нашими ребятами, забрал четверых: повара, того самого врача и двух охранников, мол, под водой ружья всё равно не стреляют, а эльфа на прицеле и палач прекрасно подержит, благо у него для этого и иное оружие есть. Следующим заходом нас покинули механик, взрывотехник, инженер и палач, поскольку командир наотрез отказался оставлять нас троих наедине. Он любит, когда у него все под контролем. Или хотя бы видимость этого. Еще через десять минут Хаарон вернулся за нами, для него дорога через зал к неведомому проходу под водой стала почти проверенной траекторией, уверен, он мог бы проплыть её с закрытыми глазами, но мне лично было боязно. - Тор, ты пойдешь сразу за Хаароном, следом твой этот… - он презрительно кивнул на Четыреста пятьдесят седьмого, – а я буду замыкающим. И учти! – он повернулся к эльфу. – Любой фокус, и я тебя вот этим ножиком прирежу прямо под водой! – Арен подкинул на руке кинжал, чтобы подтвердить свои слова, но Чет никак не отреагировал на угрозу. Мы прошли ещё пару шагов вниз, потом глубоко вдохнули и нырнули. Вода была мутная, и разглядеть даже белую спину Хаарона было весьма проблематично, да ещё и цепь Чета мешала нормально грести. Наёмник все отдалялся, а я даже не знал, как дать ему знак подождать! Я и не представлял, что зал такой большой, да ещё надо беречься ловушки! Чёрт, не хватало ещё заблудиться! Мною медленно овладевала паника. Неожиданно кто-то хлопнул меня по плечу, и я едва не вдохнул от удивления. Командир отчаянно пытался мне что-то сказать, жестикулируя под водой. Я хмурил брови и пытался объяснить, что не понимаю. Наконец Арен от меня отстал, просто махнул рукой, делая знак следовать за ним, и поплыл вперёд. Он же хотел приглядывать за эльфом, неужели я заблудился, и он пытается вывести нас? Чёрт, у меня уже воздух в легких заканчивается… Я сделал пару гребков руками, отмахиваясь от тины и пыли, дрейфующей в воде, и неожиданно перед моим лицом возникла холодная, осклизлая стена, я едва в неё не врезался. Я рванул назад, оттолкнувшись ногами, и тут же стукнулся затылком о камень – сзади тоже была стена! Сердце заколотилось как сумасшедшее – неужели зал сжался до размеров кладовки, и я оказался в ловушке?! Судорожно захотелось вздохнуть, повинуясь глупому порыву, я бросился вверх, надеясь вырваться на поверхность, но руки мои нащупали только скользкий потолок, и не щелочки, ни полосочки воздуха между ним и поверхностью воды. Черт! В горле засаднило. Где все?! Я поплыл наугад вдоль стены, надеясь вырваться из странной западни, и обнаружил, что моя рука больше не сжимает цепь. ЧЕТ! Где эльф?! Я похолодел. Если я тут не задохнусь, меня убьют уже там за то, что потерял самый ценный экземпляр в нашем отряде. Хотя я, скорее всего, задохнусь! Где этот проклятый проход? До ужаса хотелось вздохнуть, и мне стоило немалых усилий отвлекаться от этих мыслей. Командир, Хаарон, где вы? Чет?! Я ощупывал стену, надеясь наткнуться на пустоту, но пальцы упорно натыкались на скользкие камни, поросшие тиной, тело толкало меня наверх, к воображаемому воздуху, я бы вернулся назад, но я не знал куда плыть, был совершенно дезориентирован… а, плевать! Я сейчас вдохну этой мутной серой воды, и будь что будет. Если я этого не сделаю, мои легкие просто взорвутся! Я оттолкнулся от стены и проплыл ещё пару метров, как вдруг перед моим лицом оказались торчащие прямо из пола ржавые прутья, заточенные кверху – ловушка, о которой предупреждал наёмник! Я в центре зала. Но как это возможно, если я только что отплыл от стены? Может, этих ловушек несколько?! Воздуха-воздуха-воздуха! Я уже собрался плыть наверх, прекрасно зная, что ничего там не найду, как вдруг перед моими глазами возникло совершенно белое лицо с безумными глазами: мертвец! Длинные волосы плетями плавали в мутной воде, обескровленные губы шевелились, длинные пыльцы тянулись к моему горлу…